Nothing Good Happens After 2AM

      Гермиона всегда знала, что у нее вспыльчивый характер. Это никогда не было для нее новостью. Но поражало то, с какой легкостью она вспыхивала, — ярко и яростно. При том из-за самых странных вещей.       Забытое кем-то перо на библиотечном столе. Страницы учебника по нумерологии, странным образом слипшиеся, пока профессор Вектор ждала, когда она найдет нужный абзац. Флакон с порошком асфоделя, оставленный соседом по парте откупоренным. И Драко Малфой. Практически все, что с ним было связано.       Ухмылки, которые она ловила на себе с первого курса, вдруг стали причиной необузданного гнева в ее животе. Его рука, поднятая в воздух за долю секунды до ее, вызывала в ней ярость, которая кипела и бурлила. И его… его лицо. Оно было поистине… черт, оно сводило с ума.       Однажды за завтраком, уминая свои тосты с бобами, она разозлилась из-за того, что его лицо просто… просто было таким. Он опирался одним бедром на угол слизеринского стола и жестикулировал, рассказывая историю своим змеиным собратьям. Наверное, что-то о квиддиче, потому что его глаза горели воодушевленностью. Но потом она увидела, как его взгляд переместился на стол Гриффиндора, как шевельнулись его губы, когда его глаза остановились на ней, и она услышала, как его друзья начали хихикать и переглядываться.       Ее кожа загорелась от бешенства, а пальцы с силой сжали вилку.       — Гермиона, все хорошо? — спросил Невилл.       Он и Дин Томас были единственными гриффиндорцами из ее класса, которые вернулись на восьмой курс вместе с ней.       Она со звенящим грохотом отбросила вилку и рявкнула:       — Все просто прекрасно. Спасибо.       Джинни прочистила горло, сидя рядом с ней.       — Хочешь прочитать письмо, которое я получила от Гарри?       — Нет, — ответ Гермионы был предельно лаконичным. Она была занята, замышляя убийство.       — Гермиона, — сказала Джинни, наклоняясь ближе. — Если ты продолжишь смотреть на него вот так, он может не то подумать.       Ее голова метнулась к Джинни.       — Не то подумать? В каком смысле?       Джинни пожала плечами и сделала глоток чая.       — Я просто думаю, что ты даешь Малфою довольно много власти над собой, когда так зацикливаешься на нем.       — Я не зацикливаюсь.       Джинни выразительно вскинула бровь. Гермиона потянулась за чашкой кофе. Она считала, что была более, чем зациклена.       Она мало что могла сделать, чтобы избавиться от Драко Малфоя теперь, когда Министерство постановило, что с него снимаются все обвинения, полученные в ходе войны, при условии, что он вернется в Хогвартс на восьмой курс обучения и будет получать хорошие оценки. Она даже не думала, что его следовало в чем-то обвинять — война была ужасна для всех них. В этом году она была полностью готова оставить все в прошлом. Она подошла к нему после приветственного пира и поблагодарила за то, что он не опознал их в Малфой-мэноре во время войны. Он наклонил голову, осмотрел ее снизу вверх и сказал:       — Так это была ты?       Это была первая вспышка жгучего гнева, которую она почувствовала глубоко в груди.       Она усмехнулась.       — Девушка, что кричала под лезвием ножа твоей тетушки? Да, это была я.       Его сузившиеся глаза оглядели ее.       — Что ж, не стоит благодарности. Я был честен, когда сказал, что не знаю тебя. Ты выглядела просто ужасно, знаешь, да? Вся такая вонючая и грязная…       — Ты просто смешон, — прошипела она. — Конечно, ты знал, кто я такая, кто мы такие.       Его губы вытянулись в задумчивом выражении.       — Я не часто думаю о тебе, Грейнджер. Прошел почти год с тех пор, как я тебя видел. Ты… — он наклонился ближе. — Ты довольно быстро исчезаешь из памяти.       Костяшки ее рук опасно сжались. Палочка дернулась в рукаве, прося разрешения проскользнуть между пальцами.       — Я просто пытаюсь начать все сначала, — сказала она. — Нас впереди ждет целый год. Но, кажется, я ошибочно предположила, что ты сделал что-то, за что стоит благодарить. Я приняла твою трусость за храбрость, — она повернулась на каблуках и зашагала прочь, не дожидаясь его ответа.       На следующий день они столкнулись друг с другом возле класса зельеварения. Он изобразил подобие задумчивости на лице, когда тыкнул в нее пальцем и выдал:       — Гермиона Грейнджер, верно?       Заклинание сорвалось с ее губ раньше, чем палочка успела оказаться в руке. Его отправили в больничное крыло с фурункулами на коже, а она получила первое в этом учебном году наказание. И хотя она усвоила урок и больше не доставала свою палочку, он, в свою очередь, не прекратил издеваться над ней.       Сейчас, сидя за столом, завтракая со своими друзьями, она даже не могла нормально сосредоточиться на разговоре вокруг, потому что Драко Малфой проводил рукой по своей шевелюре так, что ей хотелось ее взлохматить.       — Может тебе нужно хорошенько пососаться? — голос Джинни прорвался сквозь ее мысли.       Жидкость из кофейной чашки Гермионы пролилась на тост. Она выругалась так, что Невилл покраснел, после очистила последствия и оттодвинула от себя полусъеденный завтрак на мокрой тарелке. И, прежде чем повернуться к Джинни, она проверила, что — да, Малфой увидел это и снова ухмыльнулся своей этой чертовой ухмылкой.       — Джинни. О чем, во имя Мерлина, ты говоришь?       Джинни сжала губы, сдерживая улыбку.       — Ну, я просто говорю, что, возможно, тебе нужна разрядка от всего этого напряжения. Ты была довольно раздражительна с тех пор, как мы вернулись сюда.       — Неправда, — сказала Гермиона, чопорно поправляя рукава. — Я просто была немного потеряна без ощущения надвигающейся войны.       — Так ты нашла для себя новую войну, да? — игриво сказала Джинни.       Она нахмурилась.       — Возможно.       Когда за слизеринским столом раздался очередной взрыв смеха, Гермиона решила собрать свои вещи и отправиться на урок зельеварения пораньше.       Она понимала, что все это было детским садом. И какая-то часть ее задавалась вопросом, были ли бы ее годы в Хогвартсе такими без Волдеморта. И даже без Гарри. Теперь, когда война закончилась и Гарри здесь не было, будет ли ее волновать только то, смеется над ней Драко Малфой или нет?       Двадцать минут спустя, когда профессор Слизнорт подробно рассказывал им о предстоящем задании, а ботинок Малфоя постукивал по краю ее табурета в странном ритме, призванном свести человека с ума, Гермиона решила быть выше этого. Это того не стоило. Джинни была права — ее зацикленность на собственном гневе одарила его властью. Ее окутало холодное, умиротворяющее чувство. Она возьмет над ним верх.       Мягкая улыбка скользнула по ее лицу, когда Слизнорт разрешил им взять ингредиенты из шкафа. Она даже не стала бежать, чтобы быть первой. Она получила бы высший балл независимо от того, были бы у нее лучшие ингредиенты или нет. Это был факт.       Когда она летящей походкой двинулась к шкафу и спокойно потянулась вверх, чтобы взять крылья летучей мыши, трепетливые кустики и водоросли, Гермиона прислушалась к умеренному стуку своего сердца. Когда длинная, бледная рука поднялась над ее головой, чтобы взять банку, за которой тянулись ее пальцы, она услышала:       — Знаешь, ты должна пить свой кофе, Грейнджер. А не проливать его на себя. Воняешь, как дешевая забегаловка, — Гермиона медленно повернулась к нему с безмятежной улыбкой на лице.       Затем она уловила проблеск его ухмылки и ударила его коленом в пах.       Выдох, сорвавшийся из легких Малфоя, был самым приятным звуком, который она когда-либо слышала. Она хотела станцевать под него на своей свадьбе.       