Это моя жизнь

Тэхён нервничал перед интервью. Чонгук говорил, что если он не хочет, то может не давать его, ведь необходимости в этом нет. Но омега решил, что это необходимо. Во-первых, это давало надежду на то, что от него, наконец, отстанут. Ведь как только узнали, что Тэхён вернулся в Сеул, журналисты снова оживились и пытались его подловить. Теперь и вопросы у них были новые, потому что из-за того, что Тэхён запустил этот механизм, многие омеги высшего общества также перестали молчать. Их дом заваливали письмами с просьбой дать интервью, им звонили домой, бедный дворецкий уже боялся подходить к телефону, а текст с отказом был выучен наизусть. Да и Тэхён устал. Он хотел, чтобы от него отстали и дали спокойно жить, заниматься своими делами. Тем более была новая тема для интервью. Дело с организацией для омег не стояло на месте. Пока эта тема не обсуждалась публично, только с теми, кто будет принимать участие в ее работе. Естественно, позвонили Намджуну. Он идею поддержал и попросил дать ему несколько дней, чтобы он мог разобраться и составить список, что нужно сделать с юридической точки зрения, чтобы эта организация была официальной, а не просто местом сбора омег. Также поговорили с прокурором. Тот был немного в шоке от идеи, но понял ее, если учесть, что только он ведет шесть дел из тринадцати о домашнем насилии. Кан Лион сказал, что если эта организация будет официальной и оформится, как лицо, которое хочет представлять интересы омег, то все это возможно. Тэхён был этому рад. Ведь хотелось оказывать поддержку омегам не только моральную или материальную, но и юридическую. Прошло три недели с тех пор, как Тэхён вернулся в Сеул. Уже четыре суда были позади, и в трех из них были даны реальные сроки, потому что физическое насилие там было неоднократное и с причинением вреда здоровью, шрамы это подтверждали. Одно дело было с сексуальным насилием, и его даже получилось доказать, потому что дали показания слуги, которые все это слышали. В этом деле срок был самый большой, навряд ли дочка скоро увидит своего отца, о чем не сильно жалеет, наблюдая в свои пять лет такое отношение. Дела продвигались, впереди еще много судов, и пока ни одно из них не было проиграно. Некоторые альфы молчали и признавали свою вину, понимая, что навряд ли удастся полностью выйти сухими из воды. Другие же кричали и брызгали слюной, что ничего такого не делали, обвиняли публично Тэхёна в том, что это он во всем виноват, решив опорочить достойного альфу, а за ним потянулись и другие «недостойные омеги». И было им все равно, что есть доказательства и свидетели, в том числе слуги и дети, альфы заявляли, что все это подстроено. Таких не сломишь судами, он и за решеткой будет кричать, что он альфа, а это не насилие, а воспитательные моменты. Тэхён только надеялся, что эти экземпляры садистов все окажутся за решеткой. Других омег тоже преследовали журналисты, все хотели интервью именно от жертвы насилия, так сказать, всё с их стороны. Но им так же адвокаты запрещали что-либо говорить до конца судебного разбирательства, а те не горели желанием что-то рассказывать. Но Тэхён все же решился выступить, и главная причина — это создание организации для омег. Пусть все станет официально известно, это посоветовал Чонгук. Тогда будет проще найти психологов и адвокатов, те сами захотят помочь. Тэхён на одной из встреч с омегами рассказал о своей идее, многие предложили свою помощь. Ведь практически у всех образование только школьное и годы этикета за плечами, они также не знают, чем теперь им заниматься в своей жизни. Часто ты хочешь свободы, а в их случае, ты сидишь и думаешь, а что делать дальше? Ты не учился, профессию не получил, тебя всю жизнь готовили к браку, который принес только боль и страдания. Поэтому Тэхён мог их понять, им нужен был стимул, они хотели помогать таким, как они, омега сам хотел, ведь иначе бы не возникла эта идея. Интервью решили дать журналу, который печатал интервью Чонгука. «Оно самое адекватное» — как выразился альфа. Тэхён настоял на том, чтобы интервьюер был омегой, потому что с альфой на эту тему общаться не очень хотелось. К тому же Чонгук сказал, что будет присутствовать при беседе, и омега опасался, что если бы какой-то альфа начал выводить Тэхёна на эмоции, выражать свое несогласие или как-то нелестно отзываться, то Чонгук этого альфу точно заткнул, и навряд ли словами. Тэхён улыбнулся своим мыслям, когда они подъезжали к небольшому ресторану, в котором было назначено интервью. — Ты чего улыбаешься? — спрашивает Чонгук, паркуя машину. — Да так, ничего, — тихо ответил омега и посмотрел на Чона. — Просто думаю о нашем отпуске. — Я тоже жду не дождусь, — с улыбкой говорит Чонгук и заглушает двигатель. — Только ты, я и прекрасный остров. Тэхён улыбается шире, когда альфа наклоняется и целует его, ласково и плавно. Они оба ждут, когда смогут улететь из Кореи. Их желание пожениться в другом месте не изменилось, поэтому запланированный отпуск для них сейчас самое ожидаемое событие. — И ты снова станешь моим мужем, — в губы шепчет Чонгук и смотрит в прекрасные глаза. — Я и так твой муж. — Я знаю. Но это будет официально и навсегда. Опять поцелуй, но более глубокий, им сложно отрываться друг от друга, они проводят вместе все время, которое только могут, не хотят упускать ни одного момента. Они улетают через неделю и проведут на островах почти весь октябрь, вернутся домой только в начале ноября. Поэтому сейчас Чонгук, как может, подбивает все дела, а потом опять с головой уйдет в работу перед Рождеством и Новым годом. Но эти три недели они будут только вдвоем. Не будет этого недовольного общества, проблем и беготни, они заслужили это и дни считают до того момента, когда сядут в самолет и оставят Сеул за бортом. Там же они и поженятся, опять официально узаконят отношения, станут семьей, а потом просто поставят всех перед фактом. С Чимином, Юнги и Сомином они решили отпраздновать это событие уже по факту после прилета, со свидетельством о браке в кармане. Им на этом празднике больше никто не нужен, только любимые и близкие люди, которые действительно рады за них. А сейчас Тэхён как может скрывает метку Чонгука, потому что никто не должен знать или увидеть, а то начнутся вопросы. По фото можно узнать, что ее не было на теле омеги после брака с Сихваном, значит, появилась она уже после развода. И опять будут вопросы, доводы и шумиха. Тэхён застегивает рубашки на все пуговицы, носит водолазки или шарфы, только дома открывает шею и любуется меткой, которая несет в себе аромат любимого альфы. — Пойдем, мороженка, — шепчет Чонгук, утыкаясь носом в шею и делая вдох. — Нас уже ждут, а твои губы очень красные. Могут что-то не то подумать. — Например? — усмехается Тэхён, прикрывая глаза. — Что я целовался со своим братом и снова ступил на скользкую дорожку разврата? Чонгук смеется, отклоняет голову и смотрит в светящиеся весельем глаза. — Именно это и подумают, — покивал Чон. — И мы обязательно прогуляемся по этой дорожке, когда вернемся домой, мой развратный омега. — Обещаешь? — дернул бровью Тэхён. — Сомневаешься? — Хах, точно нет, — омега облизал губы и закусил губу. — Ну вот и все, — вздыхает Чонгук и ровно садится на своем сиденье. — У меня встал и все из-за тебя. Тэхён смеется и наматывает шарф на шею, поправляет, смотря в небольшое зеркало. — Ну, не все же мне ходить с мокрыми трусами. — Не прекращай это делать, обожаю, когда так происходит. — Ага, особенно когда мы в торговом центре и выходим из примерочной. Никогда этого тебе не прощу. Они выходят из машины и идут рядом, а так хочется переплести пальцы и идти за руку, или просто обняться. — Было весело и тебе понравилось. Это был отличный минет. — Ты галстук мне в рот запихнул. — Ты был слишком громким. — Все равно это не помогло, — усмехается Тэхён, когда Чонгук открывает для него дверь. — Продавцы все слышали, это было видно по их глазам. — Так похрен вообще, — ухмыльнулся альфа и прошептал на ухо: — Если я захотел отсосать своему омеге, кто меня остановит? Тэхён стиснул зубы и выдавил улыбку, потому что к ним навстречу вышел администратор, чтобы проводить в забронированный для интервью зал. Омега поздоровался и кинул недовольный взгляд на Чона, который ему подмигнул с усмешкой. Отлично, его альфа добился своего, потому что