Он, она и бутылка бурбона

10 мая 1994. День четырнадцатый. 11:16

      Деймон сидел за столом, без особого интереса разглядывая гостиную. Прошло ровно две недели, а он по-прежнему не мог осознать, что проживает один и тот же день в компании ненавистной (?) Беннетт. Вампир уставился глазами в пол, шумно выдохнув. Перед глазами встал образ его Елены. Её слёзы и мольбы не оставлять её снились Деймону по ночам. Он каждый раз бормотал, что у него нет выбора, просил прощения, а затем резко подрывался, тяжело дыша. Бонни об этом, конечно, знала. Она приходила каждое утро в его спальню, выходила на узкий балкон и сидела там по несколько часов, наслаждаясь прохладным майским воздухом и, как не странно, тишиной. Днём и ночью тишина была в наказание, утром — в награду. Деймон жарил блинчики каждое утро. Бонни их ненавидела, но каждое утро она непременно съедала по два блина со сливками и черникой, запивая их апельсиновым соком. Бонни снились кошмары. За две недели здесь она поспала, наверное, всего несколько часов (не считая тех пары суток вначале, разумеется). По ночам она неустанно изучала гримуары, которые ей удалось найти в Мистик Фоллс, но ничего толкового в рукописях ведьм не находила. Её это злило. Она всегда находила выход, она всегда находила лазейку, которая спасала жизни друзей, а когда дело дошло до её собственной — она вдруг чувствовала себя безпомощной и безполезной. Деймон не упускал возможности подшутить над этим и посильнее уколоть её. Ведьма лежала в ванной, почти до краёв наполненной горячей водой. Она всё думала и думала, пытаясь найти малейший намёк на спасение. Голова постоянно болела. Каждое утро ей казалось, что кто-то поместил её череп в тиски и беспощадно сдавливал его, пытаясь раздавить. Глубоко в душе она, наверное, хотела, чтоб однажды боль достигла своего апогея и короткий миг облегчения сменился на бесконечный покой. Но Бонни упорно гнала от себя любые мысли об этом, массируя виски тонкими пальцами, время от времени втирая в них масло розмарина. За дверью послышались шаги, заставив девушку настороженно прищуриться, полностью погрузившись в пенную воду. — Блинчики на столе, Бон-Бон! — Деймон не стал дожидаться ответа. Он молча развернулся, направляясь в свою комнату. Девушка вздрогнула, когда услышала хлопок двери, а вслед за ним — звук разбивающегося стекла. — Какого чёрта? — наспех выбравшись из ванной, Бонни накинула на себя махровое полотенце и тут же выбежала в коридор, не обращая внимание на мокрые следы и воду, которая стекала на пол с волос и тела. Она добралась до спальни Деймона за считанные секунды, с нескрываемой злостью распахнув дубовую дверь. Вампир стоял у комода с одеждой, опираясь на него спиной. Он с абсолютно спокойным видом рассматривал осколки бутылки, которые были хаотично разбросаны по паркету. — Ты из ума выжил? — Бонни придерживала рукой влажную ткань на своей груди, ошарашенно осматривая комнату и её хозяина. — В чём дело? — затуманенный взгляд мужчины скользнул по сердитому лицу брюнетки, теряясь где-то в районе губ. — Не говори, что беспокоишься за меня, не строй из себя мамочку. Беннетт почувствовала, как ярость внутри неё закипает с новой силой. Она стиснула зубы. Не обращая внимание на острые обломки стекла, девушка с явной злобой подбежала к Деймону, тут же замахнувшись и оставив на его щеке крепкую пощечину. Вампир опешил, медленно поднимая глаза, но говорить ничего не стал. — Ты решил устроить показательное выступление? — не унималась кареглазая, по-прежнему говоря на повышенных тонах. — Только вот зрителей нет, Деймон! Только я. А мне, уж поверь, не легче, чем тебе. Хочешь выпустить пар? Иди на улицу и кидайся бутылками хоть от рассвета и до заката! — Бон… — он всё ещё смотрел ей в глаза, но теперь более ясно и осознанно. — Нет! Я не хочу ничего слышать! Хватит, ладно? — ведьма разошлась не на шутку, активно жестикулируя руками. — Я терпела, когда ты напивался каждый вечер, а потом разговаривал по ночам, терпела твои идиотские шутки и твои ухмылки, терпела твои песни по утрам и твои блинчики. Каждое утро блинчики, от которых меня уже тошнит, но… — Бонни… — вампир нахмурил брови, прикусив нижнюю губу. — Нет-нет, ты дослушаешь! — Бонни пригрозила ему указательным пальцем, уткнувшись ногтём в широкую грудь вампира. — Но знаешь чего я не хочу терпеть? Твоих срывов. Ты не один в этом доме, поэтому не надо вести себя так, словно своим шумом ты никому не помешаешь! — Бон, я учту, но то, что ты голая как-то должно было помочь донести до меня эту мысль? — Что? — Бонни усмехнулась, слегка прищурившись. — Господи… Она резко присела, поднимая совсем незаметно упавшее полотенце. Её щёки пылали от стыда, а вся злость и ярость в момент исчезла, предоставляя полную власть другим эмоциям. Они ещё несколько минут смотрели друг на друга, не говоря ни слова, но вскрик Беннетт нарушил тишину. — Чёрт… — девушка скорчилась от боли, тут же уперевшись рукой о комод. Деймон глубоко вдохнул. Его глаза покраснели в один миг, а кулаки инстинктивно сжались. — Не говори мне, что у тебя кровь, Бонни, — мужчина обернулся к брюнетке, подхватывая её на руки. Уже через пару секунд она лежала на кровати, а вампир разглядывал её ступни, пытаясь отыскать раны от битого стекла. Он нервно покусывала губы, учуяв запах свежей крови, но к его удивлению, ноги ведьмы были целыми, ни единой царапины. Это было как минимум странно, учитывая, что она несколько минут назад пробежала по полу, усеянному мелкими осколками. — Твои ноги целы, — его глаза по-прежнему были красные, но он в замешательстве перевёл свой взгляд на лицо девушки. Бонни закатила глаза, не переставая корчить своё лицо от болезненных ощущений. Она не спеша приподняла полотенце, демонстрируя небольшой осколок, который торчал прямо из её бедра. — Ты пробежалась по стёклам, не повредив ног, но тебя сразил осколок, прицепившейся к полотенцу? — Деймон уставился на неё с характерным выражением лица. — Когда выберемся я обязательно расскажу эту историю всем, а пока давай вытащу эту убийственную стекляшку, пока ты не истекла кровью. — Ты издеваешься… — девушка поджала губы, приготовившись к новой волне боли, когда холодные пальцы коснулись её бедра, а затем торчащего края обломка. Деймон медленно потянул его на себя, стараясь не концентрироваться на влекущем запахе. — Быстрее, Деймон! — брюнетка кусала губы, сильно жмурясь. Её руки безостановочно сжимали простыни по обе стороны, разрывая их острыми ноготками. Вампир полностью вынул окровавленную стекляшку, откинув её на пол к остальным фрагментам бутылки. Он тут же провёл клыками по собственному запястью, поспешно протягивая кровоточащую руку Бонни. Она же жадно прильнула к ране, делая пару глотков вампирской крови. Через минуту бедро перестало болеть и девушка с наслаждением прикрыла глаза, откинувшись на подушку.

