Cursed

Этот мужчина появился в кабинете словно из ниоткуда. Впрочем, Майкрофт тут же мысленно осек себя: конечно же, он не материализовался из воздуха — что за нелепая мысль! — а просто вошёл через дверь, воспользовавшись моментом, когда хозяин кабинета отвлёкся на странный звук, похожий на хлопанье крыльев. Будь здесь окна, Майкрофт даже и не удивился бы: подумаешь, птица мимо пролетела. Но какие могут быть птицы под землей? Потому он и принялся искать глазами источник звука, а когда снова посмотрел перед собой, то вздрогнул от неожиданности: в нескольких шагах от стола, глядя на Холмса серьезными, удивительно синими глазами, стоял мужчина в слегка помятом бежевом плаще. Он вошёл в кабинет, умудрившись сделать это незаметно для Майкрофта, и к тому же, каким-то образом просочившись мимо бдительных взоров охраны. Да и Антея почему-то не только не остановила странного визитёра, но даже и не предупредила босса о готовящемся вторжении. Возможно ли такое? Даже что-то одно из этого списка казалось Майкрофту совершенно нереальным. А уж все вместе… Он глубоко вздохнул, подавляя тревогу, и потянулся к кнопке вызова охраны, вмонтированной в столешницу. — Не нужно. — У незнакомца был глубокий, низкий, чуть хрипловатый голос. Он сделал какой-то странный жест, и тревога Майкрофта переросла в панику, когда он осознал, что между его пальцами и кнопкой словно бы возникла невидимая преграда. Он судорожно вздохнул и слегка дрогнувшим голосом спросил: — Кто вы такой? — Кастиэль, — сообщил мужчина в плаще таким тоном, будто это что-то объясняло. И добавил совершенно буднично: — Ангел Господа. «Сумасшедший! — с ужасом подумал Майкрофт, снова попытавшись дотянуться до кнопки — все так же безуспешно. — Или это я сошёл с ума? А может, я просто уснул за столом, и мне снится дикий сон?» — Ты в здравом уме, — заверил Кастиэль, словно услышавший мысли Холмса, но его слова вызвали обратный эффект: сюрреализм ситуации достиг высшей точки, и Майкрофт окончательно уверился том, что утратил рассудок. — Правда? — с нервным смешком уточнил он. — А ты, значит, ангел? В поношенном плаще, дешевом костюме и с галстуком, повязанным изнаночной стороной наружу? Незнакомец помрачнел, пробормотав что-то невнятное, и принялся теребить полоску синей ткани на шее, очевидно, пытаясь исправить ситуацию — и явно не понимая, как это сделать. — Помочь? — ухмыльнулся Майкрофт, погладив кончиками пальцев безупречный двойной Виндзор на собственном галстуке. — Раз уж на Небесах такому искусству не обучают. — На Небесах не носят галстуков, — убийственно серьезно сообщил Кастиэль. — И вообще одежды. Наша истинная сущность — межпространственная волна Божественного намерения, человеческие оболочки мы используем лишь когда спускаемся на Землю. — Невероятно интересно! — Холмс закатил глаза. — Вот только я не религиозен, так что и в ангелов тоже не верю. И потому предлагаю прекратить балаган и просто сказать мне: кто вы и как сюда попали? — Я уже сказал тебе. — Лицо Кастиэля приняло такое выражение, словно он мысленно пытается решить очень сложную задачу. — И у меня нет времени на пустые разговоры. Так что… С этими словами он стремительно шагнул к Майкрофту и, прежде чем тот успел отшатнуться, положил руку ему на плечо. Холмс снова услышал хлопанье крыльев невидимой птицы — на сей раз настолько громкое, что заложило уши, а мир вокруг него внезапно сжался. Он успел подумать, что чувствует себя так, словно его пытаются пропихнуть в игольное ушко, но в следующее мгновение все прекратилось. Они стояли у окованной металлом двери какого-то бункера. — Я перенёс тебя туда, где мы сможем спокойно поговорить, — сообщил Кастиэль дико озирающемуся по сторонам Холмсу. — Не волнуйся, после я моментально верну тебя обратно. — Перенёс, ну разумеется… — Майкрофт, все ещё не пришедший до конца в себя, бездумно скользнул взглядом по кирпичной кладке внутри бетонной арки, по цифрам 1935, выбитым прямо над дверью… Что-то было не так. То есть все было не так, но что-то — особенно. Ему потребовалось почти полминуты, чтобы сообразить: над головой сияло полуденное солнце! Хотя он точно помнил, что прямо перед появлением в своём кабинете сумасшедшего гостя смотрел на часы — и они показывали пять часов вечера. — Я так понимаю, мы больше не в Лондоне, — флегматично заметил Майкрофт. Почти автоматически он ухватился за приём, который использовал, когда переговоры принимали непредсказуемое направление или оппонент пытался выбить его из колеи: делай вид, что все идёт точно по твоему плану, именно так, как ты и ожидал. — Это Лебанон, Канзас, — подтвердил Кастиэль, и Холмс мысленно подсчитал, что в названном штате время действительно отстаёт от Гринвича на пять часов. — Бункер Просвещенных.