между ягодиц омеги стало влажно, а впереди интервью. _________________________ — Добрый день, господин Чон. Милая омега лет сорока улыбалась открыто и смотрела прямо в глаза. Ее светлые волосы были забраны в высокий хвост, официальный брючный костюм нежно голубого цвета и белоснежная блузка под пиджаком. Тэхён провел пальцем под тонким красным шарфиком на шее, он мешал и было немного душно, но увы, его не снять. Зато прекрасно сочетался с красной рубашкой Чонгука, которую омега надел, не предупредив альфу, тот увидел ее только тогда, когда омега снял пальто. Ноги обтягивали черные брюки, черные ботинки завершали образ. Чонгук сидел на стуле возле двери и сверлил Тэхёна тяжелым взглядом, разглядывая своего омегу. Тэхён поджал губы, чтобы сдержать усмешку, и перевел взгляд на омегу перед ним. Что тут сказать, любит он поиграть со своим альфой, ведь именно в этой рубашке был Тэхён, когда ему поставили метку. Омега уже в предвкушении, как ее с него сегодня будут срывать. — Добрый день, — мило улыбнулся в ответ Тэхён. — Как я могу обращаться к вам? Официально или… — Можно просто «Тэхён». — Хорошо, — кивнула омега. — Меня зовут Лин и я хочу выразить вам благодарность от нашего издательства за то, что вы согласились дать интервью. Я могу начать запись? — Да, конечно. Омега взяла свой телефон и включила диктофон, положила его рядом с собой на стол. Там перед ней лежал широкий ежедневник, видимо, с подготовленными вопросами. Лин вздохнула, будто подготавливая себя, и посмотрела на Тэхёна. Тот спокойно ответил на ее взгляд, он уже не так сильно переживал, когда увидел омегу, она к себе располагала, да и присутствие Чонгука придавало сил. — Ну что же, начнем. Итак, Тэхён, почему вы все-таки решили дать интервью спустя столько времени? Прошло уже почти два месяца с тех пор, как закончилось ваше дело в суде и вы все же решили ответить на интересующие всех вопросы. — Причин на это несколько, Лин, — с улыбкой ответил Тэхён. — Первая состоит в том, что я надеюсь после этого интервью получить свободу от навязчивого внимания журналистов. Вы сами сказали, что прошло почти два месяца, но мне продолжают звонить, писать, меня ждут на улице, чтобы задать пару вопросов. Это напрягает и раздражает, я хочу жить своей жизнью, а не оглядываться по сторонам. Надеюсь, после этого интервью, когда все услышат меня, то успокоятся. Вторая причина — это куча слухов, — Тэхён усмехнулся и продолжил: — Я не рассчитываю, что мои слова заставят замолчать тех, кто любит пускать слухи и сплетни, видит в этом свой смысл жизни. Если их не убедили слова прокурора, адвокатов и судьи, который вынес решение в мою пользу, то навряд ли убедят и мои слова. Но все же попытаться стоит, а дальше им решать. Ну а третью причину я объясню позже. Омега удивленно похлопала глазами, смотря на спокойного Тэхёна, и спросила: — Скажите, не страшно ли вам было выносить это дело на всеобщее обозрение? Чего вы боялись? — Я боялся, что мне не поверят. Ведь в нашем обществе альфы — сила, а омеги должны сидеть дома и мило улыбаться. Если в семье что-то не так, это виновата омега, значит она плохо следит за домом и потакает мужу. Как видите, не все так просто. И оказалось, многие так жили. Терпели год за годом, потому что так диктуют наши рамки и устои. Я терпеть не собирался. Не страшно сказать об этом, страшно жить с садистом, который унижает и бьет тебя. Вот это страшно. — Я как раз хотела спросить. Вы общались или виделись с господином Ли Сихваном? Знаете что-нибудь о нем? Как складывается ваше общение сейчас? Тэхён облизал губы, посмотрел на Чонгука, который сразу же напрягся. Омега усмехнулся и покачал головой. Они знали, что будут вопросы о Сихване, ведь всем же интересно, как себя ведут бывшие супруги. Но Намджун запретил говорить хоть слово о нем лично, чтобы это не стало причиной для каких-либо проблем со стороны Ли. — Мы с господином Ли не общаемся и никак не пересекаемся. У каждого из нас своя жизнь. Последний раз мы виделись в зале суда, вот и все. — Вы довольны решением суда? — Скажу так, мы ожидали такого решения и я доволен. Я получил развод, а дело получило огласку. — Значит, вы хотели огласки? — заинтересованно спрашивает Лин, чуть подавшись вперед. — Пф, конечно, — фыркает Тэхён. — Я не считаю, что об этом нужно молчать. Молчание порождает безнаказанность и развязывает руки, позволяет чувствовать вседозволенность. Вот скажите, Лин, вы замужем? Омега теряется немного, потом отвечает: — Я… да. — А ваш муж бьет вас или ваших детей? — Н-нет, — громче говорит омега, выпрямляясь в спине. — Нет, конечно! — Вам повезло, — кивает Тэхён и откидывается на спинку стула. — Повезло моему папе с моим отцом, и во втором браке тоже, с отцом Чонгука. Повезло моему лучшему другу, его альфа в нем души не чает. На самом деле, многим повезло. Я же не говорю, что все плохо живут и все альфы такие. Но не стоит закрывать глаза, затыкать уши и про себя повторять, что все вокруг прекрасно. Потому что это не так, потому что кому-то не повезло. Их выдали замуж за альф, которые хотят не мужа или жену, а игрушку, боксерскую грушу и объект насилия. Я выслушивал истории омег, у которых сейчас идут суды, а потом ночами спать не мог. Я просто выслушал, а они так годами жили, еще и детей рожали. И после этого вы спрашиваете, хотел ли я огласки? Тон Тэхёна стал раздраженным и злым, что за тупые вопросы? Лин поджала губы и опустила голову, и Тэхён очень надеялся, что она через свои розовые очки увидит то, что ей хотят показать. — Так что, Лин, повезло не всем, — уже спокойнее говорит Тэхён. — И вот здесь появляется третья причина, по которой я даю это интервью и хочу, чтобы об этом узнали все. Тэхён переводит взгляд на Чонгука, тот смотрит пристально, а в черных глазах поддержка и любовь смешиваются с гордостью. От этого в груди становится теплее, его альфа может одним взглядом согреть и поддержать, и как же Тэхён любит его за это. Он чуть улыбается, переводит взгляд на Лин и говорит: — После того, как я пообщался с омегами, которые попали в такое ужасное положение, то принял решение, что все это нельзя так просто оставлять. Необходимо место, организация, куда омеги могут обратиться, если им понадобится помощь. Если они попали в сложную ситуацию или стали жертвами домашнего насилия. Ведь некоторые из них даже не получили помощи от родителей, которые говорили, что это они что-то неправильно делают, а не альфы. Таким омегам некуда было пойти, не к кому было обратиться за помощью, они жили в страхе и безысходности, боялись, что станут позором и их не поймут, не примут в нашем обществе. Сразу возникает вопрос: что же это за общество такое, которое считает насилие над омегой позором для самого омеги, а не для альфы? Омег ставят в безвыходное положение, не дают выбора. Я хочу дать им этот выбор, дать надежду и поддержку. Мы уже начали работу над этим проектом и планируем открыть эту организацию до нового года. Вот в чем состоит суть. Мы будем сотрудничать с адвокатами и психологами, а также с прокуратурой города. Мы будем предоставлять помощь омегам, которые к нам обратятся. Они смогут прийти к нам, рассказать свою историю, и мы решим, как им помочь. Найдем психолога, если понадобится, адвоката, который будет представлять их интересы в суде. Можем предоставить жилье, если им некуда уйти от мужа. Ведь родители могут не принять, или омега может быть сиротой, такое тоже бывает. В общем и целом мы будем организацией, которая отстаивает права омег в том, что они имеют право разорвать брак и все отношения с мужем, если тот позволяет себе бить, использовать и унижать своего омегу. Если вы почитаете наш семейный кодекс, то там всего две причины для того, чтобы омега мог подать на развод. Но это же смешно. Почему кто-то должен терпеть насилие? Я это не приемлю. Это уже не принимают те, кто так же, вслед за мной, решил, что жить так невозможно. Поэтому теперь им будет куда обратиться, позвонить, будет, где попросить помощи. Я очень рад, что это дело вызвало такую шумиху, потому что о таком молчать нельзя, такое терпеть не нужно. А альфы теперь лишний раз задумаются перед тем, как ударить или изнасиловать своего омегу, потому что могут отправиться за решетку, где им и место. Они не достойны уважения нашего общества, если сами не уважают никого. Тэхён смотрел