Боевая душа, приправленная зельем

Заходя в Хогвартса-Экспресс, в голове пролетела мысль: «Наконец-то, два месяца отдыха, тишины и спокойствия». Два месяца без драк, недовольных лиц однокурсников и Снейпа, два блаженных месяца без Реддла, который так старательно пытается затянуть меня в свою сомнительную организацию под названием «Вальпургиевы рыцари». Наконец-то я смогу съездить во Францию, чтобы получить звание магистра боевой магии. Ещё бы хорошо, если бы назойливый слизеринец, который, словно в насмешку судьбы, стал учеником моей матери, не заявлялся в Поттер-мэнор хотя бы первый месяц, а потом я уеду во Францию. Тяжело вздохнув, я сел в купе, бросил запирающее на дверь: «В одиночестве комфортнее» и подумал о том, что Том, скорее всего, появится в мэноре в ближайшие две недели. Он, вроде, тоже хочет защитить свою магистратуру по зельеварению этим летом. Звание магистра можно получить лишь после шестнадцатилетия. Хотя Реддлу исполнилось шестнадцать еще в декабре, в силу того, что в то время за ним пристально наблюдал Дамблдор, он не мог покинуть Хогвартс, тем более, для получения магистратуры, это бы вызвало лишние вопросы, а сейчас старший Малфой планировал провести выволочку директору с конечной остановкой в Азкабане. Директор, будучи критическим идиотом, мозг которого давно был затронут старческим маразмом, решил узнать, что же такого задумал юный Реддл. Пригласив одного из самых близких последователей Тома, Вейна Лестрейнджа, на «дружеское» чаепитие, но Лестрейндж, он и в Африке Лестрейндж, почуяв, что чай непростой, он тактично отказался. Казалось бы, куда ещё дальше, стоит остановиться и отправить слизеринца в комнату, но нет, Дамблдор не остановился и решил, применить легилименцию. Но как только в кабинете прозвучало «легилименс», Дамблдор остался в полном одиночестве с палочкой направленной в пустоту. Сам же юный Вейн оказался в своем родовом имении, в окружении взволнованных родителей. Что сказать, наследник Лестрейнджей — единственный, кто дружит со мной, а я ценю настоящую дружбу, поэтому на четвертом курсе я подарил ему интересный артефакт, который изготовил сам. Что-что, а вот способность Поттеров к артефакторике досталась мне в полной мере. Маленькое колечко в виде змейки, изготовленное из чистого серебра мог снять лишь владелец, в этом случае — Вейн. Главная задача артефакта — уберечь хозяина от противоправных действий и доставить его в безопасное место. Этот инцидент был первым и артефакт отлично показал себя в действии. Поттер, примчавшись в мэнор Лестрейнджей, чтобы узнать о самочувствие своего друга, услышал лишь громкий смех и рассказ Вейна о том, что его мать Беллатриса не знала, что сделать в первую очередь: замучить Дамблдора или поблагодарить меня. В итоге, миссис Лестрейндж отблагодарила меня, а через несколько часов сделала небольшой, по ее мнению, подарочек. Она вручила мне, черт побери, настоящий жертвенно-ритуальный нож, в котором были заключены знания десятка людей. Конечно, я ценю знания, но ритуал их изъятия пришлось немного отложить, решив, что самым лучшим моментом для получения новых знаний будет семнадцатилетие: магическое ядро будет полностью сформировано, а психическое состояние стабильным. По-мнению Лестрейнджей, подарок был небольшой, всё-таки, я спас их единственного наследника. Семейство Лестрейнджей считали садистами и психами, благодаря их дурной славе, появившейся во время войны Грин-Де-Вальда, но на то было вполне логичное объяснение. Лестрейнджи, как и Поттеры — боевые маги, с небольшими особенностями, точнее со странной защитной реакцией на вторжение в разум. Например, если бы Дамблдору удалось применить легилименцию к парню, то мозг Вейна активировал бы защитную реакцию и уничтожил всю известную ему информацию. Коротко говоря — стер бы парню память. В лучшем случае, после этого Вейну пришлось бы начинать жизнь заново в своем шестнадцатилетнем теле, буквально став ребенком, в худшем — он бы умер и род Лестрейндж исчез, потому что ни Беллатриса, ни её супруг, больше иметь детей не могли, ровно как и Рабастан Лестрейндж. Что заставило Дамблдора так рисковать, чтобы раздобыть сомнительную, возможно, несуществующую информацию, я до сих пор не понимал. Реддл, по сравнению со мною — божий одуванчик. Если подумать: Том — простой полукровка, который имеет лишь дальнее родство со Слизерином, дар парселтанга и кучу амбиций, которые более-менее успешно воплощает в жизнь. В то же время я — темная лошадка, об опасности которой мало кто догадывается. Моя мать — дочь Грин-Де-Вальда, которая росла с маглами и по ошибке считалась маглорожденной, потому что отец решил уберечь ее от войны. Отец из древнего темного рода, который был уважаемым среди всех групп волшебников. Он выгодно пользовался этим, будучи прекрасным артефактором, боевым магом и ритуалистом. Я же, будучи сыном этих прекрасных людей, не имел изъянов, соединив в себе самые лучшие качества своих родителей. Дамблдор напрасно думал, что Реддл станет следующим Темным Лордом, тот лишь хотел улучшить магический мир, вернув традиции и законы магии, исполнять которые будут обязаны все. Я же явно опаснее Реддла. Поезд сбрасывал скорость, приближаясь к платформе девять и три четверти. Выходя из поезда, промелькнула мысль, что отец или мать встретят меня, ну на это хотелось надеяться, потому что про порт-ключ я благополучно забыл, а аппарировал достаточно плохо.