All I fear is nothing

***

Аэрис всегда знала, что она другая. С самых ранних лет она слышала шёпот планеты в голове. Яркие ощущения и образы, трепещущие перед глазами при тёплом прикосновении её матери, помогали ей в детстве воспринимать тюрьму как родной дом. Позволяли ей хранить крупицы той невинности, которая должна быть у каждого ребёнка. И всё же, почти с того самого момента, как она себя помнила, она чувствовала зло, скрывающееся в строгих, холодных залах Шинры. Она чувствовала его в вибрациях стен, слышала в голосах планеты, видела в синяках, покрывающих бледную кожу матери. Оглядываясь назад, — чего она отчаянно пыталась не делать — она понимала, что даже будучи ребёнком, она знала слишком много. Разница в том, что, будучи невинным дитя, она понятия не имела, что её ждет. Даже после побега из тех залов; после того, как она почувствовала, как её мать вернулась в Лайфстрим, она оставалась «чудачкой». Она поняла это по реакции Эльмиры: Аэрис чувствовала в Лайфстриме то, о чём никто не имел права знать. Поняла по тому, как взрослые смотрели на цветы, которые она им приносила. Благодарность шла рука об руку с любопытством, а с любопытством приходили вопросы. С вопросами неизбежно приходили ответы, которые, как осознала Аэрис, было слишком опасно давать. Поэтому она приспособилась: привыкла отвечать то, что люди хотели услышать, скрывая свою непохожесть за масками. Улыбками. Поддразниваниями. Игривостью. Но даже самые яркие улыбки не могли больше скрывать её странности. Как объяснить другим, что четыре месяца она назад проснулась с воспоминаниями о жизни, которую никогда не проживала? Как описать абсолютный ужас при мысли о человеке, за которым они сейчас охотились, как рассказать сколько яда он распространил в Лайфстриме? Как описать то чувство, которое она испытала перед кинотеатром Ловлесс, сжимая в вспотевших пальцах корзину с цветами, ожидая обладателя прекрасных голубых глаз, которые заставляли её так сильно хотеть жить? И вместе с этим ожиданием тикали часы, приближая её собственный судный день. Как сказать, что, хотя они и победили вершителей судьбы, иметь надежду было болезненней, чем принять неизбежность смерти? Нет, она должна нести свой крест в одиночку. Тяжкое бремя, но, с другой стороны, ей не привыкать. Одним больше, одним меньше, какая разница? Аэрис прислонилась к скрипучим деревянным перилам балкона на верхнем этаже гостиницы. Кальм был уютным прибрежным городком к востоку от Мидгара. Океанский воздух влажно и свежо растекался по коже, словно бальзам от жары, которая измотала её, пока они шли через равнины из Мидгара. Если бы она закрыла глаза и сосредоточилась, то смогла бы ощутить истории глубоких вод. Маленький, но дорогой подарок для цветочницы, которая всю жизнь прожила в окружении металла и мусора. Но больше всего её удивляла тишина. Она беспокоила. Её уши привыкли к жужжанию солнечных ламп и болтовне жителей Пятого Сектора. Дом. Её желудок сжался при мысли об Эльмире. Она знала, что с мамой всё будет в порядке, — она будет занята заботой о милой девочке Марлен — но Аэрис будет скучать по тому, как она заплетала ей волосы и пела, готовя ужин. Аэрис будет скучать по своим цветам и пруду — маленькому островку счастья, который она вырастила своими руками (и, может быть, немного с помощью Лайфстрима). Аэрис покачала головой, отгоняя эти мысли. Ей потребовалось немного усилий, но, очнувшись, она облизала губы, наслаждаясь вкусом соли в налетевшем ветерке. Возможно, она никогда не вернётся домой, но она будет радоваться каждому новому опыту, каждому маленькому сокровищу, найденному в путешествии. Раздвижная дверь позади неё открылась, и Аэрис вопросительно обернулась. Несмотря на все усилия, она не сдержала ухмылку, когда на балкон зашёл Клауд; его ноги в армейских ботинках ступали с удивительной мягкостью. Она собственными глазами видела, как его тело превращалось в оружие, как он двигался с точностью, мощью и быстротой, которые могли соперничать с животными инстинктами Реда XIII, и не переставала ощущать перед ним благоговейный трепет. Не помогало и то, что он был красив, — она не могла уже думать по-другому со времен Уолл Маркета — и в его присутствии Аэрис чувствовала, как кровь приливала к лицу, а конечности приятно покалывало. Она казалась себе глупой влюблённой девчонкой, что серьёзно мешало её планам. «Пока ещё я могу позволить себе наслаждаться этим, — напомнила она себе, — ещё совсем чуть-чуть». — Приветик, — сказала она. — Что ты здесь делаешь? — Ну, знаешь, пытаюсь