Встретим на рассвете звёзды, утонем в океане полыни

Кто сказал, что холоден снег?

Перевал пройду и порог, перепутие —

Перекрестье каменных рек.

Рассветное солнце окрасило небо в торжественный алый цвет: сквозь извилистые ветви деревьев пробились первые солнечные лучи, вынуждая спящий лес стряхнуть с себя пелену сна. Запели мелодичные трели птицы, вытянули из своих нор носы юркие полёвки, даже неповоротливый медведь медленно приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как стремительно скользит солнечный диск по бескрайнему небосводу. Днем яркое светило накрыло небо светло-голубой мантией, подарив каждому обитателю леса крупицу тепла. Встрепенулись звонкоголосые соловьи, выбрав для своих трелей излюбленное место — деревянный подоконник старого ветхого дома. Разинув аккуратные желтые клювики, прекрасные птицы принялись исполнять дивные песни, радуясь ясному солнцу и хорошей погоде. Но вдруг… — Сдохните! Сдохните, громкие курицы! — раздался недовольный голос, скрипнули ставни и из окна высунулся угрожающе сжатый воинственный кулак. — Прибью! Обиженные пернатые певцы разлетелись в разные стороны. Сюэ Ян раздраженно фыркнул, помахав кулаком в воздухе — ему впервые за несколько лет удалось так крепко уснуть! Видимо, жизнь и вправду его ненавидела: стоило только измученному степняку расслабиться в чужой кровати, как прилетели эти мелкие крылатые твари и разрушили долгожданную идиллию. Теперь спать совсем не хотелось — хотелось убивать. Увы, любимого меча не оказалось под рукой, да и живого объекта для растерзания не нашлось — в небольшой комнате никого не было. Сюэ Яну пришлось долго всматриваться в темноту, чтобы увидеть грубо выточенный широкий дубовый стол и целые связки лекарственных трав. По всей видимости, приютил его какой-то добродушный лекарь-травник — может быть, чаровник* с достаточно большим потенциалом духовных сил, раз смог залечить такие глубокие раны. Над дубовым столом висел широкий белый гобелен, за которым смутно вырисовывались силуэты каких-то вещей, надежно скрытых от посторонних глаз за плотной тканью. И что же желал утаить от своего гостя загадочный слепой целитель? Сюэ Ян уже хотел было приподняться с кровати, чтобы поскорее сдернуть проклятую тряпицу, но его внезапно остановила неприятная какофония звуков прямо за дверью: несколько раз противно скрипнули половицы, нечто с грохотом упало прямо на пол, затем кто-то громко выругался, топнул ногой и пошёл прямо в направлении комнаты, где сейчас находился незваный гость. Раздался надсадный стон проржавевших петель и дверь со скрипом открылась, из полумрака вынырнула невысокая фигура девушки с огромным посохом в руках. — Выметайся! — воинственно закричала она, хмуря тонкие брови. Час от часу не легче. Сюэ Ян мысленно подписал смертный приговор разгневанной особе, а затем натянул на лицо лживую вежливую улыбку и хитро прищурился, словно лис, которого пытаются выгнать из курятника. Светлые глаза незнакомки, казалось, были абсолютно слепы, как и небесно-синие глаза целителя. Но что-то в её манере держать себя так сильно отличалось от привычного поведения слепого человека, что в мыслях Сюэ Яна невольно поселились сомнения по поводу её слепоты. — О, юная дева, за кого же ты меня приняла? — Ты похож на беглого преступника! Заявился раненый посреди ночи, ведёшь себя нагло... Проваливай! Мы тебя вылечили, а сейчас уходи подобру-поздорову! — Кто это "мы"? Меня лечил добрейшей души Сяо Синчэнь, а не ты. И не тебе меня выгонять отсюда. — Я его помощница! Это он мне приказал тебя выгнать, даже посох свой дал, так что если ты не уйдёшь… — конечно, А-Цин пришлось немного соврать для убедительности. Всё утро Сяо Синчэнь ухаживал за неблагодарным незнакомцем, лишь несколько часов назад ушёл за травами в лес, так что у неё было совсем немного времени, чтобы поскорее