Гермионе хватило мгновения, чтобы осознать, что она совсем забыла о том, чтобы «быть выше всего этого». Палочка Малфоя нырнула в его руку, и он беззвучным щелчком послал в ее сторону чары Помех. Они были в таком тесном пространстве в шкафу, что, когда она отклонилась своей наспех вытащенной палочкой, заклинание ушло в сторону, пробив полки и разбивая банки, взрывая бутылки с зельями и освобождая златоглазок.       На них двоих полетели неизвестные вещества. Жжение в плече подсказало ей, что у нее есть несколько секунд, чтобы убрать то, что разъедает ее мантию.       — Экскуро! — она наложила чары, так же как и Слизнорт, убрав с их лиц все, кроме осколков стекла и летучих мышей.       — Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! — ошарашенно прогремел Слизнорт. — Что, во имя Мерлина, здесь произошло?       — Он наложил сглаз!       — Она напала на меня…       — В тесном пространстве…       — …своим коленом…       — …где могли быть действительно ужасные последствия…       — …род Малфоев мог прерваться сегодня…       Нахмурившись, Слизнорт наложил на них Заглушающие чары. Это не помешало ни одному из них продолжать размахивать руками и метать яростные взгляды.       — Мистер Малфой. Мисс Грейнджер. Вы наказаны. Оба. Поскольку вы только что опустошили учебные шкафы с запасами зелий и рецептами для больничного крыла, я считаю справедливым просить двух моих самых способных учеников варить до тех пор, пока все не будет заменено!       Гермиона широко раскрыла глаза.       — Все? — пробормотала она. Разбилось около сотни флаконов. В основном это были зелья для начинающих, но даже если бы за работу взялось два человека, это заняло бы…       — Может, неделю? А может, больше. Зависит от того, насколько хорошо вы научитесь работать в паре, — сказал Слизнорт, словно разговаривая с маленькими детьми.       Малфой беззвучно кричал рядом с ней, размахивая руками и указывая то на себя, то на нее. Возможно, она уловила, как его губы произнесли слово «квиддич». Она закатила глаза. Многие слизеринцы не вернулись после войны, поэтому директор Макгонагалл разрешила восьмому курсу Слизерина играть в этом году.       — Это не обсуждается, мистер Малфой! — Слизнорт кивнул головой и вернулся в класс. Гермионе и Малфою пришлось делить ингредиенты со своими соседями по парте, молча дуясь весь оставшийся час.       В конце урока Слизнорт позвал их и снял Заглушающие чары.       — Завтра у меня тренировка по квиддичу. Мы играем с Гриффиндором в субботу — вы знаете это, профессор!       — Возможно, в следующий раз ты подумаешь о своей команде, прежде чем направишь палочку на одноклассницу! Я оставлю дополнительные котлы после ужина и список уничтоженных зелий. У вас будет доступ в мою кладовую, но вы должны будете выписывать каждый ингредиент, так что ведите учет.       Пока Слизнорт перечислял, Гермиона злилась. Она не была так ограничена в свободном времени, как Малфой, но на этой неделе у нее было много дел. Тем не менее ничто не могло отвлечь ее от выражения лица Малфоя, когда он, согнувшись пополам, корчился от боли. Она довольно улыбнулась.       — Чего ухмыляешься? — сказал Малфой, повернувшись к ней, когда Слизнорт оставил их двоих разбираться со всем хаосом.       — Просто рада, что смогла помочь команде Слизерина проиграть на этой неделе, — она просияла. — Что ж, я предлагаю сначала сделать Бодроперцовое зелье, в зависимости от того, сколько флаконов нам понадобится. Это займет всего три часа сегодня. А завтра мы сможем сделать остальные за три или четыре часа.       — Почему бы нам просто не сделать все это сегодня вечером. Просто покончим с этим.       Она моргнула.       — Что, прости? Сделать все?       — Ага, — он провел рукой по волосам и отвел взгляд в сторону. — Сделать все и никогда больше не думать об этом.       Она подумала, что в этом была определенная польза. После сегодняшнего вечера все будет кончено.       — Посмотрим. Я не хочу брать на себя обязательства, пока мы не увидим список. Ты же не хочешь пожертвовать полноценным сном…       — Я не сплю, — он пожал плечами. Румянец проступил на его скулах, когда он увидел беспокойство на ее лице. — Мы сварим кофе и Умострильное зелье, тогда ты не уснешь.       Ее губы открывались и закрывались, на секунду она потеряла дар речи. Пока она не вспомнила, как пролила на себя кофе. И как он упомянул, что чувствует его запах. Логично, что он догадался, что она предпочитает кофе.       — Конечно. Это вариант. Но, как я уже сказала, мы можем просто подождать и посмотреть список?       Он кивнул и схватил свою сумку.       — Отлично. Увидимся после ужина.       Гермиона нахмурилась от внезапной смены поведения. Он ни разу не оскорбил ее. На самом деле казалось, что он очень хотел поскорее уйти от нее. Она испытывала некоторую долю вины за то, что ударила его коленом по яйцам, но на прошлой неделе он тоже сбил ее с ног на лестнице.       Когда Гермиона сказала Джинни, что не вернется в гостиную, потому что у нее отработка, Джинни устремила на нее серьезный взгляд.       — Что случилось?       — Я, кажется, или не кажется, подралась с Малфоем. Ничего такого, — Гермиона откинула волосы за плечо и сказала ей, чтобы она не волновалась. — Мне гарантирована работа в Министерстве после окончания школы. Я в состоянии вытерпеть отработку в своем послужном списке. Не впервой.       Когда Гермиона добралась до класса Слизнорта, она обнаружила там Малфоя, который уже тянулся к верхним полкам, хватая ингредиенты из личного кабинета профессора. Гермиона бросилась к лежащему на столе листку пергамента с подробным описанием уничтоженных запасов. Ее глаза расширились.       — Сорок флаконов Бодроперцового зелья? И восемнадцать Усыпляющих зелий! Двадцать Умиротворяющих настоек и Огнезащитное зелье — это объясняет жжение, но… — она подняла голову и увидела, как он несет ингредиенты на стол. — Мы не можем сделать все это за одну ночь. Сколько котлов…       — Восемь, — ответил он. — Мы начнем варить семь котлов Бодроперцового зелья. Из этого количества должно получиться почти тридцать флаконов. Во время семидесятиминутной варки мы приготовим Огнезащитное зелье и оставим его настаиваться на шесть часов, пока не придет время помешивать. Как только первая партия Бодроперцового зелья будет готова, мы начнем делать вторую партию, а запасные котлы используем для Умиротворяющих настоек.       Он продолжил, подробно описывая очень обширный план, отказываясь советоваться с ней по любому поводу. Она уперла руки в бока, когда он, наконец, закончил.       — И после того, как мы дадим настойке остыть, мы должны убраться отсюда к четырем часам утра.       — Малфой. Это уже слишком.       — Вовсе нет. Здесь есть кофе, — он указал на графин, дымящийся в углу. — Выпей и начнем.       Она фыркнула.       — Я знаю, что ты хочешь завтра вечером пойти на тренировку по квиддичу, но право на ошибку в некоторых из них настолько мало, что вряд ли мы будем получать идеальные образцы каждый раз!       Его взгляд остановился на ней впервые с тех пор, как она вошла в класс.       — Мы — два величайших зельевара, которых Хогвартс когда-либо видел со времен Слизнорта и Снейпа. Конечно, мы сделаем все идеально.       Она почувствовала, как ее щеки вспыхнули жаром. Он признал, что она отлично варит зелья. Нет, не так. Что она лучшая. «Величайшая», сказал он. Даже если он ставил себя выше нее (по ошибке), это все равно было признанием. Это был… комплимент.       — Верно, — она откашлялась и заправила волосы за ухо. Он отвернулся и начал раскладывать ингредиенты. — Я просто не думаю, что это стоит того стресса, который мы получим после ночи безостановочной варки зелий. Слушай, давай я поговорю с Джинни и узнаю, сможет ли команда Гриффиндора поменяться с тобой на поле завтра вечером. Это… ну, частично и моя вина, что мы здесь так…       — По большей части это твоя вина.       — Ну уж нет, я возьму на себя только двадцать процентов вины, спасибо.       — Скорее семьдесят пять.       — Согласна только на сорок, — сказала она с надменным взглядом. — Это не мое заклинание опрокинуло все эти зелья. Но позволь мне поговорить с Джинни…       — Я бы предпочел просто покончить с этим, — отрезал он. — Как можно скорее избавиться от необходимости торчать с тобой в одной комнате.       Как бы ей ни хотелось прокомментировать это оскорбление, она чувствовала то же самое.       — Ладно. Давай попробуем. Но не злись на меня, если у нас ничего не получится.       Он сразу же принялся за корень мандрагоры. У нее не было другого выбора, кроме как зажечь котлы. Как только первые семь зелий были готовы, он велел ей принести кровь саламандры для Огнезащитного зелья.       — Я тебе не девочка на побегушках, Малфой. Не нужно командовать мной, когда я вполне дееспособна.       — Ладно, — он встал и посмотрел на нее сверху вниз — Мерлин, как же он вырос. — Сделай Огнезащитное зелье. Позови меня, если тебе понадобится помощь.       Усмехнувшись, он подошел к своей сумке и взял свиток, в котором она узнала домашнее задание по трансфигурации.       Со злости Гермиона попыталась сварить самое совершенное Огнезащитное зелье, какого еще свет не видывал. Когда смесь закипела и оставалось еще тридцать минут до того, как нужно будет размешать Бодроперцовое зелье, она достала свое эссе по трансфигурации.       Так продолжалось несколько часов. Когда срабатывал таймер, они откладывали домашние задания и проверяли котлы. Они приступали к следующему зелью, а когда оно закипало, Гермиона и Малфой уединялись в своих углах комнаты и занимались курсовыми работами.       Это позволило Гермионе заметить в нем несколько вещей. Он очень быстро читал. Она бы предположила, что он бегло сканирует текст, едва впитывая информацию, но это было не так, судя по его оценкам. Что касается их домашней работы по магловедению (обязательной для него и факультативной для неё), она заметила, что его чтение немного замедлилось, возможно, он перечитывал понятия, которые не мог уловить. Часть ее хотела спросить, не нужна ли ему помощь, но это была глупая старая привычка, оставшаяся от Гарри и Рона.       Еще она заметила, как его губы плотно смыкались, когда он где-то застревал. Она наблюдала, как он пишет свои заметки и останавливается, возвращаясь к тексту. Его губы сжимались, когда ему нужно было перечитать текст.       И, напоследок, для человека, который не спит, он выглядел довольно здоровым и отдохнувшим.       — Почему ты не спишь? — спросила она наконец в четверть одиннадцатого, когда с их Бодроперцовыми зельями было покончено и они приступили к Умиротворяющим настойкам и ко второй партии Огнезащитного зелья.       — Потому что у нас отработка, Грейнджер, — ответил он сухо.       Она закатила глаза.       — Ты сегодня сказал, что не спишь.       — Так и есть.       Вдохнув, она закрыла книгу.       — Следующим мы сварим Усыпляющее зелье. Пробовал его?       — Это не то, что мне нужно, но спасибо за заботу, Грейнджер.       — Не то, что тебе нужно? Но как это возмо…       — Проблема в моих снах, — ответил он резко. — Я не вижу сны, если не сплю, поэтому я и не засыпаю.       На мгновение она опешила от его честности.       — Оу, я… я понимаю.       Гермионе не были чужды кошмары, которые снятся после того, как она увидела то, что видела. В конце концов, в его доме жил Волдеморт.       Они молчали еще некоторое время. К двум часам ночи Гермиона начала засыпать. Малфой выпил кофе, предназначенный для нее несколько часов назад, но, кроме этого, она выпила целый графин. Это не помогало.       