Квэнта Сильмариллион Энвинйа.

      1.       В 320-м году П.Э. Исфин Белая родила сына ‘в тенях (LXXXVII) Нан Элэнхитэ (Nan Elenhíthë), Арвалу Тёмному эльфу; и она хотела назвать его Финголдонуло (тинд. Финголдур), но Арвал назвал его Глиндур*(1); ибо так назывался металл Арвала, который он сам изобрел, и этот металл был тёмным, гибким и все же прочным; и таким же был сын Арвала*(2) (LXI). Некоторые говорят, что этот металл так же назывался Маэглин, но другие говорят, что ‘Маэглин было именем мальчика, но не металла*(3). И еще говорят, что 'Арэдэль тайно дала своему сыну нолдорское имя Ломион «Дитя Сумерек», а Арвал назвал его Маэглином (что переводится как «Острый Взгляд»), когда ему было двенадцать лет (LXXXVII). Ибо Арвал заметил, что глаза его сына были пронзительнее его собственных, и его мысль могла читать тайны сердец за туманом слов (XXIII).       Другие говорят, 'Маэглин обладал даже более яркими глазами, чем его отец, и был одновременно очень зорким физически и очень проницательным умом, быстро распознавая взгляды и жесты эрухини, постигая их мысли и намерения. Имя было дано ему в детстве, но только когда эти качества осознали (LXXXVII), пока мальчику не исполнилось двенадцать лет (LXXXVII). До тех пор отец ‘не давал сыну имени (LXXXVII) и довольствовался тем, что называл мальчика просто Ионом — сыном. (А мать тайно, ‘в сердце своём (LXXXVII), дала ему имя ‘на запретном языке нолдор (LXXXVII), на квэнйа*(4) Ломион, «Сын-сумерек», и научила его языку квэний, хотя Арвал запретил это) (LXXXVII).             Когда Ломион достиг полного роста, лицом и телом он стал больше походить на своих сородичей нолдор, но по характеру и складу ума он был сыном своего отца. Он говорил немного, за исключением тех вопросов, которые касались его близко, и тогда его голос имел силу тронуть тех, кто слушал его, и ниспровергать тех, кто ему противостоял*(5). Он был высок и черноволос; глаза его были темными, но яркими и проницательными, как глаза нолдор, а кожа — белой. Часто он ходил с Арвалом в города гномов на востоке Линдоноронти и там жадно учился тому, чему они могли научить, и прежде всего искусству находить руды металлов в горах (XXIII).       Однако говорят, что Ломион любил свою мать больше, и если Арвал был вдали от дома, Ломион подолгу сидел рядом с ней и слушал всё, что она могла рассказать ему о своих родных и их деяниях в Эльдамаре, о могуществе и доблести принцев Дома Нолофинвэ. Всё это он принимал близко к сердцу, но больше всего — то, что слышал о Турукано и о том, что у него нет наследника (XXIII); поскольку его жена Алаирэ была из ванйар и не хотела покидать Валинорэ*(6) (LXXXVII), а дочь Итариллэ Талтэлэмна (тинд. Келебриндал) была его единственным ребёнком (XXIII).       Когда Арэдэль рассказывала эти истории, в ней пробудилось желание вновь увидеть своих родных, и она дивилась, что устала от света Ондолиндэ, от фонтанов на солнце и от зелёных равнин Тумболатсин (Тумладэн) под ветреным весенним небом; более того, она часто оставалась одна в тенях, когда и сын, и муж отсутствовали*(7) (XXIII).       Из этих рассказов и возникли первые ссоры Ломиона и Арвала. Ибо ни за что не хотела его мать открыть Ломиону, где обитает Турукано и как туда можно попасть, и Ломион выжидал, надеясь выманить лестью у неё тайну или, возможно, прочесть в её незакрытых мыслях*(8); но прежде, чем это удастся сделать, Ломион пожелал увидеть нолдор и поговорить с сыновьями Фэанаро, его родней, что жили неподалёку. Но когда Ломион объявил о своём намерении Арвалу, его отец разгневался.       — Ты из дома Эола, Маэглин, сын мой, — сказал он, — а не из голодрим. Вся эта земля, земля тэлэри, и я не буду иметь дело и не позволю моему сыну иметь дело с убийцами наших родичей, захватчиками и узурпаторами наших домов*(9). В этом ты должен повиноваться мне, иначе я закую тебя в оковы.       И Ломион не ответил, но был холоден и молчалив, и больше не выходил с Арвалом [за пределы Нанэлэнхитэ]; и Арвал не доверял ему*(10) (XXIII).       2.       Случилось так, что в середине лета гномы, по своему обычаю, пригласили Арвала на пир в Наварот; и он уехал (XXIII), хотя и считал вероятным, что в его отсутствие Ломион попытается навестить сыновей Фэанаро, вопреки его советам*(11), и Арвал тайно приказал своим слугам пристально следить за его женой и сыном*(12) (LXXXVII).       