Это моя жизнь

Тэхён тихо выдыхает и сонно мычит, когда чувствует на загривке теплые губы. Влажный язык лижет кожу и мурашки бегут по телу, когда зубы слегка прикусывают. Омега улыбается, так и не открыв глаза, ощущая за спиной горячее тело своего мужа, который медленно двигает бедрами и трется о его ягодицы стоящим членом. — Ты проснулся, мой омега? Хриплый шепот обдает кожу теплым воздухом, Тэхён мычит лениво и отвечает: — Ещё нет, продолжай. Чонгук усмехается, вновь целует и лижет, носом зарывается в темные волосы, вдыхает глубоко, наслаждаясь смесью их запахов. Они всегда смешиваются после ночи, когда альфа и омега не выпускают друг друга из рук, их собственные ароматы возвращаются в течение дня, смываются в душе, тускнеют. Но потом, на следующее утро, они снова переплетаются, создают аромат их пары. Рука с талии медленно скользит вверх, Чон цепляет ногтем сосок омеги, на что тот шипит, и начинает потирать его пальцем. Спускается рукой вниз, гладит ладонью ягодицу, пальцами ведет между половинок, омега чуть прогибается, подставляя задницу, чтобы альфе было удобнее. Кончики пальцев гладят, расслабляют, размазывают немного смазки. Чонгук мычит томно и кусает губу, как ему нравится отзывчивость его мужа, она разжигает в миг все инстинкты, альфа так доволен этим, что хочется рычать от удовлетворения. — Я хочу тебя, Тэ… — Я заметил, — выдыхает омега, начинает чуть двигать бедрами, будто просит проникнуть в него. Но палец не входит, гладит и возбуждает, дразнит, чуть нажимает, но не проникает. — Нууу, Гук… — Что? — Перестань… — Что? Тэхён нетерпеливо рыкнул, на что альфа довольно усмехнулся. — Будешь играть, и в наш отпуск спать тебе придется в другой спальне, понял? Омега чувствует, как альфа за его спиной напрягся, а пальцы застыли. Тишина накрыла спальню, Чонгук больше не двигался. Затем сглотнул и тихо сказал: — Тэ, я хотел с тобой об этом поговорить. — О чем? — О нашем отпуске. В общем… Думаю, нам придется его перенести. Тэхён распахивает глаза и смотрит в стену перед собой, ушам своим не верит, а мозг не хочет воспринимать эту информацию. — Что ты сейчас сказал? — сухо и твердо спросил Тэхён. Чонгук прикрыл глаза, скандала не избежать, он это точно знает. — Послушай, мороженка. Открытие филиала перенесли на более раннее время. Я же не говорю, что нужно отменить. Просто перенести. Мы полетим отдыхать не перед открытием, а после. — Это, блять, шутка такая? — рычит омега и резко оборачивается, смотря на своего мужа злыми глазами. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — Тэ, пожалуйста, — вздыхает Чонгук, смотря в карие глаза, которые, казалось, потемнели от злости. — Там же не все зависит только от меня, там есть еще и японские акционеры. Я сроки должен со всеми согласовать. Мы справились раньше и готовы к открытию. Не могу я сразу же пойти против них, мы только начинаем работать. Я должен подстроиться под японцев. — Ты должен подстроиться под японцев? — кричит омега и встает с кровати, натягивая на обнаженное тело футболку альфы, оборачивается и говорит: — А под меня, под мужа своего, ты подстроиться не должен? Не хочешь? Чонгук, блять, мы столько ждали этот отпуск, мы годовщину свою хотели там провести. Я за три месяца все забронировал, договорился, все заранее сделал. Я жду этот отпуск, а ты, видимо, нет. И вот до поездки чуть меньше трех недель, и ты заявляешь, что нихрена не будет? Я поверить не могу! — Тэхён, перестань, — вздыхает альфа и садится на кровати. — Мы выберем другое время… — Да пошел ты нахрен, Чонгук. Тэхён рычит последнюю фразу и громко хлопает дверью, скрываясь в ванной комнате. Альфа протяжно выдыхает и ерошит рукой волосы. Да, все так, как он и думал. Удивляться тут нечему, они правда ждали этот отпуск, оба ждали. И Чонгук был расстроен, был в бешенстве, когда японцы заявили, что хотят перенести сроки вперед. С ними и так сложно иметь дело, они довольно хитрые и вдумчивые, каждую бумажку по семь раз перечитывают, под них подстроиться еще нужно постараться. Чон хотел отказать, но тут уже его зам и начальник отдела экономики посоветовали этого не делать. Типа не стоит портить отношения еще до того, как они начали по факту с ними работать, это может негативно сказаться, испортит мнение об их компании. И вот под японцев он подстроился, но испортил отношения со своим омегой. Заебись. А он похуже японцев будет. Тэхён может долго обиду держать, если Чонгук не прав, а он не прав в этой ситуации с точки зрения их отношений. Но и разорваться он не может. Придется как-то успокаивать своего омегу и договариваться. Не жизнь, а сплошные переговоры. И это не просто отпуск. Это на самом деле очень важный и долгожданный для них отпуск. Они собираются лететь в Доминикану, в полюбившийся им городок Пуэрто-Плата. Зарезервировали тот же самый домик, в котором пять лет назад провели свой медовый месяц. И выбрали именно эти числа, чтобы провести свою первую большую годовщину именно там, на острове, на котором вновь стали мужьями и уже навсегда. В доме, в котором было столько счастья и любви. Конечно, у них были и другие отпуска, они стабильно раз в год, или при возможности чаще, летали куда-нибудь отдыхать, но все это было не так. После течки, которая у Тэхёна прошла перед самым вылетом с Доминиканы, омега забеременел. Их радости не было предела. Они поверить не могли, что получилось с первого раза, но как же были счастливы. Это невероятное чувство, когда обнимаешь своего омегу, гладишь его живот и понимаешь, что там, внутри, их ребенок, который станет продолжением своих родителей. Чонгук тогда бегал, окрыленный любовью и нежностью, терпел все выходки своего беременного омеги, которых, как ни странно, было не так уж и много. А желание Тэхёна постоянно секса, сцепки и узла, так вообще приводило в восторг влюбленного альфу. И вот их сыну уже четыре года. Маленький альфа самый любимый, самый родной и невероятный, так каждый родитель скажет о своем ребенке. Сонджэ рос активным, здоровым и, что удивительно, довольно серьезным ребенком. Он четко понимал, что альфа — это сила и стабильность, а омега более раним и слаб, поэтому ему нужно помогать и защищать. Да, они прививали своему сыну положенные рамки, такие как: ответственность, уважение, понимание того, что ты сильнее, но не важнее омеги, в этом есть огромная разница. Поэтому Чонгук так любил с улыбкой наблюдать, как их маленький сын помогает своему папе, говорит, что он самый лучший омега и достоин заботы. Чон всегда это повторял, сын слушал и запомнил, поэтому такое поведение для него было нормой. И в садике можно было наблюдать, как Сонджэ помогает или ухаживает за омегами, с серьезным детским личиком говорит, что тяжести вредно таскать. Их сын такой красивый, Тэхён все не может насмотреться на него. У него черные волосы отца, такие же брови и взгляд пронзительный. Но цвет и разрез глаз, как у Тэхёна, губы более полные тоже взяты от папы. Замечательный мальчик, они уже не представляют своей жизни без любимого сына. После рождения Сонджэ, когда он достаточно подрос, они начали брать его с собой на отдых. Летали недалеко, сначала на Чеджу в самой Корее, потом подальше за пределы страны. Но только так, чтобы ребенку было комфортно в перелетах и без большой разницы во времени. Он был еще очень мал, чтобы оставлять надолго с другими людьми, поэтому побыть вдвоем и просто отдохнуть от дел, дома, забот и рутины, до конца не удавалось. Как бы ты не любил свою жизнь и своих детей, но всем нужен отдых, нужен глоток свежего воздуха, просто перезапустить систему, выдохнуть и расслабиться. И в этот раз они договорились с Минами, что те возьмут Сонджэ к себе на две недели. Хотелось бы дольше, но у Чимина с Юнги своих двое детей, плюс дела и работа не стоят на месте. Но две недели — это уже что-то. Это только они, океан и расслабление, когда не нужно ни о чем думать, именно это им необходимо. Тэхёна понять можно. Он очень долго ждал, планировал, с предвкушением считал дни, а тут Чонгук взял и сказал, что все переносится. А зная характер своего мужа, Чонгук понимал, что так просто он не успокоится. Вариант сейчас пойти к омеге в душ и попытаться расслабить, поговорить, ласками задобрить, отпадал полностью. Чонгук свой член любит и дорожит им, не хочет, чтобы злой омега его оторвал, если вдруг альфа решит пристроиться сзади. Поэтому придется подождать Тэхёна из душа и попытаться договориться. Когда Чон слышит, что звук воды стих, то встает и надевает домашние штаны. Приглаживает волосы и садится на кровати, ждет своего омегу. Тот выходит из ванной комнаты с мокрыми волосами, которые зачесаны назад. На нем короткие шорты, которые почти прикрыты свободной футболкой. Омега не смотрит на Чонгука, который встал и смотрит на мужа, ожидает хоть одного взгляда. Но тот подходит к тумбочке, берет телефон и молча проверяет уведомления. Его брови нахмурены, а челюсть напряжена, видимо, душ мало помог и расслабил. — Тэ, послушай… — Я ничего не буду слушать, — отрезает омега, — и говорить с тобой не собираюсь. — Я не хочу уезжать сегодня и оставаться с тобой в ссоре, меня неделю дома не будет. — Не хочешь? — Тэхён поднимает голову и смотрит на альфу. — Тогда возвращай наши планы на место, и не будет никаких проблем. Чонгук выдохнул и прикрыл глаза, сделал пару шагов к омеге. — Тэээ… — Нет? Тогда отвали от меня. — Да хватит со мной так разговаривать! — рыкнул Чон. — Я прошу всего лишь перенести. Я сам хочу полететь туда, ты же знаешь. — Всего лишь? — фыркнул Тэхён, повернувшись к Чону и сложив руки на груди. — Прекрасно. А как ты думал, я отреагирую? Скажу «как скажешь, любимый, делай, что хочешь»? А раз наш отпуск отменяется, раз японцы твои тебе дороже мужа, вот что я тебе скажу, Чон Чонгук. Вали сначала на неделю в свой Пусан. А потом можешь не приезжать, ведь ты дни освободил для своего гона. Лети сразу к своим японцам и их трахай, понял? Они же важнее, и филиал твой тоже. А наши планы можно и сдвинуть, меня отодвинуть подальше. Вот это замечательно. Тэхён проходит мимо Чонгука, хочет выйти из комнаты, но альфа хватает его за руку и пихает к стене, прижимает к ней спиной и говорит низким голосом: — Тэхён, тебе не кажется, что ты перегибаешь? Понимаю, что ты расстроен и обижен, я тоже ждал этого отдыха. Но то, что ты сейчас говоришь… Никогда так не говори, понял? Вы с Сонджэ — это самое дорогое, что у меня есть. И ты не можешь считать по-другому. Чтобы я таких слов от тебя больше не слышал. Омега сглатывает и смотрит в родные, но сейчас раздраженные, черные глаза. Запах шоколада стал более тяжелым от злости, альфа не сдерживал недовольства, подчинять не собирался, но и свой порыв точно оставлять при себе не хотел. Омега дернул плечами