* Майкрофт решил пока не спрашивать, кто такие эти самые Просвещенные, лишь небрежно кивнул: мол, ну разумеется, что ещё это может быть. Кастиэль тем временем постучал в дверь, и она почти сразу открылась. Парень, впустивший их внутрь, меньше всего походил на члена некого тайного общества, которого Холмс успел нарисовать в своём воображении, заинтригованный загадочным словом «просвещенный»: типичный американец лет тридцати в джинсах и клетчатой фланелевой рубашке, под которой угадывалась впечатляющая мускулатура, и с гривой волос до плеч. Майкрофт без удовольствия осознал, что смотрит на него снизу вверх: парень был дюйма на четыре выше самого Холмса. — Это он? — требовательно спросил верзила. — Да, — подтвердил Кастиэль, — это тот человек, о котором говорила Памела. Он поможет нам вернуть Дина домой. — Сэм Винчестер, — представился американец и сделал приглашающий жест. *** Едва ступив в бункер, Майкрофт осознал, что сохранить бесстрастное выражение лица у него совершенно не получается. И мысль, что в подобной ситуации это не удалось бы никому, его не особенно сильно утешала. Попытка притвориться, что он полностью контролирует ситуацию, провалилась практически сразу, когда он оступился на плохо освещённой изогнутой металлической лестнице и сильно подвернул ногу. Боль пронзила лодыжку и была почти нестерпимой. Майкрофт сумел сдержать болезненный вскрик, но на глаза немедленно навернулись слёзы и ему даже пришлось ухватиться за перила, чтобы сохранить равновесие. Сэм, уже дошедший до середины просторного холла, в центре которого стоял большой стол с изображённой на нем картой мира, а по стенам — старое звуковое оборудование, обернулся, удивленный, что гость застыл на месте, слегка прищурился и негромко проговорил: — Кас, ты не мог бы… Кастиэль бесстрастно кивнул и на секунду прикоснулся двумя пальцами ко лбу Майкрофта. Тот удивлённо моргнул: острая боль исчезла, а вместе с ней и усталость, которая накопилась за последние пару недель, когда он работал по двадцать часов в сутки; перестала противно ныть спина, словно не было долгого сидения за столом, и начинающаяся мигрень, уже некоторое время сверлившая правый висок, тоже моментально испарилась. Он понял, что даже не помнит, когда в последний раз его самочувствие было настолько хорошим. — Что это было? — изумлённо проговорил Майкрофт, подавляя желание переступить на месте, чтобы ещё раз убедиться, что не чувствует ни малейшей боли. — Кас вас подлечил, — с лёгкой улыбкой пояснил Сэм. Удивление гостя явно доставило ему удовольствие. — С нами он постоянно это делает. Мы с братом давно были бы инвалидами, если бы не он. Даже хуже: мы оба были бы трупами. — Так он что, действительно ангел? — Ну да. — Сэм с истинно американской фамильярностью хлопнул Майкрофта по плечу и подтолкнул к проходу в виде арки, который вёл в комнату, похожую на библиотеку. — Пиво будете? Холмс кивнул, удивляясь самому себе: он не был любителем пива, но сейчас не мог подавить отчаянного желания выпить. Хорошо бы чего-нибудь покрепче, но и пиво сойдёт. Винчестер протянул ему бутылку, которую открыл с громким хлопком, и указал на ближайший стул, предлагая садиться. Майкрофт сделал большой глоток, убеждая себя, что подобное неприличное поведение простительно, учитывая обстоятельства и все безумные события сегодняшнего дня. Стакана ему все равно не предложили. Сэму, кажется, это даже в голову не пришло: совершенно не смущаясь, он открыл вторую бутылку для себя и устроился напротив, с детской непосредственностью