Арвал уехал, и вот Ломион и его мать на время получили свободу отправиться, куда пожелают*(13), и часто они ездили к опушке леса, ища солнечного света*(14); и в сердце Ломиона разгорелось желание навсегда покинуть Нанэлэнхитэ. Поэтому, 'когда Арвала не было несколько дней, Ломион пошёл к своей матери и сказал (LXXXVII):       — Леди, уйдём, пока есть время? Какая надежда в этом лесу для тебя или для меня? Здесь мы в рабстве*(15), и никакой пользы мне здесь не найти; ибо я узнал всё, чему учил мой отец, и что откроют мне наукор. Не отправиться ли нам на поиски Ондолиндэ? Ты будешь моим проводником, а я — твоим стражем! (XXIII)       Но другие говорят, что история была немного иной. 'И случилось так, что гномы пригласили Арвала на пир в Наварот, и он уехал. Тогда Ломион пошёл к своей матери и сказал:       — Госпожа, уйдём, пока есть время! Какая надежда есть в лесу для тебя или для меня? Здесь мы в рабстве, и больше не найду я никакой пользы в этом месте. Ибо я узнал всё, чему мой отец или норнор (норнвайт)*(16) должны научить меня или чему откроют; и я не хотел бы вечно жить в тёмном лесу с несколькими слугами, искусными лишь в кузнечном деле*(17). Почему нам не отправиться в Ондолиндэ? Будь моим проводником, а я буду твоим стражем (LXXXVII).       Тогда Исфин возрадовалась и с гордостью смотрела на сына*(18).       — Воистину я так и поступлю, — сказала она, — и я не буду бояться в пути с такой доблестной стражей (LXXXVII).       Поэтому они встали и поспешно ушли, как можно более скрытно (LXXXVII). В ту ночь, как можно более скрытно, они собрали всё необходимое для путешествия*(19) и на рассвете выехали к северным склонам Нанэлэнхитэ. Там, переправляясь через узкий ручей Кэлон, они заметили дозорного, и Ломион крикнул ему:       — Скажи своему господину, что мы идём навестить наших родичей в Аркалондэ (LXXXVII).       Но другие говорят, что ещё в доме Тёмного эльфа ‘Арэдэль сообщила слугам Арвала, что они отправились на поиски сыновей Фэанаро (XXIII).       3.       В легендах говорят, что встреча Непорочной Арэдэль и Арвала Тёмного эльфа случилась много позже и при немного других обстоятельствах, но это повествование прямым текстом сообщает, что Исфиндэ была поймана и насильно взята в жены эльфом, который поступил как поступают Тёмные — через принуждение:       ‘У сына Нолофинвэ Турукано была сестра Исфин. Она потерялась в Таурэ Хуинэва (Таур-на-Фуин) после Битвы Бесчисленных Слез. Там её поймал в ловушку ‘и захватил (XLIII)*(20), Тёмный эльф Арвал (ХLIX). И говорят, что Арвал был в мрачном настроении и покинул войска [эльфов] еще до битвы; однако он не сражался на стороне Моринготто*(21). Но он взял в жены Исфин*(22), и их сыном был Маикасил (Мэглин) (XLIII). Маикасил (Мэглин), сын Арвала и сестры Турукано Исфин, был отправлен своей матерью в Ондолиндэ, где с ним обращались как с принцем ‘из рода Нолофинвэ (XLIII), хотя в нем и была половина илькоринской крови (XLIX). Маикасил (Мэглин) прибыл в Ондолиндэ и был принят Турукано как сын своей сестры*(23) (LXVII).       4.       Арэдэль и Ломион переправились через узкий ручей Кэлон в земли Химпалара (Химлада) и поскакали к Бродам Йариэ (Ароса), а затем на запад вдоль границ Лэстанорэ*(24) (XXIII). Но они задержались слишком долго. Ибо в первую ночь трёхдневного пира, когда Арвал спал, тёмная тень дурного предчувствия посетила его*(25), и утром он без церемоний покинул Наворот и во весь опор поскакал домой. Таким образом, он вернулся на несколько дней раньше, чем ожидал Ломион, прибыв в Нанэлэнхитэ к вечеру следующего дня после их бегства. Там Арвал узнал от своего караульного, что Исфиндэ и Ломион двинулись на север менее двух дней назад и по пути в Аркалондэ пересекли Химпалар (LXXXVII). Гнев Арвала был столь велик, что он решил немедленно последовать за ними; он задержался лишь для того, чтобы взять свежего коня, самого быстрого из тех, что у него были, и ускакал той же ночью (LXXXVII).       А другие говорят, что ‘Арвал вернулся раньше времени (LXXXVII). ‘Арвал вернулся с востока раньше, чем предвидел Ломион*(26) (XXIII), и обнаружил, что его жена и сын два дня как ушли; и так велик был его гнев, что он последовал за ними даже при свете дня*(27) (XXIII).       Когда Арвал вступил в Химпалар, он сдержал свой гнев и двинулся осторожно, помня об опасности, ибо Тйэлкормо и Куруфинвэ были могущественными владыками, которые совсем не любили Арвала (XXIII), а Куруфинвэ, к тому же, имел опасный нрав*(28). До сих пор фэанариони позволяли Арвалу свободно идти своей дорогой, но могли бы, если бы захотели, заключить его в пределах Нан-Элэнхитэ и лишить его дружбы с гномами, которой завидовал Куруфинвэ*(29). Дела оказались немногим лучше, чем Арвал опасался (LXXXVII); ибо разведчики Аркалондэ (Аглона) заметили, как Ломион и Арэдэль ехали к Бродам Йариэ, и Куруфинвэ, заметив, что творятся странные дела, прибыл на юг от Перевала и расположился лагерем у Бродов (XXIII). Итак, не успел Арвал проехать и половины пути через Химпалар, как его перехватили хорошо вооружённые всадники, которые заставили его отправиться с ними к своему господину Куруфинвэ. Они достигли его лагеря около полудня; и Куруфинвэ приветствовал Арвала не слишком учтиво (LXXXVII).       