Заложник

Я сжимаю в руке чашку с горячим какао. Я чувствует на себе взгляд Куна. Не люблю, когда он так стоит за спиной. Я по-прежнему боюсь его, и он прекрасно это знает, но для стороннего наблюдателя ведётся эта игра в "счастливую" семью. Что ж, я на собственном опыте узнал, что такое брак по расчёту. Я мог бы остаться со Скандинавией, но я знал, что теперь это невозможно. Как же это тяжело. Люблю ли я Скандинавию, и любил ли я его вообще? Не знаю. Я забыл, что значит любить. Единственное чувство, которое всегда оставалось со мной, будто верный пёс – чувство страха. Я боялся всех и каждого. Даже сейчас, когда Кун изменился и стал таким добрым и заботливым, всё время, пока он рядом, пока я чувствую его присутствие, чёрные тяжёлые волны страха накрывают меня с головой. И я тону, захлёбываюсь в этих волнах, а течение уносит меня всё дальше и дальше. Я осторожно ставлю чашку какао на стол, вытираю о штаны вспотевшие ладони. Кун подошёл ко мне. "Китай, что-то случилось?" – встревоженно спрашивает Кун и ласково кладёт мне руку на плечо. Я старательно улыбаюсь, но взгляд выдаёт меня. Ведь я прекрасно помню, как та самая рука, которая сейчас спокойно лежит на моём плече, будто ядовитый паук ползла по моему лицу, тонкими пальцами растягивали мои губы в улыбку, как это рука своими когтями царапала моё тело, оставляя в нём красные полоски. Столько времени прошло, а эти полоски остались на моей спине, будто шрамы от ударов плетью. Кун предпочитает не говорить об этом. Он чувствует мой страх, поспешно убирает руку и отходит в сторону. Я знаю, что он не хочет причинять мне боль. Страх не исчезает совсем, но я уже могу вздохнуть спокойно. "Завтра приедет твой отец, я понимаю, что у тебя не то настроение..." – Кун нервно теребил прядь своих длинных завитых волос. Он делал так, когда врал или ему что-то не нравилось. Сейчас он точно не врал, ведь мой отец действительно должен был приехать завтра утром. "Не волнуйся, я выдержу эту проверку". – уверенно сказал я и тихонько прижался к нему. Кун удивился и неловко обнял меня. "Китай, солнышко моё, прошу, не притворяйся, хотя бы передо мной, я же знаю, как тебе тяжело". Я поднял голову, посмотрел ему в глаза. Раньше бы я не осмелился бы так сделать, но сейчас у Куна не было нужды использовать свою способность против меня. "Всё будет хорошо. – я поднялся на цыпочки и чмокнул его в щёку. – Можно я пойду погулять?" "Конечно, дорогой, иди". – кивнул Кун и с сожалением отпустил меня. Я вышел из дома. Конечно, я мог пойти сейчас к своей лучшей подруге Франции, рассказать ей обо всём, что меня тревожит. Я представил себе, как Франция торопливо разливает по кружкам чай, достаёт из холодильника эклеры, затем аккуратно ставит горячий чайник на сложенный вчетверо листок, на котором можно заметить печать ордена белого Ириса... И тут я вспомнил, что если я сейчас постучусь к ней в дверь, то мне, скорей всего, откроет Союз. У Франции ведь сейчас медовый месяц. Я вздохнул и побрёл, сам не зная куда. Когда я поднял голову, то увидел, что ноги сами привели меня к знакомому дому, дому, в котором я жил вместе со Скандинавией.