Аномалия Вестерова. Ошибка 220.

— Все что случилось на корабле — остается на корабле, милая. Доин узнал эти интонации. Не голос, нет. Голос всегда разный. И имя тоже. Но вот то, как эти самодовольные ублюдки убеждают тебя, что жаловаться бесполезно — это всегда одинаково. Мерзкое, липкое и почему-то пахнет кислятиной. По крайней мере для Доина всегда было так. Он замер и вжался в стену перед кабинками туалета, по другую сторону от которой двое мыли руки. — Ну ты и сволочь, Кан. — женский голос высказал то, что каждый раз по каким-то причинам застревало у него в горле. — Может и не останется. Он может написать заявление, и я его подпишу. Поднимем логи медбота, они на просто разбитую губу не запускаются. Какая там степень тяжести была, а? И Служба безопасности занесет это тебе в личное дело. А оно … — И личное дело что? Что, Элин? Снимет мне пару баллов? Добавит мне поход к психоаналитику? «Нет», —самодовольно протянул Канитан Дрейсон. Доин вспомнил лишь одного известного ему члена экипажа с подходящим именем. И теперь, когда голос обрел владельца, практически видел его лицо сквозь стену. — Ты прекрасно знаешь как начальство на НИКАВо смотрит на нарушения внутри рейса. Не общественно опасно и черт с ним. Все мы люди, ученые, да еще и в обстановке стресса. Никакого стресса в его голосе не чувствовалось. Скорее сладкое понимание безнаказанности. — Да и то, — Доин не мог видеть, что руководитель мед отдела делал в эту паузу, но воображение не рисовало ничего хорошего. — это еще бабка на двое сказала, долетим мы или нет. Будет полная выгрузка или нет. Не относись к этому так серьезно. Ну прижал я мальчика слегка. Умнее будет, научится сразу выполнять то, что старшие говорят. Ничего там серьезного, даже медбот справился. Да и… Он замолчал и стало слышно тихое шипенье гермодвери. — Доброго дня, коллеги. Что за совещание? — бодро поприветствовал медиков мужчина. Вошедший включил кран, чтобы помыть руки. Доин заметался, если вошедший зайдет в кабинки и увидит его, он тоже поздоровается и тогда Дрейсон поймёт, что их кто-то подслушивал. Доин, как мог аккуратно прошмыгнул обратно в кабинку туалета и быстро активировал шторку, надеясь, что шум воды все заглушит. Доин знал, что в рейсах многие не очень-то и соблюдают Космозакон и Стандартные должностные протоколы. Ботаники выращивают травку, химики делают альматон, у медиков всегда есть немного опиатов и психотропное, и на почти все это при некоторой сноровке можно выпросить разрешение от психиатра. А уж из чего только на кораблях получают алкоголь, он старался не задумываться. И все это наказывалось такими мизерными штрафами, что мало кого останавливало. У него, как у младшего химика, был очень ограниченный доступ к реактивам, и иногда он не отказывал в простых химикатах для медиков или ботаников. Но все это было вполне в его обязанностях, просто без бюрократии. Пару раз он выпрашивал себе разрешение на свободные исследования, когда ему везло с ГИРом. В свой отдел он вернулся через полчаса. Сначала выжидал, когда все разойдутся из туалета, а потом заблудился, задумавшись о том, кого обсуждали это двое. Забрел в отдел ботаники, где его коллеги исследовали влияние аномалии и мутагенов на растения, и в специальных отдельных теплицах выращивали еду для станции. Доин любил здесь бывать. В экспериментальные блоки его не пускали, но и в главном коридоре отделения к середине смены образовывался небольшой сад. На последних стадиях некоторые растения вытаскивали из анкартеров отуса Зайберга и они доцветали в холле. Доин старался по возможности помогать ботаникам с удобрениями, а они за то иногда делились урожаем. Доин принимал только легальные взятки. Ботаники насыпали ему пару горстей свежевыращеного кофе за ускорители для него. По кофе Доин соскучился, и не важно какой это был сорт, потому что даже на станциях выпить настоящего у него возможности практически не было. А здесь он уже знал какая колба подходит в качестве турки. Кроме того у него было припасено немного древесного сырья чтобы можно было приготовить его любимый кофе. Ваниль не входила ни в базовый ни в расширенный набор приправ для станции. К счастью, еще во времена когда был аспирантом он научился делать ванилин. Его производство было бы сложно оправдать с точки зрения должностных протоколов, но оно точно не было нарушением условий рейса. Кофейные зерна он запрятал в один из герметичных контейнеров за своим столом. Урожай в этот рейс был небольшим, а значит обязательно найдутся те с кем ботаники не поделятся. Это тебе не столовский разводной коктейль или такой же порошковый чай. Старшего коллеги не было видно с полудня, Доин видел как тот оставил в печи свою работу, отправил на очистку ДТПА-9 и ушел по своим делам. Он уже привык к отсутствию Арзата и в тайне был рад, что тот предпочитал общество биохимиков. Так что никто не должен был