Тогда Куруфинвэ сказал Арвалу:       — Что за поручение у тебя, тёмный эльф, в моих землях? Возможно, какое-то срочное дело заставляет тебя, так робеющего перед солнцем, быть вне дома днём? (XXIII)       И Арвал, понимая, в какой опасности он оказался, сдержал едкие слова, возникшие в его уме.       — Я узнал, Лорд Куруфинвэ, — сказал он, — что мой сын и моя жена, Белая Леди Ондолиндэ, приезжали к тебе, пока меня не было дома; и мне показалось уместным присоединиться к ним в этой поездке (XXIII).       Тогда Куруфинвэ рассмеялся над Арвалом и сказал:       — Возможно, они нашли бы здесь приём менее тёплым, чем надеялись, если бы ты сопровождал их; но это неважно, поскольку это не входило в цель их поездки. Не прошло и двух дней, 'почти два дня назад (LXXXVII) как они пересекли Тарнйариэ (Ароссиах), 'их видели миновавшими Броды Йариэ (LXXXVII), и оттуда они быстро двинулись на запад. Похоже, ты хочешь обмануть меня; если только ты сам не был обманут.       И Арвал ответил:       — Тогда, Лорд, возможно, ты позволишь мне пойти и узнать правду об этом деле (XXIII).       — Ты получил моё разрешение, но не мою любовь, — сказал Куруфинвэ. — Чем скорее ты покинешь мою землю, тем больше это порадует меня.       Тогда Арвал сел на коня, сказав:       — Хорошо, Лорд Куруфинвэ, найти родственника, столь любезного в трудную минуту. Я припомню это, когда вернусь*(30) (XXIII).       Куруфинвэ был двоюродным братом Арвала (по браку через Арэдэль), но это родство было отвергнуто, как и принудительный брак*(31) (LXXXVII).       И Куруфинвэ мрачно посмотрел на Арвала:       — Не кичись передо мной титулом твоей жены, — сказал он. — Ибо те, кто крадут дочерей нолдор и женятся на них без дара*(32) или разрешения, не обретают родства с родичами дочерей нолдор. Я дал тебе разрешение уйти. Воспользуйся этим и уходи. По законам эльдар я не могу убить тебя в этот раз. И вот такой совет я добавляю: возвращайся теперь в своё жилище во тьме Нанэлэнхитэ; ибо сердце моё предупреждает меня, что если ты теперь будешь преследовать тех, кто больше тебя не любит, ты никогда не вернёшься туда (XXIII).       5.       — По законам эльдар я не могу убить тебя в этот раз, — сказал Куруфинвэ.       Поскольку эльдар (включая тиндар) было запрещено убивать друг друга в отместку за любую обиду, какой бы великой она ни была*(33). Также в это время Арвал отправился в Аркалондэ без злого умысла, и было справедливо, что он искал вестей об Арэдэль и Ломионе*(34) (LXXXVII).       Встреча Арвала и Куруфинвэ (хотя и не слишком долгий перерыв) хороша, поскольку показывает (как и хотелось бы) Куруфинвэ, слишком часто выступающего злодеем (особенно в «Сказании о Тинувиэль»), в лучшем и более достойном свете — хотя всё ещё с опасным настроением и презрительной речью*(35). Куруфинвэ, конечно, хорошо знал о ненависти Арвала к нолдор, и особенно к Фэанаро и его сыновьям, как к «узурпаторам» (хотя в данном случае это несправедливо, поскольку земли, занимаемые пятью сыновьями, ранее не были заселены тиндар)*(36). 'Вопреки словам Арвала, до прихода нолдор эта земля фактически не была заселена тиндар*(37) (LXXXVII). Также Куруфинвэ знал о дружбе Арвала с гномами Наварота (действительно, Арвал не мог отправиться через Восточное Нолдолондэ в Наварот, если бы не получил разрешения от пяти сыновей*(38)), среди которых [гномов] Арвал пытался с некоторым успехом возбудить неприязнь к нолдор. Что было обидой для пяти сыновей, которые до прибытия Арвала в Нан-Элэнхитэ извлекали большую выгоду из помощи гномов*(39). Куруфинвэ также знал, что жена Арвала была из нолдор, более того, он давно знал, кто она, и теперь проницательно догадался, что она пытается наконец сбежать от мужа. Куруфинвэ мог бы убить Арвала (чего он очень желал!), и никто, кроме нескольких эльфов в лагере (которые никогда бы его не предали), нигде бы об этом не услышал — или не сильно бы оплакивал. В Элэнхитэ просто узнали бы, что Арвал поскакал в погоню за Арэдэль и не вернулся, и на дороге было достаточно опасностей, чтобы это объяснить. Но по законам и мнению эльдар это было бы убийством; Арвал пришёл один, не с целью причинить зло, а в беде. Он отвечал на презрение и оскорбления Куруфинвэ трезво и даже вежливо (независимо от того, иронично это было или нет). Так же, и ещё более непреодолимо, он был одним из эльдар и, насколько было известно, не находился под тенью Моринготто*(40) — если не считать той смутной зависти, которая терзала многих других тиндар (благодаря нашёптываниям, навеянным Мормнготто) — зависти к нолдор. Это было опасно (какими бы ни были недостатки их неповиновения Валар), поскольку, если бы за Моринготто не последовали Вернувшиеся, очевидно, все тиндар вскоре были бы уничтожены или порабощены (LXXXVII).       