Растроение личности

Темно. Темно и холодно. Бетон слишком холодный, тело сильно трясётся, зубы стучат. Нет, не только из-за холода… Очень страшно. Когда Бруно очнулся, его затылок ужасно ныл. Всё тело ломило от боли. Он чувствовал, что его глаза связаны так же, как руки и ноги, а рот заткнут какой-то грязной тряпкой. Руаны не было, рубашки тоже. Он не знал, сколько времени прошло, где он, кто рядом с ним. Казалось, прошла вечность. Вдалеке слышались мужские голоса. Двое мужчин болтали между собой. Они были здесь уже несколько часов. Несколько часов Бруно получал удары по всему телу. Он уже терял сознание пару раз, но, казалось, их это не останавливало и они продолжали своё дело. По крайней мере, когда он приходил в себя, боль становилась всё сильнее. Повязка на глазах была холодная и влажная от слёз. Всё, на что хватало сил — это тихо всхлипывать, надеясь, что это не привлечёт внимания похитителей. Послышался вдруг громкий металлический скрип. Эхом по помещению разнёсся топот. Внутрь вошло человек пятеро, не меньше. Бруно услышал, как кого-то вдруг кинули рядом с ним. Двое мужчин, до этого болтавших в стороне, замолчали. Тело рядом ёрзало. — Блять! На кой хер ты этого притащил?! — рыкнул один из них, на что тут же получил ответ: — Да он по описанию один в один! Я подумал, может, мы не того схватили… — Блять, — мужчина, громко топая, подошёл к принесённому телу и ударил ногой в живот. Раздался болезненный стон, переходящий в кашель. Ёрзающий скрутился в дрожащий комок. — Который из них? — спросил он у второго, а тот только хмыкнул. — Этот. Зря вы второго притащили. Его голос был Бруно до боли знаком, но он никак не мог вспомнить, где же он его слышал. А теперь, когда всё тело мучительно ныло, думать о чём-либо казалось невыносимым. Первый недовольно цыкнул. Он ударил кого-то из пришедших по лицу, но тот не произнёс и писка. — Хорошо, — сказал он второму, — Тогда, надеюсь, ты помнишь, сколько это будет стоить? — Я всё оплачу. Займитесь им как следует. У Бруно не оставалось сил, чтобы их слушать. Он не слышал, о чём они говорят. Зато Хорхе слышал. Мандраж обдал его. Он очень надеялся, что пробудет здесь недолго…

***

На улице было не лучше. Холодно и влажно. Уже несколько часов лил дождь. Однако двое мужчин всё равно стояли под небольшим козырьком заброшенного здания и следили, чтобы никто лишний не пришёл сюда. Они в любой момент готовы были схватить в руки револьвер и пристрелить нарушителя покоя. Однако, к счастью, вечер обещал быть спокойным. — Интересно, они его добьют? — спросил товарища один из них, достав сигару и спички. — Не знаю, — отвечал второй, — Прошлого долго пришлось закапывать. А этот… Мужчина резко затих. Послышался хруст, заглушаемый шумом ливня. Его товарищ, однако, не заподозрил ничего неладного и, использовав последнюю спичку, попытался закурить. Она погасла. — Блять, — шикнул он, устремив взгляд на тёмные тучи, и протянул коллеге свёрток, — На, подай огоньку. Ответа не последовало. Ничего не происходило. И без того раздражённый мужчина вдруг резко повернулся в сторону товарища и уже хотел было начать бранить его, но никого не нашёл. На месте, где тот только что стоял, теперь было пусто. Мужчина напрягся. Он потянулся к револьверу… Чирк. Послышался звук стали, ударившей по бетонной стене. Мужчина резко обернулся. Два зелёных глаза-фонаря предстали у самого носа, едва не ослепив его. Едва не вырвавшийся крик был остановлен… — Где ж он, блять, — чертыхался третий, стоявший у второго входа, когда, обойдя почти всю территорию, так и не нашёл четвёртого. Тот вдруг резко куда-то исчез. Оставалось проверить лишь эту часть. Подойдя ближе, он завернул за угол, готовясь увидеть коллег. — Мужики, вы не видели… Он остолбенел. Сердце ушло в пятки, живот скрутило. Тошнота подступила к горлу. Его коллеги, товарищи, его друзья… Их тела изрезаны в мясо. Лужа крови медленно растёт, её брызги окутывают стены, резкий мерзкий запах бьёт в лицо. Мандраж наступил резко. Мужчина вытащил револьвер дрожащими руками. В глазах застыли слёзы ужаса. Он осмотрелся. Снаружи раздался оглушающий гром. Гробовое спокойствие совсем не вязалось с происходящим… Чирк. Мужчина обернулся. Резко, быстро. Два зелёных глаз предстали перед его