Соитие под грёзами камней

Конкретно прихуев от прихода родненькой тётушки своего передруга, Син Цю вытаращил глаза и продолжал сидеть в своём обоссаном углу. Чжун Ли же с полной уверенностью двинулся в сторону внезапно прибывшей странницы. Шэнь Хэ демонстративно посмотрела на него без особого выражения, но в глубине своей души она уже представляла грязный секс с данным персонажем. Данное поведение ненароком заводило Архонта. Он визуально изучил тогда ещё незнакомую ему девушку, её невьебенно голубые глаза, кристально белые волосики и бледно-розовые губки особенно привлекали его. Хотя перед кем я тут выёбываюсь? Конечно же её сочнейшие дойки, а также пышная попка были для него на первом месте, более того, отсутствие пупка, а также нижнего белья, делали фигуру этой красотки донельзя сексуальной. Выйдя из своей бывшей усыпальницы, дедос обратил внимание, что в центре города уже собралось дохуища людей, но кого это ебёт? Тем более Гео Архонта. Шэнь стояла в недоумении, она делала вид, что не понимает, чего хочет этот активный пенсионер. Времени на показухи у неё более не оставалось. Чжун Ли подошёл и без промедлений развернул эту тупенькую. Он смачнейше пизданул её по булкам, а затем нахуй разорвал её верхнюю часть обтягивающего боди. Буфера беловолосой выскочили как чурки при виде пятиклассниц. Её невероятно огромные соски уже пристально разглядывались местными спермотоксикозниками, даже бабёхи порой поглядывали на столь завидные бутоны. Тем не менее, она и не думала сопротивляться. Со всей своей старческой нежностью, Ли прикоснулся к её покрасневшему личику, как бы намекая, что было бы неплохо, если бы её губки уже обволакивали его головку. Шэнь послушно оказалась в партере и приспустила трусики дедушки. Вновь готовый оттарабанить всё живое, пеструнчик Чжуна радостно встретил новую подружку. Менее, чем секунду спустя, этот же пестик уже был посередине горлышка девушки. Очень нежно, чувствительно, тётенька облизывала каждую пупырку своего нового «леденца». Продолжалось же это недолго, так как в её ротике было слишком свободно (позже расскажу, почему). Дед признательно поднял сосуниху с колен и протянул свою ручку в пространство между двух ножек. Тщательно, пальчиками он ощупывал её выпуклости. Спустя момент, её промежность уже была достаточно влажной, а это значит, что пора. Очень грубо, но пиздец уверенно, он разорвал оставшуюся часть боди и развернул принцессу. Жители Ли Юэ капитально опизденели. Чжун Ли не желал тянуть кота за яйца, ну или его пиписончик от семяизвержения. Он раздвинул пирожочки мадам и скоропостижно наведался глубоко во влагалище своей избранницы. Глаза Хэ расширились до размеров колец Сатурна. Со злобной ухмылкой, Моракс потихоньку привыкал к узенькой писе девушке, он чувствовал себя хозяином всего Тейвата, уж точно хозяином её киски. Из публики пытались выйти желающие присоединиться, но их же жёны прописывали им лещей. Тётя Чун Юня постанывала, она понимала, что пришла сюда совсем не зря. Всё случилось так, как должно было случиться. Чжун тарабанил принцессу как мог. Он то замедлялся, то ускорялся, один хер, это было неповторимое ощущение. Но вот несчастье, близится конец. Вновь знакомое ощущение приближения сперматозоидов постигло Ли. Дед недовольно искривил рожу, но понимал, что на свой пенис он повлиять не может. Постепенно замедляя темп, он готовился испустить всю свою вулканическую ярость в несчастную пиздёнку Шэнь Хэ. И вот стоны. Трахи становятся редкими, но пиздец крепкими и глубокими. На третий трах он вскрикивает, а Хэ ощущает ещё более заметную влажность внутри своего «террариума». Шлёпнув по попке публично выебанную на прощание, Чжун Ли натягивает свои портки и спокойно уёбывает с центра. Остаётся лишь одна Шэнь Хэ посредине площади в нелепой позе и с капающей спермой из влагалища. Казалось бы, что может быть хуже. Но не всё так уж и плохо было до того момента, как вышёл дружочек её племянника. Недоуменными глазами она встретила мальчика, ровно так же, как и он её. «Постой, Син. Я тебе всё объясню» — сказала нервная девушка. «Знаете, мне и самому есть что Вам рассказать» — сказал печальный Син Цю, застёгивая пуговицы на своей рубашке.