Важный и оставшийся неясным момент, это более ранние действия Куруфинвэ и Тйэлкормо в отношении Арэдэль. Она фактически оставалась с ними и не скрывала, кто она — более того, они хорошо знали её издавна. Почему они не послали сообщение в Ондолиндэ? Её эскорт, хотя и состоял из доблестных лордов, был, по-видимому, был настолько ошеломлён и устрашён ужасами долин к западу от Эскалдуинэ, что никогда не добрался до моста Эскалдуинэ и не приблизился к Аркалондэ. Поэтому, полагаю, необходимо не называть самых выдающихся и храбрейших вождей (Лаурэфиндэлэ, Акалдамор и Эктэлиона (=Глорфинделя, Эгалмота, Эктэлиона)) в качестве её эскорта*(41). Ответ на поставленный выше вопрос таков: опасности Нан Лунанорта (Дунгортина) и т.д. всецело внушали страх эльдар, и не в последнюю очередь сыновьям Фэанаро, для которых убежище на юге, в Лэстанорэ, было полностью закрыто*(42). Конечно, Турукано категорически запретил Арэдэль идти этим путём. Это произошло лишь по её своеволию. Её эскорт, явно просто терпел все опасности, подстерегающие их на пути, и, несомненно, фактически помог ей бежать, привлекая на себя внимание злых тварей (LXXXVII).       С тех пор, как Ондолиндэ был «закрыт», между сыновьями Фэанаро и Турукано не было никакой связи*(43). Конечно, было известно, что любой из этих сыновей (или любой другой уполномоченный гонец), несущий вести об Арэдэль, был бы немедленно принят. Но Арэдэль, очевидно, достаточно рассказала о себе Куруфинвэ (а позже и Тйэлкормо, которого она больше всего любила), чтобы понять, что она сбежала из Ондолиндэ по собственной воле и рада жить с ними и быть свободной*(44). Теперь они могли донести весть до Ондолиндэ, только столкнувшись с тяжкими опасностями, и лишь спасение Исфиндэ от несчастий казалось им достаточным основанием. Более того, пока она была счастлива и спокойна, они медлили, полагая, что даже если они сообщат Турукано, тот лишь потребует её возвращения (поскольку его разрешение на отъезд было недействительным после её неповиновения). Но прежде чем фэанариони успели принять решение, Арэдэль снова пропала, и прошло много времени, прежде чем они узнали или хотя бы догадались, что с ней случилось. В конце концов, они так и сделали, когда Арэдэль снова начала посещать границы Нан-Элэнхитэ или заходить за их пределы. Ибо они постоянно следили за Нан-Элэнхитэ, не доверяя деяниям и поездкам Арвала*(45), и их разведчики порой замечали Исфиндэ, скачущую в солнечном свете под покровом леса. Но теперь им казалось, что [сообщать о чем либо Турукано] слишком поздно [поскольку Арэдэль была, как все тогда считали, в браке]; и всё, что они получат (как они думали) за то, что подвергали себя опасности — это упрек или гнев Турукано. А этого [они] никоим образом не желали получить. Ибо теперь они находились под тенью страха и начинали готовиться к войне, прежде чем сила Талторонти станет непреодолимой*(46) (LXXXVII).

Примечания.

*(1) Эти имена — прямое доказательство того, что Арвал был эльфом Тьмы. Квэнийское núl- и тиндарское dur- означают «тёмный, со злым подтекстом». Корень «дур» встречается в таких названиях как Барад-Дур, Дол Гулдур (не путать с квэнийским -ndur — преданный, верный, слуга). При этом имя Финголдонуло (Финголдур) означает «нолдо Тьмы из рода Финвэ». А Глиндур — «Блестящая Тьма». Так же стоит помнить, что материнские именв чаще всего были именами предвиденья, таким образом, Исфин провидела судьбу своего сына. Но наверняка надеялась на то, что мальчик вырастет и выберет правильно — ведь у каждого из нас есть свобода воли и возможность в любой момент отказаться от Тьмы. *(2) То есть сын Арвала был прочным, гибким и Тёмным — или, скорее, Арвал хотел видеть сына таковым, поскольку никто не является Тёмным от рождения. *(3) В начале первой страницы текста «Маэглин» Профессор написал: «Металл не должен иметь того же имени, что и Маэглин (LXXXVII)». И действительно, Маэглин Профессор переводит как «Sharp Glance», «Острый взгляд», что явно не является свойством металла. *(4) В оригинале сказано N. Quenya — североквэнийском диалекте. Ондолиндэ считался северной крепостью, и квэнйа Ондолиндэ изменилась менее, чем во всех остальных землях — вполне возможно, диалект Ондолиндэ назывался североквэнийским. *(5) Так мы узнаем, что Ломион, как и Арвал, мог в определённом смысле «зачаровывать» голосом. Такая способность Арвала объясняет, почему