лицом, распахнутые и ослепляющие. Надо было стрелять, но револьвер выпал из рук. Рубашка начала пропитываться чем-то горячим. Мужчина посмотрел вниз… Он напоролся прямо на нож. Орудие вошло сбоку, острием вверх. Кровь пропитывала белую рубашку. Шок немного отпустил и боль пронзила тело, но Сьете не терял времени. Нож, не выходя из тела, пополз вверх… Брызги окропили руану, руки, лицо, ноги… От чужого тела исходил едва заметный пар. Раненый мужчина прикрыл глаза. Он упал назад, сползая с лезвия, и повалился прямо рядом со своими мёртвыми друзьями. Сьете стиснул зубы. Он хотел бы доставить ему больше боли, но тот уже ничего не почувствует. Эрнандо осторожно вынырнул из-за угла. От вида происходящего, от атмосферы и запаха хотелось блевать. — Меня сейчас стошнит, — предупредил он Сьете, но тот лишь с презрением сверкнул на него, вытирая с лица кровь. — Стошнит? Они могут делать это с Брунито и Хорхе сейчас, еблан… Ты разобрался с последним? Эрнандо кивнул. Руки слегка потряхивало. Он чувствовал себя ужасно. Он свернул человеку шею, убил его… Единственное, что утешало — тот человек был плохим. Неизвестно ко скольким смертям он причастен. Эрнандо надеялся, что он спас множество жизней этим поступком. Спокойствие Сьете начинало пугать. И, тем не менее, они продолжили свой путь…

***

Удар. Удар. Ещё удар… Бруно стонал и кричал после каждого пинка, он не мог терпеть этого, это было невыносимо. Ещё сильнее давил редкий злорадный смех. Хорхе уже сам начал дрожать. Его не трогали, но слушать, как издеваются над Бруно… Это было мучительно. — Как тебе? — самодовольно зарычал мужчина и пнул Бруно по затылку что было мочи, — Не нравится, когда бьют по башке, сука?! Мне тоже не понравилось! — Э-это б-б-был н-не я… — дрожащим голосом выдавил провидец из последних сил. Теперь, когда из его рта вытащили чёртову тряпку, стало чуть легче дышать. Хотя мужчина уж начал подумывать, а не лучше ли ему задохнуться? По крайней мере, он больше не почувствует этих пинков. Стоило договорить, как удар чем-то тяжёлым пришёлся на ребро. Железная арматура. Появилось ощущение, что треснуло ребро, но точно Бруно сказать не мог. Он уже чувствовал себя так, будто треснули все кости. — Ублюдок, ещё и смеешь так нагло врать?! — заорал похититель. Новая серия ударов посыпалась на провидца. Организатор всего происходящего, являющийся для озлобленного давним приятелем, спокойно наблюдал за происходящим издалека, докуривая сигару. Пятеро мужчин, служащих ему защитой, стояли в ряд спиной к двери. Чуть позже он планировал приказать им надругаться над обоими жертвами. Но не сейчас. Сейчас он ждал момента, когда его «клиенту» надоест мучать похищенного. Тот наконец остановился, замерев над избитым телом, и опустился на корточки. Лезвие чиркнуло в его руках. Бруно от одного звука обдало лютым холодом. Он тщетно попытался отползти. — Лгунам положено отрезать язык, — прошипел тот и, покрепче впившись сальными пальцами в чужую челюсть, силой высунул язык наружу. Закричал. Он брыкался, вырывался, но сил не хватало просто чтобы отстраниться. Слёзы полились пуще прежнего, всё сильнее пропитывая повязку на глазах. Лезвие слегка надавило на язык… Приглушённый стон послышался сзади, привлекая к себе всеобщее внимание. Двое охранников свалились вниз. Из перерезанного горла брызгала кровь, заполняя пол. Двое мужчин, тихо забравшихся внутрь, стояли позади. Один — рычащий, словно пёс, второй — по уши в крови. И у обоих глаза пылали ярким зелёным пламенем. — Что за… — собирался закричать организатор, но заорал: в его бедро прилетел выстрел. Эрнандо крепко-накрепко сжимал в руке отобранный у своей предыдущей жертвы револьвер. Охранники бросились к нарушителям спокойствия, но Сьете не собирался им поддаваться. Он, словно ветер, проскочил меж двух напавших на него тел, и, схватив их за волосы, ударил головой друг о друга. Послышался глухой стук черепов. Ещё двое едва не набросились сзади. Эрнандо одарил одного из них новым выстрелом, попав в спину. Тот свалился с протяжным криком. Второго Сьете приподнял за горло вверх. Он сильнее сжал руку… Послышался хруст. Безжизненное тело свалилось на пол к остальным. Последний из охраны трясся у входа. Он не желал такой участи для себя. Пока все были