и заговорил тихо, смотря в глаза Чонгуку: — Тогда почему в день нашей годовщины ты будешь с ними, а не со мной? — Чонгук сглотнул от обиды, которую увидел в любимых глазах. — Будешь заниматься делами, а не со мной любовью на нашем любимом острове? Я так ждал, все спланировал… Ты же знаешь, что я тоже устал, мне необходим ты и наше время. Но ты сделал другой выбор, просишь перенести, и что я должен ответить? Делай, что хочешь, но я с тобой разговаривать не хочу. Иди в душ, тебе еще Сонджэ в садик завозить. — Мороженка, пожалуйста… — Я тебе сказал, — твердо говорит омега и пихает Чонгука, чтобы выйти из комнаты, — я не хочу с тобой разговаривать. Чонгук скрипит зубами, когда омега выходит из их спальни. Он слышит звонкий голос сына и поджимает губы. Альфа думал, что Тэхён точно не будет в восторге, но не ожидал таких слов и такого категоричного отказа что-либо менять. — Папочка, папочка, привет! Сонджэ выбегает из своей комнаты, раньше это была комната Тэхёна, а они с Чонгуком так и остались в спальне альфы. Сын, раскрыв объятия, бежит к омеге, Тэхён улыбается, проглатывая ком обиды и разочарования, который встал в горле, и подхватывает маленького альфу на руки. — Привет, любимый железный человек, — с улыбкой говорит Тэхён. Маленькие ручки оплетают шею, Сонджэ смеется и говорит: — Нет, пап, я теперь человек-паук. Ты забыл? — Серьезно? — усмехается омега. — Ты так быстро меняешь имена, что за тобой не уследишь. — Нужно быть внимательнее, пап, — закатывает глаза мальчик, на что Тэхён не выдерживает и фыркает. — Отец проснулся? — Ага. — Все, я к нему, пусти меня. Сонджэ чмокает папу в щеку, обнимает еще раз крепко и Тэхён отпускает его, смотря, как тот бежит к их с Чонгуком спальне. — Ты приготовишь блинчики с мороженым? — кричит альфа, остановившись возле двери. — Конечно, — с улыбкой отвечает Тэхён, подойдя к лестнице. — Отлично, я обожаю тебя, папуль, — крикнул Сонджэ и скрылся в спальне, хлопнув дверью. — Я тебя тоже, сынок, — с улыбкой прошептал омега и начал спускаться на первый этаж. Тэхён так сильно любит своего сына, беззаветно и безгранично, от мыслей о нем всегда улыбка на лице и приятное чувство внутри от того, что это частичка их с Чонгуком, их любви и семьи. Когда они узнали о беременности омеги, то Тэхён сначала впал в ступор, в отличие от Чонгука, который носился, как ненормальный, и целовал зависшего омегу в губы, щеки, шею, опрокинул на кровать и начал лизать живот. Тэхён поверить не мог, что вот так, с первого раза, и они скоро станут родителями. Но потом отпустило, пришло осознание и радость, и не было ни паники, ни сомнений, ничего, кроме счастья. Он хотел этого, действительно хотел с Чонгуком, они все прекрасно понимали и все обсудили еще перед течкой. Беременность протекала лучше, чем у Чимина. Первый триместр хоть и потрепал нервы и омеге, и альфе, но состояние папы было стабильным. Не без мук токсикоза и перемены настроения, но все же Тэхён мог заниматься делами и домом, ему не был прописан постельный режим. А когда он впервые взял на руки их ребенка, то понял, что ради этого момента стоило мучиться и терпеть боль, потому что прекрасный альфа в его руках стоит всего этого. Они с Чоном души не чаяли в своем сыне, но при этом старались дать понять, что если у тебя есть деньги, это не значит, что ты можешь все и можешь получить, что захочешь. Пределы должны быть, и жаль, что любящие родители, как бы не хотели быть построже, все-таки сами нарушали эти правила, чтобы порадовать сына. Да, Сонджэ был умным ребенком, но этот острый ум так же понимал уже, где нужно надавить, где губу надуть, где ногой топнуть. И при этом больше попадало Тэхёну, он как папа, хоть и купался в любви своих обоих альф, но Сонджэ понял, что им манипулировать проще, поэтому с Чонгуком был более покладист. Тот мог просто вырубить компьютер, выключить свет и сказать «спокойной ночи», если сын начинал себя плохо вести. А Тэхён чаще был мягче, за что и получал больше истерик, криков и недовольства. Омега понимал, что сын увидел того, от кого можно получить больше, и пользуется этим. Логика детей проста: кто пошел на поводу раз, два, три, тот и в следующий раз сдастся. К тому же Чонгук больше был в разъездах, разрывался между Пусаном, Сеулом и другими городами, в которых уже открыты филиалы их компании. Естественно, Сонджэ больше времени проводил с папой, больше изматывал, больше забирал сил. Поэтому и отпуск этот Тэхён ждал больше, чем Рождество, свой день рождения и Новый год вместе взятые. Он устал, он измучен, он просто хочет побыть вдвоем с любимым альфой, не думать, не бегать, без истерик и криков. В его жизни слишком много всего. И как бы ты не любил все это, отдых нужен, иначе ты перегоришь. А Тэхён не хочет быть омегой, который огрызается на мужа, срывает на ребенке свое плохое настроение. Он хочет быть счастливым, он этот отпуск чуть ли не во снах уже видел, вспоминая те прекрасные три недели в Доминикане. И вот Чонгук говорит ему, что они должны отложить. Отложить, блять! Тэхён начинает быстрее и резче двигать венчиком, взбалтывая тесто для блинов. Он, конечно, любит готовить своим альфам завтраки, и если на это есть время, то с вечера предупреждает повара, что утром на кухне хозяйничает он. Но вот сейчас… Сейчас этот венчик хочется кое-кому кое-куда запихнуть. Внутри не столько злости, хотя ее тоже немало, сколько обиды. Он совершенно не ожидал такого поворота. Не мог поверить, что Чонгук согласился перенести открытие на дату их годовщины. Тут не только обида от того, что отпуск переносится, как осознание, что в день, когда они стали мужьями уже навсегда, он проведет вообще без Чонгука. Тот будет в Японии, будет работать и решать дела, следить за открытием их компании в другой стране. И да, они могут полететь потом, но это же не то же самое. Уже не так, не тот день, все не то, планы летят в пропасть. И неужели Чонгук ничего не мог сделать? Для него это стало не так важно? Тэхён в это верить не хотел, у них прекрасные отношения. Они все также сильно любят друг друга, а появление Сонджэ еще больше сблизило их. Когда они вернулись из Доминиканы и все узнали, что «братья» вновь стали мужьями, естественно, без шума не обошлось. Но многое уже поменялось. Отношение к их семье было другое, все же многие были на стороне Тэхёна, а что такое повторный брак со сводным братом? Глупость. Другие же начали судачить о том, что возможно, то издание было право, и семья Чон все это придумала, чтобы получить развод и вновь быть вместе. Пара газет рискнула напечатать об этом статьи, на что потом встречали в своем офисе Намджуна с иском о клевете, ведь судом доказана была вина Ли, а не слухами, поэтому Чоны получили приличные суммы от этих споров в суде. Больше ничего подобного не писали. Так что в этот раз общество более лояльно приняло их, а недовольные поджали губы и заткнулись. Другого выбора у них не было. Да, они спорили и ругались, и Чонгук, и Тэхён — оба не подарки, когда их разозлить, но никогда долго не могли злиться и быть друг без друга. Тянулись, разговаривали, целовались, мирились. Опыт прошлого, когда уже терял и знаешь, что это такое, все же имеется, поэтому они всегда старались решать проблемы быстро, чтобы не тратить жизнь на обиды. Но сейчас, в данный момент, Тэхён понимает, что так не будет. У него есть два желания: или накричать и все высказать, что думает, или просто не видеть Чонгука, потому что в этот раз его альфа выбрал не его. _______________________ Чонгук заходит на кухню, Сонджэ сидит у него на плечах и довольно улыбается. Альфа уже полностью одет, на нем черные брюки и голубая рубашка, которая заправлена за пояс. Он вешает пиджак на спинку стула и смотрит на мужа, который стоит возле плиты и перекладывает блин на тарелку. — Папочка, а мы уже оделись, — громко говорит Сонджэ, когда отец снимает его с плеч, сын бежит сразу же к папе и крутится вокруг своей оси, показывая, во что одет. — Вы у меня молодцы, — улыбается омега, рассматривая сына. На нем синие джинсы, белая футболка с человеком-пауком и синяя толстовка, молния полностью расстегнута. Черные волосы уложены так же, как и у Чонгука, на косой пробор, челка чуть прикрывает лоб справа. Тэхён всегда смеется над ними, когда альфы начинают делать одинаковые прически, Чонгук так ревностно относится к тому, чтобы волосы лежали так же, как и у него. — А зубы ты почистил? — щурит глаза Тэхён. — Да, — кивает быстро Сонджэ, и садится на свой стул, стучит ладонями по столу. — Я готов есть. Чонгук усмехается, отпивая свой кофе, который уже стоит на столе. Тэхён ставит блинчики, сироп и шоколадное мороженое на стол, себе и сыну делает чай. Омега чувствует на себе пронзительный взгляд мужа, но не реагирует, полностью занимаясь сыном. Они оба накладывают мороженое на блинчик, поливают его сиропом и едят, довольно жмуря глаза. — Папочка, очень вкусно, ты самый лучший, — с набитым ртом шепелявит Сонджэ, запивая все чаем. — Полностью согласен, — тихо говорит Чонгук и смотрит на мужа. Омега кидает на него скептический взгляд и снова смотрит на сына. Это непривычно. Они обычно за завтраком втроем разговаривают, смеются и шутят, но сейчас такого настроения нет. Это так неправильно ощущается, но Тэхён смотрит на подтаявшее мороженое в тарелке, и горло сдавило. Он помнит, как слизывал его со своего альфы в тот день, когда они поженились, а потом метку поставил. Они были так счастливы… А сейчас Чонгук говорит, что им придется подождать, потому что там дела, сроки, японцы. Тэхён скрипнул зубами и исподлобья посмотрел на альфу, который смотрел также на него, будто понял, о чем вспоминал Тэхён. Черные глаза смотрели пристально и будто с просьбой понять, но омега понимать не собирался, кто его понимать будет, если не Чонгук? Поэтому он опять все внимание переводит на сына, спрашивает у него, что ему снилось, как он спал и чем сегодня они будут заниматься в садике. Чонгук чувствует себя виноватым и не знает, как разорваться. С одной стороны, он понимает Тэхёна, сам хочет все оставить и быть только рядом со своим омегой, тот отпуск даже спустя пять лет только счастье внутри вызывает от воспоминаний. Но с другой стороны, столько потрачено сил, времени и денег, чтобы этот проект заработал, чтобы были приняты их условия, Чон ночами не спал, мотался между странами, потому что и там много дел, и любимых он надолго оставлять не может. Хотелось, конечно, чтобы его муж обнял и сказал, что понимает, что прощает и подождет. Чтобы они не ругались, потому что в таком напряжении уезжать в Пусан нет никакого желания. Он по приезде сразу должен ехать в фирму Сомина, потому что там совещание на три часа назначено. Неделю там будет, и вот так он