на Лин, которая, кажется, была в шоке. Она молча смотрела в свой блокнот и ничего не говорила. Тэхёну стало интересно, а каких взглядов придерживается эта омега? Может, она не поймет и не примет. Может, также считает, что нужно жить так, как предписывали пра-прародители? Но это ее проблемы, Тэхён все равно добьется огласки. — Почему вы молчите, Лин? — с улыбкой спрашивает омега. — Вам не нравится моя идея? Омега поднимает взгляд и Тэхён видит в ее глазах растерянность. Видимо, она понимает, что высказаться против не может, но и слов поддержки Тэхён не дождется. Это его мало волнует, волнует совершенно другое. — Н-нет, просто… — Лин облизывает губы, кидает взгляд на Чона, который смотрит на нее, давит взглядом, и снова переводит взгляд на Тэхёна. — Просто это неожиданно. Ничего подобного раньше не слышала. — А вы что-нибудь слышали о том, Лин, — тихо говорит Тэхён, прищурив глаза, — что омег, которые улыбаются на приемах, смеются и болтают, дома избивают и насилуют их же мужья? Издеваются над собственными детьми? Слышали? — Нет, не слышала, — более твердо отвечает омега. — Для меня эти дела были таким же шоком, как и для остальных. — Так вы считаете, что нельзя выносить сор из избы, как говорится, чтобы не поставить пятнышко на репутацию фамилии? Небольшая запинка сказала многое, Лин сама еще сомневалась, видимо, так же с детства впитывала в себя их устои общества, но все же ответила: — Нет, я так не считаю. — Я тоже, — медленно проговаривает Тэхён и кивает головой. — Поэтому и хочу создать такую организацию. И у меня к вам будет всего один вопрос. Будет ли мое интервью напечатано полностью или из него вырежут последнюю часть про то, чем я планирую заниматься? — Я… я не знаю, этим редакторы занимаются… — Ну тогда предупредите своих редакторов, — твердо говорит Тэхён, смотря прямо в глаза, — что если мое интервью выйдет не полностью, а только та часть, которая удобна вам, я пойду в суд и подам иск за искажение данной мною информации. А потом дам интервью другой редакции. Ведь не вы одна записали наш разговор, — Тэхён пальцем стучит по своему телефону, который лежит на столе экраном вниз, — и я смогу доказать, что говорил, а что нет. Знаете, никому нельзя доверять, у меня прям привычка все записывать. Тэхён усмехается, а Чонгук не сдержался и фыркнул в кулак. Омега кинул на него взгляд и снова посмотрел на Лин, которая совсем растерялась и уже казалась раздраженной. — Так что печатайте либо все интервью слово в слово, либо вообще ничего. Договорились? А так у меня все прекрасно, я рад, что получил развод и доволен решением суда. Сейчас занимаюсь своими делами, вы уже поняли, чем именно, поэтому у меня много работы. В общем и целом, я своей жизнью доволен. У вас есть еще вопросы ко мне, Лин? — Нет, Тэхён, у меня больше нет к вам вопросов. Спасибо, что уделили время. — Да не за что, — с улыбкой говорит омега. — Был рад поболтать и жду статью. И хочу вас попросить, если ваши редакторы не согласятся печатать это, то позвоните и сообщите мне. Я найду тех, кто с удовольствием ухватится за эту информацию. — Как скажете, господин Чон. Тэхён усмехнулся этой официальности, на которую решила перейти Лин, и встал из-за стола, протянув руку девушке. — Было приятно с вами поболтать, — с милой улыбкой сказал Тэхён, омега тоже встала и протянула в ответ руку. — Хорошего вам дня. — И вам… всего хорошего. До свидания, господин Чон. Лин слегка поклонилась Чонгуку, тот встал со стула и поправил пиджак. — До свидания, Лин. — Детка, ты у меня огонь, — громко смеется Чонгук, обнимая Тэхёна за плечи и прижимая к себе буквально на пару секунд, а так хочется сжать его в объятиях. — Что это было? Планировался мирный разговор. — Она меня взбесила, — фыркнул Тэхён, запахивая полы своего черного пальто. — Сидела и тупила, будто то, что происходит, нормально. Это еще раз доказывает, что многие так и продолжают не задумываться об этом, живут в своем мире. — Тэ, перестань, — Чонгук останавливает своего омегу, теплыми пальцами обхватив запястье, смотрит в глаза и видит, как тот расстроен. — Мы же знали, что многим это будет не по вкусу. Все живут так не один век. Думаешь, так просто изменить то, что в людей годами укладывали? Хорошо, что уже есть те, кто начал понимать, что не все так прекрасно, и браки по договоренности не всегда несут счастье. Не вздумай злиться и опускать руки из-за этой дуры. И я уверен, что они все напечатают, не захотят упускать тираж с твоим интервью. — Да, только интервью получилось не таким, каким они ожидали, — пробубнил Тэхён. — Это их проблемы, — мягко улыбается Чонгук. — Иди сюда. Он тянет омегу на себя и крепко обнимает, носом зарываясь в темные волосы. — Гук… — Что? — фыркнул Чон. — Все подумают, что это милые братские объятия. — Дурак, — усмехается омега и кулаком несильно бьет альфу в бок. — После нашего брака никто уже так не подумает, все считают нас любовниками. — И они правы, — довольно тянет Чонгук. — Только все равно ошибаются. Это намного серьезнее. Тэхён тихо смеется, а Чонгук отклоняется и смотрит в любимые глаза. — Хочу тебя поцеловать, — шепчет альфа. — Перестань. — Поехали домой, — Чон со вздохом отходит от омеги и идет в сторону стоянки. — Эта красная рубашка изрядно потрепала мне нервы, а шарфик будет неплохо смотреться на твоих запястьях, когда я их свяжу. Не люблю, когда ты закрываешь мою метку. Тэхён довольно улыбается, закусив губу и смотря на широкую спину своего альфы. Омега получит то, на что и рассчитывал. ________________________ — Боже, я как подумаю, что нам лететь сутки, мне плохо становится, — вздохнул Чонгук, поудобнее устраиваясь в кресле. — Напомни мне, почему мы не выбрали остров поближе? Рядом с Кореей их дохрена. — Не бубни, — усмехнулся Тэхён, погладив Чона по бедру. — На этих островах я был, а в Доминикане ни разу и ты тоже. Или ты уже не хочешь? Омега прищурился, а Чонгук рассмеялся тихо и щелкнул его по носу. — Конечно, хочу. Просто не люблю долгие перелеты. — Кто их любит? — фыркнул омега, поморщив нос. — Ты обо всем договорился? — Да, — кивнул Тэхён. — Мы прилетим вечером в Санто-Доминго, а на следующий день нас ждут в посольстве Кореи. Не думал я, что нужно столько документов и времени, чтобы все оформить. Ведь нас распишут за пять минут, а я бегал почти месяц, пока все собирал, заверял, отправлял, потом еще раз исправлял и опять отправлял. — Что, уже передумал? — подколол Чонгук. — Не дождешься, — фыркнул Тэхён. — Если бы я так не хотел за тебя замуж, то точно не носился, как ненормальный. Чонгук улыбается, проводит пальцем по нежной щеке и целует, наклонившись к омеге. Он сам поверить не может, что через каких-то два дня они снова станут мужьями, официально и навсегда. Да он готов пешком и вплавь до этой Доминиканы добираться, если его мороженке приспичило пожениться именно там. Он так счастлив все это время, весь этот месяц, как они с Тэхёном поговорили, как он поставил ему метку, в жизни не мог поверить, что такое бывает. Что ты просыпаешься каждый день, рядом любимый, теплый, сладкий и только твой омега, который сложил на тебя руки-ноги и сопит в плечо. От этого только улыбка на лице и счастье в груди согревает. Они прерывают поцелуй и смотрят друг другу в глаза. В салоне самолета объявляют подготовку ко взлету, просят пристегнуть ремни. Тэхён с улыбкой смотрит в иллюминатор, тихо вздыхает и откидывается на спинку удобного кресла. Неужели они дождались? Эта возня с документами, казалось, никогда не закончится. Не так просто, оказывается, пожениться в другой стране, и чтобы сразу все официально, не нужно было заверять и подтверждать в Корее. Очереди, записи и ожидание подтверждения, документы — все это позади. Теперь осталось прибыть в Доминикану, стать мужьями и сразу же отправиться из Санто-Доминго в городок Пуэрто-Плата, где они арендовали домик на три недели. И всё. Только он, Чонгук, солнце и океан. От этих мыслей только улыбка на лице и счастье, как пузырьки шампанского, щекочет внутри. Ему так хорошо все эти недели, он, наконец, чувствует себя на своем месте. Они заслужили это счастье, заслужили этот отдых, заслужили пожить только для себя. ________________________ Можно признать, что первая их свадьба была намного романтичнее в плане церемонии. Тогда был прекрасный зал, специально украшенный для торжества. Гости, пусть