Исфиндэ изначала испытала расположение к Арвалу, на которое уже и легли чары, сделав так, что эльдэ была «не совсем не согласна» на близость с Арвалом. *(6) Благодаря «Сильмариллиону» Кристофера, все уверены, что жена Турукано погибла при переходе Льдов. Однако, не всё так просто. Кристофер взял сообщение о гибели Элэнвэ из сообщений Пэнголода в «Серых Анналах» (Профессор записал их в 1950–1951 годах). В «Серых Анналах» говорится, что супруга Турукано была 'Элэнвэ, и она погибла при переправе через Хэлкараксэ (LXXXVII). Такое же сообщение встречается в «Анналах Амана» (запись датируется 1950–1951 годами). Однако в более поздних текстах, таких, как сам «Маэглин» (1951–1952 годов) и «Неоконченные сказания» (та часть, что относится к Ондолиндэ, так же написана в 1951–1952 годах) про жену Турукано рассказано совсем иное. Ее имя звучит как Алаирэ, и говорится, что «Алаирэ осталась в Амане» (LXXXVII). Разные имена в целом не выглядят как проблема — у эльфов есть обычай иметь много имен (такое бывает, когда имя призвано отображать его носителя, а за тысячи лет носитель неизбежно меняется). Таким образом, супругу Турукано вполне могли звать Алаирэ Эленвэ. Но то, что она погибла в Хэкараксэ, судя по всему, легенда, которую Кристофер включил в свой «Сильмариллион» и тем самым увековечил как истину. Кристофер проигнорировал записи более поздних текстов, и взял сообщение более ранних, аргументируя это (как он сам сказал) тем, что основывался на эльфийских генеалогиях 1959 года — в этих генеалогиях не говорится о судьбе супруги Турукано, но зато приводится её имя из ранних текстов: Элэнвэ, а не Алаирэ. И на основании того, что взято раннее имя, Кристофер решил, что взята и ранняя судьба. Но в действительности, это более чем дискуссионный вопрос, и нет никакой возможности однозначно утверждать, что Элэнвэ погибла во Льдах Хэлкараксэ. Однако с полной неоспоримостью утверждать, что она осталась в Амане, мы тоже не можем. *(7) Вполне может быть, что, именно рассказывая эти истории Исфиндэ начала освобождаться от чар, вспоминая себя и свою жизнь. И тогда более вероятно, что это произошло как раз ближе к 12 годам Ломиона (явно мальчик оставался с мамой, сидел возле нее и слушал, пока был ребенком, а не когда стал уже взрослым парнем). При этом Исфиндэ рвссказывала сыну о запрещённых вещах, то есть он должен был стать уже достаточно взрослым, чтобы уметь хранить от отца секреты. Очень ненормальная и «больная» семья даже для людей, тем более для эльфов. И только из-за колдовства Арвала Арэльдэ (которая отвергла веление своего брата-короля и шла через опасности ради сильного желания найти своих друзей фэанариони) много лет не пыталась ни бежать вопреки запрету Арвала, ни передать фэанариони известие о себе. Вообще, как Арвал принудил бы Исфиндэ слушаться его запретов? У эльдар нет правила «жена повинуется мужу»; Арвал не лорд для Исфиндэ; и не горячо любимый, которого боятся огорчить. Эльф Тьмы мог заставить Исфиндэ слушаться его колдовством или манипулируя сыном (тогда колдовство требовалось поддерживать только 4 года, до рождения Ломиона). *(8) Сам подход Ломиона к матери — льстить, выманить, подслушать — это ужасный подход. Так не должно быть в семье и так не бывает в семьях эльфов, но это вполне нормальный подход для мальчика, воспитанного Тёмным. Потому что льстить, выманивать и подслушивать это занятия Тёмных, которым Ломион не мог научиться от Непорочной Исфиндэ, но мог научиться от Тёмного Арвала. Не в последнюю очередь данное утверждение касается и самих попыток Ломиона «прочесть в её незакрытых мыслях». Имеется в виду, что Ломион пытался прочесть посредствам осанвэкэнта в мыслях матери, не закрытых аванирэ. Как мы знаем из «Законов и обычаев эльдар», это возможно, прочесть что-то в незакрытом разуме, но никто не должен скрыто, обманом, забирать у другого то, что он по праву хранит (в том числе тайны, знания) — это всеобщий «аксан». Для эльфов было противоестественным нарушать его. *(9) Лозунг «они захватили наши дома» всегда шёл на ура, и шёл тем лучше, чем меньше имел под собой оснований. Как уже говорилось в главе о Нолдолондэ и владениях в нём, единственный из всех нолдор, кто жил в землях тэлэри — был Финдарато. Все остальные Лорды нолдор поселились или в пустынных местах, или в пустынных, но к тому же ещё и кишащих чудовищами (как это сделал Первый Дом, после чего очистил земли, сделав их самыми прекрасными в Нолдолондэ). Арвал не мог не знать, что говорит неправду, разве что он имел в виду то, что нолдор Первого Дома узурпировали дома Тёмных тварей, которыми кишело восточное Нолдолондэ?) *(10) Скорее всего, этот разговор произошёл, уже когда Ломион подрос и