разглядывая Холмса. — Я все же не понимаю… — неуверенно проговорил тот. — Даже если допустить, что ангелы действительно существуют… у них ведь должны быть крылья, разве нет? Кастиэль, статуей застывший чуть в стороне от стола, слегка склонил голову на бок, словно что-то обдумывая, и глаза его вдруг начали светиться пронзительным неоново-голубым светом, а в воздухе ощутимо запахло озоном. Сэм немедленно замахал руками, так, что даже пролил немного пива на стол. — Кас, не вздумай! Опять обесточишь весь Лебанон! Повернувшись к Майкрофту, он виновато улыбнулся. — Памела говорила, что вы не из тех, кого легко убедить. — Он достал из кармана платок и принялся старательно вытирать пивную лужицу. — Но нам обоим очень нужно, чтобы вы поверили! Ведь от вас зависит спасение Дина. А Кас… он хоть и живет дольше, чем мы с вами в состоянии вообразить, иногда ведет себя как ребёнок! Раз спросили про крылья — надо показать вам крылья. Вот только обычно это сопровождается такими «спецэффектами», что лучше обойтись без подобной демонстрации. Майкрофт задумчиво кивнул, спрашивая себя, удастся ли ему когда-нибудь забыть нечеловеческое сияние глаз Кастиэля. От одного воспоминания об этом кожа покрывалась мурашками, а волоски вдоль позвоночника поднимались дыбом. Он не соврал, что не религиозен, но сейчас испытывал самый настоящий священный трепет. В такой ситуации крылья, пожалуй, действительно были бы лишними. — Мой младший брат любит говорить: если отбросить все невозможное, то, что останется, каким бы невероятным оно ни было, и будет истиной. Ваш друг — ангел, и это кажется совершенно невероятным. Но… у меня нет других разумных объяснений, как возможно преодолеть четыре с половиной тысячи миль за одну секунду. Или как вылечить вывих прикосновением пальцев. Или — появиться в моем кабинете, не будучи остановленным охраной. А крылья… что же, хоть я их и не видел, но, вне всякого сомнения, слышал. Он по очереди посмотрел в глаза обоим и серьезно спросил: — Так почему вы думаете, что я способен как-то помочь этому вашему Дину? — Дина захватили в плен, и вы — единственный, кто может провести нас в то место, где его держат, — напряжённо проговорил Кастиэль. — Вы — наследник. — Чей наследник? — Просвещенных, — пояснил Сэм. — Такой же, как мы с братом, насколько я могу судить. Мы тоже до последнего времени понятия не имели обо всем этом наследии. Наш дед… исчез, не успев рассказать отцу. Все Просвещенные Америки погибли от рук демона несколько десятилетий назад. Так что теперь есть только мы. «Ещё и демон, — обреченно подумал Холмс, ловя себя на том, что уже даже и не удивлён. — А я от ангела никак в себя не прийду». — Вы не ошибаетесь? — Он растерянно потёр переносицу. — Мои родители живы, и их родители тоже никуда не исчезали. Если бы кто-то из них состоял в неком тайном ордене, то я знал бы об этом. — Памела сказала: старший в вашем роду не оставил детей, так что право наследования должно перейти к племянникам. Мы сотворили заклинание поиска — и оно привело нас к вам. Ошибки быть не может. — Старший в нашем роду? Полагаю, вы имеете в виду брата моего отца, Рудольфа Холмса. Но если он был одним из Просвещенных, то почему я никогда об этом не слышал? Сэм поднялся со стула и прошёл к холодильнику, откуда извлёк ещё пару бутылок пива. — Я могу только предполагать, — сознался он, не глядя на Майкрофта. — Судя по тому, что мы знаем о британских Просвещенных… Словом, эти ребята — редкостные засранцы, и лично я точно сделал бы все возможное, чтобы уберечь своих детей — или детей Дина — от такой отвратительной компании. — Исходя из вышесказанного, я делаю вывод, что именно они и держат в плену вашего брата? — Именно так. — А разве вам не полагается быть заодно? — слегка нахмурившись, уточнил Майкрофт. — Зачем они его захватили и точно ли его жизнь в опасности? Или у Просвещенных принято воевать со своими? — Нас не воспитывали в традициях Просвещенных, — пояснил Сэм. — Это довольно сложно объяснить… Видите ли, эти ребята веками копили знания о всевозможных сверхъестественных явлениях и существах, изучали манускрипты, магию — но считали ниже своего