Аномалия Вестерова. Ошибка 220.

Первые три дня любая еда была на один вкус — вкус геля. Геля, в котором вырастили его тело, и из которого на 54% состоял он сам. Настоящие люди вот на 70% состоят из воды, а он из этого самого ДГус-Нб-10-О. Спросить, какова на вкус сегодняшняя каша, было не у кого. Даже повар, по привычке попробовавший свое варево, разочаровано сплюнул в раковину. Остатки с ложки отправились в пищевой анализатор, и, стоявший за своей порцией, Глава Службы Безопасности с иронией заметил: — Сегодня будет солененькой? — В пределах нормы, шеф. — Что хоть представлять, рис? — Говядину по-вестминстерски! — прозвучал совет из очереди.

***

— Бобро пожаловало, — передразнивая радостный голос интеркома, пробубнил мужчина в дверь. Обстановка в кабинете гораздо больше соответствовала его хмурому настроению чем голос двери. Слева, над терминалом помигивала желтая лампа, сам терминал отвечал ей красным блокировочным огоньком. На стене слева, рядом с дверью в «процедурную» таким же мягким желтым светом подсвечивалось окошко раздатчика. Вот и все освещение на небольшой в общем-то кабинет. Приятная рабочая полутьма после яркого белого коридора. Первым делом конечно же сигареты, не зря у него есть отдельный выход в технические туннели без камер. В лаборатории была хорошая вентиляция, но загружать ее дымом было официально нельзя. Потом распихать ручной анализатор, мешочки для улик и зажигалку по карманам куртки. На рабочий пояс пристегнуть кобуру. Механические заученные действия мало чем отличавшиеся в местах службы. Застегнуть все на себе, проверить разрядник перед тем, как сунуть в кобуру и закинуть набор стяжек. Еще раз порадоваться что в стандартную форму офицера-инспектора номер два входит куртка, в котором на два огромных кармана больше, чем в стандартной форме номер один. Да и на нем она смотрится гораздо лучше, чем модненький свитер в обтяжку, солиднее. Пока планшет обновляется от терминала охраны можно сделать несколько затяжек и проверить закрыта ли дверь в технические коридоры. — Ну-с. Посмотрим. — Эйран Тэнгер хотел было затушить еле тлеющий окурок о терминал, но потом вспомнил что в один из рейсов ГСБ его за это отчитал, зачем-то решив залогиниться с этого терминала. Окурок отправился в пепельницу, а мужчина приземлился на новехонький стул. В комнате все было новое, только что распакованное инженерами. Дешевое. Одноразовое. Как и все на этом корабле. Экипаж на этот раз состоял из 50 человек. Маловато. Ближе к нижней границе. Видимо хотят увезти больше груза. А значит и задачи на этот рейс у отделов будут несложные. «СБ: Алистер Норманд (ГСБ) — Детектив, можно без брифинга.» Тэнгер ухмыльнулся. С коллегами из Службы безопасности корабля он познакомился еще вчера, а речь про важность миссии слышал ни один раз. Лучше он посмотрит на камеры. Инженеры должны были к сегодняшнему дню смонтировать и подключить их уже во всех отсеках и коридорах. Но не было еще ни одного рейса в котором все это дешевое добро работало сразу. Все спешат, особенно инженеры, проверять оборудование некогда, а у него потом слепые зоны, в которых творится черти что, мешающее ему спокойно просиживать штаны в рабочем кресле. «Общий: Эйран Тэнгер (Дет) — Инженера к меду, пжлста.»

