Аномалия Вестерова. Ошибка 220.

Эйран не отходил от окна уже второй час. И не мог дать себе ответа сколько еще будет ждать — шесть, шестнадцать или сорок часов? Когда они сдадутся и признают, что никаких шансов не осталось? Доин первые полчаса нервно покусывал пальцы и убеждал детектива что это с самого начала была бессмысленная затея. Что они просто потеряли время. Что кофе с испорченным фторбензо-как-то-там-его не может ничем помочь. Что… А дальше он придумать не мог и теперь вместе с Эйраном следил за мониторами. Они влили в него все 200 миллилитров кофе, что смогли сделать из заначки химика. Следующим планом было идти и искать заначку полковника, и пытаться его обжарить как-то иначе. Своего белого порошка химик сделал с запасом на несколько порций в нескольких вариантах. Может он где-то ошибся? Сначала запищали данные с мониторинга. Опустилось давление и пульс резко подскочил до ста шестидесяти ударов в минуту. Эйран чертыхнулся застегнул шлем костюма и бросился опять в камеру очистки и в палату, где так и лежала аптечка. Когда он наконец ввалился в крохотную комнатку, то на стене над ГСБ почти все параметры горели зеленым цветом. Только пульс повышенный. Доин за окном пожал плечами, и кивнул в сторону пациента, напрочь забыв о иных средствах связи. Норманд лежал, сжав кулаки и моргал. Детектив медленно подошел к нему и заглянул с опаской и надеждой в глаза. Обычные серо-зеленый глаза и сильным покраснением и множеством полопавшихся сосудов. Но без этой кошмарной серебряной пленки с золотыми пятнами. — Шееефф? Вы как? — осторожно спросил он. — Вы меня слышите? Полковник поймал его лицо взглядом, сглотнул и медленно кивнул. — И видите? — на всякий случай уточнил Эйран, затаив дыхание Полковник еще раз медленно кивнул, прикрыв глаза. И Эйран так же медленно выдохнул и с пульсом не меньше, чем у шефа повернувшись к окну и показал Доину, что все хорошо. Тот прикрыл рот не веря успеху, и возликовал. Звука было не слышно, но по лицу понятно. — Полковник Норманд, вы помните, что произошло? Он попытался ответить, но через кислородную маску было не разобрать. Зато взгляд красноречиво донес «И как я должен по-вашему на это ответить?» — Ладно. Я сейчас отстегну одну руку и сниму маску. Хорошо? Дождавшись кивка, Эйран принялся отцеплять фиксаторы. Звук из динамиков заставил их обоих дёрнуться и замереть. — Полковник Норманд, как вы се-себя чу-чувствуете? — заикающимся торопливым голос химика заполнил палату. Ругательство у каждого было свое, но в одном они сошлись точно. — Доин, пожалуйста, не так громко. — по внутренней связи ответил за главу Эйран. — Водички бы. Как мерзко во рту. — сдавленно прошипел шеф. — Сейчас шеф. Тут все непросто. Давайте я пока вторую руку отвяжу. Доин сунул упаковку из аварийного запаса в передатчик, и запустил стерилизацию. Эйран аккуратно усадил шефа на кровати и передал вскрытую упаковку. Норманд жадно отпил половину и взглянул на название пакета. — Аварийка? Молодцы. Рассказывай. — Есть шеф. На станции красный код. Там то ли вирус, то ли плесень, то ли еще что. Персонал сошел с ума. Буквально за несколько часов. Я смог вытащить вас сюда. А химик Наритов приготовил вроде как лекарство. Вы вот очнулись. На рацию, и сообщения никто не отвечает. — Я заразен? — Не знаем, шеф. — Ясно. — Норманд прикрыл глаза. Осунувшееся лицо, заостренные скулы и впалые щеки, он выглядел все еще не здоровым. — Какой сегодня день? — Эмм…- Вопрос застал Эйрана врасплох и он посмотрел на Наритова. Тот завозился в терминале. — День семнадцатый. Двадцать два часа, сорок три минуты, — прогремело с потолка. — Мы тут немного сбились. — Завтра восемнадцатый