был уже не мальчиком. Мы знаем, что он бежал от Арвала, когда ему было 80 лет — неизвестно, сколько лет он жил в Нанэлэнхитэ без права покидать лес (очевидно, за ним следили так же, как и за Исфиндэ, не позволяя выходить за пределы и держа их обоих как пленников). *(11) Вряд ли жёсткий запрет и обещание заковать в цепи можно назвать «советом», но так как зараженные Тьмой всегда находят благовидные оправдания любым своим поступкам, неудивительно, что и Арвал считал, что он не угрожал, а «советовал» своему сыну. *(12) Нигде и никогда больше в текстах не говорится о том, чтобы эльф приказывал пристально следить за своими членами семьи. Эльфийская семья строится на взаимном доверии, и мы в очередной раз видим, что Исфиндэ не жена а скорее пленница, а стиль жизни Арвала это стиль жизни Темного. *(13) Из этой фразы так же видно, что Исфиндэ и Ломион были пленниками Арвала. Ни жена, ни сын (после того, как рассказал о желании узнать своих родичей), не имели свободы передвижения даже внутри Нан Эленхитэ — фразу «отправиться, куда пожелают» нужно понимать как «куда пожелают в пределах Нан Элэнхитэ. И если раньше отец брал Ломиона с собою к гномам, то Исфиндэ не выпускали из Нанэлэнхитэ более 80 лет — с того момента, как Арвал впервые увидел её. Исфиндэ была пленницей, и как только чары спали, она поняла это и «горько плакала в чащах Нанэлэнхитэ». *(14) Если понять, что тут написано, то становится жутко. Эльфы тайно пробирались к опушке, чтобы получить хоть немного света солнца, которое им запрещали видеть. Разумеется, при таких отношениях не могло быть и речи о любви Арэдэль к Арвалу (да и Ломиона к отцу). *(15) В оригинале «are held in bondage», что означает «содержание в состоянии рабства, плена или принудительного контроля со стороны другого лица, ограничивающего свободу и автономию». То есть теперь то, что Арвал держал жену и сына как пленников или даже рабов, это не наше предположение, а слова самого Ломиона, прямое подтверждение текстом. *(16) Во-первых, здесь впервые использовано уважительное название гномов на тиндарин — норваит — вполне возможно, это калька с нолдорского «норнор», таким образом, у нас есть основания полагать, что тиндарин и квэнйа развивались в Первую Эпоху в определённом смысле параллельно. Во-вторых, стоит отметить, что (особенно для западного менталитета) в словах Ломиона нет ничего предсудительного: говоря о том, что ему нет никакой пользы оставаться с Арвалом, сын показывает своей матери, что не нужно оставаться с Арвалом «ради блага ребенка», потому что никакого блага для него тут больше нет. Ну и, в-третьих, Ломион снова повторяет, что они с Исфиндэ в рабстве у Арвала. *(17) Здесь мы одновременно узнаём о том, что Ломион понимает, что его заточение в лесу, без возможности выйти за пределы, будет ещё очень длинным, и в любом случае он обречён на жизнь в темноте, так как его отец боится и ненавидит свет; а так же мы понимаем, что эльфы, последовавшие за Арвалом, а значит, и испорченные так же, как и он (возможно, даже ставшие Тёмными эльфами, а не просто омраченными, как некоторые лэстанорцы), были очень немногочисленны — их было всего несколько. *(18) Как мы видим, Исфиндэ не понадобилось уговаривать покинуть горячо любимого мужа, и она с радостью сделала это, как только увидела, что и её сын хочет того же. То есть она уже давно жила в Нанэленхитэ только ради сына. *(19) В ту же ночь — то есть так быстро, как смогли. Им не нужно было время ни на споры, ни на обсуждения, они внутри давно были готовы бежать и только ждали друг друга и подходящего момента. При этом они знали, что они пленники, и им могут помешать, поэтому они действовали тайно, боясь, что слуги их остановят, или каким-то образом сообщат об их намерении бежать Арвалу. *(20) В оригинале «traped» and «captured». *(21) Фраза «однако он не сражался на стороне Моринготто» звучит так, словно после того, как Арвал покинул союз Маитимо (как Арвал вообще мог попасть в тот союз?), все ожидали, что он пойдет к Моринготто и будет сражаться на его стороне — но так не произошло, Арвал не сражался ни на одной стороне. В действительности мы знаем, что Арвал вообще не дожил до Ниэрилтатинва, но из того, что было известно внутреннему автору, никто не удивился бы, если бы Арвал выступил на стороне Моринготто, и оговорка «однако» показывает, что удивительным было, что не выступил. *(22) Таким образом, через «но», внутренний автор показывает, что хотя по удивительной причине Арвал не выступил на стороне Моринготто в битве, но он тем не менее насильно взял в жены Исфин, что пристало только Тёмным. *(23) Уточнение, что Маикасил «был принят Турукано как сын своей сестры» показывает, что