***

Химический диспансер конечно же собрали неправильно. Он отправил уже три заявления в НИКАВО-2 касательно ошибки в инструкции по сборке Химического диспансера НаХтуДа-107 для инженерного отдела. Но видимо для рейсов из НИКАВО-1 надо отдельное заявление. Доин отщелкнул хлипкую заднюю крышку рабочего прибора. Первые семь рейсов он методично писал запросы в техотдел и ждал пока присланный инженер починит оборудование. Он надеялся, что они сами отметят эту ошибку в инструкции распаковки и исправят ее. Но после того, как он прождал в одном из рейсов инженера 10 часов, и тот наорал, обвинив Доина в безрукости, стал оформлять поломки только в крайних случаях и не ранее десятого дня рейса. Но негодование поднималось в нем каждый раз, когда ему приходилось менять блок 4-3 и 4-1 местами, чтобы они защелкнулись паз в паз. Он ненавидел первые три дня рейса. Все носятся, кричат, полная неразбериха и недоучёт оборудования. Очереди в хозотдел и хамящие всем инженеры. На столе все разбросано и царил мерзкий запах нового пластика. Разложив документы и освободив столешницу от упаковочной пленки, Доин начал рассортировывать коробки с колбами, мензурками. Старший лаборант химического отдела за его спиной загружал из ларя специальные реагенты в холодильник. — Ты чего, все колбы будешь проверять? — голос у коллеги оказался писклявый и заносчивый. Доин не любил таких. А потому не стал поворачиваться на его вопрос даже из вежливости первого диалога. Их уже представили на утренней планерке. — Угу, — издал он утверждающий звук и услышал смешок справа. — Они постоянно присылают несколько бракованных. А это от двух до четырех миллилитров погрешности. — Так это ты Доин-семьдесят-три-миллиметра? — еще более мерзко усмехнулся коллега. Рейс будет сложным.

***

Из ста двадцати четырех базовых камер сломано было двенадцать и четыре двери в технические помещения открывались просто по требовательному нажатию ручки и небольшой помощи отвертки. В другой рейс это непременно бы разозлило Эйрана, но сейчас он предусмотрительно запасся пончиками, которыми делился с болтливым инженером, что чинил это хозяйство. К тому времени как в коробке остались только клубничные и уже помятые пончики, они обошли большую часть корабля, и детектив уже знал о сломанном атмосферном шлюзе номер шесть, не распаковавшейся камере утилизации, и каком-то бардаке, возникшем из-за того, что кабинет психиатра впаковался в комнату отдыха. И сейчас большая часть инженерного отдела пытается решить эту коллизию, не создавая в корабле дыру. Когда наконец все было починено, он оказался в самом дальнем криоотсеке и возвращаться по коридорам надо с максимально задумчивым лицом. Спасало это его раз на раз. — Детектив, подождите! — Слушаю вас, — сохраняя лицо очень занятого человека, Эйран глянул исподлобья на худощавого мужчину лет пятидесяти. — Зойнак Жинкеуч, Старший сотрудник Отдела исследования. — мужчина аккуратно несколько по-женски протянул нему руку. Эйран не нашел ничего лучше, чем быстро пожать холодные тонкие пальцы. — Эйран Тэнгер. Что случилось? — Рейс только начался, а у меня кто-то уже украл стул! Представляете?! — интонации тоже оказались под стать рукопожатию. — Уверены, что украли? Или просто не распаковали? — Я прихожу, а его нет! Я уже девятый раз прихожу. И всегда был. А сегодня — нет! — Вы девять раз приходили сегодня в кабинет, и на десятый его там не было? — как можно более деловым тоном уточнил Тэнгер. — Нет, что вы. Это мой девятый рейс и на третий день, когда я прихожу на рабочее место он всегда там есть. У нас хорошие стулья, и несколько раз сотрудники биологического отдела, ну это… — Что это? — Намекали что хотели бы поменяться. — В этот рейс? — Нет, нет, что вы… Но… Спасительная дверь в кабинет была уже в десятке метров. — Значит так, Зойнак. Вот как мы поступим. Запросите Хозотдел о том, положен ли вам стул. Подождите, Зойнак. Возьмите также подтверждение, что его вам отгружали. И доставляли. И если подтвердится, что вчера вечером стул был на месте, а сегодня утром его нет, тогда пишите заявление о пропаже на имя ГСБ. И я обязательно займусь этим. А пока, возможно, его еще вам не доставили. И к вечеру все будет. Хорошего дня! И вот с этим ему теперь приходится иметь дело. Дверь с шипением закрылась за его спиной.