достоинства собственноручно разбираться с нечистью, угрожающей людям. Эдакая высшая каста, которым негоже пачкать руки. Для этого есть пушечное мясо — охотники. Инструменты, дело которых не думать, а убивать. Просвещенные использовали их, бросая в пекло в случае необходимости, но при этом совершенно не уважали. Даже презирали. — И какое отношение все это имеет к вашему брату? — Как я уже говорил, наш дед исчез, не успев обучить своего наследника и сделать его Просвещенным. И отец стал охотником — и нас с братом вырастил охотниками. В Америке это никого не волнует, тут Просвещенных не осталось. Но в глазах британцев мы — грязь, мерзость, от которой надо очистить Орден. Они уже некоторое время пытаются нас уничтожить. — Почему же тогда вашего брата взяли в плен вместо того, чтобы сразу убить? Сэм вздохнул. — По той же причине, по которой одна очаровательная британская леди пытала меня почти двое суток всеми возможными способами: водой, электричеством, паяльной лампой, психотропными препаратами, даже заклинаниями. Она хотела получить от меня имена и адреса всех охотников Америки, а также коды доступа ко всем базам данных, хранящихся в нашем бункере. — Второе мне понятно. — Майкрофт обвёл взглядом полки с бесчисленными фолиантами на разных языках, большинство из которых выглядели немыслимо древними, и уже не в первый раз подумал о том, какие ещё тайны могут скрываться здесь. — А для чего им охотники, если, как вы говорите, они их презирают? — Ваши соотечественники считают настоящим безобразием, что американские охотники никому не подчиняются и не отчитываются, да ещё и все знания, которые здешние Просвещенные копили веками, сейчас находятся в руках парочки «безмозглых обезьян», — Сэм вдруг усмехнулся. — Забавно. Бальтазар нас так называл. Помнишь, Кас? Тот хмуро кивнул. — Бальтазар был ангелом, — проговорил он. — Нам… сложно воспринимать вас, как равных. Даже я… — Он осекся и помрачнел ещё больше. — Мне понадобилось время, чтобы… — Да уж, вначале ты тоже вёл себя, как полный мудак, — хмыкнул Сэм, но, заметив, что ангел поджал губы, поспешно добавил: — Забей, Кас, это в прошлом. Сейчас ты не просто наш друг, ты — член семьи. — Я хотел сказать, — ровным голосом продолжил Кастиэль, — что у той женщины не было оснований для подобного… высокомерия. Она человек, как и вы. И ее заслуги перед этим миром далеко не такие… — Ладно, ладно! — прервал его Сэм. — Возвращаясь к охотникам. Насколько я знаю, британские Просвещенные собирались уничтожить большинство их них, а прочих подчинить и заставить работать на себя. Но я не сообщил им никаких имён. И Дин тоже будет молчать, что бы с ним ни делали. В конце концов, чем можно напугать того, кто пережил тридцать лет пыток в аду? Майкрофт почувствовал, что у него в который раз за последний час голова идёт кругом, и дрогнувшим голосом переспросил: — В аду? В каком смысле? — В буквальном, — твёрдо проговорил Сэм. — Мы оба там были. И мне повезло ещё меньше, чем моему брату: Люцифер пытал меня собственноручно. Но и Дину тоже порядком досталось. — Наверное, это уже слишком для меня, — сознался Майкрофт. — Полагаю, мне придётся поверить вам и в этом, но я определенно не хочу слышать подробностей. Не сейчас, во всяком случае. — Мы вас слишком загрузили? — Можно и так сказать. Поэтому… давайте вернёмся к помощи, которой вы ждёте от меня. — Нам нужен один из британских Просвещенных или наследников, чтобы проникнуть в их тайное убежище. Но сначала вы должны встретиться с Памелой. — Вы не в первый раз упоминаете это имя, — заметил Майкрофт. — Могу я спросить, кто она? — Ясновидящая, — сообщил Сэм. — Одна из самых сильных в Америке. *** Второе путешествие с Кастиэлем было столь же стремительным — и столь же дискомфортным, как и первое. Майкрофт подумал, что никогда не смог бы привыкнуть к подобному способу перемещения, хоть оно и экономило уйму времени. Потребовалась почти минута, чтобы восстановить дыхание, которое никак не желало приходить в норму. Майкрофт изо всех сил старался не выглядеть смущенным под ухмыляющимся взглядом Сэма, и это ему удалось только потому, что он заставил себя хорошенько