и нежеланные, но все же. Сама атмосфера, да и Сомин тогда под руку держал, подводя Тэхёна к Чонгуку. Клятвы, улыбки, слезы и волнение, все как положено, тогда они оба осознавали, что хотят по-настоящему. В этот раз счастье и настроение были только у них внутри, оба улыбались, как ненормальные, подходя к посольству Кореи и держась за руки. На улице плюс тридцать, оба в легких белых брюках и белоснежных рубашках, на ногах летние ботинки, хотя желание надеть шлепки было огромным. Но Тэхён решил, что это уже слишком, они все-таки женятся, а не на пляж идут. Вечером пара прилетела в Санта-Доминго, провела ночь в отеле и вот, в час дня, идут к назначенному времени в посольство, чтобы стать вновь мужьями. Их встречают и провожают на второй этаж, заводят в кабинет. Официальная обстановка, стол для заседаний сбоку, прямо напротив двери стол работника посольства. Кореец лет сорока пяти поднимается им навстречу, дежурно улыбается и пожимает руки. — Добрый день. Меня зовут Чхве Чихён, приветствую вас в Доминикане. — Спасибо большое, — с улыбкой говорит Чонгук. — Так, все документы я подготовил, — тон профессиональный и точно не торжественный. — Как я понимаю, вам нужна только регистрация брака, никаких торжеств вы не хотели. — Ну да, — кивает Тэхён. — Мы же понимаем, что тут не зал бракосочетания, и это только наша романтическая прихоть, пожениться на этом чудесном острове. Чхве растянул губы в сухой улыбке, будто говоря «Вот именно», Чонгук и Тэхён переглянулись и поджали губы, чтобы не рассмеяться. — Тогда приступим. Если есть кольца, можете доставать. Вот документы на подпись, — бумаги раскладываются перед парой на столе. — Подписи здесь, здесь и здесь. Альфа ручкой указывает, где необходимо расписаться. Чонгук берет ручку и быстро ставит свои подписи, передает ее Тэхёну. Омега, также три раза расписавшись, улыбается и кладет ручку на стол, смотрит с улыбкой на своего альфу. Чхве тихо вздыхает и смотрит на пару, в этот раз его улыбка более естественная и доброжелательная. — Можете обменяться кольцами. Они решили не менять кольца. Именно те, которые они надевали впервые друг другу, сейчас достаются из карманов. На самом деле, альфа и омега сняли их только перед посольством, поэтому все это было странно. Чонгук берет Тэхёна за руку, смотрит в глаза и надевает обручальное кольцо, добавляя его к тому, с которым делал своему омеге предложение. Тэхён смотрит в ответ с улыбкой, и также надевает нагретый в его руке драгоценный металл на палец своему уже мужу. Они переплетают пальцы и смотрят на Чихёна, который с улыбкой кивает и говорит: — Поздравляю вас, господа Чон. Желаю вам, чтобы ваш брак продлился до конца ваших дней и принес только счастье. Очень рад видеть здесь корейцев. Надеюсь, ваш медовый месяц пройдет отлично и вы насладитесь этим прекрасным островом. — Спасибо вам огромное, — с улыбкой говорит Чонгук. — А теперь можете поцеловать вашего мужа, — усмехается Чхве. — Не настолько я уж и официальный, все понимаю. Супруги смеются, Чонгук обнимает Тэхёна и притягивает к себе. Целует легко и плавно, ощущая улыбку на любимых губах. Его омега такой красивый. Самый красивый из всех. Его глаза сверкают от любви и счастья, Чонгук готов смотреть на этот блеск до конца своих дней и делать все для того, чтобы он не погас. И видит в этих глазах, что Тэхён для него сделает то же самое. Легкий поцелуй прерывается, Чон трется носом о нос омеги и шепчет: — Люблю тебя, мороженка. — Люблю тебя. Только когда они забрали все документы, попрощались с работником посольства и вышли за ворота, то смогли выдохнуть. Повернулись друг к другу, посмотрели в глаза и Тэхён не выдержал. Кинулся в объятия Чона, оплетая его руками и ногами, чувствуя сильные руки, которые держат его за талию. — Я не верю, что мы это сделали, — шепчет омега, уткнувшись носом в шею альфы. — Сделали, муж мой, — усмехается Чонгук. — Вот теперь ты точно от меня никуда не денешься. Я развода тебе не дам. — Даже слова этого не произноси, понял? — говорит Тэхён, чуть отклонившись и смотря на альфу. — Его у нас просто нет. Так что это ты от меня никуда не денешься, муж мой. — Я полностью согласен. — Боже, как же я тебя обожаю, — шепчет Тэхён. Он смотрит в черные глаза и целует. На этот раз сильно, глубоко и быстро, именно так, как хочется. Ему наплевать, что они стоят возле посольства на улице и на них, возможно, кто-то посмотрит с осуждением, им не привыкать. Но невозможно сдержать те любовь и счастье от того, что они снова стали мужьями. Они это сделали, сделали так, как сами захотели, никому ничего не объясняя и не доказывая, как это было в первый раз. Только они, только для себя, ведь так жить и нужно. Руки сильнее сжимаются на талии, Чонгук поворачивает голову, отвечая на страстный поцелуй. Его омега самый вкусный, отрываться от него каждый раз тяжело. Они еще не до конца осознали, что все, больше не расстанутся, всегда будут вместе. Ведь до этого было столько разлук. И тогда, шесть лет назад из-за их общего порыва, и во второй раз уже по причине только их личных ошибок. Расставаться больше не хочется, как и ошибаться, поэтому они, как ненормальные, постоянно хотят быть рядом, не могут долго друг без друга, будто боятся потеряться вновь. Хотя оба понимают, что этого больше не будет, они не допустят. — Малыш, у нас самолет, — Чон тяжело дышит, такая близость заводит с пол оборота, его омега для него, как самый жаркий огонь, в миг поджигает. — Нужно дотерпеть до нашего домика. — Что думаешь насчет секса в самолете? — соблазнительно спросил омега. — Думаю, что нас вышлют из страны, — широко улыбается Чонгук и опускает омегу на землю, тот недовольно дует губы. — Терпение, любимый, скоро мы будем предоставлены только друг другу. _____________________ Перелет чуть больше часа на другую сторону острова до Пуэрто-Плата, поездка на такси двадцать минут, и вот они уже принимают ключи от приятного альфы, у которого арендуют небольшой дом на берегу Атлантического океана. Тэхён с улыбкой осматривается, вдыхает полной грудью, пока альфы что-то еще обсуждают. До океана рукой подать, ближайший пляж виден отсюда и идти до него минут пять максимум. Омега оборачивается и смотрит на одноэтажный дом. Он его на фото вдоль и поперек рассмотрел, и очень рад, что снаружи тот выглядит так же, как и на фотографиях. Полностью из дерева, покрыт темным лаком, на крыше темно-коричневая металлочерепица. Небольшой участок огорожен невысоким забором, от этой красоты дух захватывает. Они прощаются с хозяином дома, берут чемоданы и идут в сторону дома. — Вот мы и на месте, — вздыхает Чонгук, заходя в дом. Они оглядываются по сторонам. Сразу слева небольшой коридор, справа довольно просторная кухня. Дальше по коридору идет разветвление комнат. Две спальни напротив друг друга. Они выбрали ту, что слева, потому что окна выходили на океан, а Тэхён уже представлял, как прекрасно будет просыпаться на этой огромной кровати под шум волн, тихий шелест был прекрасно слышен через открытые застекленные двери, которые раздвинуты в стороны, легкий ветерок играет с белоснежным тюлем. Пара оставила здесь чемоданы и прошла дальше по коридору. Огромная гостиная была обставлена современной мебелью и техникой, тут так же был выход на боковой двор через стеклянные двери. Справа была еще одна дверь, и Тэхён с предвкушением открыл ее, ему так понравилась именно эта комната на фотографиях. — Дааа, — тянет омега, осматриваясь по сторонам. — Это еще лучше, чем я думал, — прошептал Чонгук, обнимая мужа сзади за талию. Небольшая комната называлась «комнатой отдыха» в рекламе дома. Стена за их спиной и стена справа были сплошными, а две стены, перед ними и слева, были полностью из стекла, как и потолок. Они подняли головы и посмотрели наверх. Ярко-голубое небо было как на ладони, казалось, протяни руку и дотронешься. Слева был виден немного океан с бирюзовой водой, весь остальной вид открывался на город, как-будто дом стоял немного на возвышенности. В комнате был небольшой столик, два кресла и диванчик, вся эта мебель была плетеной и сделанной из толстых деревянных прутьев, которые были переплетены между собой. На диване и креслах лежали мягкие подушки, также как и на полу. Они были разбросаны практически везде, по цветовой гамме собрали все цвета радуги и их оттенки. Большие