Пугающая тишина дождя

Холод, который пронизывает тебя, доходя до души. И неважно, что ты находишься в помещении. Он проникает в тебя и хватает за шею, сжимая, но не убивая, что ещё хуже. Бесконечные мучения, которые всё не заканчиваются. Ты в клетке с тигром, в которой нет выхода. Ты обречён. Знаете, это ощущение ты можешь понять, только если испытывал его сам. Сколько авторов использовали этот литературный приём, дабы как-то дать понять ситуацию читателю, но интересно, многие ли чувствовали его сами? Многие ли ощущали, что жизнь несправедлива по отношению к ним и другим людям? Сколько людей стояло на краю ментальной пропасти, готовясь к прыжку, который не решит их проблему, а только усугубит? На самом деле, все мы знаем об этой обречённой ситуации, где один влюблён в другого, но тот не испытывает никаких романтических чувств к первому? И никто в этом не виноват. Только боль никуда не уходит. Всё, что ты можешь, — либо добиваться, либо ждать, когда придёт новая любовь. И, может, тогда тебе повезёт, и она будет взаимной? Но завоевания могут ни к чему не привести, а ждать можно вечность. А это чувство будет продолжать есть тебя изнутри. И как с ним справиться? У меня нет ответа на этот вопрос. Есть только боль, которая хранится внутри, готовая разломать тебя на тысячи осколков, которые будут разбросаны на полу в ванной. И я буду пытаться отразить эту боль, эти ощущения через текст, но никогда не получится так, как есть на самом деле. Ибо эти чувство не описать словами. Его можно только почувствовать. Ощутить своим нутром, понимая и проходя через это. Но мне бы не хотелось, чтобы люди через это проходили. Мне бы хотелось, чтобы они любили и были счастливы. Но жизнь никогда не слушает нас. Она живёт по своим правилам и принципам. Она любит с нами играть, будто мы фигуры на шахматной доске, у которых ни чувств, ни целей, ни мечтаний. Будто мы пусты внутри. И я сейчас смотрю вперёд, будто пустая шахматная фигура. А вид передо мной будто небо Аустерлица — такой же завораживающий. Только совсем не ясный. Он выбрал день, который будет попадать под его настроение, и сейчас идёт под накрапывающим дождём по краю дороги, в месте, где редко проезжают машины, а город настолько далеко, что неясно, почему на обочине видна фигура молодого человека. С цветами. Ему не так долго идти, но ему хочется замедлиться. Сделать вид, что он идёт совершенно не туда, куда на самом деле держит путь. Очень жаль, что, как бы он ни замедлялся или даже разворачивался, — реальность бы ударила его чёткой пощёчиной прямо по лицу. Поэтому приходится только поднять голову навстречу машинам, сдерживая слёзы, которые рвутся наружу. И, придя на место назначения, он смотрит сверху вниз. Как он не хочет спускаться. Но выхода нет. Надо идти. Идя, он понимает, что это место могло бы быть прекрасным, но оно приносит людям слишком много боли. Чересчур много боли. Дойдя по памяти до пункта назначения, он еле смог поднять глаза, чтобы лицезреть картину перед ним. Он зашёл. — Привет. Он осторожно положил цветы сначала на одну сторону, а потом на другую. И вот она. Точка, на которой он не выдержал. И упал ниц, крича, бьясь в истерике — такой, когда слёзы обжигают кожу и у тебя нет сил контролировать себя. Последнее, что он увидел, перед тем, как у него потемнело в глазах, это — Две могилы На которых написано: Максим Игоревич Загайский 9.06.1990 — 31.12.2021 и Сергей Викторович Шевелев 13.10.1990 — 31.12.2022 И только дождь остался в этой убийственной тишине кладбища.