разозлиться: на собственную слабость, на вечно хмурого ангела с его невидимыми крыльями и на чертова американского верзилу, который, в отличие от самого Холмса, даже не запыхался во время их стремительного перелёта. — Ваша ясновидящая живет здесь? — спросил он исключительно затем, чтобы нарушить неловкую паузу. Вопрос был лишним: и так понятно, что раз Кастиэль перенёс их к крыльцу небольшого и весьма аккуратного с виду дома, то именно он и является конечным пунктом их путешествия. — И, чисто из любопытства, а «здесь» — это где? Мы все ещё в Канзасе? — В Висконсине*, — сообщил Сэм и постучал. — Когда освободитесь, помолись мне, — проговорил Кастиэль и исчез под едва слышный шорох крыльев. — Он не идёт с нами? — удивился Майкрофт. — Памела его терпеть не может. Вообще всех ангелов, если честно, но Каса — особенно. В его компании она бы нас даже на порог не пустила. — А почему… Закончить свой вопрос Майкрофт не успел, потому что за дверью раздались шаги и она открылась, пропуская очень привлекательную, стройную темноволосую женщину лет сорока, чьи глаза были скрыты за солнцезащитными очками. «Слепая? — удивлённо подумал он, глядя на то, как уверенно она спускается по ступенькам. — А если нет, то зачем она носит темные очки в доме?» — Сэ-э-эм Винчестер! — протянула женщина, уверенно обнимая спутника Майкрофта и внезапно довольно смачно хлопая его пониже спины. — Я смотрю, твоя задница все такая же крепкая? — Памела. — Улыбку Сэма можно было смело квалифицировать как смущенную, отчего лицо здоровенного парня приобрело совсем детское выражение. — А ты — тот самый английский наследник? — требовательно проговорила ясновидящая, поворачиваясь к Майкрофту и протягивая руку. — Здравствуйте, — Холмс пожал сильные загорелые пальцы, в очередной раз удивляясь, что принял ее за слепую. Если она его не видела, то откуда так точно знала, где он стоит? — Ангелочек ваш, как я понимаю, трусливо слинял? — хмыкнула Памела, положив руку на талию Сэма и увлекая его в дом. — Он не хотел доставлять тебе неудобств. — Скажи лучше, крылатый засранец испугался, что я ему все перья повыдёргиваю, — с ощутимой агрессией произнесла она, и было совершенно не похоже, что это шутка. — За что вы его так? — поинтересовался Майкрофт. — Он отнял у меня кое-что, — сердито ответила Памела — и сняла очки. На месте глаз, которые были довольно большими и когда-то, вероятно, очень красивыми, белели два бельма, больше всего напоминавшие по цвету брюхо мертвой рыбы. Зрелище было настолько ужасное, что Майкрофт невольно содрогнулся. — О, не бойся, дружок, они пластиковые, — рассмеялась Памела, снова надевая очки. — Пришлось заказать их, когда этот мерзавец Кастиэль выжег мои глаза. — Будь же справедливой, — мягко попросил ее Сэм. — Кас предупреждал тебя. Черт, да он буквально умолял отступиться и не смотреть на него. — Это его не оправдывает, — упрямо заявила Памела. — Так что дьявол бы побрал и Кастиэля, и вас с братом, и особенно Бобби-мать-его-Сингера, за то, что познакомил меня с вами! Вы меня рано или поздно до смерти доведёте. — А почему с нашими глазами ничего не случилось? — подал голос Майкрофт, понимая, что обстановка непозволительно накалилась и кому-то придётся ее разрядить. — Мы ведь оба смотрели на Кастиэля. — На его человеческую оболочку, — поправил Сэм. — Это совершенно безопасно. А вот истинная форма ангела не предназначена для человеческих глаз. — И кстати, англичанин, не пялься на меня так изумлённо, — добавила Памела. — Да, я не вижу глазами, но я ведь ясновидящая. Мне не нужно зрение, чтобы знать, кто находится рядом со мной. — Ваши друзья сказали, что я должен с вами встретиться. — И ты сразу согласился, — усмехнулась она. — Хотя, судя по твоей ауре, ты из тех, кто отдаёт приказы, а не слушается чужих. — Так и есть. — Майкрофт пожал плечами. — Но моего мнения не спрашивали. Кастиэль просто перенёс меня сюда. И я занятой человек, потому давайте не будем терять времени. Расскажите, что я должен сделать, чтобы освободить Дина Винчестера. — Пойдём. — Она махнула рукой в сторону гостиной, где стоял круглый стол, накрытый скатертью с нанесёнными