Когда ее палочка зажужжала, сообщая ей, что пришло время размешать последние ингредиенты для Огнезащитного зелья, она с трудом поднялась со стула. Она собиралась спросить Малфоя, не могут ли они завтра пропустить обед, чтобы вернуться и закончить последние партии, когда увидела, что ее зелье приобрело подозрительный оттенок темно-синего вместо небесно-голубого. Она попыталась подавить вздох, сорвавшийся с ее губ.       — Что? Что такое, Грейнджер?       Она схватила пузырек с крыльями жука, который бросила в котёл более шести часов назад. Только это были не крылья жука.       — Малфой, зачем ты принес крылья Веретенницы для Огнезащитного зелья?       — Я не приносил, — он встал и подошел к ней. — Я принес их для Умиротворяющей настойки, — он схватил пузырек справа от кипящего синего котла. — Вот это крылья жука.       Гермиона побледнела.       — Зачем ты их туда поставил!       — Я их никуда не ставил! Я разложил все ингредиенты на стол. Если ты настолько неорганизованная, что не можешь увидеть разницу между крыльями жука и крыльями Веретенницы…       — Не обвиняй меня! — закричала она. — Я просто пытаюсь следовать твоему безумному плану сварить пятьдесят зелий за одну ночь!       — Он не безумный и весьма рациональный, чего не скажешь о чертовом Огнезащитном зелье, которое, судя по всему, теперь уничтожено!       — Ох, поверить не могу! — прорычала она, отходя от стола и возвращаясь обратно. — Поверить не могу, что сейчас два часа ночи, а поскольку ты не смог разделить ингредиенты…       — Я не смог разделить ингредиенты? Грейнджер, по крайней мере, я могу прочесть названия ингредиентов, — он схватил второй флакон и протянул ей оба. — По-твоему, это одни и те же слова? На одном из них написано «жук», а на другом — «Веретенница».       Знакомый прилив ярости, который вызывал в ней именно он, вырвался наружу. Она выбила флаконы из его рук, и, когда те разбились об пол, сказала:       — Не обращайся со мной как с ребенком только потому, что завтра вечером ты засунешь себе метлу между ног. Мы могли бы сделать все проще и тщательнее, но нет! Нет, тебе же нужно было полетать вокруг обручей в течение нескольких часов!       — Плевал я на эти тренировки, я просто не хочу проводить остаток недели с тобой в одной комнате, идиотка.       — Ах, мне очень жаль, Малфой, но, похоже, завтра вечером нас ждет ещё одно Огнезащитное зелье.       Он пробормотал себе под нос что-то вроде «к черту все» и взмахом палочки очистил котел, а затем снова поставил его кипятиться.       — Что ты делаешь?       — Начинаю сначала, — он потянулся за крыльями жука.       — У тебя не получится закончить к утру!       Он резко развернулся и указал ей на дверь.       — Иди спать, Грейнджер! Если это то, чего ты хочешь, то иди в постель, а я закончу это.       — Слизнорт не сочтет это приемлемым условием для отработки…       — Да кому какое дело! Я просто хочу, чтобы ты убралась отсюда, чтобы мне больше не пришлось смотреть на твою тупую рожу!       — Мою тупую рожу?!       Он широко раскинул руки и прошипел:       — Твою тупую рожу, твои дурацкие волосы и безбожные ресницы…       Она скрестила руки.       — И я была бы счастлива избавиться от твоей тупой рожи и твоей мерзкой ухмылки…       — …проклятые веснушки и невыразительные скучные глаза…       — …и твой идиотский, тупой, глупый рот!       Его руки схватили её за плечи, быстрым рывком приблизив к себе, отчего ее лицо оказалось в нескольких дюймах от него.       Его дыхание коснулось ее губ, и он, глядя на неё сверху вниз, произнес низким, хриплым голосом:       — Этот рот, Грейнджер?       И Гермиона вспомнила слова Джинни о том, что ей нужно хорошенько поцеловаться. Да, подумала она. Да, это именно то, что ей нужно. И, особо не задумываясь, с кем именно ей нужно хорошенько поцеловаться, она обвила руками его шею и приподнялась на носочках, прижав их губы к друг другу.       И в момент, когда он не ответил на поцелуй, у Гермионы перед глазами промелькнул остаток их учебного года. Его подшучивания и ее пунцовые щеки. Грудь сжалась от ужаса, когда она осознала, что только что сделала — поцеловала Драко Малфоя.       