и маленькие, круглые и квадратные, они были ярким пятном в этом идеальном месте. — Как мне нравится, — выдохнул Тэхён. — Когда стемнеет, здесь будет просто шикарно. — Согласен. Омега поворачивается в объятиях Чона, кладет ладони на широкие плечи и говорит, смотря в глаза: — Ты осознаешь, что мы на острове, мы снова стали мужьями и у нас впереди три недели отдыха вдвоем? — Не особо, — усмехается Чонгук. — Мне все кажется, что телефон зазвонит и нужно будет куда-то бежать. — Бежать только если в сторону океана, любимый, — шепчет омега и приближает свое лицо к лицу альфы. — Как скажешь, — также шепотом отвечает альфа, перед тем, как поцеловать своего мужа. ____________________________ Быстро разобрав вещи, они отправились прогуляться по небольшому району. Любовались океаном, дав обещание себе, что завтра с самого утра пойдут на пляж. Был уже вечер, а последние два дня выдались тяжелыми, с поездками и перелетами, да и смену часовых поясов никто не отменял. Пара поужинала в небольшом семейном ресторанчике, попробовав местную кухню. Она сильно отличалась от корейской, но они были приятно удивлены. Они не строили никаких планов, лениво просматривая в телефоне места, где можно побывать. Решили, что каждый день будут выбирать куда поехать и что посмотреть. Может, они ничего не захотят делать и просто весь день проведут на пляже или дома. Хотелось расслабиться, ни о чем не думать и не загадывать, полностью отдаться отдыху. Перед возвращением домой они зашли в магазин, купили продуктов, шампанского и вина. Тэхёну нравилось это место. Небольшой район в курортном городе, уютный и доброжелательный, очень красивый и атмосферный. В этом месте правда не было места проблемам и заботам, хотелось только наслаждаться этой красотой. Уже дома, разобрав продукты, они пошли в спальню, Тэхён сразу сказал, что в душ пойдет первым, потому что хочет что-то приготовить для Чонгука. Тот точно против не был, поэтому дождавшись мужа из душа, сам пошел мыться. Тэхён был очень воодушевлен, хотелось сделать все как-то по-особенному, хотя это казалось глупостью. У них с Чонгуком каждая минута особенная. Омега, напевая себе под нос, быстро высушил волосы и нанес на глаза легкий макияж, чуть выделив их. Губы увлажнил бальзамом и достав из чемодана то, что прихватил с собой из дома, отправился в комнату отдыха. _______________________ Чонгук, выйдя из душа в одном полотенце на бедрах, вторым сушил волосы, огляделся и увидел, что спальня пуста, а на кровати небольшая записка: Много одежды тебе не понадобится, любимый. Жду тебя в комнате отдыха. Альфа усмехнулся и облизал пирсинг в губе. Посмотрел вниз на полотенце. Много не нужно? Может, так оставить? Удобно и быстро. Чон покачал головой и подошел к шкафу. Достав оттуда синие джинсы, он надел их на голое тело, зачесал пальцами влажные волосы назад и вышел из спальни. Дверь в комнату отдыха была закрыта, альфа нажал на ручку и медленно открыл ее, заходя внутрь. Свет в комнате не горел, за стеклянными стенами было темно, только огни города сверкали вдалеке, океан был темным полотном, теряясь без освещения. Небо усыпано звездами, почти полный лунный диск сверкал во мгле справа на небе. Чонгук посмотрел туда, где стоял столик, и прикрыл за своей спиной дверь, не отрывая взгляда от Тэхёна. Кресла чуть сдвинуты, освобождая больше места, пол возле столика полностью усыпан подушками, на которых сидит омега. На столике расставлены маленькие свечи, только они освещают небольшую комнату. Там же стоит бутылка шампанского в ведерке со льдом, фрукты и шоколад, два бокала для шампанского. Тэхён опирается ладонями на пол за спиной, его колени согнуты и соблазнительно чуть раздвинуты, карамельная кожа сверкает. На омеге только серебристая рубашка, которая свободно струится по его телу до бедер и сверкает в свете свечей, блестящий материал приглушенно переливается в полумраке. Темные волосы чуть растрепаны, пухлые губы растянуты в соблазнительной усмешке, взгляд пристальный, в нем смешивается ожидание и предвкушение. Чонгук сглатывает, не может взгляда отвести от своего омеги, все тело сразу напрягается, а руки буквально зудят от желания провести ладонями по этим лодыжкам, икрам, коленям и бедрам, раздвинуть их еще больше. — Я говорил тебе, — голос тихий и сиплый, альфа медленно приближается к омеге, тот следит за ним взглядом, — что ты самый невероятный и красивый омега? — Очень много раз, — шепчет Тэхён. — И я не врал. Чонгук опускается на колени возле Тэхёна, кладет ладони на его колени и медленно раздвигает ноги, наклоняется, почти ложится на омегу. Тэхён подается навстречу поцелую, мычит от удовольствия, понимая, что все, их отдых начинается сейчас. Когда не нужно ехать, лететь, жениться. Они все это сделали и могут просто наслаждаться, чем и занимаются. Чонгук сжимает пальцы на мягких бедрах омеги, мнет с силой, наслаждаясь упругой плотью. Целует жадно и влажно, глубоко пихает язык в рот Тэхёну, тот отвечает так же нетерпеливо, в одной руке сжимая черные волосы на затылке. Чон губами спускается по щеке на скулу, а затем на шею, лижет быстро сладкую кожу, на что омега тихо стонет и прикрывает глаза. Альфа уже тянется к пуговицам на рубашке, но Тэхён останавливает его: — Подожди… Чонгук поднимает голову и смотрит на него возбужденным взглядом. — Я сначала хотел выпить и поговорить. — Ты уверен? — дернув бровью спросил Чон. — Да. Альфа вздохнул, чмокнул омегу в губы и поднялся. — Садись. Тэхён похлопал ладонью по подушкам, чуть отодвинулся, а когда Чонгук расположился поудобнее, то перекинул ногу через его бедра и сел сверху. — Ты уверен, что хочешь поболтать? — усмехнулся альфа, смотря на раздвинутые бедра возле его паха. — Уверен, — рассмеялся омега и потянулся за бутылкой шампанского. — Открой. Раздается тихий хлопок, шипящий напиток разливается по высоким бокалам. Тэхён берет свой бокал, второй передает альфе и полностью садится к нему на бедра, чуть отодвигаясь, смотрит пристально в лицо, скользит взглядом по обнаженному торсу, и снова в глаза смотрит. — Я хотел сказать, — омега улыбается в ответ на легкую улыбку Чонгука, который второй рукой поглаживает обнаженное бедро Тэхёна, — хотел сказать, как сильно я тебя люблю. Мы сегодня вновь стали мужьями, официально и навсегда. Но мы не говорили друг другу никаких слов и клятв, а я хочу. Хочу сказать, как сильно ты мне нужен, я уже не представляю своей жизни без тебя. Уже давно не представляю. В тот раз моя клятва была хоть и о любви, но в ней были сомнения, я терялся в своих чувствах, начинал осознавать, что ты для меня не просто родной человек, а кто-то намного важнее. Но уже тогда я хотел быть с тобой, уже видел все это, хотел сдаться. Но все вышло по-другому, — пальцы чуть сжали его бедро, Тэхён улыбнулся и положил ладонь на пальцы альфы. — Но теперь во мне нет ни капли сомнений. Мне было так плохо без тебя и ты это прекрасно знаешь. Мы всегда разговариваем, обсуждаем, и мне это так сильно нравится. Ты становишься все ближе и ближе ко мне с каждым днем, ты так глубоко, что мне кажется, без тебя я задохнусь. И как же мне хорошо, когда ты рядом. Я такого счастья никогда не испытывал. И я клянусь тебе, что никогда не предам и не оставлю, потому что просто не смогу без тебя. Клянусь любить, верить, уважать и ценить каждый день. Да, возможно, не всегда будет легко с нашими характерами, но я уверен, если мы захотим, то сможем все решить. Чонгук-и, я очень люблю тебя и так счастлив называть тебя своим мужем. Тэхён тихо выдыхает, облизывает губы и делает три глотка, пузырьки щекочут язык и горло, которое пересохло от волнения. Он вроде так много сказал, но как описать то, что ты на самом деле чувствуешь? Кажется, что это невозможно. Чонгук наблюдает за своим омегой, а у самого сердце сначала будто замерло, а потом наоборот зачастило. Эти искренние глаза, голос и слова приносили только тепло и уверенность в том, что все они сделали правильно и должны быть вместе. Альфа делает пару глотков, выпрямляется и обнимает омегу за талию, тянет на себя и целует, ласково и нежно, чуть урчит в поцелуй, успокаивает омегу, который немного разволновался от своей речи. — Малыш мой, — шепчет альфа, смотря в глаза омеги снизу вверх, — любимый. Я верю тебе и так сильно люблю тебя, поэтому все понимаю и принимаю. Та клятва, что была