Растроение личности

День выдался на удивление солнечным. Солнце ярко горело на ясном небосводе, что теперь особенно ценилось в «период дождей». В доме Мадригаль жизнь, как обычно, била ключом: Мирабель и Камило оживлённо обсуждали что-то, Исабела тренировалась выращивать фрукты, Джульетта трудилась у плиты, напевая заевшую в голове мелодию, а Пепа сидела с романом на руках в объятиях любимого мужа. Безмятежность поутихла, когда Паула вбежала на кухню с новой порцией расспросов. — Тётя Джу! Дядя Бруно не выходил? — пролепетала малышка, вцепившись девушке в платье. Та потрепала малышку по волосам. — Прости, милая, пока что нет. — Почему?! — насупилась Паула, — Я видела, как он выходил недавно! Он увидел меня и убежал… Почему он меня избегает? Джульетта вздохнула. Она посадила малышку на стол и окликнула Мирабель, передавая ей тарелку с куском свежего пирога. Та подмигнула с хитрой улыбкой, направившись на второй этаж. — Видишь ли, милая, он опасается, что ты случайно снова его разъединишь, — объяснила женщина Пауле и та нахмурилась. — Но почему? Разве он не хочет, чтобы дяди вернулись? — Хочет, конечно, — тяжело вздохнула Джульетта, — Но очень боится, что вернутся не все… Паула не поняла Джульетту. Если в прошлый раз были все, значит и в этот раз должны! Бруно, однако, так не считал. Он сидел в своей комнате с того самого дня, как вернулся после похищения и изредка вылезал наружу. — Не смей! — закричал Эрнандо, борясь с собственной рукой, пытаясь оттянуть её от капюшона, — Я сказал, ты не можешь держать меня тут вечно! Я выберусь! Понял?! Ты… Договорить он не успел. Рука сдёрнула капюшон. Бруно, перехватив контроль обратно, утомлённый плюхнулся на кровать. Мужчину в голове становилось всё сложнее контролировать. Ещё сильнее претило то, что воспоминания о всех его выходках и любовных похождениях теперь засели глубоко в голове как собственная память. Однако, это не сильно волновало провидца. Гораздо чаще он вспоминал мир глазами Сьете. Все его мысли, все его действия и взгляды… Бруно ощущал это на себе. Это было больно, но это — всё, что осталось от Сьете. Поговорить с ним было невозможно, а вернуть… Сьете сам говорил, что он — воплощение обиды Бруно. Но в тот момент, месяц назад, он помнил — обиды в нём почти не осталось. Было неприятно вспоминать момент соединения. Джульетта, конечно, успела притащить свою стряпню, но… Душевные раны это не залечило. До сих пор он на себе ощущал, каково это, словить пулю. До сих пор помнил, как, вернувшись домой, поднялся в башню и рыдал, крича в подушку, что было сил. В слезах он и не заметил, что прошла целая неделя. За ней вторая, третья… Хорхе с Эрнандо, к счастью, скрашивали одиночество, но их всё сложнее было контролировать. Оба, стоило только надеть ведро или капюшон, требовали сейчас же пойти к Пауле и вернуть их в собственные тела. Постепенно это начинало раздражать. Бруно чувствовал, что они стали морально сильнее. Раньше он спокойно мог переключаться на любого из них без помех. Теперь же они сами могли забирать над ним контроль, стоило только зазеваться. Провидец понял это, когда заметил кольцо на своём безымянном пальце и попытался его снять. Эрнандо так взбесился, что сам накинул на себя капюшон и, перехватив власть, нацепил его обратно, грозясь отрезать руку, если Бруно ещё раз попытается избавиться от украшения. Мужчине в капюшоне было несладко. Он уже чёртов месяц сидел в чужой голове, не имея возможности нормально связаться с Хорхе, не имея возможности прикоснуться к нему, увидеть… Это ужасно раздражало. И, тем не менее, Бруно продолжал противиться рассоединению. — Дядя, я принесла завтрак, — пролепетала Мирабель, постучав в дверь, и вошла. — Привет, милая, — вздохнул он, став с кровати и, размявшись, забрал тарелку. Приятный сладкий запах заполнил лёгкие. Однако, девушка не спешила уходить. — Дядя, знаешь… Кое-кому нужна твоя помощь внизу, — пробурчала Мирабель, ковыряя песок на полу ногой, — Может спустишься? — Не знаю, — мужчина пожал плечами, — Я постараюсь… — Спасибо! — промурчала девушка, уходя прочь. На её лице играла хитрая улыбка. Бруно не хотел спускаться вниз, однако чувствовал, что выбора у него, как такового, нет. Несколько крыс запищали на кровати и Бруно улыбнулся им. — Хорошо, принесу и вам чего-нибудь перекусить, — заявил провидец, морально готовясь спускаться вниз.

