Единение душ

      День был поистине богат впечатлениями. Антон лежал в постели, пытаясь осознать всё прожитое за день. Казалось, будто прошёл месяц, голова болела, мысли всё не хотели собираться в кучу.

***

      Первый день. Чужие взгляды, вызывающие лёгкую панику. Будто ты попал в клетку с кобрами. Хотелось тут же развернуться и сбежать к чертовой матери, но ноги предательски застыли около учительского стола. Но это пол беды. У большинства интерес пропал уже через урока три, но были и особо одарённые. Взгляды местных хулиганов оценивали, впивались жадно, желая ощутить вкус свежей крови.       Антон всегда доверял своему чутью. Чуткость, эмпатия и природная смекалка не раз спасали из тяжёлых ситуаций. И тут тоже: поведение Семёна откровенно злило, но угрозы от него не ощущалось. Была тревога, но не страх, обволакивающий черной дымкой. Чутье вопило при взгляде на сидящих в соседнем ряду парней, а конкретно — Пятифанова Рому. Жажда крови была не сильной, но просачивалась из его нутра, отравляя воздух. Он ждал зрелища. Ждал, весело скалясь.

***

      И не так уж долго было это ожидание. Мелкие пакости вызывали тяжёлые вздохи, но последней каплей был удар в коридоре. Антон больно ударился о пол спиной, сел и напуганно смотрел на возвышавшуюся фигуру Семёна. Тело слегка дрожало, не желая получить больше боли. Собственная нерешительность сама представляла коготки к шее, лишая выбора.       Но в этот раз повезло, в этот раз гнев был сильнее, да и не в шестом классе уже, чтоб бояться очередных нападок. Удар был спонтанным, но удачным. Кулак метко прилетел в жирную щеку задиры, отчего тот слегка отступил, не сколько от силы удара, сколько от неожиданности. Это дало возможность встать и посмотреть на обидчика с высоты своего роста. А Антон был выше примерно на голову. И как он этого не заметил поначалу? Его солидные 185 см роста придавали уверенности, но она быстро испарилась, когда дружки Семёна обездвижили только-только начавшее слушаться тело. — Пизда тебе, — ядовито прошипел жирдяй, надвигаясь. Крики школьников заставили хулиганов обернуться и отложить месть. — Не думай расслабляться. За школой встретимся, Антоша.

***

      Блондин невольно сжал одеяло, прижимая ноги ближе к груди. Это было действительно паршиво. И почему всегда на него падает внимание подобных людей? Ответ был прост: слабые любят утверждаться засчет более слабых. Но от осознания простой истины не легче. Хоть никто не встретил после школы, даруя короткую передышку, всё снова сжалось в лесу у дома.

***

      Трое стояли, широко улыбаясь. Оскал выдавал животный азарт, дикость. Жажда крови и зрелищ витала в воздухе, отражалась в каждом взгляде. Антон бросал быстрые взгляды на каждого, боясь посмотреть в глаза. Тело заныло в тревоге, ощущая приближение пиздеца. — Ну привет, Антошка, не забыл должок? — Семён вышел вперёд, разминая кулаки.       Две фигуры позади, перекидываясь какими-то фразами, в предвкушении осматривали паренька. Взгляды хищников — травящие, душащие. Дерзость отражается в каждом их жесте. Шакалы, окружившие невинную жертву. — Развлеки нас, Петров. В школе хорошо кулаком махнул, — из-за спины бросил Ромка, крутя нож-бабочку и широко улыбаясь, словно демон. «Развлечь? Вы издеваетесь?!» — пронеслось в голове Антона.       Тело напряглось, всё внимание было обращено на огромную фигуру напротив. Семён быстро приблизился, как мог, правда, ударил, целясь в голову. Увернуться было не так сложно, как поначалу думал Тоша. Осмотрев врага, он подметил, мысленно ударяя себя по лбу: он же в толстой куртке, да ещё и комплекция не даёт преимущества. — Ты долбоеб, Сёма? Фуфайку кто снимать будет? И так тяжеловес, — Рома и Бяша прыснули со смеху.       Жирдяй запыхтел, раздражаясь ещё больше. Антон позволил тому снять верхнюю одежду, посчитав, что сам не будет этого делать. Зима, всё-таки. А довольно лёгкая куртка не сильно сковывала.       По движениям можно понять, что хулиган сам не так уж часто и дрался. Антон ощутил преимущество. И чего его все боятся? Чего он сам боялся? Это дало уверенности, отчего кулак зачесался. При повторной попытке ударить, уже в живот, Антон отошёл в сторону, избегая неумелого удара. Прыгая и изворачиваясь, Тоша напоминал зайчика, беснующегося на снежной поляне. Это даже немного забавило. Противник тяжело дышал и зайчик понял, что пора действовать. Удар снова удачно пришелся в челюсть, потребовалась пара секунд, чтоб убедиться в успешности и продолжить: быстрый удар в живот, несильно, к сожалению, навредивший, удар в ноги. Грузное тело упало оземь, и Антон закончил, впечатав лицо обидчика в снег.       Злостное мычание Семёна заглушили хлопки зрителей. С лёгкой, дерзкой, походкой, два гопника приблизились, обнажая зубы. — Хорошо ты его уделал, хоть навыки твои хвалить рановато, — рука коснулась плеча, отчего внутри все похолодело. Дыхание моментально прекратилось и Петров ощутил давление в свою сторону.       Взгляд заметил движение, отчего Пятифан резко обернулся к туше Семёна. — А ты — свободен. Давно хотелось тебя убрать. Вот и удалась возможность. Беги в стойло, свинья, — глаза прожигали лежащего, а нытье вызывало лишь отвращение, целиком отражающееся на лице.       Пятифан повернулся к Антону, слегка подобрев. Ощущалось какое-то уважение, едва уловимое, заметное только благодаря чутью. Ему понравилось. Петров смог заинтересовать.

***

      За окном отражался свет полумесяца, холод проходил через щели окон в комнату. Часы пробили чуть больше десяти вечера, когда парень все же постарался избавиться от мыслей. Похвала главного хулигана школы льстила, хотя то, что теперь он под «прицелом», совсем не радовало.