Nothing Good Happens After 2AM

      Драко Малфой мало на что рассчитывал в последнее время. Квиддич для Слизерина. Пирожные с джемом, которые пекли домовики Хогвартса. Год, который он надеялся провести в Штатах, где он мог бы исчезнуть, не получая многозначительных взглядов при упоминании своей фамилии. И что немаловажно — необычайный характер Гермионы Грейнджер.       В том, как он издевался над ней, было что-то искусное. Тщательное планирование, предпринятое им для того, чтобы по-настоящему разжечь ее нрав, заслуживало похвалы. В этом году, без надвигающейся войны и больного на голову Темного Лорда, живущего с его матерью, Драко смог сконцентрироваться на более важных вещах. Таких, как кража пера Грейнджер в библиотеке, пока она не видит. Или успешно найденное заклинание, позволяющее откручивать крышки ингредиентов для зелий, которые она держала очень близко к локтю. Или склеивание страниц учебников.       Потому что только несколько месяцев назад он понял, что то, что действительно приводило ее в бешенство… был он сам.       Это было слишком просто — заставить ее щеки покраснеть или с силой сжать челюсти.       Он не желал знать, как часто эти розовые щечки или горящие карие глаза всплывали в его снах и пропитанных удовольствием фантазиях. Единственное, что он знал: в этом году он замечательно проводит время. Наконец-то было к чему стремиться.       — Скажи, что мне делать?       Сейчас это казалось странным — когда она дрожала в его руках и охрипшим от полученного оргазма голосом просила его научить ее, как доставить ему удовольствие — странным, что он вообще мог думать, что кража перьев — это то, к чему стоит стремиться.       — Да, хорошо, — сказал он резковато. — Если ты хочешь.       Его пальцы потянулись к пуговицам на брюках, случайно задев твёрдую выпуклость. Он наблюдал за выражением ее лица — лицезрел, как она бессознательно облизывала губы. И фантазия о ее рте на нем вспыхнула перед серыми глазами.       Но нет. Это было… чем-то новым, что определенно стоило ожидания.       Когда Малфой расстегнул штаны и вытащил его, он увидел, как ее пальцы сжались на бедрах. И беглый взгляд на ее лицо сказал ему о том, что он и так знал — он был весьма впечатляющим, спасибо богам.       Он начал поглаживать себя, пристально следя за ее мимикой.       — Поняла как? — спросил он.       Она глубоко вздохнула и кивнула.       — Должна ли я?..       Он взял ее руку и притянул к себе. Ее пальцы были мягкими и едва ощутимыми, как перышко на его коже. Это завораживало и сводило с ума.       — Немного сожми, — прошептал он. Она резко подняла на него голову, выныривая из своего оцепенения, наблюдая за тем, как ее рука обхватывает его член. Но когда ее пальцы сжали его, и она продолжила свой медленный ритм, он застонал.       Снова схватив ее за челюсть, он впился в ее рот, поощряя языком и губами. Она позволила ему глубоко поцеловать себя, продолжая ласкать его, как прилежная ученица. Его рука снова скользнула вверх по ее ребрам и потянулась к упругой вершине ее груди под блузкой и джемпером. Когда он провел кончиками пальцев по чувствительному соску, она, задыхаясь, выдохнула ему в губы, крепко сжав его рукой. Он застонал.       — Прости, — прошептала она. — Это было…       — Еще раз. Вот так.       Она обхватила его покрепче, и Драко понял, что скоро кончит. Другая его рука следом за первой пробралась под блузку, и вскоре обе его ладони прижались к нежной коже ее груди. Он почувствовал, как его бедра начали двигаться вместе с ее рукой, заставляя ее гладить его быстрее. Его язык скользнул ей в рот, и каждый раз, когда она неуверенно отвечала ему своим, он глубоко вздыхал.       — Я собираюсь кончить, — выдохнул он ей в губы.       — Хорошо, — слабо сказала она. — Это… Я должна что-нибудь сделать?       Его рука опустилась на внутреннюю сторону ее бедра.       — Позволишь кончить сюда? Я после все уберу.       — Хорошо, — ответила она, запнувшись.       