выгнать это чудовище. Для убедительности девушка даже взяла боевой посох наставника! — Ты ударишь меня палкой, как бродячую собаку? — Как ты смеешь называть великий посох какой-то там палкой?! Вот сейчас ударю им тебя по голове, мало не покажется! — Давай, бей, слепышка. А-Цин вздрогнула. Много раз девушка видела, как после удара посохом нечисть покрывалась толстой коркой льда, а затем рассыпалась на части. Если она сейчас использует столь мощное оружие против этого глупца, то тот просто превратится в ледяную глыбу… — Уходи, если тебе жизнь дорога! — предостерегающе бросила А-Цин, грозно взмахнув посохом прямо над головой Сюэ Яна. При этом девушка сделала вид, что хочет попасть в него, но из-за слепоты не может определить точное местоположение. Сюэ Ян оценивающе цокнул языком, хватаясь за посох и направляя его прямо на себя. Что может против него этот жалкий чаровник-затворник? Наверняка его "великий посох" просто бесполезный кусок дерева — слишком мало потенциала духовной силы, чтобы выбить бывалого степного зверя из равновесия. Однако стоило прикоснуться к посоху, как сквозь тело прошла пронизывающая холодом волна энергии. А-Цин попыталась ударить посохом ещё раз, но тот вылетел у неё из рук и качнулся прямо в сторону удивлённого Сюэ Яна: духовное оружие засияло призрачным лунным светом, на щеке степняка поцелуем зимы расцвёл морозный узор. Спустя мгновение иней уже растаял от тепла тела, стекая одинокой капелькой вниз по шее. Посох покорно опустился рядом с кроватью, окружая кочевника серебристым сиянием, как будто желал покрасоваться перед ним. Бедная девушка, беспомощно ощупывая пространство перед собой в поисках посоха, остановилась, указывая куда-то в темноту. — Где он?.. Куда ты его дел? Как посмел!.. Сюэ Ян ухмыльнулся. — Кажется, твоё смертельное оружие оказалось не таким уж смертельным. Может быть, я нравлюсь твоей глупой палке? — Такого не может быть! Ты что-то сделал! Ух, черт проклятый, я тебе покажу! — в гневе А-Цин бесстрашно бросилась в сторону незваного гостя, желая поскорее выхватить морозный посох. Именно в этот момент дверь в очередной раз надсадно скрипнула и в комнату вошёл Сяо Синчэнь с охапкой душистых трав. Сяо Синчэнь: … А-Цин: … Сюэ Ян: Это не я! Честное слово, это всё она и глупая палка! Сяо Синчэнь вопросительно изогнул бровь и призвал свой посох, который, переливаясь морозными узорами, покорно вернулся к своему обладателю, плавно опустившись в раскрытую ладонь. — Шуанхуа, тебе не стыдно? Шуанхуа лишь в очередной раз “расцвёл”, покрываясь инеем. Сяо Синчэнь опустил охапку трав на стол и подошел к своему гостю, обеспокоенно ощупывая его лицо. — Сяо Синчэнь, выгони его, — обиженным тихим голосом жалобно произнесла А-Цин, попятившись к двери. — Этот незнакомец ведёт себя подозрительно, он может ограбить нас… — Нет, он не сделает этого, — все таким же спокойным и глубоким голосом сказал Сяо Синчэнь, наклоняясь к Сюэ Яну. — А-Цин, зачем ты взяла мой посох? — Хотела прогнать его! — Почему ты не спросила меня? Наш гость ещё не восстановился до конца, мы не можем его выгнать. Тем более, тебе запрещено брать моё духовное оружие. Это может быть очень опасно! — Но ведь ничего страшного не произошло. Тем более, твой посох… — Что он сделал? — Шуанхуа просто!.. Просто!.. Я не знаю!.. Красовался перед этим наглецом? Сяо Синчэнь замер в замешательстве. С одной стороны, ему стоило радоваться, что никто не пострадал и его духовное оружие повело себя именно таким образом. С другой стороны… почему-то ему было даже немного стыдно за поведение Шуанхуа, словно он сам, вместо того чтобы броситься в атаку, начал перед кем-то творить чудеса. Всё-таки духовное оружие и его обладатель были связаны. — Мы позже лично поговорим на эту тему. Но не сейчас, не перед гостем… Девушка раздраженно хмыкнула и выбежала за дверь. Она же