день. — приложил маску к лицу Норманд и вдохнул. — А что у нас на восемнадцатый день? — Черт. — Эйран залепил себе в шлем перчаткой химкостюма. — Спаковка. Окончание миссии. — Да-а. Вовремя вы меня. — И что нам…? — Так, детектив. Слушай сюда. Мне нужен мой скафандр. И баллон кислорода. Пушка у тебя заряжена? Сможешь дойти? — Да шеф, там уже все тихо… более-менее. — Тащи сюда, а я пока подумаю, что нам делать. Наушник мой где? Пока Эйран забирал из кабинета ГСБ все необходимое, Доин успел провести еще раз медицинское, токсикологическое, и еще какое только нашел в списках сканирование, закинуть пищевой гель в палату и кратко обрисовать этапы получения лекарства. — Ну вы и… гении науки. Кофе. Знал бы, весь рейс только его и пил. — ГСБ с трудом переоделся в свой скафандр. Было видно с каким трудом даются ему активные действия. Но как только шлем был застегнул, а сам риг запущен, заработал экзоскелет и встроенный медбот. Эйран видел такие на оперативниках еще на прошлой работе. — Значит так, команда. Времени у нас мало. Лаборант химического отдела Наритов, выражаю благодарность за спасение. В условиях чрезвычайной ситуации вы назначаетесь временно исполняющим обязанности главы отдела разработки и исследований, а также временно исполняющим обязанности главы медицинского отдела. Ваша задача собрать и запротоколировать все данные, полученные в ходе изготовления предполагаемого лекарства, все медицинские записи и отчеты. Все сохранять на центральный сервер. Я выдам все доступы. Детектив? Кофе этот еще остался? — Да шеф, там пару зерен, или надо идти искать еще заначки. — У меня в кабинете оставалось немного. Принесете Наритову для сканирования. И принесете объемный сканер сюда. Не зря ж вы его пол смены искали. — Так точно. — Наритов, все поняли? Данные, отчеты, сканы, анализы, заметки, видео. Все что есть по вирусу и составу что вы тут намешали собираете и в ЦС. Я на связи. Работайте. А вы Тэнгер, за мной. Будем собираться к отъезду. Они шли по техническим туннелям прямо к кабинету. Эйран переключил наушник на персональный диалог и кратко пересказывал все что видел за эти почти двое суток. — Полковник, а когда мы будем спаковывать корабль? Мы же . — Не успеем, да. Поэтому мы отправим спасательную шлюпку. Черный ящик и все данные. Делал уже такое? — Нет. — Сейчас запустим код Гамма и откроются на доступ гамма-хранилища и экстренная выгрузка данных сервера. В штатном режиме все на восемнадцатый день уходят в крио, как раз чтобы за двое суток не торопясь скопироваться. Крайний срок это девятнадцатый день для шлюпки. На двадцатый день, если не была запущена архивация автоматически пакуется только черный ящик. У нас будут сутки чтобы собрать все необходимое и завершить миссию. Полковник оглядел собственный кабинет. Проверил револьвер, перезарядил его и вернул в кобуру. «Внимание! Код Гамма! Командованием корабля был установлен Код Гамма. Служба Безопасности должна быть полностью вооружена. Персонал обязан немедленно обратиться к Главам отделов для получения указаний к эвакуации.»  — Вот карта для Наритова. Как со сканером справишься, приходи на мостик. Покажу, что дальше. Мостик располагался в центре корабля за двойным бронированным шлюзом. Эйрану не часто выпадала возможность побывать в этом помещении. Длинная изогнутая комната, полностью заставленная терминалами управления и мониторинга и несколько кресел для командного состава. Аварийные шкафы с кислородом и скафандрами и набор первой помощи. Огромные часы показывали, что начался восемнадцатый день рейса двести двадцать. И три тела на полу. Капитан и двое глав. Полковник поставил перед ним четыре контейнера