уезжает. Чонгук вздыхает и прикрывает глаза, допивая свой кофе. И как все это решить? Тэхён ставит посуду в посудомоечную машину и запускает режим, прислуга потом все расставит, их уже дома не будет. — Так, Джэ, в садике вести себя хорошо, я приеду за тобой вечером. — Хорошо, — улыбается маленький альфа, застегивая свою толстовку. Омега подходит к сыну, ладонями обхватывает его щеки, тот становится таким милым, что Тэхён не сдерживает улыбки. — Люблю тебя, сынуля, хорошего тебе дня. Он чмокает сына в щечки и в нос, на что тот морщится и довольно улыбается. — И тебе, папуль. Омега подмигнул Сонджэ и пошел к двери, но его остановил Чонгук, обхватив запястье пальцами. — Тэ, не надо так… Тэхён посмотрел на мужа, тот в ответ смотрит тяжелым взглядом, и осторожно высвобождает запястье из пальцев альфы. — Хорошей тебе поездки, Чонгук, — тихо говорит омега и выходит из кухни. ____________________________ Чимин заправляет кровать, когда Юнги заходит в их спальню и смотрит на мужа. — Чем они занимаются? — спрашивает омега, поправляя края одеяла. — Сидят в спальне Чорон, и Донмин доказывает, что плюшевый медведь, которого подарили нашей дочери на день рождения, на самом деле принадлежит ему. Ну, как доказывает, просто кричит, а она смотрит на него и ждет, пока он замолчит, — фыркает альфа. — Ничего нового, — усмехается Чимин и отходит от кровати, достает вещи из шкафа. — Дался ему этот медведь. — Я предлагал ему купить такого же, но нет, он хочет именно этого. — Думаю, Чорон специально его не отдает, чисто из вредности, — с улыбкой говорит омега. — Он ей вообще не особо нужен. — Полностью согласен, — вздыхает Юнги и подходит к своему мужу, обнимает сзади за талию. — Тебе ехать пора? — спрашивает омега, откидывая голову на плечо мужа. — Выезжаю через полчаса. А у тебя что сегодня? — Еду к Тэхёну. У нас там у двоих омег завтра суды, приедут адвокаты после обеда, будем обсуждать все в последний раз перед заседанием. — Все ясно, — шепчет альфа и губами мажет по своей метке на плече мужа. Чимин улыбается и прикрывает глаза. Боже, как же он любит свою жизнь. Любит своего альфу, своих детей, не устает благодарить судьбу за то, что она подарила ему все это. Особенно когда столько лет они с Тэхёном слушают истории тех, кому повезло намного меньше. Несмотря на то, что у них с Юнги все сложилось очень быстро, Чимин ни разу за эти почти шесть лет не пожалел. Они быстро познакомились, быстро поженились и в первую же течку решили, что хотят детей. Это просто чувствовалось между ними, без сомнений и терзаний, они хотели и они делали, получая друг от друга заботу, радость и любовь. Когда родилась их дочь, Чорон, Чимин впервые увидел, как сильный и волевой Юнги плачет, держа свою дочь на руках, и в тот момент полюбил его, кажется, еще больше. Только с ним этот альфа мог быть ласковым котом и нежным мужем, в бизнесе Юнги был больше напорист и суров, не терпел ошибок или отговорок. Их семья для альфы была на самом деле островком отдыха, расслабления, где можно было сбросить маску суровости, утонуть в любви своих детей и прекрасного мужа. Они не планировали второго ребенка так скоро, Юнги сам говорил, что Чимину нужно восстановиться, вспоминая, как его муж плохо переносил начало беременности. Но так вышло, что в первую же течку после родов Чимин вновь забеременел. Называется расслабились один раз и допустили сцепку, а врач потом вздыхал и говорил, что предупреждал, после родов очень легко вновь забеременеть. Чимин не столько переживал, сколько Юнги, ведь на руках у омеги маленький ребенок и вот опять беременность. Но, как ни странно, вторая прошла лучше, практически без проблем. Вот и получается, что у них прекрасные погодки, Чорон сейчас четыре года, а Донмину три. И они два урагана, которые только по отдельности милые и прекрасные, но когда они вдвоем — это война, апокалипсис и техногенная катастрофа. Это споры, крики, драки и визги, мозг кипит, а глаз дергается, нервы, как канаты, готовы треснуть. Поэтому Чимин решил, что у них очень даже много бабушек и дедушек, вот и пускай нянчат внуков, которые уже довольно подросли. Иначе можно с ума сойти и выйти в окно. — Ты в душ собирался? — хрипло спрашивает альфа, ладони скользят под свободную футболку и сжимают тонкую талию. — Да, — выдыхает омега. — Я пойду с тобой. — А разве ты еще не мылся? — А кто сказал, что я хочу мыться? Чимин улыбается, а потом поджимает губы, когда ладонь проникает под тонкую ткань штанов и боксеров, накрывает полувозбужденный член. Одежда, которую он держал в руках, падает на пол, омега заводит руки назад и пальцами сжимает ягодицы альфы, прижимая его к себе плотнее. — Дети… — Они с Суён. Я сказал, чтобы она присмотрела, пока ты не придешь. — Планировал? — с улыбкой спросил омега. — Конечно, ведь кто-то вчера уснул и не дождался меня из душа. Омега смеется тихо и дышать начинает громче, теплая ладонь водит по всей длине уже полностью твердого члена, Юнги целует глубоко и быстро, ускоряет движения руки, омега стонет ему в губы, сам двигает бедрами навстречу сжатой ладони. — Ммм, боже, Юнги… — Я люблю тебя, — выдыхает альфа, быстро вытаскивает руку из штанов омеги и поворачивает его к себе лицом, — так сильно люблю. А в душ ты пойдешь после. Он подхватывает омегу под ягодицы, в три шага подходит к кровати и опускается вместе с Чимином на постель. Целует и целует, не может оторваться от своего мужа, от его аромата, от тела этого, которое с первой их брачной ночи сводит с ума и заводит как в первый раз. Его омега самый лучший и от мысли о том, что они могли разминуться или Чимина выдали бы замуж за другого, страшно становится. Он свое счастье сейчас в руках держит, детей своих обожает и готов ради них на все. А когда слышит: «Я люблю тебя, Юнги-я… Давай, я хочу…», то улыбается довольно, рычит в поцелуй и стягивает со своего омеги штаны, прижимает плотнее к кровати, понимает, что никогда и ничего в своей жизни не поменял бы. ______________________________ Тэхён отъезжает от детского садика, осматривается по сторонам и выезжает на дорогу. Сонджэ сегодня капризничал все утро, не хотел вставать и идти в садик, говорил, что хочет спать и вообще отец его не так будит. В общем, перемена настроения каждые пять минут, бывают и такие дни. Омега вздохнул, следя за дорогой, у него самого настроения не было уже третий день, с тех пор как уехал Чонгук. Сейчас нужно было ехать в «безопасное место», так, почему-то, начали его называть сами омеги. На самом деле название оно имело «My Lifе». После медового месяца пять лет назад Тэхён с Чонгуком начали плотно заниматься реализацией идеи омеги. Они смогли найти дом в их районе, на машине до него добираться не больше десяти минут. И были случаи, когда это реально стало полезно. В начале, после статьи, которая, нужно сказать, вышла в полном объеме слово в слово с интервью Тэхёна, общество было удивлено и шокировано таким признанием, ведь ничего подобного никогда не было. Особенно возмущались люди более старшего поколения, говорили о том, что это расколет их традиции, которые создавались десятки лет, когда родители подбирали своим детям-омегам мужей, а омеги станут не уважать их устои, будут невоспитанными и «низкими» в своем поведении, станут похожи на средний и нижний класс их мира. С Тэхёном говорили, к нему приезжали, он эти семьи знал с детства. Старшие омеги собирались группками и, с высоко поднятыми подбородками и натренированной ровной осанкой, говорили, будто свысока, что если сам Тэхён не чтит их традиции, законы общества и не уважает память покойных родителей, то не нужно других этому учить, показывать, что можно быть строптивым и не слушать то, что тебе говорят старшие. Тэхёна это смешило и злило одновременно. Он пытался объяснить, что никого ничему учить он не собирается, а хочет помочь тем, кто терпит насилие, причем во многих его проявлениях: физическое, моральное, сексуальное. Но в глухие уши не докричишься, поэтому это было бесполезно, эти люди видели все по-другому. На одном таком разговоре присутствовала омега, которая тоже была жертвой своего альфы. Она не выдержала, задрала футболку и показала свою спину, которая вся была в шрамах от плетей, потому что ее муж, которого ей выбрали родители, любил «пожестче», а ее никто не спрашивал. Омеги возмущенно запыхтели и ушли, и слава богу, больше не приходили, но и говорить свое мнение не перестали. Тэхёну было все равно, он знал, что есть люди, которым помощь нужна, поэтому неудивительно, что в тот момент общество раскололось на три части. Были те, которые не лезли никуда и своего отношения никак не показывали, будто наблюдая все со стороны, может, хотели потом определиться. Так сказать, примкнуть к победителю. Вторые были против, настаивая на том, что все эти нововведения приведут к тому, что в обществе пойдет раскол, все изменится и не останется ничего, что так усердно строили и ценили их предки. Эти люди и интервью давали, и начинали сами эти разговоры на приемах, пытаясь, высказав свое мнение, переубедить других. Но все это было бесполезно, потому что Тэхён на законном основании имел право открыть эту организацию. И пока другие пыхтели и хотели что-то с этим сделать, он медленно, но верно, собирал документы, купил дом, обустраивал его, общался с адвокатами и прочее. В общем, полностью погрузился в работу над своим проектом. И третья часть были те, кто поддерживал Тэхёна. Конечно, к ним относились омеги, которые прошли через насилие, суды и разводы. Также их родители, которые поддерживали своих детей. Но не все. Те семьи, которые не пошли навстречу своим сыновьям и дочерям, когда те в открытую говорили о том, что хотят развода, стали одними из тех, кто отмалчивался и просто закрылся в своем позоре. Ведь об этом стало известно всем, а о каком уважении может идти речь, если ты ребенка своего оставляешь в тот момент, когда ему нужна твоя помощь. Двое из омег так и не стали общаться со своими родителями, полностью разорвали связь, забрав с собой наследство от развода и компенсацию после суда. Они хотели отказаться также, как и Тэхён, который забрал только моральную компенсацию, но сам Тэхён их и переубедил. У них были дети, к тому же, за эти годы они точно заслужили эти деньги, которые теперь пойдут на новую и счастливую жизнь. Когда купленный дом был полностью готов, Тэхён, с одной стороны, выдохнул, с другой, не знал, и что дальше? Реклама была и немалая, об этом писали, к тому же омега дал еще одно интервью после открытия. Как и планировалось, первый этаж сделали, как общий, с кабинетами и гостиной, где можно было собраться и поговорить. На втором этаже было шесть комнат для омег, в которых они при необходимости могли жить. Но к тому времени