Единение душ

      Новый день — новые проблемы. Хотя, может сегодня всё будет не так уж и плохо?       Антон шел по тому же маршруту, вспоминая сегодняшнее расписание. Помимо семи уроков, парня ожидали новые сплетни, взгляды. Спасали только карандаши с бумагой — рисование давало возможность выплеснуть накопившееся. Скрип снега, полумрак посёлка, запах зимнего ветра вызывал улыбку на юном лице. Лес отдавал запахом хвои, чем-то иным, не свойственным городу. «Как станет теплее, нужно обязательно сходить туда.»       Он видел красоту в природе, это вдохновляло юного художника, уносило куда-то далеко, подальше от проблем и тревог. Желание рисовать медленно просыпалось в душе, разнося приятное тепло по телу. Кто бы мог подумать, что зимний холод приносит тепло?       От мыслей отвлекли голоса школьников, слышимые при приближении к зданию. Вчерашняя тревога была сильнее, чем сейчас. Тем не менее, она была. Сглотнув и едва заметно кивнув самому себе, Петров зашёл в школу и направился в раздевалку. Повесил одежду, направился в класс. Знакомых лиц по пути не встретил, что, несомненно, радовало. До звонка оставалось минут 10, их хватило на то, чтобы разложить учебники и тетради, перевести дыхание и осмотреться. Бяши и Ромы не было. Облегчённо выдохнув, он приложил руку к щеке, ощущая оставшийся на коже холод.       Урок математики прошел спокойно. Хотя мозг упорно не хотел работать через минут сорок после пробуждения, давая понять это отсутствием концентрации и долгим приходом мысли. Звонок спасительной трелью уведомил о конце урока. Дальше была литература, но перед этим хотелось порисовать.       Антон достал листок и пару карандашей и вышел. Отойдя ближе к концу коридора, он положил лист бумаги на подоконник. В окне лес был едва виден, но зимний пейзаж внутренне успокаивал и давал нужный настрой. Рука плавно вырисовывала ели, сугробы, обрамляющие тропу посреди леса. Хотелось ступить туда, вот только куда она приведёт? Улыбаясь таким мыслям, Антон не сразу замечает подошедших. — Малюешь? Похвально, Пикассо, — Пятифан грубо нагнулся, нарушая личное пространство и давя своим весом на плечо. — Доброе утро, очкарик-на, — слишком громко проблеял Бяша, привлекая внимание находящихся в коридоре. — Доброе утро, — Тоша напрягся, потеряв то состояние вдохновения в один миг. — Не буду ходить вокруг да около. Дело есть, раз ты теперь в нашей компании, после уроков не уходи и жди здесь, — Ромка отпрянул, напоследок нажав на плечо, что сразу отозвалось слабой болью.       Не дождавшись ответа, они уже пошли дальше, о чём-то переговариваясь между собой. А шепотки неприятным жужжанием разнеслись по коридору. Слушать их не хотелось, так что нервно подняв лист и схватив карандаши, школьник вернулся в класс.       Это была не столько злость, сколько раздражение и нелюбовь к лишнему вниманию. Он не хотел злить хулиганов, одного раза вполне хватило. Вспомнив о Семёне, блондин повторно оглядел класс. Семёна всё ещё не было. Заметил новые вещи на партах недалеко от себя, скорее всего, принадлежащие его новой компании. Какая ещё компания? Антон явно не вписывался, даже желания строить опасного у него не было, а эти гопники раздавят запросто, прижмут в подворотне и порежут, если что-то не понравится. Паренёк просто хотел жить спокойно, только и всего.       И тут, он поздно, но подметил, что не ощутил от Ромки угрозы. Чутье молчало. Тишина внутри пугала даже больше, чем иное.

***

      Все оставшиеся уроки Пятифан то и дело поглядывал на Антона, а получая то в ответ, взгляд его становился темнее, агрессивнее. Он смотрел с вызовом. Волосы вставали дыбом, чутье наконец проснулось и навостряло уши. Было понятно, что Ромка так показывал статус, авторитет. Он не рассматривал Петрова как соперника, оттого и было не так страшно. Сейчас он вызывает интерес, и только. Это и хорошо, и плохо, учитывая, что его можно потерять по щелчку пальца.