и экстрактор, похожий на пистолет. — Выгрузить всех как полагается мы не успеваем, поэтому на корабле есть два аварийных экстрактора памяти. Показываю как работает. Норманд подхватил массивный контейнер и экстрактор и подошел к телу Главного инженера и перевернул того на спину. Стало заметно что умер тот от огнестрельного ранения в грудь. Вся кожа была покрыта пятнами. — Запоминай. Первое, берем карту, и прикладываем к сейфу. Там покажет на кого зарегистрирована карта, сверяем с данными в системе и списком экипажа. Проверяем что это точно Альгерт Бонцов, Глава отдела инженерии на корабле. Если не уверен — проверь своим анализатором отпечатки пальцев, или что сохранилось. Потом нажимаешь сюда. Из контейнера вылез маленький желтый железный стержень и ГСБ засунул его в свой экстрактор. Повернул голову техника и приложил широкое дуло месту между ухом и затылком. Зеленым загорелся маленький экранчик на приборе. — Это значит, что все нормально. Выбираешь режим 2 и жмешь. Главное чтобы плотно лежало. Раздался глухой звуки можно было видеть, как два маленьких штырька вогнались в голову для фиксации. А через пару секунд жёлтый стержень показался в прозрачном отделении экстрактора. — Капсулу с хранителем памяти в контейнер и так к следующему. Не забывай помечать кого выгрузил. Эйрану захотелось почесать свой имплант хранитель памяти под ухом. Вот так весь рейс в одной капсуле. — Много там сохраняется при такой выгрузке? — Воспоминания до последней выгрузки. Остается надеяться, что в ночь перед смертью он все-таки запускал копирование. А вот пятнадцатый день так не выгрузишь. Только на живом мозге и только в стационарных криокамерах, занимает восемь-десять часов. — Так что помнить, как вы его убили он не будет. — Нет. Давай на ГИРе пробуй. У Главы исследований была прострелена голова. Пуля из револьвера полковника разворотила ему весь лоб. Мгновенная смерть. Края раны на третий день стали покрываться коричневой пленкой, похожей на плесень из техов. Эйран, проговаривая каждый шаг приладил экстрактор к нужному месте и через пару минут отвратительных манипуляций в контейнер отправилась еще одна капсула. — Ну вот. Все просто, — голос полковника был спокоен. — Каждый контейнер на десять капсул. У нас таких шесть. Особый подобранный сплав чего-то там, что максимально защищает от повреждения аномалией. На станции сорок три член экипажа, учитывая что шахтеры погибли. За сутки надо успеть выгрузить всех. Я займусь сервером и подготовкой шлюпки. Есть вопросы? Контейнер был тяжелый даже в инженерном скафандре, но смысла брать тележку не было. Эйран всегда удивлялся какие только предметы люди умудрялись использовать как оружие. Большинство людей пытались спрятаться и Эйрану приходилось или вытаскивать тела из шкафчиков, или созданных завалов. Ослепшие люди шли напролом и оставляли много следов. А пока они ждали пробуждения ГСБ Эйран просмотрел по несколько раз все отсеки корабля и примерно знал кто где. Память и профессиональный опыт красочно достраивали ему сцены смертей сотрудников, чьи звуки он слышал в первые часы из вирусологии. Оставалось радоваться, что они никогда не вспомнят свои последние часы этого рейса. Сложнее всего было найти коллег. В технических туннелях камер не было. Ланни он нашел в последнем десятке, по следам крови. Кухонный нож зашел под бронежилет и ей не удалось остановить кровотечение, а из-за паники она заблудилась и вместо коридора вышла к камере хранения улик, куда ее не пустила закрытая дверь. Пластиковая рация лежала рядом разбитой. Эйран забрал и ее имплант памяти, прикрыв глаза полностью покрытые коричневой плесенью сползшим беретом.