Но потом его рот открылся ей навстречу. И его руки обвили ее талию, прижимая к себе. И Гермиона услышала, как из его горла вырвался тихий стон. От этого у нее закружилась голова.       Кончики ее пальцев скользнули по его шее, и она позволила ему управлять собой, приоткрыв губы. Он поднял руку и взял ее за челюсть, слегка наклонив голову, так, что его язык проник в ее рот, сплетаясь с ее. Ее кожа горела в тех местах, где он ее касался. Наклонившись ближе, она почувствовала, что наваливается на него, когда его губы стали более агрессивными, покусывая и посасывая ее.       Хорошенький поцелуй. Это, безусловно, был он. Неудачные попытки между ней и Роном летом не шли ни в какое сравнение с этим.       Малфой повернул их, прижав ее спиной к краю стола. В его объятиях она чувствовала себя такой невесомой. Он надавил ладонью на ее поясницу, и она выгнулась дугой, упираясь в него грудью. Его восхитительные губы двигались быстро, не прекращая целовать.       Когда он оторвался, чтобы отдышаться, она подумала, что, возможно, он отстранится, и они будут кричать друг на друга за то, чья это была вина. Но его рот прильнул к ее челюсти, впиваясь поцелуями в шею. Из ее горла вырвался сдавленный стон, когда он сильно засосал ее точку пульса, а одна из его рук потянулась вверх от спины, чтобы запутаться в ее волосах.       — Дурацкие волосы, — пробормотал он, касаясь ее кожи. И она почувствовала, что улыбается, когда ее веки сомкнулись. Он потрепал ее локоны, открывая тонкую шею, прижимая ее грудь к своей. И тут она почувствовала, как он упирается в ее живот, твердый и толстый. Ее глаза распахнулись, и она быстро заморгала, глядя в потолок, когда Драко Малфой прижал к ней свою эрекцию и начал вытягивать ее рубашку из юбки. Ее тело жаждало большего, но голова заставляла ее сомневаться.       Словно почувствовав ее беспокойство, таймер, который она установила на своей палочке, активировался для остальных зелий. Малфой отодвинулся и наклонил ее лицо к себе.       — Забей на них, — он снова поцеловал ее.       Она вздохнула, прежде чем отстраниться.       — Забить? На Усыпляющие зелья?       — Мы сделаем их завтра, — он выдохнул ей в губы. Его глаза потемнели.       — А как же… как же твоя тренировка по квиддичу? Или твоя тщательно спланированная ночь приготовления зелий, чтобы нам не пришлось возвращаться сюда снова?       — Я просто не мог находиться с тобой в одной комнате, пока все, чего я хотел, было это, — он мягко поцеловал ее в уголок рта. Она шумно выдохнула. — Я бы не смог выдержать и недели, будучи так близко к тебе. Я хотел покончить с этим, иначе это свело бы меня с ума.       Она не знала, что на это ответить, и снова поцеловала его, позабыв про Усыпляющее зелье.       Его пальцы продолжали задирать подол ее рубашки, и вскоре его теплые руки оказались на ее талии, пробежались пальцами по ребрам до поясницы. Он быстро поднял ее, усадив на край стола, и ее колени инстинктивно раскрылись перед ним.       Когда он приблизился к ее бедрам, она выпалила:       — Я никогда не делала этого раньше.       Он пристально посмотрел на нее.       — Ладно, — он провел рукой по волосам, и она подумала, что он собирается прекратить. — Тогда ты решаешь, чем именно это будет. Хорошо? — она кивнула, и он снова поцеловал ее всего на секунду, прежде чем спросить. — Я могу прикоснуться к тебе?       Она сглотнула, когда на нее нахлынул поток тепла.       — Да, — твердо ответила она.       Его рука скользнула вверх по ее животу. Она впилась пальцами в его плечи, когда он коснулся ее груди. Лениво прижавшись губами к ее губам, он провел большим пальцем по затвердевшему соску и плавными круговыми движениями по бюстгальтеру.       Было так хорошо. Просто потрясающе. Гораздо лучше того тисканья в исполнении Рона.       — Белый хлопковый? — хрипло спросил он.       — Мой… мой лифчик? Думаю, да, а что?       Он улыбнулся ей в губы.       — Я себе его так и представлял.       Она покраснела и позволила ему усыпать ее кожу поцелуями. Что-то сжималось внизу ее живота, пока с губ срывались неровные вздохи.       — Что насчет твоих трусиков, Грейнджер? — его рука опустилась на ее колено. Внутри нее что-то оборвалось. — Тоже белые хлопковые?       — Да. Да, такие же.       Он скользнул рукой по ее бедру и прошептал:       — Можно я прикоснусь к тебе там?       Она кивнула головой, это было самым легким решением в ее жизни.       Медленно двигаясь вверх по ее ноге, его рука, в конце концов, пробралась под юбку. Первое прикосновение его костяшек к трусикам заставило ее задохнуться. Он повторил движение, чертыхнувшись.       Она почувствовала, как его пальцы задвигались там, пока он большим пальцем перекатывал ее сосок. Она запустила руки в его волосы и прижала его рот к своему, пока он ласкал ее. Он гладил ее сквозь трусики, медленно поднимаясь выше, к тому месту, которое требовало внимания, а затем снова опускался ниже. Снова и снова.       — Малфой, пожалуйста, — она не выдержала.       Почти одновременно его левая рука потянула вниз ее лифчик, а правая сдвинула ее трусики в сторону. Он низко застонал и провел пальцами рядом с её промежностью.       — Можно довести тебя до оргазма? Пожалуйста? — его голос был хриплым и томным.       Она пробормотала согласие ему в губы, после чего его ладонь накрыла ее грудь, а пальцы скользнули к клитору. Гермиона ахнула, и он проник языком в ее рот.       Голова шла кругом. Она парила в этом мучительном наслаждении, казалось, часами. Она знала, что ее губы небрежно прижимались к его, в то время как бедра двигались навстречу его пальцам, но ей было все равно, лишь бы он продолжал прикасаться к ней.       Его пальцы кружили вокруг ее клитора снова и снова, потирая медленно и нежно. Затем он, наконец, опустился ниже и ввел в нее один палец. Гермиона прикусила его губу, теряясь в ощущениях. Это было намного лучше всего того, что она пробовала в одиночку. Когда он входил и выходил из нее, она подумала, что, наверное, могла бы умереть вот так. После чего его рука изогнулась, и он снова коснулся ее клитора.       Она застонала, пальцы ее ног сжались, рот раскрылся.       — Вот так, — прошептал он.       Рука, которая была на ее груди, скользнула по спине, прижимая ее к себе. Пальцы в ее трусиках двигались неустанно и умело. Она чувствовала себя мотором, который просто не заводился. Шестеренки скрежетали снова и снова, снова и снова, пока…       Все внутри нее не сжалось, и она вскрикнула, прижавшись к нему. Она упала на его плечо, с трудом пытаясь отдышаться, видя звезды под глазами. Он продолжал свои ласки, доводя ее до состояния, которого она не могла больше вынести.       Когда это наконец закончилось, она прильнула к его телу, не в силах посмотреть ему в глаза после чего-то столь смущающего.       — Мне снились твои стоны, — прошептал он. — Единственные хорошие сны, которые я вижу.       Гермиона слушала его вполуха. Он говорил что-то, что она не могла разобрать, но знала, что это важно. Он поцеловал ее в шею, притягивая ее лицо к своему. Он вынул руку из ее трусиков и поднес пальцы к губам, посасывая их. Ее ресницы затрепетали, пока она наблюдала за ним.       — Мне нужно… — он выдохнул. — Ты не должна что-либо делать, но мне надо кончить.       Ее веки широко раскрылись, когда она поняла, что он все еще был болезненно твердым.       — О.       — Я просто… я могу отвернуться, — его глаза прошлись по ее губам, словно он запоминал их. Так, будто ему нужно было думать о них…       — Ты можешь… в смысле, я могу помочь?       У него перехватило дыхание, и он тяжело сглотнул.       — Ты не должна…       — Скажи мне, что делать?