все суды из тринадцати уже прошли, каждый из них жил дальше. Кто-то вернулся к родителям, кто-то решил жить отдельно с детьми. Но каждый из них приезжал к Тэхёну, помогал, они стали своего рода помощниками и одной семьей, которую сплотили одинаковые проблемы. Чимин шутил, что теперь это такие же сборища омег, которые так бесили Тэхёна всю жизнь, но разница была, конечно. Здесь Тэхён хотел находиться. Проблема у всех была общая, никто из них не знал, чем заниматься дальше. Их учили только этикету, музыке, ведению хозяйства, а из образования только старшая школа. Поэтому это место стало для них отдушиной, там они чувствовали себя нужными, собирались с детьми, помогали кто чем мог. Многие из них, те, кто помоложе, решили пойти учиться. Родители не смели им запретить, понимая, что их ребенок уже не такой, он имеет право на свои решения и никто больше не заставит омегу выйти замуж без его согласия. Как оказалось, еще двое из омег также, как и Тэхён, любили моду и рисовали эскизы. Поэтому они втроем решили поступить учиться на факультет дизайна. Но к тому времени Тэхён уже ждал ребенка, поэтому учился заочно. Спустя три года, когда они получили дипломы, то спланировали открытие своего ателье, а в последствии и магазина. Тэхён так же во всем этом участвовал, была его доля в этом деле, он продолжал рисовать и создавать, следил за тем, как реализуют его идеи и за движением товара, поддерживал своих коллег. Но у него был маленький Сонджэ, да и организация для омег не прекратила своего существования, Тэхён не мог разорваться между семьей, своим делом и хобби, как в итоге он окрестил свои работы. А проблемы в «My Lifе» были, и иногда доходило на самом деле до жутких ситуаций. Кто-то мог просто позвонить или сразу приехать, рассказав свою историю, попросив помощи. Но были и другие случаи. Когда на одном из приемов он заметил омегу, который бросал на него быстрые взгляды и отворачивался, тот нахмурился и попросил Чонгука тоже присмотреться. Тэхён тогда уже был на восьмом месяце беременности, стоял и поглаживал свой живот, наблюдая за семейной парой. Альфа этот недавно переехал в столицу, примерно полгода назад, до этого жил со своим мужем в Китае, решил вернуться на родину. Тэхён не помнил его, видимо, тот уехал давно. Взгляды омеги были напуганными и будто с просьбой, альфа же прожигал быстрыми взглядами, полными раздражения и злости. Чонгуку это не нравилось, поэтому Тэхён, успокаивая своего мужа, наблюдал за омегой. И когда один из официантов принес ему записку, то Тэхён занервничал еще больше. В ней было написано, что его муж плохо обращается с ним, он просил о помощи, но сам выбраться не может, потому что ему нельзя нигде появляться без охраны. Там был указан номер телефона и все. Пришлось звонить на следующий день этому омеге, расспрашивать обо всем и узнать, есть ли доказательства, ведь суд настаивает на них, иначе любой омега может прийти и подать в суд даже ни за что, если поймет, что это возможно. Доказательства были, оставалось придумать, как уйти от охраны. Был вариант натравить полицию, но лучше сразу сам и с адвокатом. Только через шесть дней, когда омега собрался на покраску волос, им удалось улизнуть от охраны, омегу выпустили через черный вход, где его уже ждал Чонгук. Хорошо, что у них не было детей, а омега вообще был только в том, что на нем, с телефоном и небольшим количеством денег. Муж скоро сообразил, что случилось, но было поздно, в доме уже ждал адвокат. Омега там жил, пока не прошел суд, и только потом, получив деньги и компенсацию, вернулся обратно в Китай, где остались его родители. Но самое громкое дело случилось три года назад. Тогда к дому сообщества приехала омега с ребенком глубокой ночью. У нее с собой была только небольшая сумка с вещами и все. В это время там был только охранник и двое омег жили в доме. Ее впустили и решили утром позвонить Тэхёну, сообщить о прибывших. Но утром позвонить ему не успели, потому что туда заявился муж омеги. Как оказалось впоследствии, эта семья жила в Пусане. Естественно, слухи о данной организации медленно, но верно, распространялись и за пределы столицы. Эта омега сбежала из дома с годовалым сыном-альфой, когда мужа не было, он в это время отдыхал неизвестно где и неизвестно с кем. Из рассказа стало ясно, что поженились они три года назад, и вроде все было нормально, альфа был всегда строг, но граней не переходил. Но после рождения ребенка все изменилось. Он начал оскорблять и упрекать, что его жена уже некрасива, фигура у нее изменилась, она его больше не привлекает. Унижения и оскорбления, упреки, а там удар, первый, второй… Это вошло в привычку, особенно когда альфа был пьян и возвращался с очередной гулянки. Изменилось все до такой степени, что дальше жить с этим человеком стало страшно. И только выждав подходящий момент и все продумав, появилась возможность сбежать из охраняемого дома, на ночном рейсовом автобусе вместе с ребенком добраться до Сеула. Охранник сразу позвонил Тэхёну, они вместе с Чонгуком добрались до дома, омега попутно вызывал полицию, потому что судя по словам охраны, альфа пьян и неадекватен. Картина была неприятная. Альфа, ровесник Чонгука, пытался прорваться через ворота, кидался на охранника, а потом, заметив Тэхёна и Чона, перешел на омегу, но был остановлен ударом от озверевшего альфы, на мужа которого пытался наброситься этот ненормальный. Он действительно был очень пьян, его машина стояла возле ворот, и вообще непонятно как он доехал. Все это время он кричал, что омега — это его жена, и он имеет на нее права, поэтому требует ему отдать и жену, и ребенка. Тэхён морщился и злился от этих слов, будто омега чья-то собственность, и вот хозяин хочет ее забрать. Успокоили этого альфу только полицейские, которые приехали через десять минут. Его сразу забрали, но, конечно, адвокат вытащил его уже к вечеру, внеся залог, но адвокат от организации Тэхёна потребовал постановления, чтобы альфа не приближался ни к омеге, ни к ребенку, ни к дому, в котором они находятся, иначе опять будет вызвана полиция, и залог уже не поможет. Весь срок, пока шло судебное разбирательство, этот альфа кричал на каждом углу, что все это клевета, а его жена просто хочет получить деньги и свалить к любовнику. Наличие любовника доказать не получилось, потому что его не было, а вот интересные записи на телефоне омеги как раз присутствовали. Альфа давал интервью, где заявлял, что вся эта организация сделана по желанию свободолюбивого и гулящего омеги в лице Тэхёна, который и других приличных омег учит тому, как обманывать, выкручиваться и чуть ли не шлюхами становиться, которые по суду еще и деньги получают от своих мужей. Тэхён сфоткал эту статью и отправил Намджуну. Тот злорадно усмехнулся и уже на следующий день был в Сеуле, подготавливал иск и на альфу, и на журнал. Естественно, суд они выиграли. Все это время омега с ребенком жили в «безопасном месте». Родителей у омеги не было, ее воспитывала бабушка, которой не стало полтора года назад. В Пусан она так и не вернулась, хотела начать новую жизнь в другом городе. Тэхён со временем привык, что некоторые альфы смотрят на него со смесью страха и презрения. Но те молчали, и причины было две. Не хотелось оказаться в суде, Намджун любил наведываться в Сеул, когда его друзей как-то задевали, а адвокат славился в столице своим умом еще с первого дела Тэхёна. А также был Чонгук, который однажды тоже оказался в суде за то, что подрался с одним альфой, который решил после обвинительного приговора, что виноват в этом Тэхён, а не то, что он избивал своего мужа. В этих взглядах Тэхён видел потенциальных ответчиков в суде, но пока их омеги молчали, Тэхён ничего не мог сделать. Он понимал, что альфы стали осторожнее, и тут два варианта. Либо они меняли свое отношение и задумывались о том, что безнаказанность уже не так надежна в их мире. Либо больше давили на своих омег, запугивали и ограничивали свободу, и именно этот вариант пугал. Но Тэхён не может ходить в каждую семью и проверять их жизнь и быт, не может объехать всю страну, выискивая такие семьи. Остается давать рекламу, оставлять адрес и телефоны, а потом предоставлять помощь. Очень многое произошло за эти пять лет. Меньше, чем через год после суда Тэхёна, они узнали, что Ли Сихван уезжает из Сеула. Его бизнес в столице нес убытки, расходы превышали доходы, поэтому он закрыл свои рестораны в Сеуле и уехал в Инчхон, там у него тоже был бизнес. Тэхёну было все равно, но чувство облегчения от того, что они случайно не пересекутся на каком-либо приеме, все же присутствовало. А вот радости Чонгука не было предела. Все же у него к этому альфе была особая и очень сильная «любовь». Тэхён столько всего увидел и услышал за эти годы, через себя пропуская каждую историю, что понял, не зря он решил все это сделать. Не зря открыл это сообщество, которое на самом деле помогает омегам и их детям. Многие уехали в другие города и страны после развода, некоторые уже повторно вышли замуж, на этот раз сами выбрали мужей, и наконец, были счастливы. Но те, кто остался, всегда приезжали и помогали. Организация в основном существовала на пожертвования и самих омег, вкладывались и Чоны, и Мины, а также другие семьи, когда увидели, что польза есть и очень большая. Ведь уделялось внимание не только омегам, но и детям, которым помощь нужна была не меньше, а иногда и больше. С ними работали детские психологи, они в этом месте расслаблялись, переставали бояться общения с другими и пугаться громких звуков. Смотря на это Тэхёну хотелось и плакать, и улыбаться, особенно когда уже у самого есть сын, страшно представить, чтобы их с Чонгуком ребенок видел в семье что-то подобное. Тэхён не переставал благодарить судьбу за то, что она свела их с Чонгуком, именно это сделало его самым счастливым. _________________________ — И долго ты будешь на него злиться? — спрашивает Чимин, поворачиваясь к другу, который сидит за столом и ест йогурт. — А что, для этого какие-то сроки установлены? — дернул бровью Тэхён, облизывая ложку. Они сидят на кухне в доме сообщества, через час должны приехать адвокаты, чтобы провести предварительную и последнюю беседу перед судами. Из детской комнаты на первом этаже доносятся крики и смех, Тэхён чуть улыбается, слыша эти счастливые и искренние звуки, только дети умеют так заразительно смеяться. — А почему Донмин не в садике? — Его заберет отец Юнги, — ответил Чимин, дуя на горячий чай в кружке, которую держал в руках. — Скоро должен заехать, забирают его на выходные. А ты тему не переводи, — Тэхён закатил глаза. — К чему эта ссора? — Ссора? — фыркнул омега и перевел взгляд на друга. — Ссора, Чим, это когда он посуду не засунул в посудомойку