сказана в прошлый раз, была правдивая и искренняя, но все вышло по-другому. Я подвел тебя, оставил, поддавшись своей боли, и не нужно сейчас спорить, это мое мнение. Но как же я потом пожалел об этом, навсегда это станет для меня уроком. И я надеюсь, что в этот раз ты мне поверишь. Потому что теперь я такой ошибки не совершу. Всегда буду рядом, буду опорой и поддержкой, что бы ни случилось, потому что без тебя я просто не смогу. Ты мой омега, мой муж, мой любимый, и я сделаю все для тебя и для наших детей, а я хочу минимум троих. Эээй, — Тэхён ущипнул его за живот и фыркнул, а Чон рассмеялся и продолжил, смотря в карие глаза. — Ты самый необычный, самый прекрасный и неповторимый, таких, как ты, больше не существует. И ты сделал меня самым счастливым, ответив на мои чувства и согласившись стать моим мужем. Я клянусь тебе, что все сделаю для тебя, никогда не предам и не оставлю, всегда буду рядом, потому что я люблю тебя. Пусть эти клятвы не были обязательны, ведь они постоянно говорят о своих чувствах, но именно в этот день хотелось все это сказать, это понимал Тэхён, это понимал и Чонгук. Они допивают шампанское, Тэхён обнимает альфу за шею, держа пустой бокал в руке, и целует, чуть приподнимаясь и нависая сверху. Чуть трется бедрами о пах Чона, чувствует, как его ягодицы сжимают в ладонях. Скользит языком по языку альфы, ощущая любимый вкус вперемешку со сладким напитком. Легкое возбуждение этого дня становится сильнее, тяжелеет в паху предвкушением, постепенно нарастает. — Смотри, что у меня есть, — хрипло шепчет омега в губы Чона. Омега ставит бокал на столик и наклоняется вперед, Чонгук чуть отклоняется, чтобы он мог дотянуться. Держит в руке небольшую баночку и снимает с нее крышку. — Ты хочешь покормить меня шоколадным мороженым? — прищурив глаза и с усмешкой спрашивает альфа. — Серьезно? — Нет, муж мой, — улыбается омега и запускает два пальца в растаявшее мороженое, — я хочу слизывать его с тебя. Ты же любишь… вылизывать меня… Тэхён, не отводя взгляда от альфы, открывает рот, а потом смыкает губы вокруг пальцев и чуть посасывает. Чон смотрит на него, не моргая, и облизывает пирсинг в губе. Омега пальцами цепляет прохладное темное мороженое, которое сейчас больше похоже на шоколадный крем, и проводит пальцами по губам Чона. Сразу быстро слизывает сладость, лижет, как кошка, сливки, медленно проводит языком по щеке. — А еще кое-что так же оближешь? — хрипло шепчет Чон, наблюдая как его омега посасывает свои пальцы. — Обязательно, любимый. Прохладное мороженое стекает от соска по ребрам, омега языком ловит большую каплю, ведет вверх и посасывает сосок, цепляет его зубами, на что Чон шипит тихо и выдыхает. — Вот здесь она будет, — тихо говорит омега, размазывая мороженое по плечу, там, где оно переходит в спину, пальцами нажимает, прощупывает, чтобы было мягче. Чонгук застывает и смотрит на омегу, который наклоняется и слизывает мороженое. — Это то, о чем я думаю? — тихо спрашивает Чон. — Да, любимый, — Тэхён поднимает взгляд и смотрит на альфу. — Сегодня я тебя помечу. Зубы сжимаются на плече, а тело в дрожь бросает от предвкушения. Он чуть ли не каждый раз, когда они занимались сексом, просил его пометить, но омега каждый раз говорил, что потом обязательно это сделает. А Чонгук ждал, он хотел так же на себе носить любимый аромат и в зеркале метку рассматривать, как это делал Тэхён. — Я решил, что должен сделать в день нашей свадьбы, — говорит тихо омега, выпрямляясь. — Ты пометил меня тогда, когда мы решили наши проблемы и стали настоящей парой, а я хочу сделать это в тот день, когда вновь стали мужьями. Чонгук улыбается довольно и тянет на себя Тэхёна для поцелуя, но тот упирается. — Неа. Открой рот и высунь язык. Игривый тон и соблазнительный взгляд не оставляют шансов для сопротивления, альфа открывает рот и высовывает язык. — Как же я его обожаю, — шепчет омега, закусив губу. Чон дернул бровью и фыркнул, прекрасно понимая, что имеет в виду его муж. Два пальца размазывают мороженое по языку Чона, Тэхён быстро наклоняется и всасывает его в рот, слегка прикусывает, опять посасывает. Он хочет отклониться, но ладонь ложится на его затылок и нажимает, Чон начинает его целовать, быстро и грубо, так резко, что дыхание перехватывает. — Убери это чертово мороженое, я сейчас с ума сойду, — рычит альфа в сладкие губы. Но Тэхён только ухмыляется и отвечает: — А я предлагал секс в самолете, теперь ты потерпи. — А ты не хочешь уже? Чонгук заглядывает в прикрывшиеся глаза, когда омега шипит от того, что пальцы сжали его стоящий член через белье. — Хочу, — выдыхает омега, — но я тебя еще не облизал. — У меня есть идея получше, — усмехается альфа. Он забирает мороженое из рук омеги и ставит его на столик. Начинает расстегивать пуговицы на рубашке, Тэхён наблюдает за ним, закусив губу и смотря на его выражение лица. Руки чуть дрогнули, цепляя пуговицы, а глаза расширились, когда серебристая рубашка была полностью расстегнута. — Воооу, — выдохнул Чонгук и быстро облизал губы, в руках сжимая отвороты рубашки. Шею Тэхёна оплетала свободным кольцом цепь толщиной с шариковую ручку, звенья крупного плетения блестели в бликах свечей. От цепочки на шее вниз идет длинная цепочка до талии, где ее оплетают еще две цепи, одна выше другой. — Твою мать, Тэээ… Ладонь скользит по цепям на талии, металл нагрет этим прекрасным телом. Пальцы перебирают звенья, Чонгук смотрит в глаза довольному омеге, пока рука не доходит до шеи, указательный палец цепляет цепь и альфа тянет Тэхёна на себя. — Ты само гребаное совершенство, Чон Тэхён, — хрипло шепчет альфа и целует омегу. Ладонь скользит под цепочку на шее, чуть сжимает, натягивая цепь, звенья легко впиваются в нежную кожу. Чонгук нетерпеливо рычит в чужие губы, целует с нажимом, чуть грубо и резко, а Тэхён стонет от такого напора. Вторая рука сжимает цепи на талии, потом опускается вниз и проникает в боксеры, теплые пальцы уверенно сжимают стоящий член омеги. Чон начинает двигать рукой, размазывает выделившуюся смазку по головке, она уже влажная, Тэхён шипит в губы альфе, когда большой палец потирает ее с нажимом. — В нашу первую брачную ночь я обещал тебе, что ты сядешь мне на лицо и я тебя вылижу, — шепчет Чонгук, наблюдая за омегой, который прикрыл глаза и медленно двигается навстречу его руке. — Я столько раз уже тебя вылизывал, но ты так и не сел мне на лицо. — Это твое упущение, — с придыханием шепчет Тэхён. — Каюсь, виноват. Садись, малыш. Чон лижет любимые губы и ложится спиной на подушки, Тэхён тяжело дышит, смотря на крепкое, сильное тело перед собой, кубики пресса и чернила, которые покрывают всю правую руку. Омега опускает взгляд и видит, как его альфа возбужден. Член, скрытый джинсой, выделяется под плотной тканью, Тэхён ведет пальцами по паху, цепляет пуговицу и расстегивает молнию, на что Чон облегчённо выдыхает. Омега встаёт в полный рост и стягивает белье. Его заводят такие медленные игры, когда они возбуждаются все больше и больше, а потом контроль разлетается на осколки и всё, их срывает до криков, стонов и бешеного темпа. Боксеры улетают в сторону, Чон наблюдает за своим омегой, скользит взглядом по телу. Эти цепи хочется в кулаках сжать и трахать без остановки, как же его заводит сексуальность и пошлость, которая так прекрасно гармонирует в Тэхёне. — Давай, любимый, садись, — с тихим рычанием говорит Чон. Тэхён, закусив губу, возвышается над альфой, его ноги стоят по бокам от головы Чона. Омега опускается ниже, полностью садится и смотрит вниз. Обе руки оплетают его бедра и тянут еще ниже, Тэхён чувствует горячее дыхание между ягодиц. — Шире расставь ноги, — рыкнул Чонгук. Он смотрит на блестящую от смазки дырочку и облизывает губы. Мажет языком по промежности, быстрее и быстрее, собирает сладкую смазку на язык и присасывается губами. Толкает язык внутрь, тянет еще сильнее омегу вниз, вплотную прижимаясь губами к истекающей дырочке. — Ты слаще, чем мороженое, Тэ. Но Тэхён его не слышит, рычащий шепот потерялся между ягодиц, а омега теряется в наслаждении. Он обеими руками вцепился в стул, который стоял перед ним, и запрокинул голову. Стоны наслаждения срываются с губ, когда возбуждение нарастает, а язык проникает все глубже, вылизывает изнутри, теплый и влажный быстро скользит внутри. — Божее, Гууук… Чонгук начинает