Tell the world

      Расскажи…       Белоснежно-белые платья всегда идут Рей, будь то важное собрание, быстротечная прогулка с друзьями или небольшое путешествие на соседнюю планету. Меняются фасоны, длина и пышность юбок, изящность и излишество самых разных драгоценностей, желание угодить публике, старание походить на наставницу… Но что-то из раза в раз остается неизменным. Ее улыбки и смех, а еще тот взгляд, которым Рей смотрит на Бена. Кокетливый, томный, мечтательный. Ни ненависти, ни страха. Лишь трепетная любовь, ответная ласка…       И сегодня ее платье особенное — свадебное. С легкой юбкой, будто сотканной из полупрозрачных облаков, струящейся от каждого шага, летящей от каждого легкого прикосновения ветра. Закрытая спина, широкие бретели и глубокий вырез подчеркивают фигуру Рей. Лиф же расшит блестящими кристаллами — звездами, которые они когда-то с Беном едва не уничтожили. Вместо рукавов — четыре тонкие ниточки сияющих камушков, идущие от спины к груди. Фата вплетена в каштановые волосы, что волнами развеваются, что пахнут сладко-сладко…       Немногочисленные гости собрались на их маленькой планете, близ озера и одного из полей. Поэтому ветер, несущийся издалека, разносит цветочные ароматы, заставляет скромные украшения со столов слететь на простую изумрудную траву. Их тут же кто-нибудь поднимает, возвращает на место, причитая о том, что для таких выдающихся личностей слишком мало всего. Но им-то плевать.       — Рей!       К ней подходят Роуз, По и Финн. Спустя полгода после похищения, спустя пять месяцев с ее насквозь фальшивого письма, они получили приглашение на свадьбу. И, наверное, Рей может представить их удивления. Растерянность. Сотня несказанных вопросов, на подобие тех, что задавала себе она сама. Что, если это ловушка? Что, если это коварный план?.. Но абсолютно все сомнения развеваются, стоит Соло поцеловать ее — утром, — а сейчас убедиться, что друзья сдерживают все нелестные комментарии, все недовольство, видя, что Рей сияет от радости. Они стараются не кидать гневные взгляды на спину Соло, понимая, насколько этот день важен для нее.       Свадьба. Подумать только, а совсем недавно они бок о бок летали на старых кораблях, а совсем недавно они сражались против жениха, ненавидели и…       — Ты счастлива? — неловко спрашивает Роуз, не то боясь чужого гнева за это, не то опасаясь реакции подруги.       — Не поверишь, но да, — искренне отвечает Рей, на мгновение закрыв глаза. От радости — видеть друзей живыми и здоровыми на собственной свадьбе — дыхание сводит. — Тут хорошо, спокойно и не жарко, поэтому мне комфортно. Что касается Бена… Я действительно счастлива и нахожусь в безопасности рядом с ним. Мы готовим вместе всегда. Часто обсуждаем историю, узнаем что-то новое об искусстве. Вместе, — она хочет добавить, что вместе они познают жизнь, однако скрывает свои слова за довольной улыбкой.       — Мы рады за тебя, подруга.        — Спасибо. Для меня это невероятно важно. Вы самые лучшие, — Рей не сдерживает своих чувств и обнимает каждого друга, пока совсем рядом с ними не раздается легкий кашель. Бен подходит незаметно и аккуратно берет ее за руку. Сила одобряет их касание, послав по коже мурашки. Так приятно…       Но сейчас им совершенно не до этого. Им предстоит пройти к дроиду, уже готовому громогласно огласить для всех:       — Сегодня, в прекрасный день летнего равноденствия, мы все здесь собрались, чтобы стать свидетелями бракосочетания…       Всему…       Их тела тлеют, их тела тают всю ночь, и приглушенные стоны прознают тишину, как гром — небосвод, и под кожей бурлит наслаждение. Лю-бо-вь. Время идет, а нежность неизменна. Она струится в крови, пульсирует под веками и отдает искрами где-то внутри. Невозможно остановиться. Невозможно насытиться. Невозможно противиться охватившим Бена и Рей чувствам, что заставляют забыть нечто важное и снова забыться…       Они засыпают лишь утром и просыпаются спустя несколько часов от непонятных ритмичных ударов в воздухе. Сила… С ней что-то не то. Рей испуганно открывает глаза и смотрит на мужа, что стоит у двери. «Ты тоже это чувствуешь?..» — неудержимо проносится в мыслях Рей, но вместо этого она шепчет:       — Бен? Ты тоже это чувствуешь? Что-то не так… — и шепот такой взволнованный, такой потерянный из-за ощущения этой странности. Она напоминает биение сердца, удар волны о берег, порыв ветер разбивается о скалы, пики гор… Только мягко. Слишком безмятежно, когда Рей слишком напугана.       — Все хорошо, родная. — Бен садится перед женой, абсолютно спокойный для этого странного ненормального утра. — Все просто прелестно. Эти волнения в Силе говорят о том, что нашу семью ждет пополнение.       