отвлечены, он осторожно выскользнул прочь, сверкая пятками. Внутри остались только двое похитителей, двое похищенных и двое пришедших спасателей. И, если всё пройдёт по плану последних, выйдут отсюда только четверо. Эрнандо и Сьете переглянулись. Мужчина в капюшоне побежал к двум лежащим на полу телам, пока его напарник направился к виновникам происходящего. Один из них скалился, придерживаясь за ногу, второй — дрожал, прячась за его спиной. Сьете узнал его. Этот ублюдок… Это он напал на Бруно в тот день. Это ему Сьете обещал мучительную смерть. Этот человек… Это животное… Он заслуживал смерти. — Сдохни! — закричал организатор и достал оружие, прицелившись в наступающего мужчину. Раздался выстрел. Тот едва успел увернуться и схватить чужую руку с оружием, резко её сжав. Послышался хруст. Мужчина заорал от боли. Сьете, однако, это игнорировал. Он вновь достал нож, пырнув в живот стоящего позади. Тот свалился на землю. Далеко он уйти уже не смог бы. На всякий случай двойник ударил ещё раз и вернулся к пойманному за руку. Сьете терпел. Он едва не спустил весь пар на тех двоих первых, превратив их в горячий фарш, но теперь, когда он увидел, что они сделали с Бруно… Когда он услышал это… Он слетел. — Ты в порядке? — прошептал Эрнандо, освобождая Хорхе и обнял его, что было сил. Тот дрожал, словно осиновый лист. Знакомый голос ударил по ушам. Не крики, не удары, не стоны… Тёплый родной голос. Хотелось бы ему видеть, что творится вокруг. — Э-эрнандо?.. Это ты? — с дрожью выдавливает слепой, цепляясь заледеневшими руками за чужую тёплую спину, как за спасательный круг, — Эр… Ч-что п-происходит?.. — Тише, всё хорошо, — успокаивает свою любовь Эрнандо, пока всхлипы и тихий скулёж давят на истерзанное жалостью сердце, — Ты в безопасности, всё в порядке. Я с тобой… Сьете остановился только когда руки начали слегка ныть. Под телом внизу, что так отчаянно кричало и молило о пощаде, осталась только куча исполосованного мяса. Даже на лице не было живого места: сплошь разрезы вдоль и поперёк. Сьете осторожно встал. Он посмотрел на Бруно. Эрнандо помогал тому распутаться. Всё его тело было в синяках и ссадинах… У Сьете сжалось сердце. На глаза выступили слёзы. Он повернулся к отползающему прочь мужчине, из чьего живота вытекала густая кровь. он уже был на грани. — С-стой… Стой! — завизжал он, словно свинья, когда Сьете двинулся в его сторону, — П-пожалуйста, не надо, я-я всё сделаю! Пощади, прошу! М-мне жаль! Сьете остановился прямо перед ним. Он пристально смотрел в чужое испуганное лицо. Руки поползли под окровавленную руану, доставая склянку с какой-то жидкостью. Вновь снаружи разразилась гроза, окутывая его образ своим белым сверканием. Сьете вылил содержимое на мужчину перед собой. Тот оторопел. Пустая склянка повалилась рядом. Он принюхался… Сердце замерло. — Пока, — фыркнул презрительно Сьете и бросил зажжённую спичку. Пламя окатило мужчину в считанные секунды. Раздирающие крики эхом пронеслись по помещению. В зелёных глазах, слегка потухших, отражался яркий падающий огонь, что вскоре охватит всё здание целиком. Пока этого не случилось, мужчина понёсся к своему оригиналу, отбрасывая окровавленный нож в сторону. — Брунито! — тут же крикнул он, прижимая к себе чужое дрожащее тело. Эрнандо с Хорхе отошли поодаль, медленно направляясь к выходу. Теперь можно было не беспокоиться. — Н-не т-т-трогайте, п-пожалуйста, — всхлипнул Бруно, отталкивая от себя Сьете. У того сжалось сердце. Глаза потускнели ещё сильнее. Слёзы наполнили их, реками стекая по щекам. — Тише, Брунито, не бойся, — прошептал он, прижимая провидца к груди, — Это я. Сьете. Я нашёл тебя. Тише… — Сьете?.. — понимание начало возвращаться к Бруно, когда он понял, кто с ним говорит. И в тот же момент зарыдал, цепляясь за облитое кровью тело мёртвой хваткой, — Сьете, м-мне так п-плохо… Р-развяжи мне г-глаза… — Я развяжу, mi amor, развяжу… Но давай сначала уйдём отсюда, — шептал он, захватив спасённого на руки, и понёс прочь из здания, всё больше и больше заполняющегося огнём. Напоследок он кинул взгляд на ублюдка, что всё это затеял. Обугленный и дохлый. Это приносило в душу горькое удовлетворение. Он покинул чёртово здание, оставляя за собой капли крови, стекающие с обуви и влажной руаны.