подталкивать бедра омеги, чтобы он начал двигаться на его лице, пока язык скользит между ягодиц, потом снова крепкая хватка, и он внутри, двигается и лижет, заставляет дрожать от наслаждения. Омега и сам двигается, одной рукой сжимает черные волосы на макушке альфы, шипит и мычит, хочет еще, хочет больше. — Да, еще, Гук-ии… Хорошо, ммм… Он понимает, что не выдержит, слишком близко, потому что пах огнем горит, а смазка хлюпает между ягодиц. — Чонгук, я хочу! Только приглушенное рычание теряется между ягодиц, приятная вибрация проходит по телу. Омега обхватывает свой член и начинает быстро надрачивать, сильнее прижимаясь к языку Чона, который продолжал толкаться внутрь. — Да, я сейчас… Быстрее! Чонгук! Альфа ускоряется, раздвигая ягодицы в стороны, чтобы глубже и быстрее. Тэхён напрягается в его руках, его дыхание и стоны все громче. Он вскрикивает и стонет, когда кончает, сжимая свой член сильнее. Кажется, что голова кружится от наслаждения и сбитого дыхания, а ослабшие от напряжения ноги не выдерживают, и он чуть ли не садится полностью на альфу. Но Чонгук его держит и спускается вниз, дает Тэхёну упасть на подушки и удовлетворенно выдохнуть. — Как же это классно, — лениво шепчет омега, лежа на спине, — кончить после долгого ожидания. Чонгук быстро стягивает с себя джинсы, он точно больше ждать не может. Игры играми, но пах будто огнем горит, а член до боли твердый. Он резко переворачивает омегу на бок и поднимает его левую ногу, укладывая себе на плечо. — Что? Гук, подожди… — Прекрасно, говоришь? — нетерпеливо рычит альфа, пальцами цепляя смазку с ягодиц и размазывает ее по своему члену. — Вот сейчас и посмотрим. Чон шире раздвигает свои бедра, пристраиваясь, головка трется по влажной промежности. Он двигает бедрами и входит наполовину длины, стон слетает с его губ. Блять, он слишком долго ждал и очень сильно возбужден. Одной рукой он сжимает лодыжку у себя на плече, второй цепляется за цепи на пояснице Тэхёна и резко двигает бедрами, загоняя член по основание. Омега, лежа на боку, пальцами цепляется за подушку и стонет громко от жесткого толчка, ощущает всю длину внутри себя. Он обожает эту позу, в ней Чонгук входит полностью и вплотную, а угол проникновения совершенно другой. Иногда кажется, что слишком глубоко, до предела, что хочется просить остановиться, но такое давление и стимуляция выбивают только шипение, рычание и слезы из глаз от слишком острой стимуляции. Чонгук тянет цепи на себя, начинает вбиваться в тело омеги быстро и нетерпеливо, откинув голову назад и стиснув зубы. Нет больше терпения, контроля и ласки, они смыты желанием брать своего омегу, слушать надрывные стоны и, наконец, кончить, утонуть в удовольствии. Бедра двигаются резко и быстро, Чонгук наклоняется вниз, меняет угол проникновения, нажимает и вбивается еще и еще, теряясь в удовольствии. Внутри так туго, влажно и жарко от возбуждения, его член так идеально скользит внутри, что оба с ума сходят от того, как это невыносимо хорошо. Но Чонгук резко останавливается, он ощущает, как член сжимают внутри мягкие стенки, и поджимает губы, чтобы сдержаться. Так много возбуждения, Тэхёна, наслаждения и резких движений. Но Чонгук сдерживает себя и выходит медленно из омеги, который дышит часто, а его член вновь стоит от сумасшедшего возбуждения. Чон садится на подушки, опираясь спиной на столик, убирает мокрую от пота челку со лба и хрипло говорит: — Давай, малыш, на меня. Ты кое-что мне обещал. Тэхён открывает глаза и лениво моргает, он совершенно забыл, потерявшись в наслаждении. Альфа тянет его за руку, поднимая с подушек, Тэхён садится на бедра Чонгука, смотрит в прикрытые черные глаза. Головка скользит между ягодиц, упирается в разработанную дырочку, альфа выдыхает «Опускайся, Тэ», и омега чувствует вновь такую приятную заполненность. Двигается на твердом члене медленно и размеренно, обнимая Чонгука за шею. Разум немного проясняется от нахлынувшего возбуждения, такой темп не заставляет скулить и с ума сходить от удовольствия. — Мой омега, — шепчет Чонгук, одной рукой сжимая ягодицу Тэхёна и помогая ему двигаться, а второй сжимая цепь на шее, — я так люблю тебя. Тэхён ничего не отвечает, только целует глубоко и начинает быстрее двигаться. Они оба уже хотят, уже на пределе, поэтому Тэхён разрывает поцелуй и напрягает бедра, чтобы Чонгук сам начал двигаться, быстрее вбиваться в его тело. Омега лижет плечо альфы, с предвкушением и волнением думая о том, что он собирается сделать. Сомнений нет, есть только желание навсегда Чонгука сделать своим, пометить зубами и запахом, чтобы все знали и никто не подходил. Инстинкты просыпаются, сладкий аромат сливочного мороженого становится тяжелым и приторным. Тэхён тяжело дышит, поднимает голову и смотрит на Чонгука. Приоткрывает рот, медленно облизывает чуть заострившиеся клыки. Альфа в ответ рычит, он ни разу такого не видел. Его омега смотрит властно и тяжело, аккуратные клыки сверкают в свете свечей, а пальцы сильнее сжимают плечи. — Ты прекрасен… — Только мой альфа, — выдыхает Тэхён и наклоняется к левому плечу Чона, лижет соленую кожу, ощущая привкус шоколада. Альфа напрягается и двигает бедрами, сжимая ягодицы омеги в своих ладонях. Еще немного, ещё чуть-чуть, Тэхён стонет ему в плечо, губами с силой прижимается к коже, когда Чонгук кончает внутри него. Узел набухает, распирает, омега скалится и резко кусает, протыкая клыками кожу. Чон ахает и рычит утробно. Сука, как же хорошо от этой боли и наслаждения одновременно. Он нажимает на бедра омеги, насаживая до упора на узел, тот мычит громко и со стоном выгибается, разжимая зубы и кончая альфе на живот. — Г-гууук-иии… Плечо ноет и щиплет, Чонгук со всей силы обнимает Тэхёна, сжимает в своих руках и прижимается щекой к груди омеги, ощущая быстрое биение сердца и металл цепи. Такое приятное и глубоко необходимое желание принадлежать Тэхёну сейчас полностью удовлетворено. Он только его альфа, а Тэхён только его омега. _______________________ Ночь была тёплой, а после жаркого секса открыть настежь стеклянные двери казалось отличной идеей. Плетёный диван был подвинут ближе к распахнутым дверям, больше подушек накидано на него. Чонгук в одних джинсах, Тэхён надел рубашку и боксеры, но по просьбе своего альфы не стал ее застегивать. Тот перебирал пальцами цепь на теле омеги и пил уже теплое шампанское. Он сидел на диване, откинувшись на спинку и широко расставив ноги. Тэхён лежал, положив ноги на подлокотник, а голову на бедра Чона, держа в руке свой бокал. Оба расслаблены и удовлетворены, усталость тоже накрывает, но они не хотят заканчивать эту ночь, хотят продлить ее как можно больше. Шум волн, который доносится со стороны океана, приятно ласкает слух, Тэхён уже обожает это место, этот дом и этот остров, здесь они тоже сделали свою историю и познали счастье. Тэхён смотрит на альфу снизу вверх, тот с улыбкой отвечает на его взгляд. — Сильно болит? — Нет, — шепчет Чонгук, пальцами водя по цепочке и груди омеги. — Я помню, что метка жгла и чесалась, когда ты долго ее не зализывал. Обещаю, что буду делать это часто. — Мороженка, ты закончил это делать только десять минут назад. Успокойся. — Не хочу, чтобы тебе было больно, — поморщился омега. — Я не перестарался? — Откуда я знаю? — усмехнулся Чонгук. — Меня раньше не метили. Но это было прекрасно. И это приятная боль, так что не переживай. Тэхён улыбнулся и чуть приподнялся, чтобы сделать глоток шампанского. — Завтра идем на пляж? — Да, — кивает альфа. — Будем купаться и загорать пока не надоест. — Отличный план, — улыбается Тэхён. Он смотрит в ночное небо через стеклянный потолок, потом прикрывает глаза и вздыхает. Чонгук сразу хмурится и смотрит на него. Он на самом деле чувствует связь со своим омегой. Ощущает его смену настроения или грусть, будто неприятной щекоткой чувствует это внутри. — В чем дело, Тэ? Тэхён закусывает губу и открывает глаза, сразу же натыкаясь на пристальный взгляд чёрных глаз. — Да ни в чем, — вздыхает омега. — Скажи, ты часто думаешь о родителях? Вспоминаешь их? — Постоянно, — тихо отвечает альфа. — Мне их давно не хватает, а сейчас еще больше. — Мне тоже, — Тэхён поджал губы, будто раздумывая, и вновь заговорил: — Я просто не могу отделаться от мысли о том, что если бы они были живы, то нас с тобой не было бы. Не было бы