хотела спасти Сяо Синчэня! Да, ей пришлось воспользоваться посохом, но разве жизнь и благополучие белого волхва не стоили того? А-Цин понимала, что сама слишком слаба, чтобы выгнать незнакомца, но с этим посохом у неё хотя бы появился шанс. Незваный гость на вороном коне по описанию был очень похож на знаменитое "степное бедствие". Но не могла же А-Цин сказать Сяо Синчэню, что видела его. Если бы не её "слепота", белый волхв точно отказался бы взять её в ученицы: "Не стоит прекрасной юной девушке ступать на столь опасную дорогу жизни, выбрав в наставники слепого". Но именно Сяо Синчэнь должен был стать её учителем в искусстве магии — пришлось солгать! Девушке долгое время удавалось скрывать правду, только вот, теперь эта "маленькая ложь" мешала признаться, что их дорогим гостем стал беглый преступник. Что же делать? Задумав недоброе, А-Цин с обиженным выражением лица и мимолетной ухмылкой на губах поспешила на кухню. *** — Знаешь, девчонка наврала мне, мол, это ты приказал меня выгнать. Я уж подумал, что после моих оскорблений ты твердо решил — с глаз долой, из сердца вон! — произнёс Сюэ Ян, вальяжно расположившись на кровати, скаля довольную сытую улыбку. — А потом твой посох начал вытворять со мной такие странные вещи… — Я не хочу причинить тебе вред, по этой причине и моё духовное оружие тебе ничем не угрожает, — с выдержанным спокойствием ответил Сяо Синчэнь. — Кхм, позволь поинтересоваться… — Что же оно вытворяло? — усмехнувшись, дополнил Сюэ Ян, чувствуя, как внутренние бесы довольно перешептываются. — Ох, всего и не пересказать… это было очень странно! — Мог бы ты рассказать подробнее? — не выдержав, нетерпеливо переспросил заклинатель. — Конечно, птенчик! Так вот, твоя палка сначала сбежала от девчушки, а затем прямо на меня полетела. Я уж подумал — вот она, смерть моя верная летит! Убьёт меня никчемная деревяшка, а я даже вякнуть не успею — бесславная гибель для великого степного зверя, кургана мне не оставят! И вот, зажмурился, сморщился весь, как пересохший изюм, все поджилки трясутся: жду с нетерпением, когда твоя магическая палица нанесет смертельный удар. Бум! Посох прямо в щеку бьет, но это и не удар вовсе, а так… нежное прикосновение. Словно мертвец меня ласково поцеловал. А потом палка совсем обезумела: и морозные узоры мне показывает, и льнет, и красуется. Вот прямо вся выделывается, как может, словно я какой-то ценный зритель для её представления. Я всё думал — почему это твоё духовное оружие такое дурацкое? Потом вспомнил, что ты сам такой же дурак. Белый волхв низко опустил голову, прикрывая покрасневшее лицо холодной ладонью, тщетно пытаясь успокоиться. А затем неожиданно приглушённо рассмеялся, смахивая выступившие в уголках глаз капельки слез. — Ах-ха-ха, Сюэ Ян, ты правда так испугался? Как сморщенный изюм? — Конечно! Лицо у меня в тот момент ещё хуже выглядело. Не знаю, как твой посох устоял от искушения его расквасить… — Думаю, Шуанхуа просто тебя пожалел. — Ха-ха, конечно, как же меня, бедненького зверя, и не пожалеть? Да, вы с ним точно одного поля ягоды, оба не устояли перед моим сморщенным изюмным лицом. — Конечно! Ах-ха, если бы я только мог его видеть, так сразу бы не устоял. А пока мне только вылечить тебя хочется, чтобы оно из изюма как-то посвежело немного… — Э-э, это ты кого несвежим изюмом назвал? Лучшего качества, все торговцы на рынке обзавидуются, когда продавать будешь! — Ладно, изюм, повернись, менять повязки тебе будем, — отсмеявшись, миролюбиво сказал Сяо Синчэнь, уже держа в руках порцию травяной кашицы в нефритовой пиале и повязки, сделанные из тонкого растительного волокна. Сюэ Ян послушно повернулся в сторону целителя, разминая затекшие руки, выгибая спину и жмурясь — как же всё болело! От этой ноющей боли обычному человеку захотелось бы рыдать, но степной зверь слишком привык к