***

— Вон они! — крикнула Пепа издалека, подбегая к вышедшей на свет четвёрке. Она едва заставила себя успокоиться. Тёмное грозовое небо стало пасмурным. Сьете наконец снял повязку с чужого лица. Он бы хотел дать Бруно рубашку или руану, но те были слишком испачканными и мокрыми. Бруно открыл красные глаза, привыкая к свету, который видел впервые с самого утра. Солнце уже подходило к горизонту, небо над тучами потихоньку розовело. Провидец посмотрел на Сьете… Он поджал губы. Тот был по уши красный, измотанный, растрёпанный… Бруно знал почему. Но не хотел даже думать. Пепа подбежала ближе вместе с Джульеттой. Вдалеке стояли их мужья, следя за Антонио и Паулой, которая с дикими воплями требовала взять её с собой. Подходить, однако, они ей запретили. И не зря. — Бруно! — сёстры накинулись на брата с объятиями и он почувствовал, как те давят на больное, но всё равно обнял в ответ, желая ощутить тепло родных. Они, однако, быстро отстранились, заметив, в каком он состоянии. В каком все четверо состоянии. — Как ты? — спросила Джульетта и Бруно не стал юлить: — Всё тело болит… Едва на ногах стою. — Прости меня, — вдруг послышался голос Сьете, — Этот ублюдок… Если бы я только уследил за ним… — Всё хорошо, не волнуйся, — улыбнулся ему Бруно, радостный, что страдания кончились, но Сьете это радости совсем не приносило. Он чувствовал на себе жгучую вину перед мужчиной и это чувство его поглощало. Но, тем не менее, не желая ещё сильнее задевать провидца, он улыбнулся в ответ, давая понять, что теперь всё хорошо. — Хорхе, ты как? — спросил Эрнандо свою любовь и тот пожал плечами. Он всё ещё немного подрагивал, но уже почти успокоился, стиснутый в объятиях второго альтер эго. — В порядке. Меня они почти не трогали. — Давайте вернёмся домой? — вздохнул Сьете, потрепав Бруно по голове, и сделал шаг вперёд, — Нас уже… Он не договорил. Из ниоткуда раздался выстрел. Все застыли на месте. Первым очнулся Эрнандо. Он посмотрел в сторону, откуда предположительно, стрельнули… Пятый. Тот самый сбежавший пятый, пожелавший, чтобы убийца его товарищей отправился вслед за ними. Эр стиснул зубы. — Ублюдок! — заорал он и израсходовал на убегающего последний патрон. Тот попал прямо в голову. Бегущее тело, пробежав ещё пару секунд, повалилось вниз. Пустой револьвер был откинут. Сьете посмотрел вниз… Пуля пришлась в живот. Кажется, задела желудок. Рубашка, пропитанная остывшей кровью, вновь начинала мокнуть и теплеть. Со стоном боли он скрутился в комок и упал на землю. У Бруно замерло сердце. Две девушки, наблюдающие за происходящим, не могли и шевельнуться. — С-сьете! — вскрикнул провидец, падая на колени, и осторожно положил чужую голову к себе на колени. Он заглянул в глаза-фонари, полные слёз. Они начинали мигать. — Бруно… Я думаю, у меня есть несколько минут, — прошептал Сьете, дрожащей рукой цепляясь за ранение. Его лицо, искривлённое в гримасе, ранило Бруно гораздо сильнее, чем то, что он испытал до этого. — Джульетта! Нужна еда, срочно! — крикнул он сестре и та начала рыться по карманам. Пусто… Она побледнела пуще прежнего. Охваченная паникой, она ринулась сюда, забыв взять с собой хоть что-то… На глаза навернулись слёзы. — Я сбегаю домой! — крикнула она и молнией понеслась обратно к коню, на котором они приехали. Сьете слабел всё сильнее. Он