Он отстранил от себя ее ладонь и, обхватив член, другой рукой задрал ей юбку. В его глазах вспыхнул фиолетовый свет после пары движений. Он слабо застонал и увидел, как его сперма приземлилась на бедра Гермионы Грейнджер, как капли стекали на ее белые хлопковые трусики.       — Черт, — застонал он, когда его мышцы напряглись, а визуальный образ доставил ему последний всплеск удовольствия.       Опустив голову на ее плечо, он затаил дыхание, смотря на беспорядок на ее коже. Прежде чем он успел совершить какую-нибудь глупость, он призвал свою палочку и очистил ее.       Малфой был в секунде от того, чтобы поцеловать ее, потеряв дар речи, когда она сказала:       — Ты ведь никому об этом не расскажешь, да?       Его глаза остановились на ней. Огонь, сжигающий его последние двадцать минут, снизошел на нет.       — Нет, Грейнджер. Хочешь, чтобы рассказал?       Она моргнула, посмотрев на него широкими, испуганными глазами.       — Я просто имела в виду, собираешься ли ты использовать это, чтобы… чтобы опозорить меня или…       Разумеется. Ведь ей было бы стыдно опуститься так низко. Он отступил от нее и заправил брюки.       — Нет. Я бы не хотел запятнать Золотую девочку, — выплюнул он. — Не хватало еще, чтобы Потти и Уизел заявились сюда и устроили невесть что.       Он отвернулся от ее нахмуренных бровей и принялся собирать все, что мог, из оставшихся зелий. Он услышал, как она заправила свою одежду и сползла со стола.       — Сделаем Огнезащитное зелье и оставшиеся Усыпляющие завтра вечером, — сказал он нетерпящим возражения голосом. — План тот же. После ужина мы зажжем семь котлов для Усыпляющих зелий, а затем используем восьмой котел для Огнезащитного зелья.       Он привел в порядок свою часть рабочего стола, слыша, как она делает то же самое, и, проведя учет ингредиентов, как просил Слизнорт, выскочил из комнаты, оставив ее одну.

***

      На следующий день ему чудом удалось избежать Гермионы Грейнджер. Если бы из-за этого его день не стал скучным и паршивым, он был бы вполне доволен собой.       Слизнорт остановил его за завтраком, впечатлившись количеством флаконов, которые они изготовили вчера ночью. Драко был совершенно уверен, что к вечеру они со всем закончат. Он непременно позаботится об этом.       Она уже была внутри, когда он вошел в класс зельеварения после ужина. Бросив взгляд в его сторону, когда он опустил свою сумку, она сжала руки в кулаки и закусила нижнюю губу.       — Я думаю, что сегодня вечером мы должны перепроверить работу друг друга, чтобы не повторить вчерашней катастрофы.       Его взгляд метнулся к ней при слове «катастрофа», и он увидел, как ее глаза расширились.       — В смысле катастрофу с Огнезащитным зельем, — поспешила уточнить она.       — Нет, — резко сказал он. — Я тебе доверяю. Мы тщательнее распределим ингредиенты, но я уверен, что на этот раз твое Огнезащитное зелье будет идеальным. Если только ты не предпочтешь сделать Усыпляющее.       Она покачала головой с неуверенной улыбкой.       — Я сделаю Огнезащитное зелье. Думаю, это отличный план.       Нахмурившись, он зажег котлы и пошел сортировать ингредиенты. Весь вечер она была на нервах, подобно пугливому кролику. К тому моменту, как они сварили первую партию Усыпляющих зелий, она посмотрела в его сторону в общей сложности шестьдесят семь раз. Он считал.       Было около двух часов ночи, когда они почти закончили. Они могли бы сделать одну партию Огнезащитного зелья сегодня, а остальное оставить на завтра, но, похоже, ей хотелось выбраться оттуда не меньше его. Только когда она начала варить последнее зелье, она прочистила горло и впервые за долгое время заговорила.       — Что ты имел в виду… когда сказал, что тебе снилось, как я… как я стонала?       Драко потер переносицу и вздохнул.       — Я думал, что это довольно очевидно, но тебе ведь нужно, чтобы я все объяснил, да, Грейнджер?       Она прокашлялась.       — Мне просто интересно, сказал ли ты это в тот момент из-за эмоций… или это имело больший смысл.       