На секунду его жена расслабляется, и тут же в ее глазах появляется страх. Бен видел его уже в чьих-то других глазах, не раз. Разочарование, сомнения, ужас… Но в чем он виноват? В том, что Сила так решила их связать — удушить — или в том, что они хотели быть просто счастливыми?..       — Что, если… — несмело начинает Рей, но дыхание подводит, и она не может озвучить свои страшные догадки. Но, кажется, ее мужу это и не нужно:       — Мы будем чудесными родителями. — Бен обнимает ее и целует в лоб, нежно-нежно обжигая кожу теплом, предавая уверенность словам, любя всем сердцем. — Поверь мне, Рей... — следующий поцелуй — кончик носа, затем губы. Ласково-ласково-ласково.       И она больше никогда не сомневается в нем.       Миру…       И распростертые около дома маковые поля остаются для них невероятным местом, где можно спрятаться от порой докучливых домашних дел, где можно отыскать тайну и потом часами вглядываться в небо, пытаясь ее понять… Где можно расслабиться, угадывая далекие галактики по расплывчатым очертаниям, считать кометы, звезды, пылкие и ласковые касания, приглушенные стоны… После ужина выбраться сюда было отличной идеей. Умиротворяющий пейзаж, чистое небо, украшенное закатным золотым солнцем, легкая прохлада… И все это в окружении алых-алых цветов.       В них можно утонуть, погрузиться в их очарование и застрять на периферии сладостных грез, звучащих клятв и обещаний, полного счастьем вечера. В соцветиях мака плещется глубина. В соцветиях мака распускается весь мир, и стоит коснуться его, как сквозь пальцы потечет хрупкая вечность. Сквозь пальцы падают последние лучи света, а Бен обнимает Рей со спины, нежно и долго целуя ее плечи, шею и макушку, нежно признаваясь, как она ему дорога. Как он счастлив быть с ней сейчас — среди маков, сидя на клетчатом пледе, согревая друг друга в объятиях — и в радость, и когда им вовсе невесело.       Рей отвечает тем же. Она несмело берет ладонь мужа и кладет на округлившийся живот. Пусть чувствует, гладит и любит не только ее. Пусть видит красоту их маленького мира. Пусть знает, пусть все понимает… А потом она оборачивается и смотрит пронзительно, едва ли не впервые понимая, что любит Бена. Сильно, по-настоящему, терпко и крепко. И еще она благодарна ему — за спасение, за то, что не бросил, не оставил, и всегда был рядом.       Всегда будет с ними.       Ведь Сила течет в них троих, а она с Беном еще никогда не чувствовали себя настолько живыми. И Рей улыбается тепло, искренне, зная, что ее муж тоже улыбается. Они оба наслаждаются этим мгновением. Они оба тают от собственной нежности, от того, что он заботлив, а она так трепетно-нежна. И милосердна. И добра к нему после всего…       — Пойдем в дом, Бен? — спрашивает Рей спустя какое-то время.       — Хорошо.       Она поднимается первой и ждет, когда Бен отряхнет плед и накинет ей на плечи, чтобы не замерзла по пути. После — берет ее крошечную ладонь в свою руку, переплетает пальцы и с укором говоря, что ей надо было взять перчатки. Но они уже возвращаются, и…       Путь домой становится чем-то привычным, но по-прежнему невообразимым. Домой.       я       Рей уже не в первый раз заходит в ту самую комнату между ее бывшей спальней и их с Беном комнатой, но каждый из них она поражается самой себе. Как порой она бывает упряма, немного глупа, чтобы заметить всю правду. Никаких страшных секретов, никаких намеков на предательство и возвращение того самого Кайло Рена. Все слишком просто…       — Это все же детская. — С улыбкой говорит Рей, качая головой. Все никак не может поверить, что это не сон. Далеко-далеко не сон…       — А ты думала что? — с сомнением спрашивает Бен. Ему всегда был интересен ответ на этот вопрос, но задать раньше не получалось. Было не до того — то друзья Рей внезапно решают навестить ее, заодно устроив ему проверку нервов, то он сам находит себе приключений, согласившись присмотреть за дочерью несколько дней, пока Рей была на свадьбе Роуз и Финна…       — Ставила на трон на двоих. Ну, или на троих, теперь-то. — Его жена тепло смотрит на их ребенка, мило сопящего в колыбели. Очаровательная малышка, которой едва-едва исполнилось три месяца, а она уже вовсю требовала внимания и присутствия обоих родителей. Желательно, ежечасно. Ей нужно спокойствие и гармония, которые могут подарить лишь родители, ведь Сила в ней еще нестабильна…       Бен приглушенно смеется, боясь разбудить дочь. Трон… трон им больше ни к чему. Но идея хорошая, заставляющая улыбнуться и тихо прошептать:       — Она очень похожа на тебя. Совершенно такой же очаровательный бойкий характер — еле уложил спать. — Он устало вздыхает и, наклонившись, целует Рей в лоб, нежно шепча, как он любит ее. И их дочь. И весь мир, который подарил ему два самых важных счастья…       люблю       Их маленькой принцессе Эндоре вот-вот исполнится пять лет, а сыну предназначено родиться всего через три месяца. Раньше Рей никогда не обсуждала столь серьезно с мужем выбор имени ребенка, а сейчас она спорит с ним, готовясь кинуть в него не то земляной ком, не то глиняный горшок с только что посаженным в него цветком.       