***

      Уроки кончились, часы пробили два часа. На улице солнце не выглядывало, было сумрачно. Гомон учеников, радующихся окончанию очередного учебного дня немного разбавляли неприятное предчувствие.       Его уже ждали. Рома крутил нож, оперевшись о стену, а бурят весело дрыгал ногами, сидя на подоконнике. Увидев одноклассника, Бяша спрыгнул, а главарь убрал нож в карман спортивной кофты. Антон чувствовал себя лишним, определенно. Будто с ним просто играют, развлекаются, наслаждаясь реакцией. Хотя так и было. — Нам тут задолжали, а долги надо возвращать, — Рома почему-то сутулился и пошел в сторону лестницы на третий этаж. — Надеюсь он не сбежал, как крыса-на! — Да ждёт он, куда денется, знает, что не сбежит, — чувство превосходства в голосе вызывало противоречивые чувства у Антона.       Пока они поднимались, Петров пытался понять, что чувствует. Дискомфорт, потому что связался не с теми и лезет, куда не надо. Но что-то было в главе хулиганов, пленило внимание. Не поведение, а внутреннее, то, что он излучал. Уверенность, сила, дерзость. Рядом с ним было страшно, потому что обычно эти качества обращались против Антона, подавляли его. Но сам Петров не раз хотел ими обладать. Стать сильнее, храбрее. Ему действительно не хватало силы духа, уверенности, а ноги каждый раз дрожали перед опасностью. Он не хотел быть жестоким, но чувствовал необходимость в силе. Ведь не может защитить даже себя. Эти мысли скребли что-то глубоко внутри, парень нахмурился, но оклик вернул на землю. — Ты чё там? Стой на стрёме, зайчик, — Тоша немного опешил, но кивнул.       Он стоял недалеко от входа на этаж, видимо, карауля учителей. Лестничную клетку и коридор разделяли только открытые двери, поэтому Тоша четко видел, как два высоких парня подходят к незнакомому подростку, что-то говорят, отчего малец дрожит.       Какой класс? Седьмой? Вымогательство, в которое впутался Петров, с силой било по совести. Но он понимал: если скажет что-то против, они не послушают и тогда достанется не только этому пареньку. Сглотнув, блондин прикрыл глаза и нервно провел рукой по волосам, будто желая стряхнуть неприязнь от ситуации. Тихий лепет и всхлипы заставили отвести взгляд и отойти.       Ещё три минуты и хулиганы выходят к лестнице, довольные победой. Полароид блестел под светом тусклых ламп. Им не столько нравился он, сколько ощущение власти, это видно по отсутствию взглядов на предмет, по небрежности.       Пока спускались, Антон собирался с мыслями. Мысль его пугала, но казалась правильной. Лишь бы сработало. — А как того парня звали? — тише, чем хотел. — А тебе чё, Тох? — расслабленно проговорил главарь, крутя в руке Полароид. — Да, просто интересно. Он же совсем мелкий, с какого класса- — не успел договорить, как столкнулся с пристальным взглядом Пятифана. — Это ты че, против моего подхода что-то имеешь? — Н-нет, — тут же пожалев, что спросил, промямлил блондин. — Вот и славно, — развернулся, бросая Полароид в воздух и ловя его одной рукой. — Блять, лучше бы деньгами отдал, зачем нам эта штука-на, — подал голос Бяша, раздражённо плюя в сторону. — Что верно, то верно, — немного устало проговорил Ромка, взглянув на товарища. — А если он не нужен, может мне отдадите? — Антон встретился с двумя удивлёнными взглядами тут же остановившихся парней. — Отдать не получится, — коротко посмеявшись, он заинтересованно взглянул на блондина, — но можем сыграть. — Азарт-на! — весело вскрикнул бурят, прыгнув на Ромку, явно довольный этой идеей. — Хорошо, только во что? — воодушевился Тоша. — Для начала ставки, Антошка, — обнажив зубы в ухмылке, Ромка спрятал руки в карманы. — Вот, — Петров достаёт заветный вкладыш.       Его не особо интересовало коллекционирование, не до этого как-то всегда было. Свободное время посвящал учебе или рисованию, да и сестра требовала много внимания.       Антон подметил, что глаза Бяши загорелись. Лицо Ромы практически не изменилось, но губа дрогнула, выдавая эмоции. Это вызвало широкую улыбку: скрывает ценность, чтоб обдурить. Блондин знал, что этот вкладыш довольно ценен, но не мог предположить, насколько. Бурят оживился, словно ребенок, глядя на бумажку. — Это..