Он поджал губы.       — Какой ответ вытащит нас отсюда быстрее?       Когда она не ответила, он взглянул на нее. Она уставилась в идеально окрашенное Огнезащитное зелье, ее щеки были ярко-розовыми, а губы зажаты между зубами.       Возможно, это было потому, что они почти закончили, или потому, что ему практически нечего было терять. А может быть, потому что было уже два часа ночи, и, как известно, все могло пойти не так. Но Драко издал мучительный стон и сказал:       — Я думал о том, как ты стонешь, когда кончаешь. Как выглядишь. Что делает твой рот. Насколько ты узкая и насколько мокрая.       Он увидел как дернулось ее горло, и как у нее перехватило дыхание. Это заставило его продолжать.       — Я желал знать, какова на ощупь твоя грудь. Какая она на вкус. Как выглядит, когда ты подпрыгиваешь в позе наездницы. Твои свитера слишком свободные, Грейнджер. Это несправедливо по отношению к нам, парням, — из его горла вырвался смех, и он провел рукой по волосам. — И твои бедра. Я определенно думал об этом. Я хотел оставить на них засосы, чтобы любоваться ими на следующий день.       Кожа ее шеи покрылась красными пятнами от смущения. Она не отрывала глаз от котла, и часть его сознания сомневалась, говорит ли он вообще. Может быть, все это было лихорадочным сном?       — И не заставляй меня говорить о твоих чертовых трусиках, Грейнджер. Я хочу снять их зубами. Я хочу оставить их на тебе, пока мы трахаемся. Просто стянуть в сторону и погрузиться в тебя. Я хочу ласкать тебя через ткань, пока ты не начнешь умолять меня стащить их и вылизать тебя как следует. Я хочу попробовать тебя на вкус и заставить тебя кончить от одного моего языка, — он глубоко вздохнул, его член дернулся. — Да, это то, что мне снится.       Было тихо, если не считать звуков булькающих котлов. Она испустила дрожащий вздох.       — Я не… Я не понимаю, — она положила руку на шею, потирая те места, которые он целовал вчера ночью. — Как давно ты… Я имею в виду, конечно, это должно быть недавняя… проблема для тебя, — она посмотрела на него впервые после его признания. Ее губы стали красивого алого оттенка после укусов.       Он пожал плечами.       — Может быть. В этом учебном году у меня определенно больше времени для таких мыслей, чем в прошлом, — то, как тяжело поднималась и опускалась ее грудь, придало ему уверенности. — Ты не можешь вспомнить, когда у тебя были подобные мысли, Грейнджер?       Он не знал, что она может покраснеть еще больше.       — Я не… В смысле, я только недавно начала думать о твоем рте, как о чем-то, что я хотела бы поцеловать, а не ударить. Это считается?       Усмехнувшись, он кивнул. Между ними было расстояние в целый класс, и ему требовалось приложить все усилия, чтобы не сорваться.       Она повернулась к нему лицом.       — Значит, ты действительно не будешь кичиться нами?       Он нахмурился.       — Волнуешься, что Поттер и Уизли узнают?       — Н-нет, — ответила она, в замешательстве насупив брови. — Я скорее беспокоюсь о том, что пересплю с кем-то, кто хочет меня унизить.       Ах. Верно. Он сглотнул и снова посмотрел на нее.       — Этого не случится.       Ее глаза засияли желанием, когда она сказала:       — Хорошо.       И тут ее палочка зажужжала. Пришло время для последнего перемешивания Огнезащитного зелья. Она вскочила и повернулась к нему, доставая свою палочку.       Драко прошел через весь класс, направил палочку на котел и одним движением руки уничтожил его содержимое. Грейнджер задохнулась.       — Что… что ты делаешь?       Он схватил ее за талию и усадил на стол.       — Полагаю, нам придется еще раз прийти на отработку завтра вечером, — он поцеловал ее, чувствуя, как ее удивление сменяется удовольствием.       Ее руки обвились вокруг его плеч, и она со стоном прижалась к нему грудью. Драко наклонил ее голову и насладился тем, как инстинктивно открылся ее рот. Он легонько положил руку ей на колени, и она раздвинула их.       — Можно я сниму твой свитер? — спросил он, отстранившись от нее.       Она быстро потянула за края джемпера, стаскивая заодно и блузку. Вид белоснежного бюстгальтера на ее коже заставил его сердце забиться чаще. Он взглянул на нее и наклонился вперед, чтобы прижаться губами к грудям. Объем ее окружностей коснулся его щек, и он поцеловал вершины каждой из них, прежде чем вернуться к ее губам.       Его руки обхватили ее талию, а ладони скользнули по теплой коже ее спины. Она издала самый совершенный стон в его устах, пока его руки блуждали по ее позвоночнику, огибая ребра и грудь, поднимаясь на плечи и спускаясь по рукам. Ее колени сомкнулись вокруг его бедер, притягивая его к себе. Прижавшись к ее пояснице, он побудил ее податься вперед. Она взялась за его брюки, шокируя умелыми пальцами, которые сразу нащупали пуговицы.       — Нам не обязательно делать это сегодня. Мы можем попробовать что-нибудь другое. Все, что угодно.       — Нет, я хочу, — заныла она, расстегивая последнюю пуговицу. — Пожалуйста.       По его телу разлилось тепло. Он тяжело выдохнул ей в лицо.       — Хорошо, но сначала…       Он потянулся за ней, освобождая стол, и подтолкнул лечь на спину. Когда она удобно устроилась, он задрал ей юбку и наклонился, чтобы поцеловать в верхнюю часть бедра.       — Ой! — она поднесла руки ко рту. Он поцеловал рядом с ее трусиками.       — Дай мне знать, если захочешь, чтобы я остановился, — он наблюдал за ходом ее мыслей, зная, что она вспоминает его слова, сказанные ранее.       Драко наклонился и прижался поцелуем в ее хлопковые трусики. Ее колени поднялись рядом с его головой, и он опустил руки на внутреннюю часть ее бедер, чтобы раздвинуть их. Он слышал, как она хныкала и задыхалась, пока он целовал ее вдоль ткани, позволяя своему языку проникать туда, где скапливалась влага.       — Можно я сниму их? — прошептал он.       — Да, — тонким голосом ответила она.       Он помог ей приподняться и скатить трусы по бедрам, пока его глаза неотрывно смотрели на ее мягкую, розовую, влажную киску. Он протянул одну руку и, придерживая другой верхнюю часть ее бедра, провел большим пальцем по ее складочкам. Она стонала и извивалась, наблюдая за ним, пока он неспешно дразнил её.       Ее руки опустились к бедрам, потянувшись за чем-то.       — Малфой, пожалуйста.       Он наклонился, прижался мягким поцелуем к ее клитору и позволил ее пальцам зарыться в его волосы. Она дернулась так сильно, что ему почти пришлось прижать ее к столу, но, как только его язык скользнул к ее отверстию, звуки, которые она издавала, превратились из тихого хныканья в протяжные стоны. Ее пальцы царапали и тянули в поисках опоры.       Она была невероятна на вкус. Он мог бы ужинать ею вечно. Он водил своим языком по ней снова и снова, едва касаясь клитора. Ее бедра начали двигаться, заставляя его придерживать их. Его язык опустился ниже и проник внутрь нее, и она издала глубокий вздох, выгнув колено к его уху.       Драко прижался губами к ее клитору, целуя и облизывая. Она задыхалась, с её рта срывались дрожащие вздохи, пока, наконец, его губы не сомкнулись, и он не начал сосать до тех пор, пока она не застонала. Ее бедра двигались навстречу его лицу, а руки с силой тянули за светлые волосы. Он сосал ее клитор, пока она не начала отталкивать его от себя. Он выпрямился и посмотрел вниз, на результат своей работы.       Гермиона Грейнджер лежала на парте в классе зельеварения, ее грудь тяжело опадала в лифчике, лицо покраснело, а глаза остекленели. Она задыхалась, смотря на него с удивлением в глазах.       Он потянулся к ней, и она позволила ему прижать ее к себе. Его член напрягся, но он все же нашел в себе силы спросить:       — Ты уверена, что хочешь продолжить?       В ответ она притянула его рот к своему и поцеловала, одновременно прикоснувшись к выпуклости в его трусах. Он застонал, когда ее ладошка сомкнулась на нем, и мягко отодвинул ее. Он взял ее руки, побудив обвить его шею, а затем потянул Гермиону на себя. Погладив себя несколько раз, он придвинулся вплотную и прижал головку члена к ее входу.       