Правда, он стоит на окне, и взять его сейчас, в ее нынешнем состоянии — задача нереальная. Но можно ведь воспользоваться Силой… Тем более, Рей стоит близко к окну. Рукой повести и вытряхнуть содержимое кашпо на Бена, лежащего на кровати. Чтоб в будущем наверняка не предлагал таких безумных идей, особенно, насчет их детей.       — Бен! Мы не назовем так нашего сына. — Недовольно говорит Рей. Ей кажется, что имя его покойного дедушки не очень подходит, потому что… — Нужно уметь отпускать прошлое, даже если ты им до сих пор восхищаешься.       — Ладно, Рей. — Примирительно подняв руки, отвечает ей Соло. В последнее время даже Эндора ведёт себя спокойнее, чем ее мама. Буйство гормонов, постоянно меняющаяся погода портят настроение его жены, и, в результате, Бену приходится отдуваться за это — царапина на щеке еще не успела зажить, грозясь стать вторым шрамом от Рей. — Выбирай в этот раз ты имя для ребёнка. Просто давай это не будет имя моего отца?       — Нет, конечно. Я даже не думала об этом! — Она качает головой, медленно подходя к кровати. Она ложится на постель рядом с Беном, кладет ладонь на его плечо и смотрит лукавым взглядом в его глаза. Хищная улыбка застывает на губах, будто у Рей появилась гениальная идея.       — …И никаких намеков на рыжих предателей! — ее муж хмурится, зная привычку Рей питать уважение к некогда предателем, некогда героям.       — Какой подлец, ты раскрыл мои планы насчет Арми Соло… Ой! — Она резко вздыхает, чувствуя, как пинается их сын. Бунтует, точь-в-точь как его отец в молодости…       И Бен смеется, и его смех подхватывает Рей, кладя руку на живот, надеясь хоть как-то успокоить ребенка. Обычно, касания всегда умиротворяли его, позволяя забыться сном или нормально поесть — когда как. Когда муж смотрит на нее любовно, когда их дочь просит прочесть интересную историю, когда маковые поля расцветают алой глубиной…       Эндора удивлено заглядывает в родительскую спальню, видя, как мама заливисто смеется, а ее руки по-прежнему испачканы в земле, как и одеяло с подушкой. Папа в это время обнимает маму, и вместе они так счастливы. Девчушка радостно улыбается и с разбегу прыгает на кровать, заставив обоих родителей снова засмеяться.       Рей так идет этот образ заботливой матери, как и Бену подходит образ хорошего отца.       тебя       Падающие звезды рассекают темно-синее небо: сегодня ночь звездопада. Чудесное событие, позволяющее насладиться тьмой, светом и… Умиротворением, что ни Бен, ни Рей не находятся в этом потоке. Сейчас они лежат на мягком пледе среди макового поля, смотря на спокойно-безмятежный простор над их головами. Дети где-то беспечно веселятся.       — Бен, Бен, Бен, — тихо-тихо зовет мужа Рей.       — Что-то случилось, дорогая? — Отвлекшись от созерцания звездопада, спрашивает он. В голосе проскальзывают нотки волнения.       «Давай любить друг друга так, как падают сегодня эти звезды!» — хочется ей прокричать в ответ, но, в тоже время, она понимает, что так испугает детей. И им всем придется вернуться домой, пытаясь уложить восьмилетнюю неугомонную Эндору и спокойного трехгодовалого Лэндо спать. Рей расскажет им удивительную историю, а Бен подоткнет одеяла, чтобы никто не замерз. Но сначала они будут капризничать, упрямиться, пытаться воздействовать Силой на окружающие предметы, прежде чем пойдут в свои кровати.       А пока дети бегают по маковым полям и любуются звездопадом, загадывая желания и срывая цветы, чтобы принести их родителям. Чтобы сделать букеты и поставить их в вазы, расставленные по всему дому. Чтобы любоваться ими, когда туманы опустятся на реки, когда придет осень или зима — на этой планете нет четких границ времен года, на этой планете все необычно, и все же трепетно привычно и любимо.       — Нет, — Рей качает головой из стороны в сторону, и на ее лицо падают несколько каштановых прядей. Бен нагибается к жене, чтобы поправить их, заправить за ухо, и поцеловать ее в лоб. Нежно. До бесконечности астероидов ласково, до вечности мягко и сладко. — Просто… Скажи всему миру, что я люблю тебя. Расскажи всем о моей любви к тебе…