это же! — Бяша! — хулиган цыкнул, осознав, что притвориться не получится, — сдал ты контору. — Нам только его и не хватает для полной коллекции! «Коллекционеры значит? Повезло!» — Ладно. Во что играем? Ножички? — в глазах заплясали черти. — Дурака! — прокричал прямо в ухо бурят, грубо приобнимая друга за плечи. — Давайте в камень-ножницы-бумага? — Антон предположил, что они чуть ли не мастера, так что обыграть смогут запросто. — На удачу ставишь, значит? Пойдет, — Пятифан выставил руку вперёд.       То же сделал и Петров. В первом раунде оба выбрали бумагу, отчего Рома недовольно цыкнул. Трижды выходила ничья, отчего главарь начал постепенно раздражаться, распаляясь. Первая победа за Антоном: он бросил камень, когда Рома — ножницы. — До трёх, Тоша, — злобно прошипел хулиган.       Петров сглотнул и напрягся. Повторили. Ничья. Ещё раз. Победа оказалась на стороне Пятифана, отчего тот победно вскрикнул и улыбнулся. Ещё одна победа Ромки немного подбила уверенность зайчика, но игра продолжалась. Повезло — счёт два-два. Следующими были две ничьих. Оба парня были напряжены, погружены в этот азарт, улыбались, ожидая победы. Камень-бумага. Выиграл Антон. Ромка рыкнул, резко развернувшись в сторону, ударил ближайшую стену. Бяша удивлённо вскрикнул.       Антон победно сжал руку в кулак. Но злобный оскал напугал. Рома стремительно приближался, тяжело ступая ногами, сутуля плечи. «Неужели ударит? Но я выиграл!»       Какая-то детская обида и непонимание помогли поднять голову и посмотреть прямо в глаза Пятифана. Тот отвечал тяжёлым взглядом, борясь с собственной злостью. Реакция Петрова нравилась, проявления его характера забавляли. Это немного возвышало в глазах, то, как он без страха смотрит в глаза, полный злобы, обиды. Он хочет видеть больше. Он хочет увидеть силу в этом мягком мальчике. Показать, каким жестоким бывает мир вокруг и проверить, смогут ли у Петрова прорезаться острые зубы. — Твоя взяла, — главарь отдал Полароид, — удача часто на твоей стороне, Тошик.       Антон был доволен. Действительно доволен своей победой. Хорошо, что его хоть немного признают, считаясь с ней. Но чего-то не хватало. Внутреннее я требовало чего-то ещё. — Знаете, я бы хотел вернуть Полароид тому мальчику. Можете сказать, из какого он класса? — немного замявшись, спросил Петров, перебирая пальцами ткань рубашки. — Чего? — Ромка удивлённо посмотрел на одноклассника, осматривая того с ног до головы, будто диковинку. — Вернуть хочу, — повторил Антон. — Рыцарь, бля! Слабый помогает слабому, вот те раз! — ухохатывался Бяша. — Восьмого…В, — настороженно, вполголоса, — а чего себе не забрал? — Не могу я так, не моё ведь, — мягко улыбнулся Антон, прикоснувшись к затылку. — Ясно, хороший мальчик, — усмехнулся Ромка, скрывая желание выявить подвох. — А, и ещё, — Петров достал вкладыш, — он мне не нужен. Если вам для коллекции. — Ромка вцепился взглядом в Антона, нахмурившись, отчего тот непонимающе взглянул в ответ. — Я подачек не беру, блять, — прорычал Пятифан, с вызовом смотря на блондина. — Будем считать это платой за информацию, — хихикнул Тоша, — ну, или так: разве мы не товарищи? — Петров сделал шаг вперёд и вложил бумажку в руку Пятифана, собирая его пальцы в кулак.       Рома застыл. Бяша стоял, светясь от восторга. До Антона только дошло, что он сделал. Запал игры, признание, победа — всё вскружило голову и избавило от внутренней защиты, как и граней. Возможно, он переборщил. Эта мысль напугала Тошу, отчего тот быстрым шагом пошел к лестнице на выход, бросив нервное «пока». Рома смотрел на вкладыш, искренне не понимая чужой щедрости. Не каждый раз встретишь парня, готового отдать и приз, и ставку. Невольно задумываешься о подвохе, но тот ничего не попросил взамен. Ощущение каких-то личных мотивов не покинуло даже когда они вдвоем с Бяшей шли по поселку. Мысли, вызванные поведением новичка, были странными, поэтому до самого дома не выходили из головы. Бяша смотрел на сосредоточенное лицо друга и молчал, решив не прерывать мозговой штурм.