или носки свои грязные разбросал по ванной. А вот конкретно данная ситуация — пиздец. Ты знаешь, как я долго этого ждал, как хотел улететь. И именно туда, именно с ним, именно в эти дни. — Я понимаю, Тэ, — ласково говорит Чимин, — но почему ты не хочешь понять его? Там же на самом деле не все зависит от Чонгука. Когда дела касаются только его, он может все подстроить под вас, но сейчас ситуация другая… — Да все я знаю, ясно! — рявкнул Тэхён и резко встал со стула, подошел к раковине и начал мыть ложку. — Но от этого мне не легче. — Чонгук столько времени готовил этот проект, он тоже устал, хочет отдохнуть, — продолжал Чимин. — Он же не просит тебя все отменить, просто перенести… Тэхён скрипит зубами и кидает ложку в стол, с грохотом закрывая ящик. Поворачивается к другу, складывает руки на груди и раздраженно говорит: — Да неужели? А я не устал? Или у меня забот меньше? Да, он мотается по стране, а теперь еще эта Япония… Я все понимаю, но кто будет понимать меня, а? Почему я из-за каких-то японцев, которые не могут подождать три недели, должен проводить нашу годовщину без мужа, переносить отпуск, которого так ждал? Почему он не мог настоять на своем, что-нибудь придумать, чтобы быть со мной? Может, ему это уже не так нужно? — Ты не заговаривайся, ясно? — недовольно сказал Чимин. — Сам себя слышишь? Ты всерьез думаешь, что чувства Чонгука к тебе как-то изменились? Что ты ему нужен или важен меньше, чем раньше? — омега ждет ответа, но Тэхён лишь поджимает губы и молчит. — Вот поэтому даже не думай о таком. Тебе самому не стыдно мысль такую допускать? Он смотрит на тебя точно так же, как и пять лет назад, ничего не изменилось, кроме обстоятельств, с которыми Чонгук просто не может справиться. — Я не пойму, — щурит глаза Тэхён, — ты мой друг или его? Неужели и тебе сложно поддержать меня? — Поддержать в чем? — усмехнулся Чимин. — В том, что ты хочешь раздуть все это до масштаба катастрофы? Да, это обидно и неприятно, но решаемо. Вы все равно полетите на остров, все равно будете только вдвоем, просто позже. И я твой друг, именно поэтому не хочу, чтобы ты продолжал закипать, когда уже можно остыть и просто подумать. И хочу тебе напомнить, что ты чаще всего защищаешь Юнги, а не меня. — Потому что Юнги чаще всего умнее тебя, друг мой, — усмехнулся Тэхён. — Могу тебе сейчас ответить тем же, — фыркнул омега. Телефон Чимина вибрирует в кармане, тот достает его и читает сообщение. — Отец Юнги приехал, пойду за Донмином, — омега блокирует телефон и подходит к Тэхёну. — Тэ, это же Чонгук, твой альфа, твой муж, ты любишь его. Не доводи все до крайности, ведь по факту ничего страшного не случилось. Ты правда хочешь продолжать с ним не общаться из-за этого? Чимин выходит из кухни, а Тэхён вздыхает, поворачивается и смотрит в окно. Он так соскучился, сил никаких нет. И это еще усугубляется тем, что они с Чонгуком не общаются. Альфа уехал три дня назад. В то утро, когда Тэхён ушел с кухни, Чонгук не стал больше подниматься, забрал Сонджэ, вещи для поездки и уехал. От этого тоже плохо и больно. Тэхён не поцеловал своего альфу на прощание, не обнял, они не занялись сексом утром, как это часто бывает. Не хватает этой близости и аромата любимого. Да, Тэхён обиделся, он совершенно такого не ожидал. Не ожидал, что останется один в их годовщину, что их планы на отпуск сорвутся, что все будет не так, как они запланировали. И обида эта до конца не прошла, до сих пор он считает, что это несправедливо. Но Чимин своими словами напомнил кое о чем. О том, что они друг другу обещали, когда начинали свои отношения, что стало одним из ключевых условий — это общение. Обязательно обсуждать проблемы и решать их вместе, не закрываться и не отдаляться. Да, бывали случаи, когда злость и обида берет верх и говорить в данный момент не хочется, но так долго они никогда не молчали, всегда приходили и начинали разговор. А сейчас Чонгук звонит вечером, спрашивает, как дела, а Тэхён отдает телефон Сонджэ, чтобы тот пообщался с отцом. Сам слушает приглушенный голос своего альфы и поджимает губы. Потому что до слез обидно, что они не будут на берегу океана и в объятиях друг друга в день, когда пять лет назад стали мужьями. Потом Сонджэ передает телефон омеге, а тот скидывает вызов, говорит, что потом позвонит отцу, не хочет, чтобы сын понял, что в их семье что-то не так. На сообщения не отвечает, потому что злится. А сейчас стоит и думает, чего он хочет этим добиться? Отдалиться от своего альфы? Ведь если бы Чонгук мог что-то сделать, он бы сделал, да? Боже, ему скоро уже двадцать девять исполнится, а он все не может усмирить свой темперамент. Хотя, чаще всего это получалось, но в этой ситуации… Это просто выбило из колеи, накрыло обидой и злостью, смыло здравый смысл. Нет, нужно поговорить и все обсудить. Возможно, начать планировать отпуск на другие числа и надеяться, что они не заняты, хочется жить именно в том доме. Поэтому Тэхён решил, что когда беседа с адвокатами пройдет, он обязательно позвонит Чонгуку и они поговорят. Альфа должен вернуться через три дня, у него на подходе гон, и там они точно помирятся, но хочется сначала поговорить, а потом сексом заниматься, а не наоборот. __________________________ Они собрались в большой гостиной. На диване сидят двое омег и слушают своих адвокатов. Те расположились в двух креслах напротив них, на столике перед ним разложены документы. Обсуждаются завтрашние судебные заседания. Они назначены на один день, только в разное время, будут проходить в разных залах и под председательством разных судей. Чимин и Тэхён сидят в других креслах, которые стоят чуть подальше и сбоку от дивана. Они тоже внимательно слушают, ведь хотят также присутствовать на заседаниях, Чимин на одном, Тэхён на другом. Чимин вообще выступает в качестве свидетеля, потому что омега, когда приехал в этот дом, был весь в синяках, а Мин был тем, кто его встретил. Тэхён просто будет присутствовать, как представитель своей организации. Тэхён, как может, пытается сосредоточиться на разговоре, но это плохо выходит. Он должен слушать внимательно, но в голове то и дело всплывают мысли о Чонгуке и о том, как сильно хочется ему позвонить. Тэхён крутит в руке телефон и смотрит с периодичностью на время, думает, сколько же еще продлится эта встреча, так хочется уже услышать любимый голос. Какой-то грохот слышится из холла, будто дверь с силой захлопнули. Адвокат, который говорил в этот момент, замолчал, они все обернулись в сторону закрытой двери. Через мгновение она открывается и на пороге появляется Чонгук. Он быстрым взглядом оглядывает гостиную, а Тэхён сглатывает, когда черные глаза смотрят прямо на него, и альфа начинает быстро приближаться. — Чонгук? — Извините, дамы и господа, — голос глухой и хриплый, альфа подходит к Тэхёну и закидывает его себе на плечо, разворачивается и идет к выходу, — но мне нужен мой прекрасный муж. Все в ступоре смотрят на них, омеги стыдливо опускают глаза, альфы прокашливаются, а Чимин смеется и кричит: — Я заберу Сонджэ, не переживайте… — Какого…? Тэхён замолкает и стонет тихо, когда ладонь с силой шлепает его по заднице, а Чон приглушенно рычит, пока несёт омегу к машине. Тэхён начинает чаще дышать, когда понимает, в чем дело. Он ощущает, как дрожит мелко тело альфы, как он напряжен, а его дыхание чуть сбито. Запах шоколада более тяжелый и резкий, Тэхён облизывает губы, а метка на шее начинает будто чуть ныть, хочется ее потереть, но хочется не только этого. Чонгук подходит к машине, которую он даже не заглушил, и опускает омегу на землю. — Садись за руль, я не могу вести машину. Ключи в зажигании. Тэхён кивает быстро, альфа подталкивает его к распахнутой двери, затем захлопывает ее и садится рядом. Омега разворачивает «Рендж Ровер» и выезжает за ворота, набирает скорость. Все сейчас очень странно, они вроде в ссоре, но он видит Чонгука, чувствует его аромат, а феромоны альфы щекочут все внутри и возбуждают, Чон только вступил в гон, как он вообще доехал? — Что происходит? — А ты не видишь? — шипит Чонгук, рукой потирая пах, оттягивая джинсовую ткань от члена, который болезненно твердый. — Я вижу, — омега облизывает губы, — но еще рано. — Ты это мне сейчас говоришь? — рычит Чонгук, кидает взгляд на мужа и отворачивается сразу, чтобы не видеть его. — Дави на газ, или я трахну тебя прямо сейчас. Тэхён быстро кивает, смотря перед собой, но не может не кидать взгляды на альфу. Он в одной футболке, несмотря на то, что сейчас начало октября, но его кожа блестит от испарины. Чонгук ерзает на сиденье, мычит приглушенно и жмурит глаза, ладонь продолжает поглаживать член через джинсу. Омега выдыхает и сжимает в обеих руках руль, выжимает педаль акселератора, мечтая уже добраться до дома. Он обожает гон Чонгука, обожает больше, чем свои течки. Когда он впервые познал, что такое гон у альфы, когда впервые был с Чонгуком, то чуть с ума не сошел от такого всплеска гормонов, которые, как кипяток, будто бежали по венам, заставляли вскипеть кровь. Те сила, доминирование и феромоны, которые в этот период исходили от альфы, сводили с ума, Тэхён в буквальном смысле скулил и терся, сдавался и подчинялся, и как же ему это нравилось. Теперь он знал, в чем разница. В течку альфа делает все для омеги, не может сопротивляться, а в гон все наоборот. То, каким Чонгук становится, как смотрит, будто съесть хочет, возбуждает, как по щелчку пальцев. Тэхён позволяет своему альфе все, и тот берет с обожанием и диким желанием, потом сам зализывает свои укусы, потому что не может сдержаться. Говорит, что это ни на что не похоже, никогда такого не было, но то, что Тэхён его и носит его метку, является его омегой, крышу напрочь срывает, раскрывает все инстинкты и заставляет подчинять и доминировать, чтобы точно знать, что Тэхён только его. А Тэхён только рад зад подставить, с довольной и ленивой улыбкой потом отходя от оргазмов, когда тела не чувствуешь и словно паришь. И вот сейчас этого хочется очень сильно, омега понимает, что скоро снова это получит, его инстинкт удовлетворить своего альфу включается на полную, а между ягодиц становится влажно. Тэхён облизывает губы, размазывая слюну по ним, когда нажимает на пульт, ворота начинают медленно открываться, блять, слишком медленно. Не обращая внимания на охрану, которая провожает их взглядом, Тэхён с визгом шин заезжает на территорию дома и останавливается перед воротами гаража, которые открываются, слава богу, быстрее. Он заезжает внутрь и только успевает затормозить, между капотом и стеной не больше пятнадцати сантиметров, омега выдыхает и заглушает двигатель. — Заебись, малыш, отличная парковка. Тэхён поворачивается и смотрит на Чонгука. Его глаза сверкают в