Встретим на рассвете звёзды, утонем в океане полыни

Неужели ты ждёшь воплощенье беды, Духа сумрачной стали?

Ах, как безжалостно палящее солнце бескрайних степей! Горячий воздух обжигает лёгкие, недружелюбно взирают на уставшего путника высушенные травы, колючие стебли впиваются в кожу, а дорожная пыль при первом же порыве ветра слепит глаза. Солнечные лучи пронизывают тело жаром, картина мира вокруг плавится, растекается перед взором фантасмагорией красок, вынуждая обессилено упасть прямо в дурманящий омут забытья. Не успеешь очнуться, как в чистом небе над головой предвестниками смерти закружат голодные вороны… Неудивительно, что именно в таких засушливых землях суждено было появиться на свет самому настоящему чудовищу в облике человека! Поговаривают, что сердце его с рождения высушило степное солнце, оттого он и потерял душу. Лишённый совести, этот выродок стал жадным до крови невинных людей. Везде, где видели одинокого всадника на вороном коне, случались несчастья. Коварный убийца за несколько лет успел вырезать множество степных племён, не оставив и кургана в тех местах, где когда-то стояли их юрты. Посеяв на полях сражений горы трупов, бессердечный выродок вступил в сговор с нечистой силой и получил возможность управлять телами погибших, как марионетками! С того времени беспощадный зверь, скрывающийся под личиной человека, стал ещё свирепее: используя армию мертвецов, он с лёгкостью грабил торговые караваны, опустошал целые поселения на границе, убивал без разбора женщин и детей — жестокости его не было предела! Только объединённому войску заклинателей удалось подчинить себе озлобленного степняка, посадив того в клетку, подвергая пыткам три дня и три ночи, чтобы выведать все полезные сведения перед праведным судом. Итак, в первую же ночь палачи остро заточили бамбук, поместив зверя над кольями: природная сила брала своё, бамбук стремительно рос, а заточенные стебли впивались в тело, мучительно медленно прорастая сквозь него, разрывая живую плоть на куски. Но монстр без сердца и души, испытывая нестерпимую боль, не кричал в агонии, как ожидали его мучители: ожесточившись, этот безумец выкрикивал оскорбления и жутко смеялся, чем ужасно напугал палачей. Тогда было решено применить ещё одну пытку, которую бы злодей мог и не перенести. Только вот нечистая сила явно не желала гибели своего владельца: в месте заключения начала твориться какая-то чертовщина, а на четвёртую ночь заключённый неожиданно… исчез! *** Тёмно-серое небо рыдало дождём, грязь громко чавкала под копытами вороного коня. Жеребец, понуро опустив голову, неспешно шёл по узкой лесной тропе, выдыхая облачка пара в холодный осенний воздух. По его чёрной свалявшейся шерсти, смешавшись с каплями дождя, обильно стекала густая кровь: она струилась тонкими дорожками по шее, а затем стекала к груди и капала вниз, растворяясь бурыми пятнами в сырой земле. Окровавленное тело всадника представляло собой жалкое зрелище: безвольные руки покачивались при каждом шаге, в предсмертном движении сжимая порванный повод, ноги давно покинули стремена, а голова опустилась настолько низко, что лицо утонуло в густой гриве коня. По всей видимости, человек этот уже давно был мёртв, но его верный скакун всё равно тащил тело своего всадника на себе, не в силах бросить настолько ценную ношу. Вороной жеребец боялся ускорить шаг, ступал осторожно и прислушивался к незнакомому шелесту листьев. Древний лес встречал незваных гостей дружелюбным покачиванием ветвей, укрывая их от дождя. В этом необычном месте царила атмосфера спокойствия и какого-то молчаливого величия, скрытого в массивных стволах