10 мая 1994. День девятнадцатый. 19:34

— Ты серьёзно думал, что раз я пока не могу колдавать, ты можешь использовать на мне свои вампирские приёмы? — раздражённая Бонни быстро поднималась по лестнице вслед за недовольным вампиром. — Я просто попробовал, не реагируй так, словно я сделал что-то ужасное, Бон-Бон, — он закатил глаза открывая дверь в спальню, но вдруг почему-то остановился. Девушка по инерции влетела ему в спину, тут же выругнувшись. — Это слишком даже для тебя… — она говорила почти шёпотом, от чего её хриплый, низкий голос показался Деймону особенно нежным в тот момент. Бонни по-прежнему стояла довольно близко к его спине, почти касаясь её грудью, но при этом стараясь держать дистанцию. Деймон шумно выдохнул, делая шаг в сторону, тем самым пропуская ведьму в свою комнату. — В больнице полно донорской крови, — девушка всё ещё была зла, она неуверенно прошла вперёд, садясь на край кровати. — Ты не имел права принуждать меня становится твоим ужином. Деймон устало потёр переносицу, оставаясь стоять в дверном проёме. Он опустил глаза, исподлобья взглянув на недовольную брюнетку, которая всё сверлила его взглядом. Он ненавидел извиняться, он не умел этого делать. Он не просил прощения даже у Елены или у Стефана. Его прощали постфактум. В этом они были похожи. Бонни не любила прощать тех, кто причиняет ей боль. Они встретились глазами, словно две стихии: его виноватый, тёплый, даже обжигающий взгляд наткнулся на холодный айзберг её глаз. Они снова помолчали. Они молчали всякий раз, когда нормальные люди сказали бы друг другу сотню слов. Они ненормальные. — Принесёшь бурбон? — Бонни заговорила первой, вставая с кровати. Мужчина промолчал, в очередной раз усмехнувшись. Через пару минут они уже сидели на прохладном полу небольшого балкона, соприкасаясь стаканами. — Ты мог просто попросить, — вдруг прошептала девушка, повернув лицо к покрасневшему солнцу, которое едва виднелось за многочисленными деревьями. — Ты бы послала меня к чёрту, — ухмылка снова красовалась на бледном лице вампира. Он сделал пару глотков, с удовольствием облизывая губы. — Но я бы по крайней мере не считала тебя трусом, — ведьма сделала глоток, прикрыв глаза. — Больше никогда так не делай. Деймон промолчал, лишь едва заметно кивнув, одним глотком опустошая свой стакан. Было ли ему стыдно? Возможно. Было ли ему жаль? Не исключено. Поступил он бы так же, зная исход? Разумеется. Её эмоции — единственное, что заставляло его чувствовать себя живым в этом мёртвом мире. Солнце зашло за горизонт, наступили сумерки. Прохладный ветер касался горячей кожи Бонни, понемногу остужая её пыл. Они сидели на балконе, пока время не перевалило за полночь. Они снова были втроём: он, она и бутылка бурбона.