Он чувствовал, как она дрожала в его руках, ее дыхание было сбитым от волнения. Он держал ее бедро одной рукой, а челюсть — другой, прижимаясь к ней, входя в самое возвышенное тепло, которое он когда-либо ощущал в своей жизни.       Ее колени подтянулись к его талии, и он почувствовал, как она напряглась. Он поддел юбку и нащупал клитор, нежно потирая его, пока она не расслабилась. Он скользнул глубже, и она застонала.       Отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза, он увидел, как ее губы раскрылись, глаза расширились, а на щеках выступил румянец.       — Ты такая красивая, — прошептал он. Ее ресницы затрепетали, и он выскользнул, чтобы снова войти.       Она задыхалась, когда он растягивал ее, проникая глубже с каждым толчком. Гермиона ахнула, когда он снова провел пальцем по клитору. Карие глаза распахнулись.       — Разве это должно быть так? — прошептала она.       Он остановился.       — Как… плохо?       Она покачала головой и притянула его поближе. Ее руки начали задирать его рубашку и джемпер, добираясь до бледной кожи его пресса. Он застонал, почувствовав это, и снова начал входить в нее.       — Можно я сниму с тебя лифчик? — мягко спросил он. Она пристально посмотрела ему в глаза и потянулась, чтобы сделать это за него.       Белоснежные чашечки опали, показав ее прекрасную грудь, достаточно идеальную, как он теперь знал, для того, чтобы поместиться в его ладони. Одной рукой он продолжал теребить ее клитор, а другой — держать грудь. Его бедра начали двигаться быстрее, и он наклонился, чтобы поцеловать ее ягодки, проводя губами по соскам, облизывая их.       Когда его рот прижался к ним, засасывая, она схватила его за голову и держала его там. Ее промежность начала пульсировать вокруг него, а ноги дрожать. Он стонал, держа ее сосок во рту, пока она издавала пошлые звуки, становясь все более тугой и влажной.       — О! О Боже!       Он остановился, чтобы посмотреть на ее лицо. Ее глаза закатились, а руки вцепились в его свитер. Он снова и снова проводил большим пальцем по ее клитору, его бедра двигались все быстрее и быстрее.       Она задыхалась, хватая ртом воздух. Он почувствовал, как ее стенки сжали его член, едва позволяя ему двигаться внутри. Он вбивался в неё, пока она переживала самый сильный оргазм в своей жизни. Он уже собирался отпустить ее, когда ее глаза распахнулись, влажные и блестящие. Она улыбнулась ему.       Он кончил в нее, хрипя и ругаясь. Его бедра подрагивали, дыхание сбилось. Она была словно шелк вокруг него, и он хотел остаться жить в ней.       Когда он, наконец, смог открыть глаза, то увидел, что она смотрит на него, впитывая каждое его выражение. Она рвано дышала, ее грудь вздымалась, а кожа была покрасневшей и влажной. Гермиону Грейнджер хорошенько оттрахали.       Он наклонился и поцеловал ее. Она ответила ему с нежностью, ее рука поднялась к его шее. Когда пришло время привести себя в порядок и одеться, он произнес противозачаточное заклинание, наблюдая за её любопытными глазами.       Ему было больно видеть ее грудь снова в бюстгальтере, но их образ уже отпечатался в его памяти. Она застенчиво посмотрела на него, когда он протянул ей трусики.       — Что ж, полагаю, что завтра нам нужно будет заняться Огнезащитным зельем, и тогда мы закончим, — сказал он неуверенно. Он затаил дыхание, готовясь спросить, закончат ли они.       Она взмахнула палочкой и послала сглаз в сторону флакончиков с Усыпляющим зельем, которые они наполнили этим вечером. Они разбились, забрызгав комнату их проделанной работой.       Одарив его игривой ухмылкой, она сказала:       — Я думаю, что, возможно, мы еще не усвоили урок. Нам еще предстоит научиться «работать в паре», как сказал Слизнорт.       Он прикусил щеку, чтобы не улыбнуться.       — Не могу не согласиться, Грейнджер.