многолетних дубов. Светло-жёлтые, красные и оранжевые листья закрывали ярким великолепием хмурое дождливое небо, запах прелой листвы окутывал странников из далёких земель. Казалось, ещё немного и закончится надоедливый дождь, между деревьями промелькнут ласковые закатные лучи солнца, а потом настанет тихая осенняя ночь, где уже ничто не побеспокоит встревоженного коня и его ношу — может быть, именно здесь они найдут свой последний приют... Смеркалось, но дождь не переставал барабанить по широким дубовым листьям, собираясь в небольшие лужицы в тех местах, где ступал уставший жеребец. Неожиданно прямо перед ним возник белый силуэт, источающий полупрозрачный лунный свет — неужели призрак? Встрепенувшись, вороной конь остановился, вглядываясь в вечерние сумерки: из темноты показалась высокая фигура мужчины в светлых одеждах, голова которого была увенчана венком из дубовых листьев. Небесно-синие глаза незнакомца скрывала белёсая пелена. От "призрака" совершенно не веяло опасностью. Более того, молодой жеребец почуял исходящий от причудливого путника запах лекарственных трав, так что даже сделал шаг ему навстречу, но тот… неожиданно врезался прямо в коня и беспомощно замер, выставив вперёд руки. Тёплые мозолистые ладони незнакомца коснулись горячей груди вороного жеребца, так что тот поспешил возмущённо фыркнуть, ударив копытом в землю — кто смеет так бесцеремонно его трогать, кроме хозяина?! Впрочем, на этом ведь не закончилось! Руки незнакомца ласково погладили шею, чуткие пальцы коснулись следов от крови, перемещаясь всё выше, к запутавшейся гриве. Ладонь замерла в нескольких сантиметрах от лица раненого всадника, а затем дрогнула: незнакомец ощутил, как кожу обдало жаром от чужого прерывистого дыхания. Всадник страдал от невыносимой боли, его душа была уже на пороге смерти, но он отчего-то всё равно упрямо цеплялся за жалкие остатки жизни. Странник не мог даже представить, что пришлось перенести этому мученику. — Ох… — издав тихий вздох, мужчина в светлых одеждах аккуратно ощупал кончиками пальцев покрытое грязью и кровью лицо. Вороной конь, всё-таки решив довериться этому человеку, напряжённо двигал ушами, покорно ожидая помощи. Вдруг бледная рука схватила другой конец оборванного повода, незнакомец ободряюще похлопал коня, направляя его идти за собой. — "Наверное, это судьба,"— подумал странник. — "Я должен его спасти." *** В ночном небе серебристым блюдцем засияла полная луна. По небосводу тысячами сияющих брызг рассыпались звёзды: их призрачный свет озарял тёмную фигуру всадника и его верного скакуна, заметно выделяя путника в белом. Увенчанный светлым ореолом, мужчина размеренно ступал по узкой тропе, ведущей к небольшому деревянному дому. — О, владыко*, ты вернулся! — зазвенел колокольчиком в ночной тишине голос девушки, которая, завидев издали знакомый белый силуэт, стремглав выбежала из ветхого домишки, размахивая плетёным венком. — Я твои шаги услышу за сто миль! Только вот, стоило ей приглядеться, как из темноты выплыло чудовище с взлохмаченной гривой, всё в крови, да ещё и с лежащим на спине человеческим трупом! Коротко вскрикнув, девушка скривила испуганную гримасу. — Почему пахнет кровью? Тебя ранили? — делая вид, что ощупывает нечто перед собой, она ещё раз громко охнула. — Что это?! — Успокойся, А-Цин, — мягко опустив теплую ладонь на макушку девушки, мужчина одним своим голосом, глубоким и безмятежным, смог утихомирить свою юную подопечную. — Я встретил на пути израненного всадника. — Вскипяти воду, мне нужно промыть его раны. *** Возмущению А-Цин не было предела. Мало того, что притащил этого прожорливого