Экзорцизм
29 января 2022 г., 23:01
Чун Юнь немного ревнует. Совсем капельку, правда. И капли хватает, чтоб при виде не с ним улыбающегося Син Цю ладони сжимались в кулаки. Почему нельзя сказать, что злой этот Беннет, злой огненный дух, и друг с ним в опасности? Изгнать — и никаких проблем. Чун Юню хватит сил. В крайнем случае можно Итэра о помощи попросить.
Вздыхает и расслабляет пальцы, улыбаясь так солнечно, чтоб слепило, чтоб не было заметно, насколько яркая тень на сердце. Он и понять не может, почему так. С каких пор внимание Син Цю делить с кем-то чужим не намерен. И ведь только на Беннета так взъелся. К тому же Итэру, герою Тейвата, совершенно спокоен.
— Тебе холодно? — один спокойный вечер без этого подкидыша, от которого Син Цю и молнией не откинешь.
— М? — перестав разглядывать морские пейзажи, переводит взгляд на Чун Юня.
Экзорцист понимает: ни черта ему не холодно. Ему всё так же тепло (просто греет не крио мечник). Взгляд золотистых глаз всё так же обволакивает, словно кор ляпис вбирает в себя, чтоб оставить на долгие века. Чун Юнь заточён и, если совсем честно, не хочет быть спасённым.
— Ветер прохладный, а ты… в преступно коротких шортах.
Чун Юнь бы и не замечал дальше, какие ноги у причины его нервных тиков, если бы один искатель приключений не удивился: «И как он по вечерам не мёрзнет в шортиках своих?»
— Юнь-Юнь, ты что-то не договариваешь, — хмурится. Ставит чашку с горячим чаем на блюдце, тихо дзынькая, и смотрит внимательно.
— Устал, — отмахивается, глаза пряча. Луна над Облачным морем такая интересная. Не то что торговец перед ним.
А ещё он правда устал: слушать Беннета, слушать о Беннете, слушать про пиро мечника, про шрамы, про истории, про планы Син Цю на Беннета. Беннет. Беннет. Беннет. Честно? У него голова кругом. Болит. Рубите. Этот парень хочет обжаловать заточение, сменить на казнь.
— Пошли домой? — будто не замечает.
Но Чун Юнь знает: всё заметил, приметил, сделал какие-то выводы. Вот только правильные ли?
— Угу, — шарится в кошельке, оставляет мору, желает заплатить и за Син Цю, но тот лишь головой вертит, мол, сам. Он, Бездна его поглоти, теперь всё сам. А если не сам, то с тем, у кого глаза зелёные и ладони тёплые. Если честно, Чун Юнь изредка тихо ненавидит свой крио глаз. Совсем тихо и совсем чуть-чуть. А ведь раньше это не мешало.
Раньше Син Цю не знал Бе… Не знал его, в общем.
В лесах Ли Юэ вспыхивают то тут, то там ледяные скульптуры. И все как под копирку с одним лицом. Чун Юнь пар выпускает, мечом размахивая, уничтожая (хотя бы так) того, кто встал между ним и другом сердца. Сложно признаться себе, что скучаешь по совместным походам в горы, по проделкам торговца. Ещё сложнее признать, что чувствуешь что-то иное. Проще топить в себе это — мороженным и тренировками.
— Извини, — пускай и пиро мечник простоват, но два и два складывает. Видит тающего себя и понимает. Мнётся, смотрит на Чун Юня как-то обречённо, как-то жалостливо, мол, он не хотел.
Мол, ты же знаешь его, да? Возьмёт, утопит в себе и разрешения не спросит. Скажет, что так и было, и вообще, вот контракт. Ты сам подписал, потому не ной. Знаешь же, что Властелин Камня покарает. Я всего-то исполняю то, что прописано.
Чун Юнь рукоять перехватывает. Заносит и в землю втыкает. Смотрит внимательно на причину его злости, ревности. Вздыхает и достаёт бумагу священную, обряд изгнания проводить думая. Может, сработает?
Чун Юнь ревнует. При виде не с ним улыбающегося Син Цю, ладони сжимаются в кулаки. Экзорцист уверен: Беннет — злой огненный дух, и друг с ним в опасности. Изгнать — и никаких проблем. Чун Юню точно хватит сил.
