Соулмейты

Когда Марк приходит в себя, за окном уже раннее утро. Он чувствует себя отвратительно; кажется, еще хуже чем вчера. Все тело болезненно ноет, с трудом получается даже просто пошевелиться, а в голове — пугающая пустота. Он тратит несколько минут, пытаясь вспомнить, что произошло накануне вечером, но все оставшиеся в памяти воспоминания, мутные и неясные, расплываются перед глазами. А еще, кажется, у него температура, потому что Марка очень сильно знобит. Марк с трудом садится и растерянно оглядывается по сторонам. Он находится у себя в спальне на втором этаже, в этом нет никаких сомнений. Но почему и как он оказался здесь? Он некоторое время пытается найти ответ на этот вопрос, но вместо этого неожиданно обнаруживает на прикроватной тумбочке стакан с водой и свои таблетки. Ему даже не нужно присматриваться, чтобы узнать их. И это еще более странно, потому что он точно не доставал их из сумки. В этом не было никакой необходимости. Может, приехал Иван? Тогда все становится более логичным. Возможно, ему стало плохо, он позвонил Ване и попросил приехать, а тот не смог отказать. Да, это было вполне возможно. Успокоившись и мысленно решив, что он еще обязательно поговорит с Ракитичем о произошедшем, Марк, не думая больше ни секунды, привычно достает две таблетки, запивает их прохладной водой и снова падает на мягкие подушки, почти моментально проваливаясь в сон. Когда он приходит в себя в следующий раз, настенные часы, висевшие напротив кровати, показывают почти два часа дня. Марк сонно зевает и лениво переворачивается на другой бок. Несмотря на то что он чувствует себя значительно лучше, Марк решает еще немного поваляться в постели. И редкий выходной, жребием выпавший так удачно среди длинной череды футбольных будней, вполне способствовал этому. Он сильнее кутается в одеяло, что так приятно пахнет свежей лавандой, и задумчиво смотрит в окно, за которым мирно продолжает свое движение жизнь. И мысли в голове неторопливо сменяют друг друга. Воспоминания постепенно возвращаются к нему, и Марк осторожно складывает детали в одну цельную картину. Но в конце концов все равно понимает, что чего-то не хватает — нескольких важных пазлов, отыскав которые можно получить правильный результат. Но проблема в том, что найти их не получается. Их словно не существует, и это раздражает. Тер Штеген долго копается в своей памяти, но так ни к чему и не приходит. И это кажется отличным поводом, чтобы наконец встать и отправиться на поиски Ракитича, возможно, единственного человека, который мог дать ему хоть какие-то ответы. Вариант, в котором его ночным гостем оказывается кто-то другой, он даже не рассматривает. В прочем, воплотить задуманное в жизнь он не успевает. В коридоре раздаются тихие шаги, а через секунду дверь резко открывается. Марк тут же оборачивается и застывает в удивлении, обнаружив на пороге своей комнаты человека, которого он точно не ожидал увидеть. Сначала ему даже кажется кажется, что это очень реалистичная галлюцинация, настигшая его после утренней лихорадки, но быстро убеждается, что это не так, когда мужчина делает несколько шагов в его сторону и осторожно опускается на другой край кровати. — Ты как? И в тот момент, когда чужая ладонь в неуверенном жесте накрывает его, Марк чувствует вновь пробудившуюся связь, которая окатывает его волной жара. Он резко вздрагивает и пытается отдернуть руку, чтобы избавиться от странных, незнакомых ощущений, но Ману лишь крепче сжимает его руку и садится еще ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Он что-то успокаивающе мягко шепчет, но Марк, слишком сосредоточившись на собственных ощущениях, не разбирает ни слова. Внутри словно взрывается огромный вулкан, разливаясь по венам диким, сумасшедшим коктейлем из чувств. И это похоже на сильное алкогольное опьянение, от которого кружится голова. И температура, наверное, вновь подскочила на пару градусов, потому что стало так душно и невыносимо жарко. Он чувствует, как его безумно тянет к Ману, и не может сопротивляться этому желанию. Он поддается вперед, скорее инстинктивно, нежели осознанно, и мгновенно оказывается в его объятиях. И его имя срывается с губ тихим стоном. Марку кажется, что он сходит с ума, потому что другими словами подобное состояние не описать. Он совершенно не понимает, что с ним происходит, и это пугает. Но страх легко растворяется в лавине других ощущений, слишком сильных и сумбурных. Она медленно нарастает, подобно снежному кому, пока в один момент не взрывается ядерной бомбой. Перед глазами все тут же темнеет, дышать становится тяжело и он отчетливо ощущает, как в груди стучит сердце. Громко, отчаянно, дико быстро. Он не знает, сколько проходит времени, прежде чем его окончательно отпускает. Нойер по-прежнему прижимает его к себе, и теперь это ощущается совсем по-другому. Он прижимается щекой к его плечу, ощущая острую необходимость в прикосновениях, и тихо вздыхает, когда Ману переплетает их пальцы. Оказывается, это приятно. — Прости, я не знал, что оно будет таким сильным. Знакомый голос полон беспокойства и тревоги, и Марк, приподняв голову, непонимающе смотрит на него, пытаясь понять, за что он извиняется. А Нойер, поймав его взгляд, тихо вздыхает и грустно улыбается. — Все дело в нашей связи, ей требуется время, чтобы окончательно стабилизироваться. И то, что с тобой произошло — это один из ее побочных эффектов. Такое иногда бывает. И мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. — Ты знаешь о… — Разумеется, знаю. Ману вытягивает руку перед собой и показывает запястье, на котором мелкими буквами написано его имя. Марк потрясенно смотрит на него несколько секунд, а затем медленно подносит свою руку. Имена тут же резко вспыхивают, загораясь яркими цветами. Марк не может поверить своим глазами, потому что то, что он видит — наверное, самое необычное зрелище, которое ему когда-либо приходилось наблюдать. Это напоминает ему гирлянду, сверкающую разноцветными огнями на рождественской елке. Его собственное имя горит небесно-синим цветом на запястье Ману, а на его — сверкает кроваво-алым имя Нойера. Так продолжается некоторое время, после чего татуировки вновь возвращаются в свое прежнее состояние. Марк растерянно трет запястье пальцами, но Ману перехватывает его руку. И немного отстранившись, смотрит так спокойно и внимательно, что Марк искренне завидует его спокойствию. Потому что его самого охватывает паника. — Все будет хорошо. Мы вместе разберемся со всем этим, ладно? Марк не находит в себе сил, чтобы что-то ответить, поэтому просто кивает.