помешать. Выделение лигнина, его сложное окисление заняло у него около трех часов. За это же время он успел подготовить и отчет для руководства по своему законченному блоку, принять заказ от биологов и подготовить уголок для колбы с кофе. Процесс помола и варки примирял его с все еще не утихшим протестом с несправедливостью. Но прямо сейчас он тоже немного нарушал должностные обязанности. Вытяжка включена на полную мощность, а сам он отгородился от входа и дежурного окна за огромным дистиллятором. А сердце уже не пытается выпрыгнуть как в первые разы. Как всегда это бывает, как только он поставил колбу свежесваренного кофе на термостат и занялся поиском подходящей кружки, всем стало что-то нужно срочно от него. Инженерам потребовалась кислота именно сейчас, а не через час, когда Доин им запланировал. Только он выдал баллон с оной, как в кабинет наведался сам ГИР, из-за чего пришлось быстро отставить колбу с раствором ванилина на стол и найти документы по вчерашним исследованиям. Вернулся Касини и в кабинете стало шумно. Доин молча смотрел как профессор Джазенире бегло читает его документы, и думал только о том чтобы старший химик не обнаружил колбу с кофе. И что следующий раз надо будет как бы случайно запереть кабинет. При производстве некоторых реагентов это даже было штатной процедурой. Но проводить его мог только старший научный работник. Результаты начальство кажется удовлетворили, потому как ему было поручено к завтра изготовить еще пол-литра диэтиламина. Что ни удивительно, коллега завершил свою бурную деятельность буквально через десять минут после ухода профессора, и снова сбежал. Несколько раз выдохнув, Доин аккуратно разложил документы по местам, убрал рабочий планшет и задвинул стул. Когда беспорядок перестал его раздражать он вернулся к заветной колбе с кофе. Она стояла там же, не тронутая. Просто темная жидкость. Пить прямо из горлышка было бы кощунством и он достал личную кружку отмерил туда 100 миллилитров и втянул аромат. Под усиленной вентиляцией, чтобы его не потерять приходилось держать кружку совсем близко, но это добавляло ему удовольствия. Теперь щепотку ванилина, благо он не пропал на рабочем столе и, прикрыв глаза, Доин снова вдохнул запах. — Доин! Доин вздрогнул, и быстро отставил кружку в сторону. Старший химик, не глядя на него, ворвался в лабораторию и почесывая затылок стал открывать друг за другом холодильники. — Доктор Касини, вы что-то ищите? — как можно спокойней спросил химик. — У нас же был запас серной? — старший лаборант передвигал бутыли внутри, и нарушая порядок. — Да, и он в специальном шкафу. Где и должен быть. Я переставил. — получилось не очень вежливо, зато Доин закрыл своей спиной кружку, и искоса поглядывал на оставленную на подогреве колбу. — Тут мало. Сделай еще литр, или лучше два. И присмотри за криостатом. В другой день Доин бы наверное возмутился, почему это он должен присматривать за работой старшего лаборанта, когда ему заказали еще и кислоты, сверху к стопке всего, что они должны были делать для корабля вдвоем. Но сейчас ему хотелось чтобы коллега побыстрее свалил, пока не… — Ну и гадость же вы пьете! Доин обернулся и увидел скривившееся лицо детектива. С его чашкой в руке. Отвлекшись он поставил свою драгоценность на стойку окна, выходившего в приемную медотдела. И конечно же на запах сразу нашлись наглецы. — А вы не пейте из чужих кружек! — с раздражением выпалил ученый и выхватил свою собственность. — Или вас не учили, не трогать чужие вещи?! — Меня то как раз учили трогать и чужое и свое, и в перчатках… — удивился менкалианец, и миролюбиво продолжил. — Но извините, конечно, доктор Наритов, был не прав. Весь день на ногах, и вот в меде такой замечательный аромат, и стоит на стойке, как на выдачу. Не удержался. Доин и сам уже застеснялся своей грубости, и этот неприятный день грозился стать еще хуже, из-за ссоры с детективом. — Ничего. Спрашивайте, пожалуйста, когда берете что-то из химии. Там мог быть яд. — В кружке с кофе? — детектив приподнял бровь и слегка улыбнулся. — Вы планировали кого-то отравить? Судя по вкусу. — Что вам дался вкус?! Нет, конечно. Я не. — Детектив, чего вам? — их прервал знакомый уже за сегодня голос профессора Дрейсона. — Я за отчетом по шахтерам. Говорят, у вас должна быть медрасшифровка по черному ящику. — через весь холл ответил ему детектив, и уже гораздо тише добавил для Доина. — Вы туда хоть сахара досыпьте… Хорошего дня. Доин проводил его недобрым взглядом и на злость отпил большой глоток кофе, каким он был. Кофе был горячим, и потому вкус он почувствовал не сразу. И правда горьковат. И совсем без ванили. Это было странно. Он не мог ошибиться в процессе. Хотя и из-за отвлекавших его людей так и не попробовал результат. Проба пары кристаллов с колбы подтвердила. Ванилин был испорчен, как и его настроение. Остатки кофе он вылил в утилизатор.