ней, так что просто недовольно морщился. — М-м, Сяо Синчэнь, а что ты прячешь за тем гобеленом? — решив в наглую спросить у хозяина дома о его секретах, степной зверь хитро щурил глаза, позволяя заклинателю менять старые повязки. Бледные руки с тонкими пальцами действовали так аккуратно, что оставалось только удивляться тому, как можно быть таким учтивым с кем-то настолько неблагодарным. — Моё оружие, — невыразительно произнёс Сяо Синчэнь, касаясь глубокой раны на животе степняка. Лунный свет, исходящий прямо из ладони целителя, ласкал поврежденное тело, постепенно уменьшая назойливую ноющую боль. Сюэ Ян облегченно выдохнул, прикрывая глаза. — Интересно, зачем лесному чаровнику оружие… — Ты вновь ошибся. Я не чаровник. — Тогда кто же ты? Ясная луна или слепой птенчик? Ха-ха… — Не называй меня так. У меня ведь есть имя. — Сяо Синчэнь, кто же ты? — Белый волхв, покинувший племенной союз Великой Горы. Доволен? — О!.. Кочевник ухмыльнулся. Если этот дурак и вправду белый волхв, то в его скромном домишке можно будет найти драгоценное качественное оружие, уникальные обереги и духовные камни — настоящий клад! Нужно только вовремя перерезать добродушному идиоту горло, а глупую девчонку продать в рабство. Тогда её жалкая жизнь окажется гораздо хуже смерти! Переполненный приятными мыслями о грабеже и расправе, степной зверь блаженно заулыбался, позволив ничему не подозревающему целителю лечить уродливые, глубокие раны. — Как сейчас? Меньше болит? — вывел преступника из забвения спокойный голос Сяо Синчэня. Он был похож на журчание горной реки — такой же чистый и глубокий, им хотелось напиться. — Да… — Хорошо, тогда я продолжу. Могу я… спуститься ниже? Ты сказал не трогать в прошлый раз. Но я боюсь, что эта рана на твоём теле самая серьёзная. — Зачем спрашиваешь, раз всё равно будешь лапать? — усмехнувшись, Сюэ Ян игриво изогнул бровь, смотря на беззащитную руку белого волхва на своём животе. — Или ты смущаешься меня лечить? — Нет, вовсе нет, — скороговоркой пробормотал целитель, опуская ладонь ниже, к самому краю раны. Размазав холодную кашицу по всей поверхности изуродованной кожи, Сяо Синчэнь отстранился. Смотря на смущенное лицо слепого заклинателя, Сюэ Ян невольно залюбовался: глаза из горного хрусталя, тонкие губы и нахмуренные брови — степной зверь просто не смог не поиздеваться над такой красотой! — Как приятно… Хе-хе, уважаемый волхв наложил на мой пах свои холодные ладошки. Да мне же никто не поверит! Подумать только, племенной союз Великой Горы, наверное, объявит меня своим заклятым врагом, ха-ха! — Что за глупости! — взмахнув руками, словно только что ошпарился кипятком, Сяо Синчэнь отвернулся. — У меня нет никаких скрытых мотивов. — Ах, вылечи моё сердце, ясная луна, — шутливо цокая языком, наглый кочевник наклонился к волхву, дергая того за рукав — Опусти ручку чуть ниже. — Сюэ Ян, прекрати! — Ладно-ладно, я же шучу! А ты чего так стыдишься, птенчик? — А тебе почему не стыдно? За лечение платишь мне такими оскорблениями. — Может быть, мне просто хотелось тебя развеселить. Я же не знал, что тебе такие шутки не по душе… — Кому такое придётся по душе?! — Мне! Белый волхв удивленно замер, а затем, видимо, смирившись, вновь продолжил размазывать целебную мазь по телу раненого. Но прикасался теперь еле ощутимо. — Брось, я же не кусаюсь, Сяо Синчэнь. Прости! Откуда же я знал, что у тебя нет чувства юмора? — Есть, но оно не такое странное, как у тебя. — Ладно, этот гость из далёких земель сожалеет, что задел тебя своей шуткой, — говоря максимально виноватым голосом Сюэ Ян нагло ухмылялся. — Мне так жаль… — Не нужно извиняться. Просто… хотя бы немного уважай того, кто протянул тебе руку помощи. — Конечно! Больше такого не будет, обещаю. На лице Сяо Синчэня заиграла еле заметная улыбка. Сюэ Ян, заметив её, жадно вцепился взглядом в это