нас, как пары, как семьи, мужей. Не было бы этого счастья внутри, которое просто распирает меня. И от этого… Тэхён замолчал, закусил губу и отвернулся, смотрел теперь на огни города за стеклом. Чонгук понимал, о чем говорит омега. Он рукой провел по груди и шее, пальцем обвел свою метку, а затем погладил нежную кожу на щеке. — Тэ, послушай, — омега медленно повернул голову и посмотрел на альфу. — Я прекрасно тебя понимаю, потому что тоже думаю об этом. Они наши родители, мы их любили и любим, они наша семья, самые родные люди. Но я не могу, — Чон вздохнул и продолжил: — не могу чувствовать вину за то, что счастлив. За то, что у меня есть ты, есть наша семья, а ты мой муж. Я так этого хотел, мы оба хотели, и, наконец, получили. Если думать об этом, то мы не сможем жить спокойно и будем переживать из-за того, что случилось не по нашей вине. — Я это понимаю, — шепчет Тэхён. — Но они бы никогда нас не одобрили. Чонгук видит, как карие глаза утонули в грусти, и не сдержал нежность улыбки. — Неужели Чон Тэхён переживает о том, что мы не получили бы благословение родителей? — Очень смешно, — фыркнул омега и отвернулся. Чонгук фыркнул и сказал: — Вот как это вижу я. Куан, да, навряд ли он когда-нибудь принял нас и понял, он на самом деле считал нас братьями. Тем более я испортил невинного светского омегу, это он тоже простить не смог бы. — И спасибо тебе за это, — тихо сказал Тэхён. — Это должен был сделать только ты. Чон усмехнулся и отвернулся, смотря на город. Мысль о том, что он все же не был единственным, вдруг появилась в голове, и вспомнилась та встреча с альфой, которому посчастливилось… — Если ты сейчас думаешь о том, о чем я подумал, — недовольно говорит Тэхён, скривив губы, — то скажи мне, Чонгук-а, а скольких омег за свои двадцать девять лет трахнул ты, м? Проведем пересчёт? Или ты хочешь мне что-то предъявить? Чон дернул челюстью, точно не желая отвечать на этот вопрос. Если бы он знал, что в его жизни опять случится Тэхён, и причем навсегда, он бы ждал и не смог ни на кого смотреть, как долго не мог смотреть «после». Как не посмотрел с тех пор, как вернулся в Сеул, если не считать одной ошибки, которая во многом стала роковой. А так он жил своей жизнью, как и Тэхён, и точно не мог в чем-то его винить. — Я ничего не собираюсь говорить, — спокойно отвечает альфа и смотрит на Тэхёна, — но мои инстинкты никто не отменял. Даже обсуждать не хочу каких-то людей, которые нас не касаются. Мы закрыли эту тему, и я не собираюсь к ней возвращаться. Тэхён смотрел в черные глаза и понимал, что альфа прав. То, что было когда-то, лучше оставить в прошлом, иначе оно будет тянуть назад и будущего не будет. Чон рассказал, что выгнал бывшего любовника омеги из фирмы, и они больше его не видели. Если верить слухам, тот уехал работать в Европу. — Ты прав, не стоит этого делать, — отвечает Тэхён, на что альфа усмехается и гладит пальцами его щеку. — И вот о чем я говорил, — вздохнул Чонгук и сделал глоток шампанского. — Куан бы не понял, но мой отец… Он, мне кажется, все понял. Понял меня и нас в тот момент. Но Тэ, это уже значения не имеет. Мы ни в чем не виноваты. И, возможно, если нам суждено быть вместе, то мы опять встретились бы. — Как романтично, — протянул Тэхён. — И я тоже не хочу чувствовать вину за то, что счастлив. Только надеюсь, что если они нас видят, то не начали ненавидеть. — Тэ, перестань, — усмехнулся альфа, — ты слишком глубоко анализируешь. И если наши родители нас любили, а они любили, то всегда будут желать своим детям счастья. Это же самое главное. — Я тоже так думаю, — улыбнулся Тэхён, — и очень на это надеюсь. Давай сходим к ним, когда вернёмся. Омега заглядывает в черные глаза, которые отвечают любовью и поддержкой, не может сдержать улыбки в ответ. — Обязательно сходим. Вместе. Чон наклоняется, Тэхён приподнимается и губами встречает легкий поцелуй и теплый язык между губ. Прикрывает глаза и наслаждается каждым касанием, как это обычно бывает с Чонгуком. - … Нет, троих детей?! Это много! — омега уже голос повышает, устав спорить. — Двоих вполне достаточно. — Я сказал не троих, а как минимум троих, — усмехается альфа. — То есть, их может быть и больше. — Так, а теперь послушай меня, — твердо говорит Тэхён, прищурив глаза. — Не тебе рожать и вынашивать, поэтому рот прикрой. Я смотрю на Чимина, он довольный и круглый уже, а до этого с ума сходил от токсикоза. А впереди еще роды. Так что будь добр, уважай мои желания или рожай сам. Чонгук смеется и открывает вторую бутылку шампанского, золотистый напиток наполняет бокалы. — Как скажешь, мой омега, — с улыбкой говорил Чонгук. — Но почему-то я уверен, что ты передумаешь. — Посмотрим, — фыркнул Тэхён и сделал глоток прохладного напитка. — Я не виноват, что ты почти до тридцати тянул и детьми не обзавелся. — Да неужели? — насмешливо тянет альфа. — Ты и виноват. Ведь только с тобой у нас будут самые прекрасные дети. Омега рассмеялся, переплетая пальцы с пальцами альфы. — Ага, ладно. Можно сказать, что подмазался. Но нет. _______________________ Уже почти наступило утро, когда они добрались до спальни и легли в постель, наслаждаясь мягкими и свежими простынями. Сон почти побеждал, но Тэхён лениво моргнул и тихо сказал: — Знаешь, о чем я еще думаю? — Мне уже страшно. Чонгук прижимался к спине омеги, уткнувшись носом в свою метку. — Да-да, конечно, — фыркнул Тэхён. — Я вот думаю о том, как каждый наш поступок и решение влияют на жизнь. Вот смотри. Если бы я не пришел тогда к тебе в течку, то меня бы давно выдали замуж, ведь я был бы девственником, а папе нечего было бояться. Тут даже спасибо нужно сказать его страху перед позором. И дальше, после гибели родителей. Они своим завещанием сами меня подтолкнули к мысли о браке с тобой. Может, я жил бы под твоей опекой и занимался своими делами… — Это навряд ли, — сонно фыркнул Чонгук. — Я бы до тебя все равно добрался. — Замолчи, — Тэхён улыбнулся, не смог сдержаться. — И дальше все то, что происходило… Если бы мы не развелись, то и дальше бы ничего не случилось. Не было бы Ли и всего того, что просто перевернуло наше общество. Не было бы громкого дела и суда, а другие омеги не решили бы изменить свою жизнь и избавиться от тирании. Так и жили бы год за годом, страдали и не находили поддержки в нашем гнилом обществе. Чонгук смотрел в потолок и молчал, обдумывая слова своего мужа. Сейчас, когда он рядом, такой любимый, теплый и счастливый, все кажется чем-то неважным. Но стоит только вспомнить… — Тэ, я понял твою мысль и даже могу в чем-то поддержать ее. Но вот что думаю я. Если бы была возможность, я все изменил бы. Никогда тебя не оставил, не подал на развод и, скорее всего, мы стали бы счастливыми еще раньше. Я просто не могу откинуть то, что ты пережил в раздел «было — и было», потому что ты пережил то, что не должен был. Тут ты для меня важнее всех остальных. Вини мой эгоизм, собственничество, любовь или просто желание защитить от всего. Да, я рад, что все меняется, и рад, что многие решили изменить свою жизнь, но ты для меня всегда будешь дороже, чем все остальные. После прекрасного, нежного поцелуя Тэхён лежит в крепких объятиях своего мужа, который сопит ему в ухо. Омега и сам уже засыпает, но улыбка не сходит с его губ. Да, все было не сахарно и ванильно, сказка в его жизни появилась совсем недавно, когда они с Чонгуком все же решили, что друг без друга они не могут. Но несмотря на это, несмотря на все проблемы и боль, Тэхён счастлив, что все вышло именно так. Ведь он нашел дело, которым хочет заниматься, и оно не только для себя, но и для других. Это помощь, это поддержка, это реализация самого себя. Он всю свою жизнь ощущал себя будто не в своей тарелке, чувствовал себя изгоем. Ведь все счастливы и улыбаются, а его тошнило от всего этого. Он взрослел и хотел свободы, скрипел зубами и мучился внутри от того, что не может это получить. А по факту получилось, что счастье свое он получил через брак, насилие, принуждение и страдания. Через все то, чего он хотел избежать. И он счастлив. Именно сейчас, в этот момент, он понимает, что ничего бы не изменил в своей жизни, ведь все привело его на этот остров, в этот дом и в руки самые любимые и сильные, которые будут держать всегда и крепко. Именно сейчас Тэхён может сказать: Это моя жизнь. Я люблю ее, и я счастлив.