полумраке, половина лица в тени, а скулы резче выделяются. Взгляд подчиняет, а живот скручивает от желания, член омеги, уже полностью твердый, упирается в ширинку. Альфа тянется к Тэхёну, запускает пальцы в волосы на затылке и тянет на себя, сразу целует быстро и глубоко, омега стонет ему в губы, в руках сжимая тонкую ткань футболки. Отвечает на поцелуй, подстраивается, сдается целиком и полностью, предвкушая то сумасшествие, которое их накроет в эти дни. — Я так скучал, — хрипло шепчет альфа в поцелуй. — Я не могу без тебя. Не дает ничего ответить, целует еще быстрее, грубее, зубами цепляет верхнюю губу Тэхёна, чуть прикусывает и лижет. Омега урчит ему в губы, языком скользит в горячий рот альфы, сжимает пальцы на бедрах Чона, сам ближе подается. Чонгук второй рукой расстегивает ширинку, приспускает белье и вытаскивает твердый член из-под ткани, облегченно выдыхая в поцелуй. Он думал, что с ума сойдет, пока доедет. Как только утром он почувствовал, что что-то не так, то не стал тянуть и сразу выехал домой, потому что если бы он затянул хоть немного, то просто не смог бы нормально вести машину, и успел только-только. Сложно быть за рулем, когда член стоит, а перед глазами Тэхён, его губы, тело, руки и любимая задница. — Давай, любимый, поработай, — рыкнул Чонгук, оттянув за волосы Тэхёна, разрывая поцелуй. Омега облизывает быстро губы и смотрит вниз. Чонгук обхватил пальцами свой член и водит быстро сжатой ладонью. Тэхён убирает его руку, заменяет своей, ему нажимают на затылок, заставляют нагнуться. Омега открывает рот, языком облизывает горячую головку и обхватывает губами, посасывает влажно, слюна обильно выделяется от терпкого вкуса смазки и их ароматов, которые смешались и заполнили весь салон машины. — Быстрее, — рычит Чонгук. Он сильнее нажимает рукой, член быстро скользит глубже в рот, а омега смаргивает слезы и начинает быстрее двигать головой, помогает себе рукой у основания. Альфа смотрит на него сверху вниз, стиснув зубы, дышит рвано и управляет процессом, сжав темные волосы в кулаке. Как же хорошо, черт, просто прекрасно, ему это необходимо, иначе напряжение, в котором он был последние часы, разорвет его на части. Он двигает рукой, быстрее и быстрее, Тэхён подстраивается под его темп и убирает руку. Чонгук двигает бедрами вверх, нажимает рукой, толкается головкой в стенку горла и стонет с выдохом, облизывает пересохшие губы. Он знает, что его малыш может еще так, поэтому продолжает, слышит, как омега делает вдохи в тот момент, когда член выходит почти полностью. — Отлично, Тэ, ты такой молодец. Сссука, как же хорошо… Тэхён поднимает голову и дышит хрипло, водит рукой по члену, переводит дыхание. Чонгук дергает его за волосы, чтобы тот посмотрел на него. Щеки омеги блестят от слез, как и глаза, губы припухли и покраснели, а взгляд плывет от возбуждения. Чон тянет его на себя, широким мазком языка облизывает влажные от слюны и смазки губы, вылизывает рот омеги, который не отвечает, потому что не может сейчас. — Самый лучший, мой омега, — шепчет Чонгук в губы Тэхёну. — Когда я кончу, то трахну тебя так, как ты любишь, быстро и до крика. Хочешь? — Даааа… — Отлично, тогда продолжай. Губы скользят по члену, вновь ласкают, но Чонгук рычит «Глубже» и жмет на затылок. Нет уже сил сдерживаться, все внутри горит от желания брать и подчинять своего омегу, гон распаляет каждую клетку в теле, как огнем опаляет все внутри. Альфа двигает бедрами и рукой, загоняет член в горячий рот, каждый раз головкой толкается в стенку горла, рычит и шипит, слюна хлюпает между губ Тэхёна, который не сопротивляется, с наслаждением принимает жесткие толчки в свой рот. Омега уже на пределе, и кажется, еще немного, может кончить только от этого напряжения, которое исходит от его альфы. Он успевает переводить быстро дыхание и опять берет глубже и глубже, прикрывает глаза, в ладони сжимает поджавшуюся мошонку, гладит и вновь сжимает. — Да, еще… Громкий рык разлетается по салону машины, Чонгук чуть выгибается и в последний раз нажимает на затылок омеги, фиксирует его так, пока кончает, Тэхён сглатывает и сжимает в горле чувствительную головку, давится и резко отклоняется. Он измученно прижимается лбом к бедру Чонгука, дышит быстро и губы облизывает, горло саднит, а челюсть ноет, но его альфа доволен. Чон гладит медленно его по волосам, прикрыв глаза, отходит от оргазма. Переводит взгляд на своего омегу, ладонями приподнимает его лицо и смотрит в любимые глаза. — Как же я люблю тебя, Тэ. Он просто лижет губы, щеку и скулу, спускается губами на шею, целует и облизывает свою метку, а Тэхён улыбается, обнимая Чонгука за плечи. Сейчас альфа немного успокоился, но это ненадолго, потому что минетом гон не остановишь. Язык начинает настойчивее лизать, с нажимом, губы оставляют алые метки на коже. — Я хочу тебя. — Это неудивительно, — выдыхает Тэхён, — у тебя гон. — Нет, мороженка, я хочу тебя всегда. Чонгук целует осторожно и плавно, ждет, пока омега сам разрешит, покажет, что ему не больно после минета. И Тэхён целует, пересаживается к нему на бедра, трется об альфу, пальцами зарывается в черные волосы. — Ты позвонил всем? — Да, они уже уехали, — шепчет Чон, скользит руками под рубашку, гладит горячими ладонями спину и поясницу. — Отлично. Пойдем, я не могу больше, — стонет омега. — Мне уже больно. Или останемся в машине? — В нашем распоряжении целый дом, зачем нам машина? Они в течку и гон либо уезжают в студию Чонгука, либо всю прислугу отправляют на выходные в эти дни, остаются в доме одни, Сонджэ всегда у Минов. Не хочется в это время сидеть все дни в спальне, или чтобы кто-то находился рядом, что-то слышал. Тем более, они любили играть в игру «где поймал — там и взял», Тэхён ее перефразировал под себя «где поймал — там и оседлал». Чонгук заранее позаботился об этом, еще когда выезжал из Пусана позвонил Лихану и сказал, чтобы все покинули дом, оставалась только охрана возле ворот. — Пойдем, Гук… Альфа еще раз крепко целует, отрывается от губ омеги и открывает дверь. Ноги слегка дрожат, как и все тело, под кожу словно ток пустили, все нервные окончания реагируют на Чонгука. Хочется тереться, хочется трогать, целовать и в руки полностью отдаться. Поэтому как только альфа выходит из машины, Тэхён запрыгивает на него и утыкается носом в шею, трется легко, пока Чонгук идет в сторону двери, которая напрямую из гаража выходит в дом. Омега кусает его за шею, на что альфа рычит, не позволяя собой сейчас помыкать — Ммм, Тэээ… — Иди быстрее, я хочу тебя. — Не выводи меня, я слишком соскучился. — Тогда иди быстрее. Небольшой коридор выводит их в дом, они оказываются в коридоре между кабинетами. Чон с силой прижимает Тэхёна к стене, на что омега застонал и посмотрел в черные глаза. — Детка, не беси меня. От рычащего голоса мурашки бегут по спине, омега прижимается вплотную, трется, носом водит по черным волосам. — Так трахни меня, — шепчет Тэхён в ухо альфе. Чонгук скрипит зубами и идет в сторону своего кабинета, нахрен спальню, она кажется сейчас слишком далеко. Он с ноги открывает дверь, подходит к широкому дубовому столу, который покрыт черным сукном, рукой сметает бумаги и органайзер на пол, и усаживает омегу на столешницу. — Как скажешь, малыш. Пуговицы улетают в стороны, когда рубашка срывается с омеги. Чонгук нажимает на грудь Тэхёну, тот со вздохом ложится на стол, вся остальная его одежда улетает в сторону. Его вновь дергают за руку, поворачивают спиной и грудью укладывают на жесткий стол. Он дрожит от прохладного воздуха в кабинете, который чуть охлаждает горячее тело. Слышит, как Чонгук стягивает футболку и расстегивает джинсы. Омега виляет бедрами, заводит руки за спину и ладонями обхватывает свои ягодицы, сам разводит их в стороны, просит, чувствует, как смазка обильно выделяется, все внутри реагирует на гон его альфы. — Просишь? — усмехается Чонгук и встает на колени. Сжимает в ладонях руки омеги и лижет ягодицы, языком ведет к промежности и проводит быстро, собирая смазку. Это возбуждает еще больше, Чон рычит нетерпеливо и языком толкается внутрь, слушает стоны Тэхёна, который лбом уткнулся в твердую поверхность стола. Два пальца входят сразу и по костяшки, омега прогибается в спине, запрокидывает голову, головка его члена трется о холодное дерево, пачкает его смазкой. Чонгук резко двигает пальцами, те скользят легко и без сопротивления, поэтому он добавляет третий палец, вводит их медленно и лижет растянутый вокруг них вход. Двигает быстро рукой, растягивает сильнее, чтобы войти сразу и без труда, хочет полностью собой заполнить, потому что нужно брать, трахать, как и просил его омега. В висках стучит, оргазм от минета уже отпустил полностью, и необходимо еще. Он сильно кусает Тэхёна за правую ягодицу, резко загоняет полностью пальцы и бьет по простате, от чего омега кричит и стонет, вздрагивает всем телом и навстречу пальцам опять подается. Чонгук встает, вытаскивает пальцы и снимает с себя полностью одежду. Тэхён опускает руки, застыв в ожидании, сердце стучит так сильно, а член болит от возбуждения, все внутри пульсирует от желания почувствовать своего альфу как можно глубже. — Раздвинь их, малыш, — рыкнул Чон, проводя головкой между ягодиц, — и держи. Омега вновь раздвигает руками ягодицы, головка упирается в разработанную дырочку, Чонгук ладонями обхватывает его талию и резко двигает бедрами, входит сразу по основание, как и хотел. — Чон… гук… Тэхён не сдерживает крика и стонет, Чонгук сразу начинает быстро двигаться, не сдерживая себя, свое нетерпение и желание. Он наклоняется вперед, ладонями обхватывает края стола по бокам от головы Тэхёна и вбивается в него без остановки, жесткие шлепки кожи о кожу разбивают тишину большого кабинета, эхом отлетают от стен вместе с рычанием и стонами, громким дыханием и мычанием. Омега полностью прижат к столу сильным телом альфы, который прижимается к его спине, задыхается от резкого темпа, дрожит от каждого толчка, когда член попадает по простате. Чонгук с каждым резким выдохом рычит ему в ухо, уткнувшись носом в висок. — Так… ты хотел, любимый? — Господи, даааа… — Мой, — рыкнул альфа, — только… мой омега. — Твой, да… Больше сквозь стоны и мычание Тэхён ничего не может сказать. Гон у Чонгука набирает обороты, распаляет тела, желания и инстинкты. Его альфа везде: сверху накрывает своим телом, тяжелый аромат шоколада с каждым вздохом забивает ноздри, омега словно задыхается, сглатывая слюну от любимого запаха. Его альфа внутри, двигается на пределе, так резко и жадно, что ноги подгибаются, и Тэхён больше не может. Напрягается всем телом и скулит громко, когда Чонгук смыкает зубы у него на плече, омега сжимает пальцы на своих ягодицах, ногти до боли