***

— Это точно сработает?.. — Тише! Я слышу его…

Бруно тихо выбрался из-за двери, стараясь никого не тревожить. Мирабель попросила его помочь кому-то, но… Он не собирался этого делать. Не было желания. Мужчина лишь надеялся по-быстрому взять с кухни чего-нибудь перекусить и спрятаться обратно. Быть может, захватить с собой пару карандашей, чтобы порисовать. Однако его планы были сорваны: кто-то схватил его, завязав глаза. — Ч-ч-что происходит?! — взволнованно вскрикнул Бруно, но, услышав тихий смех Мирабель, немного успокоился. — Мы тебе сюрприз приготовили, — промурчал Камило. Бруно знал — в этом тоне нет ничего хорошего, но, тем не менее, позволил стащить себя вниз по лестнице. Присутствие Мирабель его успокаивало. Она-то не даст ничему плохому случиться, это он знал. Племянник с племянницей вдруг резко остановили дядю на середине помещения. В ушах послышалось тихое шуршание, шушуканье. Хотелось снять повязку, но тогда бы он испортил так называемый «сюрприз». — Дядя, протяни мне руки, — попросила Мирабель, стоя перед мужчиной, и он послушался — вытянул ладони вперёд. Однако та, что его схватила, явно была не его племянницей. Слишком уж маленькие были ручки… Бруно осенило. Он был готов вырваться, но было слишком поздно. Повязку сдёрнули прочь. — Сюрприз! — крикнула самодовольно Паула и, покрепче схватив дядю, пустила по дому яркую вспышку. Как и в день даров, все потерялись в пространстве на время. Бруно пришёл в себя последним. Он осмотрелся. Дом был украшен кучей шариков и флажков, а на стене огромными буквами написано «С возвращением!». Провидец моргнул. Двое мужчины вылетели из-за спины. Один из них, что был в капюшоне, злорадно ткнул в Бруно пальцем. — Ха! Я же сказал, что выберусь! — довольно прокричал он и тут же припал к своему товарищу с ведром на голове. Сорвав жестянку, Эрнандо принялся расцеловывать пышущее счастьем лицо. Хорхе рассмеялся. — Вёдрышко! — промурчал Эр, — Сранный месяц тебя не трогал! Чуть с ума не сошёл! — Хватит, ну же, пусти! — сквозь смех мурчал Хорхе, — Я тоже скучал, перестань! Бруно моргнул. Он смотрел, как двое его альтер эго отлипли друг от друга и принялись обнимать остальных. Двое… Бруно сглотнул. Не в силах больше терпеть, он, набравшись смелости, спросил: — А где… Сьете? Мужчины вдруг замерли. Они повернулись в сторону Бруно. Эрнандо посмотрел на Бруно, потом ему за спину, потом на Хорхе… Он осторожно дотронулся до слепого, и тот без единого слова понял, чего от него хотят. У обоих на лице появилась кислая мрачная мина. Они молчали, но это молчание было для Бруно гораздо яснее, чем любые слова. Сердце болезненно сжалось, пронзаемое острым лезвием разбитых надежд. «Всё-таки, я был прав», — с горькой улыбкой подумал он. Образ человека, которого он больше никогда не увидит, проносился перед глазами, а по щекам покатились дорожки горьких слёз… Сзади кто-то прыснул от смеха. Бруно резко обернулся. Он остолбенел. Знакомые глаза-фонари смотрели на него с когда-то давно исчезнувшей нежностью. Эрнандо не выдержал первый, его пробило на смех. Хорхе тоже дрожал, но всё ещё держался. Оба получили от Мирабель по подзатыльнику за свои глупые шуточки. Сьете улыбнулся. — Hola, mi vida! — промурчал он, зарываясь ладонью в чужие тёмные кудри. Дрожь прошлась по телу. Он вдруг понял, что скучал по ним гораздо сильнее, чем думал. — Скучал? — спросил он, касаясь губами тёплого лба и вытер чужие мокрые щёки. Бруно всхлипнул. Он встал на цыпочки, заключив лицо Сьете в чашу из ладоней, и припал к губам, о которых не мог забыть весь этот чёртов месяц. — Скучал…