мимолетное видение. Хотелось ещё и ещё, чтобы Сяо Синчэнь улыбнулся шире и громко засмеялся — может быть, тогда даже в слепых глазах вспыхнет искорка веселья? А потом степной зверь отнимет у него всё, доведёт до последней степени отчаяния, чтобы увидеть его слёзы и живое страдание. Такой красивый и интересный контраст чужих чувств. — М-м-м, Сяо Синчэнь, разговаривать с тобой — услада для моего ума. Но вот мой желудок пуст, так что из-за голода разум помутился. — Ты хочешь есть? Так бы сразу и сказал. — Ах, да! Я бы съел тебя, птенчик, но, боюсь, тогда некому будет меня лечить. Подавай мне ту девчонку, я её с перцем и печёными яблоками скушаю. — Подавишься! — раздался звонкий девичий голос за дверью. Сюэ Ян удивленно взглянул на дверь, затем посмотрел на Сяо Синчэня. Их только что подслушивали? — А вот и завтрак сам пришёл! Не подавлюсь, голубка, ты заходи, я тебя и без обжарки съем! — громко произнёс кочевник, скаля хищную улыбку. А-Цин широко распахнула дверь, в нос ударил приятный запах еды. Девушка несла на подносе деревянную посуду с яствами: горячее жарко́е с зеленью и кружку с ароматной медовухой — мечта, а не завтрак! Голодный кочевник жадно облизнулся. — О, всё ещё хочешь съесть горькую А-Цин? — приторно-ласково произнесла девушка, поставив поднос с великолепным кушаньем прямо на край кровати. — Приятного аппетита нашему гостю. Сяо Синчэнь удивленно приподнял брови, а затем одобрительно кивнул и улыбнулся, видимо, посчитав, что его верная ученица решила загладить свою вину после недавнего инцидента. Какая чудесная помощница. — Молодец, А-Цин, — улыбаясь, прошептал заклинатель. Тем временем Сюэ Ян решил забыть про этих двоих, полностью отдавшись на волю своего голода: жадно поглощая пищу, кочевник ел практически голыми руками, изредка прерываясь на то, чтобы пригубить прохладной сладкой медовухи. У напитка был странный незнакомый привкус, но степной зверь решил просто не задумываться над этим — он был так чертовски голоден! Кусок за куском пища наполняла пустой желудок, а Сюэ Ян просто не мог насытиться. Закончив с трапезой, он осмотрелся в поисках добавки и взглянул на подозрительно довольное лицо слепой девушки. А-Цин стояла, наклонив голову, и пристально смотрела на него. Но как могут что-то видеть эти безжизненные светлые глаза? — Слепышка, хватит прожигать меня взглядом, — угрожающе скалясь, произнёс Сюэ Ян. — Даже если бы хотела, не могла бы взглянуть. Впрочем, я даже рада, что мои глаза не видят твоё наглое лицо! — обиженно хмурясь, заявила слепая, забрав деревянный поднос. С гордо поднятой головой и расправленными плечами А-Цин победоносно вышла из комнаты. Ох, этот невоспитанный наглец ещё пожалеет, что обозвал её "слепышкой"! *** Густой туман окутал древний лес, погрузив деревья в полупрозрачное молочное облако. За небольшим окном уже ничего не было видно: только расплывающиеся в дымке силуэты ветвей и рыжеватые осенние листья. Последние закатные лучи солнца на прощание озарили лес оранжевым светом, а затем угасли, бесследно растворяясь в вечерних сумерках. Степной зверь тяжело вздохнул, глотая порцию влажного воздуха, пропитанного ароматом прелой листвы. Темные пряди волос уже давно запутались в мягкой подушке из мха, иссушенное степным солнцем лицо выглядело расслабленным, задумчивый взгляд был устремлён куда-то сквозь сгущающийся туман, словно желал обнаружить в нём кого-то. Потворствуя ожиданиям степняка, из тумана выплыла большая черная фигура. Сминая под собой лесную подстилку, громадная тень, подобно призраку, неспеша приближалась к деревянному дому. Сюэ Ян медленно приоткрыл окно, доверчиво вытянув руку — ладонь погрузилась в жесткую темную гриву. — Несчастье ты моё, так и знал, что сбежишь и будешь меня искать! Конь фыркнул, прижимаясь мягкими губами к тыльной стороне ладони хозяина. — Не умер я, видишь? Если