у страсти твои глаза.

— арестуй, если хочешь. — йок смотрел дерзко, как всегда. зарвавшийся мальчишка, заигравшийся в супергероя, в будущем его излишняя откровенность может стать его проклятием.               данай успел рассмотреть лицо своего преследователя при свете дня. все было бы проще, не привлекай его эти оленьи глаза так сильно. голос пацана отзывается тупой болью в висках, а его еле уловимый мягкий запах будто наводит морок, заставляя очаровываться им снова и снова. дан вспоминает трескотню младшего в машине, как тот щелкал невыносимо длинными пальцами с обгрызанными по бокам ногтями, как излишне громко смеялся и нагло касался свободной рукой чужих коленей. тогда данай не сдержался, не смог побороть в себе порыв оборвать нить, натянувшуюся между ними с первой встречи, и остановился. резкое экстремальное торможение на обочине почти пустой дороги ничуть не испугало йока с виду, но внутри он трепетал от восторга, соседствующего с немного дрожащими внутренностями. — заткнись. — дан падает лбом на руль и громко дышит. йоку тяжело дается усидчивость и, тем более, тишина, но он чувствует, что сейчас его лейтенанту нужно именно это.               — мне бы не хотелось тебя арестовывать. — дан опускает чужие руки, на которых все еще виднеются следы от наручников. мужчина поддается порыву и мягко гладит еле красные полосы на тонких запястьях. — тогда мне стоит не попадаться вам, младший лейтенант данай. — йок как завороженный смотрит в теплого цвета глаза, в которых видит океан недосказанности. — ты слишком серьезный. — в этом отличие, йок. ты все еще подросток-максималист, а я уже взрослый. — данай все еще не отходит и не отпускает руки парня, стоящего напротив. — который рисует на стенах, — йок усмехается, рассматривая их переплетенные кисти. — не стоит преувеличивать масштабы нашей с вами трагедии, господин полицейский. мы же не шекспировские герои. — какой же все-таки ребенок… ты знаешь, что твои поступки противозаконны, ваша шайка — такие же преступники. ты понимаешь, что вы далеки от супергероев. да, и вы несколько запутались, я прав? — не делай вид, что все понимаешь. — йок обворожительно улыбается и приближается совсем близко. дан смотрит на губы, растянутые в обворожительной улыбке, и переводит взгляд на большие глаза, которые сверкают ярче всего, что полицейский мог видеть в жизни. — так прекрасен. — проносится в мыслях обоих. мужчина отпускает чужие запястья и прочищает горло от неловкости, в которую его загоняет этот мальчишка. — спрашивай. некоторое время дану кажется, что его раздражает нескончаемый поток вопросов и треп того, кто даже не удосуживается до конца дослушать ответы. встреться они при других обстоятельствах данай счел бы йока жутко очаровательным психом и, возможно, нашел бы способ заткнуть его. конечно, полицейский знает, что красной строкой бежит в глазах парня, и он ужасно боится, что йок прочтет в его взгляде то же самое. данай старается быть максимально холодным, но некоторые реплики йока вызывают улыбку и противиться ему, кажется, уже невозможно. йок идеально смотрится на старом матрасе в окружение хлама, который дан успел наносить в комнату, из которой открывается прекрасный вид. ему отчего-то хочется, чтобы однажды они были здесь вдвоем абсолютно обнаженными не только телами, но и душами. йок многое скрывает, он гораздо глубже, чем кажется на первым и последующие взгляды. этот парень таит в себе марианскую впадину, но по понятным причинам косит под беззаботного дурачка. у даная рвется струна в душе, отвечающая за тормоз, видимо. йок уже целый час водит карандашом по бумаге и увлеченно осматривает обнаженный торс лейтенанта, который себе представлял не таким выдающимся. конечно, парень промолчит о том, что он первым изобразил человека напротив, первым утонул в его глазах и первым решил, что между ними что-то есть. йок немного подвержен собственным фантазиям, и в них лейтенант — уже точно его. данай следит за красивыми пальцами и резко встает с кресла, хватая йока за ткань легкой рубашки. парень поднимается с пыльной поверхности пола, на котором удобно расположился с листом а5. карандаш катится под стол, но бумагу йок спасти успевает, прижимая к себе. — ты невозможный. — дан падает на чужое плечо и глубоко дышит, как тогда в машине. йок отчетливо понимает — он снова его довел. — с этого дня прекратим искать встречи. — а ты искал со мной встречи? — йок в привычной манере усмехается и осмеливается положить ладонь на напряженную спину. — если то, что между нами заставит меня рисковать — я не выберу тебя, йок. — данай шепчет еле слышно, и чуть дергает головой, когда большие ладони поднимают его лицо. — я тоже. — йок сцеловывает каждую эмоцию человека напротив и невесомо касается губ. ложь.