обстоятельства его рождения таковы, что он мог быть и не принят как сын Исфин — поскольку был зачат в результате колдовства и не желанного Исфин брака. *(24) Таким образом, Исфиндэ и Ломион указали ложный след, понимая, что за ними будет послана погоня — и поскольку им было запрещено встречаться со своей семьёй, преследователи легко поверили бы, что именно туда и поскакали беглецы. Земли вдоль Лэстанорэ, где когда-то пролегал Гномий Тракт, во времена Долгого Мира опасны, но проходимы. *(25) Это очень странное выражение — «тёмная тень предчувствия посетила его» — возможно, речь идет просто о дурном предчуствии, но быть может, во сне к нему пришла некая тень (одна из тех, что обитали в его лесу), которая сообщила о событиях дома. Фраза туманная, и её вполне можно трактовать и так и так. *(26) В одном тексте говорится, что Ломион «ожидал», а в другом «предвидел» — так мы узнаем о том, что среди разных чар и талантов, которые знал и которыми обладал Ломион, так же было умение предвидеть. Но, скорее всего, для того, чтобы предвидеть, заглянуть в будущее, Ломион использовал гадательные техники, которые в отличие от предвиденья, посланного Единым, могут ошибаться, так как события могут меняться. *(27) В одном рассказе говорится, что Арвал при свете дня скакал от Наварота в Нанэлэнхитэ, в другом тексте это не уточняется, но говорится, что он при свете дня покинул Нанэлэнхитэ в погоне за Исфиндэ и сыном. Так или иначе, но всегда подчёркивается, что Арвал, влекомый гневом, отважился на путешествие под лучами солнца. Ранее уже говорилось, что Арвал избегал света солнца, как и другие Тёмные твари, но из данного абзаца мы узнаем, что Арвал настолько избегал солнца, что даже путешествовал исключительно по ночам — то есть Тёмный эльф буквально боялся солнечного света. *(28) К сожалению, данный абзац даёт намеки на то, что не объясняется. О какой опасности помнил Арвал, вступая в земли фэанариони? Почему ему нужно было быть осторожным? Мы знаем, что стражи Наркосторондэ стреляли в любого чужака, вне зависимости от расы и пола, но ничего подобного никогда не говорилось об Аркалондэ. Возможно, речь идет об опасности, которой подвергались Тёмные твари в землях фэанариони, и Арвалу нужно было быть осторожным, чтобы не раскрыть себя — его и так уже не любили, очевидно в чем-то подозревая. Далее, что значит «Куруфинвэ имел опасный нрав»? Никогда ни до, ни после о Куруфинвэ не писали подобное, хотя Пэнголод говорил так то о Тйэлкормо, то о Морифинвэ. *(29) Куруфинвэ был единственным из эльфов, названным «другом гномов», единственный чужак, кому гномы доверяли настолько, что открыли ему свой язык. Чему Куруфинвэ было завидовать Арвалу, который искал дружбы гномов, но не находил подобного доверия? Однако, Куруфинвэ мог быть обеспокоен дружбой подозрительного мориквэндо с гномами, что Арвал трактовал как зависть. *(30) Арвал явно угрожал Куруфинвэ, и если вспомнить, что он был шпионом Моринготто, такая угроза не выглядит ни удивительной, ни пустой. *(31) В оригинале сказано «Эол был дядей Куруфина по браку», но это ошибочная гениалогия, в которой Круфинвэ назван племянником Исфиндэ, хотя в действительности они двоюродные брат и сестра. Но что примечательно в этом абзаце, это то, что Профессор открыто называет брак Исфиндэ принудительным и говорит, что впоследствии, когда все стало известно, этот брак был отвергнут. *(32) Арвал не устроил свадьбу с Арэльдэ согласно "Законам и обычаям" (где упоминались дары и благословения родителей жениха и невесты). А свадьбу согласно обычаям Арвал не устроил потому, что не привёл бы Арэльдэ к её родичам (и не позволял встретиться с ними) – это одно из подтверждений, что брак не был добровольным. *(33) Отсюда мы узнаем, что была какая-то неизвестная нам история (или истории), в которой Арвал нанес обиды фэанариони или лично Куруфинвэ. *(34) Фэанариони посчитали это справедливым, так как не могли представить, что Арвал держал Исфиндэ и сына как пленников. *(35) Здесь Профессор не записывает летопись с позиции внутреннего автора (как везде в Повести), а дает комментарий от своего собственного лица (что происходит только в статьях или его личных примечаниях). И от своего лица Толкиен пишет — вот здесь наконец-то можно посмотреть на то, каков Куруфинвэ, которого обычно рисуют злодеем, на самом деле, хотя даже в этом отрывке его все равно описали опасным и презрительным. *(36) Почему сказано «пятью сыновьями», хотя сыновей семеро? Потому что четверо братьев жили вместе: Куруфинвэ с Тьэлкормо и Амбарто с Амбарусса, таким образом Вэрниэн был разделен на пять королевств — отсюда и «земли, занимаемые пятью сыновьями». *(37) В описании жизни в Эндорэ до прихода