бы не ты, умер бы уже давно! Тебя кто-нибудь обижал, Несчастье? Если обижал, я вырежу ему язык... Вороной скакун помотал головой и забил копытом в землю. — Ха-ха, отлично, бодрый какой! — похлопав коня по шее, Сюэ Ян весело ему улыбнулся. Неожиданно за спиной лошади появился смутно знакомый белый силуэт. Быстрыми широкими шагами передвигаясь по шуршащим осенним листьям, человек в светлых одеждах выплыл из тумана. — Ох, так он ушёл к тебе? Так беспокоился, что сбежал из денника*, — произнёс Сяо Синчэнь, касаясь пальцами мягкого бока лошади. Вороной конь возмущённо фыркнул и попытался сбить наглого человека с ног, но заклинатель ловко увернулся. — Не смей его трогать! Несчастье — мой, никто не смеет к нему прикасаться, кроме меня, — нахмурившись, собственническим тоном произнёс Сюэ Ян, готовый уже выпрыгнуть из окна и отогнать Сяо Синчэня от своего коня. — Тебя в горах не научили, что чужое трогать нельзя?! — Так... Несчастье — это его имя? — не обращая внимания на гневные выкрики, удивлённо переспросил заклинатель. — Вчера ты просил похоронить тебя с несчастьем... — Конечно! С кем ещё, кроме моего коня, я желал бы умереть вместе? — разгневанно прорычал Сюэ Ян, высовываясь из окна. — Не трогай его! — Хорошо, хорошо, но как же я буду за ним ухаживать? Всю ночь я вычищал с него грязь и кровь, расчесывал гриву... Сюэ Ян покраснел и поджал губы, смотря на своего чистого, похорошевшего вороного коня, который уже успел стыдливо опустить уши и выгнуть шею, отворачиваясь от владельца. Значит, весь этот цирк с негодованием по поводу прикосновений белого волхва был только ради того, чтобы его обмануть? А сам позволил ласкать себя этому... этому проклятому лесному добряку, похитителю лошадей?! — Несчастье! Иди сюда! Несчастье покачал головой и поспешил "спрятаться" за высокой фигурой волхва. — Не вини его в том, что он принял мою помощь. Сюэ Ян, я прикасался к твоему коню из необходимости... Кочевник долгое время прожигал взглядом двух предателей, а затем с грохотом закрыл окно и упал лицом в моховую подушку, раздражённо прикусывая нижнюю губу, как ребёнок, у которого только что отняли лучшего друга. Ведь лучшие друзья никогда не предают, правда? Так почему же Несчастье предпочёл принять помощь какого-то незнакомца, вместо того чтобы ждать помощи от своего хозяина? — Сюэ Ян, не злись... — спустя некоторое время раздался тихий голос где-то за дверью. Затем последовал уже знакомый скрип и в проёме появился белый силуэт волхва. Сяо Синчэнь, встревоженный внезапным приступом ревности степняка, чувствовал себя виноватым, хотя с самого начало не имел никаких плохих намерений в своих действиях. Он лишь хотел помочь вороному коню и его всаднику — кто бы мог подумать, что Сюэ Ян окажется таким невероятным ревнивцем? — Я задушу тебя! — внезапно раздался грозный вопль степного зверя. Озлобленный кочевник молнией вскочил с кровати и приблизился к заклинателю, вжимая того в стену. Горячие сухие пальцы сомкнулись на бледной шее Сяо Синчэня, ревнивец громко рассмеялся, наблюдая за тем, как жертва судорожно пытается вдохнуть воздух, беспомощно открывает рот, но... не сопротивляется? Могущественный белый волхв просто стоит, вжавшись в стену, и позволяет душить себя? Вот так просто? Это ведь совсем неинтересно! — Сяо-о Си-инчэ-энь, — низким хриплым голосом протянул Сюэ Ян, вглядываясь в затуманенный горный хрусталь чужих глаз. — Неужели ты так слаб, что не можешь бороться за свою жизнь? Белый волхв лишь шире приоткрыл рот, но не издал ни звука. Цепкие пальцы ослабили хватку, Сяо Синчэнь закашлялся. — Кха-кха! Прости, Сюэ Ян, — неожиданно выдал заклинатель, мягко улыбаясь своему душегубу. — Я ведь не знал, что тебе это так важно… Сюэ Ян нахмурился и отступил. Он совсем не ожидал такой странной реакции, так что даже как-то неуклюже свалился на кровать, всё