посмотрел на Бруно, чьи слёзы падали ему прямо на лицо. — Сьете, пожалуйста, дождись… — Бруно, мне плохо… — с грустной улыбкой промурчал раненый мужчина, — Она не успеет… — Не говори так! — провидец перебил его криком, — Не говори! Она успеет! Успеет… Сьете вдруг тихо посмеялся. — Бруно, помнишь ты спросил, чего бы я хотел? — вдруг сказал он. Бруно нахмурился. Его губы неистово дрожали. Ком застрял в горле. — Сьете… — Я бы хотел, чтобы в мои последние минуты жизни перед глазами было твоё лицо. — Сьете! Заткнись! — сквозь рыдания кричал Бруно, сжимая в руках чужое тело, что холоднело всё сильнее. Сьете ласково улыбнулся. Он из последних сил поднял дрожащую бледную руку и утёр горячие слёзы с чужого лица. — Пожалуйста, позаботьтесь о Бруно вместо меня, — попросил он Пепу, стоящую поодаль, — И ещё… Извините, что доставил вам столько проблем. Снова начался дождь. Она больше не могла держаться. Её глаза тоже намокли. Она думала, что ненавидела Сьете. Всегда будет ненавидеть. Только когда тот был на грани смерти, она поняла, как сильно заблуждалась. — Бруно, меня вот-вот не станет, — всё с той же улыбкой нежно шептал, чувствуя, как трясутся сжимающие его руки. Бруно больше не хотел спастись. Он был бы рад, пролежи он в чёртовой тьме и боли ещё хоть целую вечность, если бы только Сьете был цел. Если бы только время можно было повернуть вспять. — Сьете, заткнись, — продолжал повторять Бруно, — Это неправда… Замолчи… Сил вытирать чужие слёзы не осталось. Глаза фонари окончательно погасли и без них Бруно увидел кристально-чистые глаза, напоминающие изумруды, в которых, в самой глубине, таилось его отражение. Из последних сил он взял Бруно за руку, сплетаясь пальцами, и поцеловал его ладонь. — Te amo, mi vida… Тихая фраза пронзила сердце. Тихая, но тем не менее, пронзающая уши и сердце. Рука Сьете ослабла. Глаза прикрылись сами собой… Дыхание почти исчезло. — Сьете! — закричал Бруно что было сил. Потом снова, снова, снова… Пока не охрип. Эрнандо со слезами на глазах смотрел на происходящее, не в силах подойти. Хорхе хватало и того, что он слышал. Тонкий девичий голос вдруг послышался из-за спины Пепы: — Дядя?.. — Паула, кое-как высвободившаяся от надзора двух мужчин, вынырнула перед провидцем, со страхом глядя на происходящее. Её глаза тут же наполнились слезами. В Бруно что-то щёлкнуло. Он прислушался к груди Сьете… Сердце едва билось. Не теряя ни секунды, он закричал: — Паула! Соедини нас! Девочка подпрыгнула от испуга. Её лицо стало бледным, как у мертвеца. — Д-дядя, что ты… — Прошу, соедини нас, быстрее! — в слезах молил Бруно, — Пожалуйста! Или он умрёт! Девочка оступилась назад, но, поняв, что её дядя боится гораздо сильнее, подошла ближе. Бруно перевёл взгляд на альтер эго, стоящих поодаль. Те понимали, что выбора нет. Иначе они потеряют одного из своих. Крепче взявшись за руки, они в последний раз поцеловались, горячо и горько, и подошли ближе, присаживаясь рядом с Бруно. Все трое взялись за руки. Бруно сильнее сжал ладонь Сьете в своей. — Сьете, я верну тебя! — закричал он на последних секундах, — Мы ещё встретимся, я обещаю! Сьете! Я люблю тебя! Люблю! Люблю… Бруно бы ещё раз повторил это чёртово слово. Только не успел. Чёрная вспышка окутала пространство вокруг и он почувствовал, как чужая ладонь растворяется…