на ткань оккультными символами. — Садись сюда. Сэм, ты тоже — и возьмитесь за руки. Майкрофт снова пожал плечами и сделал, как было велено. Памела зажгла толстые белые свечи и устроилась на третьем стуле, положив руки на плечи обоим мужчинам. После чего начала речитативом читать заклинание на латыни. Майкрофт понимал слова, но смысл от него ускользал: слишком уж диким в его понимании был и этот странный ритуал, и сам факт его участия в нем. Однако, его рациональность за последние пару часов серьезно поколебалась, потому вместо того, чтобы встать и уйти, связаться по телефону с Антеей и немедленно вернуться в Лондон, он продолжал смотреть на мерцающее пламя свечей и вслушиваться в монотонное бормотание. Пару минут спустя цвет пламени вдруг изменился, превратившись из оранжевого в ослепительно белый, а огоньки вытянулись вверх дюймов на пять. Ясновидящая шумно выдохнула, откинула голову назад и отпустила их плечи. — Ты — тот, кто нужен, — сообщила она Майкрофту. — Тот, кто сможет найти скрытое от заклинаний поиска место и открыть двери. Но вывести Дина оттуда должен другой. — Другой? — эхом повторил Сэм с явной тревогой в голосе. — И где нам искать этого другого? — Праведника может спасти только праведник, — пояснила она. — Ну, у вас есть аж целый ангел. — Майкрофт с трудом подавил истерический смешок, поскольку снова начал сомневаться в здравости своего рассудка. Праведник, надо же! — Не Кастиэль, — отрезала Памела. — То место защищено слишком сильными чарами, ангел не сможет туда войти. И даже если вы снимете защиту и впустите его, сосредоточенная там магия сделает его бессильным. Нет, это должен быть человек. — Вы понимаете, что мы живем в двадцать первом веке? — осторожно поинтересовался Майкрофт. — Где сейчас отыщешь праведника? Это раньше всякие отшельники жили в пустыне на хлебе и воде. А в эпоху интернета… Да мы все с малолетства грешны! — Ну, мой брат тоже не святой, — заверил Сэм. — Строго говоря, если верить Библии, то не найдётся такого греха, которого бы он не совершил. Убийство, мошенничество, воровство, блуд, чревоугодие, ложь, гордыня… Однако, ангелы считают его праведником: по словам Каса, у него чистая душа, а все его поступки продиктованы исключительно благородными побуждениями. — Мы все знаем, куда ведёт дорога, выстланная благими намерениями. — Это так. — Сэм развёл руками. — Но Кас вернул душу Дина из ада, он держал ее в руках и, по его словам, знает ее лучше, чем сам Дин. Он же ангел, у нас не может быть причин ему в этом не верить. — Хорошо, с вашим братом понятно. Но тогда, может, Кастиэль сам и отыщет второго праведника? Того самого, кто будет спасать Дина? Мы-то как определим, чистая душа или нет? — Это не нужно, — встряла в разговор Памела. — Рядом с вами есть праведник, я видела его, когда творила заклинание. — Раз вы его видели, значит, можете сказать мне, кто он? — Имя назвать не могу, — будь у Памелы глаза, она бы их, очевидно, сейчас закатила. — Но описать попробую: он примерно ваших лет, среднего роста, у него карие глаза и изрядно поседевшие волосы. И ещё: его работа как-то связана с правопорядком. Майкрофт почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он прочистил горло, даже не отдавая себе отчёта, что его пальцы судорожно вцепились в край скатерти, и хрипло произнёс: — Я знаю человека, подходящего под это описание. Полицейский инспектор, с которым работает мой брат. Его зовут Грегори Лестрейд. «И да, если уж кто-то в моем окружении и мог бы быть праведником, то только он. Мне следовало самому догадаться!» Но от мысли, что именно Грега ему придётся отправить в логово этих непонятных Просвещенных, которые владеют магией и позволяют себе пытать, а то и убивать людей, Майкрофту стало ощутимо нехорошо. — А этот полицейский согласится нам помочь? — напряжённо спросил Сэм. Холмс усилием воли взял себя в руки и с отлично разыгранным равнодушием пожал плечами. — Я могу ему приказать, — бесстрастно заметил он. А потом, немного поколебавшись, добавил: — Но, если честно, будет достаточно просто сообщить Лестрейду, что кто-то в опасности. Он кинется на выручку даже и без приказа.