коня с собой, так ещё и за полумёртвым принялся ухаживать, говоря всякий бред про "судьбоносную встречу" и "волю духов" — чтоб ему пусто было! Она с ним уже второй год живёт, по хозяйству помогает, вот и сейчас стоит и покорно кипятит воду (хотя сама по настроению сейчас больше напоминает горячий чугунный чайник). Насколько же добрым оказался её великовозрастный друг! Конечно, в этой его доброте была и вековая мудрость мира, и долгие духовные практики, но для той, что с малых лет росла изгоем, все эти возвышенные речи больше походили на непонятные слова на другом языке — сколько не напрягай слух, всё равно ни черта не поймешь. — Что-то ещё нужно? — спустя некоторое время ворчливо произнесла А-Цин, поставив покосившийся таз с горячей водой около скромной деревянной кровати, устланной мхом. — Нет, не нужно, спасибо, — искренне поблагодарил свою юную помощницу мужчина в белых одеждах, сопровождая это лёгким кивком. Заправив выбившуюся прядь волос обратно в пучок, девушка села на ближайшую лавку, уставившись на окровавленное тело незнакомца перед собой. — Сяо Синчэнь, а вдруг… это какой-нибудь разбойник? — Тебе не стоит волноваться об этом, А-Цин. Духи леса охраняют нас, они бы не пустили сюда человека с плохими намерениями. — А мне кажется, что этим духам леса сегодня на ухо медведь наступил, глаза от мёда слиплись, вот они и пропустили! От него пахнет кровью… и просто страшно воняет! — на этих словах А-Цин демонстративно заткнула нос и поморщилась от пробирающего насквозь резкого запаха, исходящего от незнакомца. — А-Цин, будь повежливее, он тебя, конечно, не слышит, но… Кхм! Это запах конского пота, к нему можно привыкнуть, — с этими словами Сяо Синчэнь аккуратно стянул с израненного тела одежду, отложив её на край кровати. О, если бы он только увидел ту ужасную картину, что открылась перед ним! А-Цин издала тихий, сдавленный всхлип и прикрыла глаза. Всё тело неизвестного всадника было изуродовано множеством глубоких, рваных ран, как будто нечто пыталось прорасти сквозь его плоть. — Такой противный запах крови стал ещё сильнее! — произнесла девушка и поспешно вышла в соседнюю комнату. На этот раз Сяо Синчэнь решил не отвечать на очередную реплику А-Цин, сосредоточив всё своё внимание на изувеченном теле. Целитель бережно промывал уродливые раны, очищая кожу от нескольких слоёв спёкшейся крови, чутко прислушиваясь к еле заметному дыханию незнакомого человека. Через какие испытания ему удалось пройти? Кто он и откуда? Сяо Синчэню искренне хотелось помочь ему, только вот, бывалый заклинатель чувствовал, что помимо повреждений плоти, неизвестный был ранен гораздо глубже —гноящееся увечье таила в себе его душа. Залечивая кровоточащие порезы одним тёплым прикосновением пальцев, белый волхв не мог вылечить таким же образом покалеченный дух. Оставалось только ждать, когда же этот необычный человек очнётся. Неожиданно раздался хриплый стон. Измученное лицо незнакомца исказила очередная гримаса боли: тонкие чёрные брови изогнулись, обветренные губы растянула кривая улыбка-оскал, обнажив сомкнутые зубы. — Тише, тише, — умиротворяющим голосом прошелестел над ухом мученика Сяо Синчэнь, положив голову раненого себе на плечо. — Если очень больно, можешь кричать, только не надо так сильно стискивать зубы, — поспешил добавить мужчина, заметив, что незнакомец ещё сильнее сжал челюсть. — Хор-рошо… — прохрипел в ответ неизвестный, как-то странно улыбаясь, словно это вовсе не его тело было изувечено в кровавое месиво. — Сейчас… лучше… — Лучше? Потерпи ещё немного, я скоро закончу. — Забавно… — Не надо со мной говорить, тратишь последние силы