впиваются в мягкую плоть. Он кончает с протяжным стоном, выгибая шею, чувствует влажный язык, который вылизывает его шею. Омега разжимает пальцы, руки обессиленно лежат на столе, а Чонгук замедляется, начинает двигаться размеренно. Дышит ему в шею, целует и ласкает языком кожу, ждет, пока его омега отойдет от оргазма. — Как же я, — хрипло шепчет Тэхён, — люблю тебя. Язык застывает на метке, Чонгук перестаёт двигаться. Он медленно выходит из омеги, тянет его на себя и сам поднимается, Тэхён не может сопротивляться после того взрыва наслаждения и удовлетворения инстинктов, который он сейчас испытал. Чонгук подхватывает его под ягодицы, сажает на стол и встаёт между разведенных бедер омеги. Тот сразу обнимает его руками за шею, они смотрят друг другу в глаза, не могут взгляда оторвать. Альфа убирает растрепанные волосы Тэхёна с лица, пальцами зачесывает влажные от пота пряди назад, обхватывает ладонями раскрасневшиеся щеки и целует. Сладко и глубоко, омега отвечает, сильнее прижимается к своему альфе, хочется всем телом, чтобы воздуха между ними не осталось. Губы уже немеют от напора, от силы, с которой они отдаются жадному поцелую, показывая, как они скучали, как они нуждаются. — Я не могу без тебя, Тэ, — голос хрипит от сбитого дыхания, они вплотную друг к другу, смотрят в глаза. — Мне было так плохо, я все сделаю для тебя. Чон не дает ничего ответить, вновь целует, уже медленней, его дрожь передается Тэхёну. Омега цепляется за своего альфу, глаза жмурит от этой нежной близости посреди сумасшествия гормонов и инстинктов, представляя, как сложно Чонгуку себя сдерживать. Альфа тянет Тэхёна ближе к краю стола, поддерживает под ягодицы, стройные ноги оплетают его талию. Чонгук входит медленно и во всю длину, двигает плавно бедрами, не может оторваться от любимых губ. — Люблю тебя, — выдыхает Тэхён. Он одной рукой обнимает альфу за шею, пальцы второй руки зарываются в черные волосы. Чонгук дышит ему в шею, зубами водит по коже, поддерживает размеренный темп, член входит по основание, выходит почти полностью, и снова до предела. Они плывут оба в этой необходимой близости, когда все, что тебе нужно — это любимый человек. Его голос, вкус, жар тела и крепкая хватка сильных рук. Когда ты чувствуешь, что принадлежишь полностью и что владеешь им целиком, и так счастлив от чувств, которые внутри тебя. Хаотичные поцелуи, прикосновения, шепот в губы и укусы. Тихие стоны и дыхание горячее одно на двоих. Тэхён отклоняется, опираясь ладонями на стол позади себя, Чонгук, закусив губу, скользит взглядом по его телу, ладонью ведет от вновь стоящего члена по животу, груди и пальцы сжимает на плече, смотрит в глаза. — Самый прекрасный, — шепчет Чонгук, видит ленивую улыбку на зацелованных губах, и делает резкий толчок, выбивая стон из Тэхёна, который закатил глаза от попадания по простате. Чон тянет мужа на себя, ладонью обхватив за шею сзади, и вновь поцелуи, которых постоянно мало. Мало сладких губ и языка, которые в ответ целуют и ласкают с таким же желанием. Все быстрее и сильнее, глубже и резче, вновь срываются, не могут сопротивляться, не хотят. Ощущается все остро прекрасно и необходимо, до жадных объятий и собственнического рычания. Оба стонут в поцелуй, когда Чонгук кончает внутри любимого, быстро водит сжатой ладонью по члену омеги, доводит до конца, двигая рукой и в сцепке толкается узлом, вырывая из Тэхёна слабый стон, омега падает на стол спиной, дрожит и глаз открыть не может, полностью отдавшись наслаждению. Чонгук сидел на небольшом диване в кабинете, сверху на нем устроился Тэхён, обнимая крепко за шею и уткнувшись носом в свою метку. Альфа накинул ему на плечи свой пиджак, который оставил здесь еще несколько дней назад, ведь разгоряченную после секса кожу холодил воздух в кабинете. Он обнимал омегу за талию, водил ладонями по спине, и тоже вдыхал смесь их ароматов, он так соскучился по этому запаху. Они молчали, просто прижимались друг к другу, успокаивая дыхание, сердцебиение, отдыхая от волны гона и ждали, пока закончится сцепка. Тэхён лижет свою метку, поднимает голову и смотрит в любимые черные глаза. — Чонгук, я… — Тэ, послушай… Они начали говорить одновременно и также резко замолчали, смотря друг на друга. — Я хочу… — Давай я… И снова тишина, они не выдерживают и усмехаются, альфа ладонью проводит по щеке омеги, тот прикрывает глаза и трется о теплую кожу. — Тэ, сначала я скажу, — Тэхён закусил губу и кивнул, внимательно смотря на мужа. — Прости меня, мороженка. Да, я все прекрасно понимаю и полностью с тобой согласен, в этот день я должен быть с тобой и на нашем острове, а не в Японии делами заниматься. Я просто подумал, что мы сможем перенести, сам был недоволен этим, но не хотел портить отношения с инвесторами с самого начала сотрудничества. Но за эти дни понял, какую ошибку совершил. Мне было так плохо без тебя, плохо от того, что ты не хочешь разговаривать со мной, ты обижен, я так не хочу, это не наши отношения. Поэтому мы полетим в отпуск, как и планировали… — Нет, подожди, — Тэхён прижимает пальцы к губам альфы и говорит: — Ты не должен этого делать. И это ты меня прости. Я был так зол, обижен и разочарован, что не мог сдержаться. Да, я хочу этот отпуск, но мы его просто перенесем. Гук, ты полтора года планировал это открытие, восемь месяцев занимался стройкой, подготовкой к открытию, договаривался и искал этих инвесторов. Это на самом деле важное событие для нашего бизнеса, мы выходим на рынок другой страны, и ты должен быть там. Ты столько работал, а я начал упрекать, вместо того, чтобы понять, извини меня. Хочешь, я поеду с тобой, если смогу? А отпуск мы… Альфа кусает омегу за палец и тот замолкает, шипит и отдергивает руку. — Отпуск мы проведем так, как и планировали, — твердо говорит альфа. — И годовщину тоже. На нашем острове, в том доме, и под шум океана в той комнате мы будем заниматься любовью. Потому что нет ничего важнее, чем ты, Сонджэ и наша семья. Тэхён сглатывает, улыбается и выдыхает: — Гук… Омега целует своего альфу, понимая, что какое бы решение тот ни принял, Тэхён поддержит его в любом случае. _____________________ Они быстро приняли душ и лежали на постели друг к другу лицом. — Чонгук, а ты уверен, что проблем не будет? Тэхён хмурится и смотрит на мужа, он точно не хочет, чтобы из-за его каприза сорвался проект, над которым Чонгук работал столько времени. Альфа фыркнул и ответил, поглаживая пальцами талию омеги: — Без понятия. Сначала я позвонил одному из инвесторов и предложил перенести открытие на ту дату, которая была установлена ранее. Он ответил, что смысла нет, если все готово. Что чем раньше откроемся, тем быстрее начнется работа, развитие и появится результат. Тогда я прямо сказал, что не буду присутствовать. Там будет мой заместитель, сеульские акционеры и начальники отделов главного офиса. В общем, все, кроме меня. И я прямо назвал причину, сказал, что у нас с мужем годовщина и я хочу быть со своим омегой. Он попытался намекнуть на то, что мое отношение несерьезно, это неуважительно с моей стороны. Блять, не думал я, что японцы такие дотошные. Но я ответил, что если бы не относился к этому серьезно, то не потратил бы на этот проект столько времени, сил и миллионов. А если им так кажется, то я предложил отказаться и ничего не начинать, а я смогу найти других, вернув им доли. — Им это точно не понравилось, — пробубнил Тэхён. — Точно, — фыркнул Чонгук. — Но они приняли мое решение, а я обещал прилететь после отпуска. — Послушай, может, не стоит? — омега заломил брови. — Я не хочу, чтобы… — Так, послушай меня, — Чон большим пальцем нажимает на мягкие губы мужа. — Я генеральный директор, я владелец и мне решать, как поступать. У нас куча филиалов по Корее, мы богаты, а всех денег не заработаешь. К тому же, я подумал, что если позволю им помыкать, то они решат, что могут это делать всегда. У нас были планы и я их менять не буду. Я просто подумал, что дела и работа будут всегда, а вот наши пять лет всего один раз. Да, я хотел там быть, много работал, но если выбирать, то я всегда выберу тебя. Это намного важнее для меня. Я сам хочу быть там с тобой именно в этот день. Извини, что сразу так не решил, думал, что мы сможем перенести. Но потом я вспоминал твои слова и понял, что ты прав. Вспомнил, как мы шли к тому, что сейчас имеем, и никогда в жизни я не хочу ругаться с тобой из-за того, что по сути могу решить. Если там кто-то недоволен, то это их проблемы. Главное, что мой омега будет рядом. Тэхён счастливо улыбнулся, тепло внутри стало от этих слов, ему так не хватало Чонгука. Он лизнул кончиком языка палец, который прижимался к его губам, Чон усмехнулся и потянулся за поцелуем, положив руку на щеку омеги. — Спасибо, Гук, — прошептал Тэхён. — Спасибо за то, что ты такой. За то, что всегда меня выбираешь, я так сильно люблю тебя. Прости, что сорвался, — омега смотрит в черные глаза, альфа улыбается одними губами и смотрит с любовью. — Мне было так плохо от того, что я не проводил тебя, не поцеловал, как всегда делал. Я тоже виноват, не могу всегда держать себя в руках. Спасибо, что сглаживаешь эти углы. -Дааа, ты просто невыносим, — усмехнулся Чонгук, на что Тэхён прищурил глаза. — Но я в тебе ничего бы не изменил, всё в тебе люблю. Люблю также сильно, как и пять лет назад. Они обнимаются, прижимая друг друга все ближе и крепче, не хочется отпускать сейчас, оба скучали, а ссора добавляет тоски, и такое облегчение испытываешь, когда все решено. Тэхён бы уступил, перенес дату отпуска, все переделал и полетел бы со своим мужем в Японию, был бы там, поддерживал, ведь Чонгук правда много работал. Но как же он счастлив, что их планы все же не сорвались, и так сильно благодарен альфе за то, что он всегда найдет выход и сделает так, чтобы они были счастливы. — Как там Сомин? — тихо спросил Тэхён, лежа на груди мужа, который пальцами перебирает его волосы. — Я волнуюсь за него, — хмурится Чонгук. — Он в порядке, но все упирается и не хочет ходить по врачам. Его давление меня беспокоит, он будто не понимает, что ему уже семьдесят пять, думает, что все само пройдет. — Неудивительно, — усмехается омега. — Наш дядя самый энергичный и живой альфа, ему, думаю, неприятно задумываться о том, что его организм может подвести. Как там Лина, терпит его? Чонгук тихо рассмеялся и ответил: — Конечно, ее просто так не сломить. Три года назад, после того, как Сомина забрали в больницу ночью, когда ему стало плохо из-за резко подскочившего давления, врачи посоветовали нанять сиделку, которая могла бы в случае чего оказать помощь, ведь все опасались инсульта или инфаркта. Сомин был против, кричал, что ему нянька не нужна, как и посторонние люди в его доме. Чонгук и