ещё прожигая удивлённым взглядом улыбающегося Сяо Синчэня. — Мне нужно сменить твои повязки, — приблизившись к степняку, безмятежно напомнил целитель. — Больше я не притронусь к твоему Несчастью, не волнуйся. На лице кочевника отразился целый спектр смешанных чувств. Ему хотелось продолжить душить этого добродушного простака, вымещая на его теле свою жгучую ревность, но ведь в этом не было никакого смысла! Как можно получать удовольствие, если душишь того, кто даже сопротивляться не собирается? Наконец-то немного опомнившись от гнева, Сюэ Ян осознал, что Сяо Синчэнь вовсе не стремился отнять его драгоценного коня. Несчастье, может быть, был не в лучшем состоянии, чем его израненный хозяин — у верного скакуна просто не было выбора, ведь если бы неприступный конь не принял помощь, то наверняка бы погиб. Несчастье столько дней самозабвенно тащил полумёртвое тело на себе, не зная ни дня отдыха... Неожиданно для самого себя степной зверь ощутил нечто похожее на стыд. Липкое чувство неприятно сковало горло. От него ничего не требовали, а он так невыгодно для себя решил придушить идиота, который ему помогает. Ещё слишком рано, нужно выяснить, где хранятся сокровища белого волхва, а потом уж его прирезать. Может быть, даже не прирезать, а забрать в личное рабство. Это ведь так полезно — иметь Сяо Синчэня на поводке, как какую-нибудь верную собачку. Убить, а затем сделать своим ходячим мертвецом великого волшебника — вот это по-настоящему отличный план! Пусть только залечит до конца его раны и хорошенько позаботиться о коне. — Трогай, — тихо пробормотал Сюэ Ян, когда Сяо Синчэнь уже к нему наклонился. — Прости, что?... — Трогай Несчастье. Дозволяю. — Но... ты... — Тебе можно. Слепышке нельзя. — Почему ты так быстро передумал, Сюэ Ян? — Потому что вспомнил, что ты дурак и точно не можешь украсть моего коня. У тебя просто ума на это не хватит, ха-ха! — ... — М-м, знаешь, до тебя я и вправду придушил всех, кто касался его. Просто Несчастье — всё, что у меня есть. Тот, кто попытается это отнять, подпишет себе смертный приговор. — ... — Во всей степи нет коня сильнее и быстрее! Несчастье самый резвый и верный скакун, так что прикасаться к нему — великая честь. Это... как твой посох! Разве ты был рад, когда утром слепышка нагло взяла твою палку и начала ей размахивать? Так вот, Несчастье для меня дороже любого духовного оружия. — Буду знать, Сюэ Ян, — прошептал в ответ Сяо Синчэнь, затем аккуратно касаясь холодной ладонью лба своего собеседника. — У тебя жар. Неудивительно, что ты такой раздражительный, — улыбаясь, произнёс белый волхв, словно оправдывая недавний поступок степного зверя. *** Сюэ Ян почувствовал, как всё его тело горит. Спустя некоторое время даже голова закружилась и сильно захотелось пить. Постепенно объекты перед глазами начали расплываться в причудливые пятна, а затем в целую хаотичную мешанину из образов и красок. — Сяо... Сяо Синчэнь, — пробормотал кочевник, низко опустив голову на мягкий зелёный мох. — Воды... К сухим губам подставили деревянную кружу. Жадно выпив холодную влагу, Сюэ Ян прикрыл глаза и поморщился, ощущая пульсирующую боль у висков, как будто тонкие острые иглы пронзили его череп насквозь. — Ох, какого чёрта так плохо!.. Тело пробила дрожь, его начало знобить, хотелось укутаться в что-то теплое, но ничего не было, кроме этого проклятого мягкого мха. Сюэ Ян уже в бессознательном состоянии потянулся рукой в пустоту и зацепился за что-то теплое, поскорее сгребая это в охапку к себе на кровать. Совсем рядом с ухом раздался знакомый глубокий голос, подобный журчанию горного ручья: — Сокол ясный, кажется, это отравление. Затем душа степного зверя погрузилась в холодный омут. Наступила тьма.

Я хотела остаться с тобой. Я уже успела посметь. Пахнет снегом, прозрачная боль. То ли даль, то ли высь, то ли смерть.