зря… — Ха-ха!.. — Я сказал что-то смешное? — Щекотно, птенчик, не надо там трогать… Сяо Синчэнь так и замер с окаменевшим от шока лицом, буравя взглядом то место, до которого только что дотронулся. Широкий порез уродливой змеей рассекал грудь пострадавшего, спускаясь к животу и ниже — хороший целитель просто не мог проигнорировать такое ранение! Только вот, каким образом, испытав столько боли, этот гусь лапчатый* говорит, что ему, черт возьми, "щекотно"?! — Терпи, — бегло успел выдавить из себя заклинатель, продолжая водить тонкими пальцами по коже, заживляя чужие раны теплом светлой энергии своей души. — Всё равно я ничего не расскажу… могли бы сразу меня убить, — продолжая странно улыбаться, неожиданно произнёс незнакомец. — Я хочу спасти тебя. Мне не нужно ничего рассказывать, можешь сохранить свою личность в тайне. — Разве это возможно?.. Думаешь, я не знаю для чего мне решили сохранить жизнь? — Нет, не знаешь! Ты ошибаешься, а ещё путаешь меня с кем-то другим. — Ха-ха… Ха-ха-ха! Хриплый низкий смех незнакомца резал уши. Казалось, словно это вовсе не смех, а сдавленные рыдания вырываются из его рта, растекаются кровью по губам, горькой болью сводят судорогой лицо, заставляя его вымученно, фальшиво улыбаться. Сердце заклинателя сковало холодом от этих звуков, захотелось ударить смеющегося по лицу, чтобы тот наконец-то снял с себя отвратительную маску веселья. Испытывая такую сильную боль… почему он так отчаянно смеётся? — Прекрати! — теплая ладонь коснулась обветренных губ, заглушая очередной приступ истеричного хохота. — Прекрати, пожалуйста!.. — Мх-х… Медленно отстранив руку, Сяо Синчэнь коснулся пальцами шершавой щеки. — Хах… нет, я не стою того, чтобы меня спасали, — с веселой улыбкой прохрипел неизвестный, жадно глотая воздух. — Не тебе это решать, а высшим силам! Нельзя так просто отказываться от жизни… — в благородном гневе Сяо Синчэнь чуть не выплеснул негативную энергию в рану, но вовремя опомнился и восстановил внутренний покой, медитативно прикрыв глаза. — А если я отберу твою жизнь? Если ты меня спасёшь, а я… Хи-хи! Перережу тебе ночью горло? — на этих словах раненый приподнял искалеченную руку и попытался сделать угрожающий жест. — Ты не сделаешь этого. — Светоч какой, прямо чистая полная луна, которая не боится, что её порежут в месяц... — Хватит говорить глупости, можешь просто… помолчать? — Не-ет, раз решил спасти, тебе придётся меня выслушать. — Хорошо. Что ещё? — Я зарежу тебя, как только смогу держать меч. Да-а… ты будешь сладко спать в своей кровати, а я, хе-хе, ворвусь в твою обитель и вместо полной луны станешь половинкой. Потом я… ограблю тебя. Просто возьму всё… что у тебя есть. — Ты не сделаешь этого. — Вот ещё!.. Ты хоть знаешь, кто я? Как меня зовут? Я… — Ужасный упрямец. — Нет, подожди… — Просто неблагодарный ослик… — О, луна умеет ругаться? — … — Так вот, меня зовут степным зверем, но у меня есть и другое имя. Сюэ Ян. — Приятно познакомиться, Сюэ Ян, мог бы ты… — Сюэ Ян, меня зовут Сюэ Ян. Чудовище, изверг, степной выродок Сюэ Ян, — ещё раз повторил раненый, словно смакуя на языке какую-то заморскую сладость. — Не оскорбляй себя, береги силы, Сюэ Ян, осталось ещё немного, мог бы помолчать… — … На этот раз Сюэ Ян и вправду замолчал. Просто удивлённо застыл, приоткрывая глаза, пытаясь рассмотреть расплывающийся мир перед собой. Кто же решил спасти его? Кто посмел быть настолько храбрым, чтобы не испугаться его грозного имени? Перед взором степного зверя возникло бледное вытянутое лицо целителя, аккуратные тонкие губы, строгие брови и небесно-синие глаза… абсолютно пустые, покрытые молочной пеленой