Тэхён это понимали, но объяснили, что прислуга это, конечно, хорошо, но у них нет специальной подготовки и образования для того, чтобы оказать помощь вовремя. Сомина все же удалось уговорить, он скрипел зубами, но пошел на поводу у племянников. Выбирали долго, дядя был придирчив, но Чоны понимали, что больше всего он не хочет, чтобы в его доме появилась омега и ухаживала за ним, пытались объяснить, что его женить никто не собирается, человек тут работать будет. Они не могут жить в Пусане, не могут постоянно приезжать. Чонгук бывал там по возможности раз в месяц, Тэхён приезжал тоже, как только мог, но у каждого своя работа и семья. Стало легче приезжать, когда Сонджэ подрос, он очень любил своего единственного дедушку, а Сомин рядом со своим внуком будто молодел на глазах. Но внимание дяде нужно было постоянное, поэтому выбора у него не было. И вот когда Лина появилась в кабинете, в котором проводили собеседование, Чонгук, Тэхён и Сомин опять спорили. — Хватит мне няньку искать! — рявкнул старший альфа. — Дядя… — Нет, ТэТэ, это был единичный случай, — перебил его Сомин. — Со мной все отлично, а вы меня уже чуть ли ни хороните. Лучше бы приезжали почаще, я по внуку скучаю, а вы работаете и скидываете меня на няньку. Племянники опустили глаза под раздраженным взглядом дяди, омега стояла в дверях и спокойно наблюдала за этой картиной. — А вот я не соглашусь, — уверенный голос привлек внимание, все трое посмотрели на приятную омегу лет пятидесяти, стройную и милую на вид, но с твердым и пристальным взглядом. — Похоже, такому взрослому дядечке именно нянька и нужна. А то устроил тут истерику. Думаю, ваш внук также делает, еще бы ножкой топнули. А вот взрослый человек понял бы, что если и дальше хочет видеть, как растут его внуки, то нужно сделать все для этого. Что нужно заботиться о своем здоровье и прожить как можно дольше. Но могу дать номер отменной нянечки, если это необходимо. Тэхён и Чонгук смотрели на омегу, открыв рты и хлопая глазами. Необычная речь для собеседования. Они перевели взгляд на дядю, который с прищуром рассматривал омегу перед собой, та спокойно отвечала на его взгляд, ни капли не смущаясь. Затем Сомин усмехнулся и сказал: — Вы приняты. Так Лина появилась в его жизни. Сначала они постоянно огрызались, Сомин чуть ли ни каждый день выгонял ее, на что омега фыркала и говорила, что детям слово не давали. Но она знала свое дело, заставляла Сомина двигаться, гулять, принимать лекарства, делать упражнения и вовремя проходить осмотры у врачей. Их пререкания стали привычкой, они сближались как два человека, которые по сути были похожи добрым нравом и прямым, как стрела, характером. Племянники радовались, что их дядя стал больше улыбаться, он уже не жил один, в его глазах стало меньше тоски. Они понимали их платонические отношения, им было комфортно вместе, но и не лезли с вопросами, не пытались узнать, что и как у них происходит. Если оба довольны таким положением дел, то не стоит ни о чем спрашивать. Да, Сомин всегда будет любить только своего мужа, он для него единственный омега, но человеку нужен человек для жизни, для разговоров, для смеха и движения, чтобы не стояло все на месте, тем более, когда ты уже не молод, поддержка всегда важна. — Я тоже в ней не сомневаюсь, — шепчет омега, губами прижимаясь к теплой коже на груди мужа. — Может, когда улетим, на неделю отправим к ним Сонджэ? Справятся они вдвоем с нашим сыном? — Это идея, — покивал Чонгук. — А потом Мины заберут его. Нужно будет позвонить и все это обсудить. — А как там семейство Ким? — Отлично, — улыбнулся Чон, смотря в потолок. — Намджун счастливый многодетный отец и продолжает доставать своего мужа, требуя четвертого ребенка. Его омега сказал, что выгонит мужа из их спальни или вообще к тебе обратится за защитой. Был еще вариант оторвать Наму причинное место или заставить самого рожать, но наш друг категорически против. Тэхён громко рассмеялся вместе с Чонгуком. — Да уж, трое детей — это весело. Джун не знает предела. Чонгук фыркнул, а Тэхён пожевал губу, улыбка сошла с его лица. — Гук, я… Я хочу кое-что сказать. Альфа нахмурился и посмотрел на темную макушку. Его встревожило то, как напряженно звучал голос омеги. — Что? — Понимаешь, тут такое дело… Тэхён опять замолчал, а альфа нетерпеливо выдохнул. — Да что? Что-то случилось? Что-то с Сонджэ? — Нет, — прошептал омега, поднял голову и посмотрел на мужа. — Я думаю… Мне кажется… Кажется, у нас получилось, и мы… Ждем ребенка. Чонгук смотрел на него и медленно моргал, пытаясь усвоить информацию. — Что? — выдохнул Чон. — Понимаешь, у меня странное состояние, а еще эта ссора, я как будто в полном раздрае. Утром мне тяжело вставать, но я думал, что это эмоциональное из-за того, что произошло. Тошнота несильная, но ее вообще быть не должно. И запах. Твой запах, Чонгук. Да, он сильный из-за гона, но не настолько же. Помнишь, как я реагировал на него во время беременности? — Чон быстро кивнул. — Сейчас было то же самое. Я будто задыхаюсь, он везде и мне мало. Это… странно. Альфа медленно дышал, сердце тяжело стучало. Он поднялся, заставляя омегу тоже сесть, тот не отрывал взгляда от взволнованного лица мужа. Они хотели еще ребенка и последние три течки пытались, Тэхён не пил таблетки, они не предохранялись. Два раза ничего не вышло, и омега расстраивался все больше. Но, видимо, в третий раз получилось, потому что именно такое состояние было у него в начале той беременности. Прошло почти четыре недели, и появились первые признаки. — Так, — Чонгук провел рукой по волосам, быстро облизал губы, — так. Ты уверен? Ты… Ты делал тесты? Ходил к врачу? — Нет, я еще ничего… — Тэ, какого черта? — прошипел альфа. — Почему? — Да потому что голова была забита другим, — бубнит омега. Чонгук щурит глаза и быстро встает с кровати. Натягивает боксеры и идет в ванную комнату. Тэхён, закусив губу, надевает рубашку мужа и идет за ним, застегивая пуговицы на ходу. Альфа в ванной перерывает ящики, нетерпеливо рыча. — Ты что делаешь? — спрашивает омега, встав в дверном проеме и опираясь на косяк плечом. — Где они? Где тесты? У тебя их была куча. — Они в верхнем ящике слева. Альфа быстро открывает ящик, роется внутри и достает сразу четыре упаковки. Поворачивается к мужу, протягивает их ему и говорит: — Делай. — Гук, я… — омега сглатывает и смотрит в черные глаза. — А если нет? Если опять нет? Чонгук вздыхает и подходит к Тэхёну. Смотрит в взволнованные глаза, целует мягко и шепчет в губы: — Значит, будем стараться еще. Ничего страшного не произойдет. Мы оба здоровы и все будет отлично. Чего ты боишься? — Что опять не беременный, — тихо ответил омега, смотря в любимые глаза. — И что? — усмехнулся Чон. — Будешь в следующий раз, а нам очень нравится стараться. Тэхён усмехнулся в ответ, вздохнул и взял один тест. Подошел к унитазу, обернулся и сказал: — Выйди отсюда. — Я тебя умоляю, — закатил глаза Чонгук. — Я тысячу раз видел, как ты писаешь, и даже трогал твой член, представляешь? Омега фыркнул и открыл упаковку. Тэхён сидит на закрытой крышке унитаза и кусает губы. Чонгук на полу, опираясь спиной на душевую кабинку, стучит пальцами по согнутым коленям. — Долго еще? — Еще минута, — тихо ответил омега, посмотрев на часы на запястье. — Да ладно, — заскулил Чон, — что даст эта минута? Там и так все ясно. Они оба смотрят на полоску теста из пластика, которая лежит на тумбочке. — Цыц, — шикнул омега и снова посмотрел на часы. — Всё… Чонгук сразу же вскочил и схватил тест, не моргая смотрит на него, и выдыхает резко: — Твою мать… Омега выпрямляется в спине, пальцами сжимает подол рубашки, смотрит в лицо мужа, по которому за пару секунд пробегает буря эмоций. — Нет? — шепчет омега. — Нет, да? Чонгук бросает тест в раковину и поворачивается к омеге. Тот смотрит на мужа расширившимися от тревоги глазами, альфа улыбается широко и рычит: — Черт, как же я тебя обожаю, малыш. Он делает шаг, подхватывает омегу на руки, с силой сжимает в ладонях ягодицы. Целует быстро и страстно, омега стонет в поцелуй, понимая, что да, что получилось, начинает дрожать от эмоций и вновь усилившегося аромата мужа. — Не могу без тебя, — выдыхает Чонгук, разрывая поцелуй. — У нас будет малыш, еще один прекрасный малыш, Тэ. Омега смеется, пальцами зачесывая черные волосы альфы назад, и сам целует, ощущая, как все напряжение и волнение отпускает. — Спасибо, спасибо… Чонгук шепчет и покрывает легкими поцелуями лицо омеги, когда направляется в спальню. Тэхён успевает кинуть взгляд на тест, который лежит в раковине, улыбается широко, когда видит яркие две полоски. Альфа сверху нависает, прижимая Тэхёна к постели, целует нетерпеливо, водит руками по телу под рубашкой. Потом резко обрывает поцелуй и смотрит на тяжело дышащего омегу под собой. — Блять, у меня гон. — Я в курсе, не останавливайся. Он снова тянется за поцелуем, но Чонгук опять отклоняется и хмурит брови, сам ощущает, как гормоны вновь начинают разжигать кровь. — Я был очень груб, — недовольно говорит альфа. — А если это навредило? Так нельзя. — Что за бред? — фыркнул Тэхён. — Я проводил с тобой гон в прошлый раз, все отлично. — Но тогда я знал о беременности и пытался сдерживать себя. — Серьезно, а я и не заметил, — похлопал глазами Тэхён. — Нет, нужно к врачу, чтобы точно знать, что все хорошо. Я куплю подавители, не хочу навредить. — Ты, блять, с ума сошел, Гук? — рычит омега, трется бедрами об альфу, уже реагируя на новый всплеск феромонов. — Какого хрена? Я каждый раз жду твоего гона, так что даже не думай. Все отлично. Чонгук смотрит на раскрасневшегося омегу под собой, карие глаза сверкают от возбуждения и раздражения. Не сдерживает улыбки и снова ниже опускается, ведет губами по нежной щеке, ниже на шею и лижет свою метку. — Я люблю тебя, Тэхён, — шепчет в ухо Чонгук. Омега улыбается и эхом шепчет: — Люблю. Рука поднимает рубашку, оголяя плоский живот, Чонгук спускается ниже и лижет мягкую кожу, тихо говорит: — И тебя люблю, малыш. Твой папа самый лучший. Тэхён смеется громче, смотрит вниз, встречает взгляд черных глаз, которые светятся любовью. Чонгук счастлив. Счастлив каждый день своей жизни с тех пор, как Тэхён стал его омегой, стал принадлежать только ему. После того, что они пережили и испытали, добились счастья и продолжают это делать до сих пор, не размениваясь на пустяки, которые не стоят того, чтобы все потерять. Они любят свою жизнь, свою семью и любят друг друга так же сильно, как и раньше, это видно в каждом слове, взгляде, прикосновении. Когда Чонгук вновь целует, Тэхён сразу отвечает, понимая, что вот она, его жизнь. С мужем и детьми, с делом, которое ты любишь, с родными людьми, которые всегда рядом в его такой сейчас счастливой жизни.