нолдор (вы можете прочесть это в соответствующих главах) говорилось, что часть тиндар жила к востоку от Лэстанорэ (в Восточном Валариандэ) и торговала с гномами. Но впоследствии, когда Лэстанорэ оказалось закрыто Завесой, Эльвэ перестал считать земли к востоку своими (они больше не были частью Валариандэ), а тиндар, отказавшиеся перейти под Завесу и оставшиеся жить в восточных землях, больше не считались народом Эльвэ. *(38) Кажется, что, чтобы путешествовать из Нан Элэнхитэ в Наварот, Арвал должен был получить разрешение только Морифинвэ — поскольку дорога шла через его земли, но мы читаем, что разрешение должно было быть получено от всех фэанариони. Таким образом, мы узнаем, что в Первом Доме все решения принимались сообща. И что Куруфинвэ не препятствовал общению Арвала с гномами, хотя, испытывай он зависть — он легко мог бы остановить это общение. *(39) Здесь необходимо пояснение: Арвал прибыл в Нанэлэнхитэ задолго до того, как нолдор вернулись в Эндорэ. Должно быть, имеется в виду, «до того, как Арвал стал на опушке Нан Элэнхитэ подстерегать гномов и вести с ними разговоры» (стоит отметить, что про хорошее дело не говорят «подстерегать»). Но Арвал никоим образом не вредил торговым делам Фэанариони, так как через него не шла никакая торговля, поэтому имеется в виду, что Арвал вредил дружеским отношениям меж некоторыми гномами (зачарованными речами Арвала и послушавшими наветов) и фэанариони. Как мы видим, фэанариони знали о наветах Арвала, но вели себя достойно и не считали возможным мешать Арвалу свободно общаться с кем он пожелает, и говорить о том, о чем хочет. Сказано, что наветы Арвала были обидой для фэанариони — возможно, именно об этой обиде идет речь выше. Так же стоит обратить внимание на подход фэанариони и Арвала к чужой свободе. Фэанариони считали недопустимым (Тёмным) мешать другому свободно перемещаться и говорить о том, о чём он желает, а Арвал Тёмный держал в плену своих жену и сына и за неугодные ему речи грозил кандалами. Опять же вопрос, откуда у неомрачённого эльфа дома кандалы и зачем они?.. Откуда и зачем у Тёмного — как раз понятно. *(40) Арвал был шпионом Моринготто, и как будет показано ниже, Тйэлкормо и Куруфинвэ, видимо, догадывались об этом. Но у братьев не было доказательств, и Куруфинвэ обращался с Арвалом как со свободным эльда, который не несёт на себе тень Моринготто. *(41) Как мы помним, согласно тексту, именно эти трое сопровождали Арэдэль — но, как мы видим теперь, после оговорки — возможно, это были не сами лорды, а кто-то из их Домов. *(42) То есть, если путники могли придерживаться самого края Завесы и таким образом, быть в безопасности, фэанариони и их народ не имели даже такой защиты. Эльвэ (как мы увидим позже) не пропустил бы в свои земли даже тех эльфов из Первого Дома, кто нуждался бы в защите и был в смертельной опасности. Таким образом, гонец от фэанариони должен был бы идти через сам Нан Лунанорта и все опасности этого места. *(43) Фэанаро привёз в Эндорэ палантири; скорее всего, впоследствии они были распределены между Лордами-сторонниками Фэанаро — сыновьями Фэанаро, Артарэсто, Ангарато и Аиканаро, но очевидно, что Турукано Видящий Камень не дали. *(44) Когда Арэльдэ могла рассказать об этом Куруфинвэ и Тйэлкормо? Когда приехала из Ондолиндэ к ним в гости. Но как мы знаем из всех текстов, в то время Куруфинвэ и Тйэлкормо не было дома, и Арэдэль, заскучав, отправилась путешествовать и угодила в ловушку Арвала. Однако, если быть более точным, сказано, что Исфиндэ долгое время (несколько месяцев) жила в Аркалондэ и ожидала братьев, пока Куруфинвэ и Тйэлкормо находились в Артакалина у Морифинвэ, а у Морифинвэ, как и в Аркалондэ, были палантир — таким образом, Арэдэль могла всё рассказать своим друзьям через палантири. *(45) В оригинале «mistrusting the doings and goings». Арвал был шпионом Моринготто и, похоже, фэанариони что-то такое подозревали, иначе они не стали бы «постоянно следить за Элэнхитэ» — фэанариони следили за лесом, за тем, кто в него входит, выходит и, насколько это возможно, что происходит в самом лесу. *(46) То есть фэанариони никоим образом не желали получить конфликт с Турукано, поскольку готовились к войне с Моринготто и желали видеть Турукано союзником в войне с Врагом. Это понятно и логично, но удивительно, что фэанариони готовились к войне с Моринготто в то время, как остальные считали, что живут под надежной защитой Осады. Очевидно, Первый Дом узнал что-то (возможно, наблюдая за Нанэлэнхитэ) о планах Врага, но другие Лорды нолдор, судя по всему, не поверили предостережениям — в результате все, кроме Первого Дома, понесли огромные потери во время Охта Вэрканаро (Дагор Браголлах).