забытья. Словно прозрачный горный хрусталь кто-то завернул в белую вуаль, спрятав его чистоту и свет. Это было бы даже немного грустно, если бы Сюэ Ян ещё мог бы кому-то сочувствовать. — Так ты слепой птенчик. — … — Можешь залечить мои раны, но не можешь исцелить свои глаза? Ха-ха-ха!.. — … — Скажи, а как ты ещё не перепутал моё лицо и мою задницу? Наверное, пришлось долго щупать руками, пока определял… — ..! — Вот видишь, какой из тебя хороший слушатель получается! Слух ведь лучше развит, так что… — Замолчи. Немедленно замолчи! — Ладно, ладно, прости, ты должен был с первого взгляда на меня понять, что спасать не стоит… — Нет уж, я спасу, а потом поскорее уходи из моего дома… — Да, ужасен, признаюсь, выгоняй. Ох, надеюсь, мы ещё свидимся! Сяо Синчэнь еле удержал себя от неожиданно вспыхнувшего в груди приступа гнева. Всё-таки словоохотливость этого наглеца всё равно была хорошим признаком — значит, не даром заклинатель исцелил большую часть его ужасных ранений. Успокоившись на этой мысли, целитель поспешил отстраниться, опуская голову Сюэ Яна на валик моховой подушки. Сделав несколько шагов в сторону дубового стола, где были разложены различные лекарственные травы, волхв задумчиво начал перебирать сильно пахнущие растения, перетирая их в небольшой нефритовой ступке. — А как зовут слепую луну? — с ухмылкой прохрипел невоспитанный гость, не отрываясь от "подушки", задумчиво рассматривая деревянный потолок. — Сяо Синчэнь. И мне не нужно зрение, чтобы лечить тебя. — Извини, — внезапно для себя выпалил Сюэ Ян, затем неодобрительно хмыкнув. — Я привык. — Привык оскорблять тех, кто хочет тебе помочь? — Да. Сяо Синчэнь удивлённо замер, машинально обернувшись. Хоть он и не видел своего гостя и ему вовсе не нужно было разворачиваться к тому лицом, тело всё равно двигалось быстрее мыслей, так что прежние привычки даже спустя несколько лет всё равно давали о себе знать. — Ведь тот, кто хочет тебе помочь, на самом деле хочет тебя использовать, — как ни в чём не бывало высказал Сюэ Ян, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Я не хочу тебя использовать. — Значит, ты выпал из гнезда, птенчик, и повредил себе голову. — Это тебе повредили голову, раз ты так думаешь, — отворачиваясь, немного обиженно прошептал Сяо Синчэнь, с трудом пытаясь вернуть себе прежнее ледяное спокойствие. Конечно, Сюэ Ян со своим чутким слухом прекрасно расслышал то, что сказал целитель, но отвечать ему не было ни желания, ни сил. Всё-таки голова гудела знатно. — Выпей, — спустя некоторое время слепой заклинатель протянул своему гостю пиалу с зеленоватым отваром. — Отравить меня хочешь? — вытянув шею в сторону пиалы, Сюэ Ян, несмотря на смысл сказанных слов, покорно приоткрыл рот и позволил себя напоить горьким лекарством. — Да, конечно, — дружелюбно улыбаясь, невозмутимо произнёс Сяо Синчэнь. — Яд уже распространился по твоим жилам… чувствуешь? — Ох-х, умираю, — ощущая лишь приятный мятный привкус на языке, растворяясь в аромате шалфея, которым пропахли одежды волхва, Сюэ Ян вновь прикрыл глаза и широко зевнул. — Сяо Синчэнь… Заклинатель наклонился в сторону степняка, начиная накладывать повязки, смазанные лекарственной кашицей из трав. — Да? — Сяо Синчэнь, если я умру… — Обязательно, я же тебя отравил. — Похорони меня с моим Несчастьем. — Нет уж, сокол ясный, спи уже. И Сюэ Ян уснул на кровати, устланной мягким мхом, пока слепой целитель, склонившись над ним, бережно перевязывал его раны…

Словно раненый зверь Я бесшумно пройду по струне. Я не стою, поверь, Чтоб ты слёзы лила обо мне. Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме, По бруснике во мхе…