понять, как долго я смогу продержаться, не получив солнечный ожог. Прошло уже минут 20. Кажется, я установила новый рекорд. Он шагнул ближе, пристально глядя на неё своими пронзительными глазами. — Думаю, ты неправильно посчитала, — сказал он, указывая на её шею. Кожа горячо запульсировала, когда она коснулась её рукой. — Вот чёрт. Будет шелушиться. Она должна была догадаться. Ведь всё ещё оправлялась от ожогов, полученных во время путешествия. На собственном горьком опыте убедилась, что сила настоящего солнца на совершенно ином уровне, чем у солнечных ламп Мидгара. — Что ж, заслужила. Его выражение лица на мгновение неуловимо изменилось, прежде чем он протянул: — Могу исцелить, если хочешь. — Не надо, я купила сметаны у хозяина гостиницы. Прибереги силы для чего-нибудь поважнее. — Она повернулась обратно к расстилающемуся пейзажу, выбирая в уме клочок земли, который подошёл бы для личного садика, сложись её жизнь по-другому. Прежде чем она успела среагировать, кожу кольнуло холодным потоком. Аэрис ахнула, не сдержавшись. Исцеление. Она вновь обернулась на Клауда, собираясь возразить. Но он лишь небрежно пожал плечами, подойдя ближе и также прислонившись к перилам. — Обязанности телохранителя. — Когда она фыркнула, он добавил: — кроме того, что это за целительница, которая выглядит так, будто сама нуждается в оной? Мы не можем рисковать нашей репутацией. — Ты слишком беспокоишься. Это всего лишь солнечный ожог. — Зато ты — недостаточно, — откликнулся он. Затем многозначительно изогнул бровь. — Кстати, не за что. Аэрис кинула на него быстрый взгляд. — Ты не такой бука, каким пытаешься казаться, не так ли? — она приподняла брови. — Просто признай это. Снаружи — ворчун, а внутри — добряк. Она попыталась ткнуть его в бок, но он с лёгкостью увернулся. Аэрис всё же рассмеялась: больше всего на свете ей нравилось дразнить его и вытаскивать из твёрдой скорлупы внешней холодности. Каждый последующий его шаг был как откровение. Словно он сам был паззлом — вроде того, который складываешь годами, пытаясь собрать цельную картину, при этом не переставая веселиться. Его пристальный взгляд был сосредоточен на ней; он улыбался, слегка приподняв уголки губ. Когда Аэрис это заметила, ей показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Только с… — Ребята! Тифа! Аэрис резко обернулась, ударившись пятками о перила. Взгляд остановился на девушке, прислонившейся к раздвижной двери. На её подруге. В детстве у Аэрис было мало друзей. Она либо слыла слишком странной, чтобы с ней разговаривать, либо о ней забывали, после того, как считали, что она больше не представляет пользы. Но с Тифой Аэрис могла говорить о чём угодно, зная, что в кофейно-карих глазах не будет ничего, кроме понимания. Это делало всё ещё хуже и запутаннее. Она всё сильнее ощущала себя предательницей. Аэрис знала о чувствах Тифы к Клауду — эта Тифа никогда не говорила о них вслух, но та, другая, говорила, и тот факт, что эти чувства были похожи на её собственные… в общем, это было ещё одним неудобством. Ещё одной причиной страданий. Аэрис не хотела причинять друзьям больше боли, её и так в скором времени будет немало. — Ну что, ты идёшь? — тепло спросила Тифа. — А куда? — поинтересовалась Аэрис так воодушевлённо, как только смогла, пытаясь выглядеть оптимистично. Взгляд Тифы в замешательстве метнулся от Аэрис к Клауду. — Мы с Клаудом подумывали осмотреть город, раз уж мы здесь. Он пришёл спросить, не хочешь ли ты пойти с нами. Клауд пристально посмотрел на Тифу и добавил: — Нет смысла всем торчать тут, пока Баррет налаживает контакт со своим связным из ЛАВИНЫ. Они надеялись, что ЛАВИНА передаст их сообщения для Вейджа, Марлен и Эльмиры. — Повеселимся. Можно заглянуть в магазины и небольшой бар дальше по улице, — с энтузиазмом предложила Тифа. Аэрис внимательно посмотрела на обоих и махнула рукой. — Я в порядке. На самом деле, я не против остаться в отеле. Классно иметь возможность выспаться в настоящей кровати после нескольких дней ночёвок под открытым небом. — Кальм — маленький городок, мы вернёмся ещё до захода солнца. У тебя будет вся ночь, чтобы насладиться кроваткой! — Тифа состроила щенячьи глазки. Аэрис заколебалась, взглянув на Клауда. Тот вернул ей довольно холодный взгляд. Ей хотелось погулять, посетить городок до того, как завтра они снова отправятся в путь, провести больше времени с друзьями. Только вот она знала, что лишь сильнее к ним привяжется. Что никому из них не принесло бы пользы. Было трудно удержать себя от лёгкой ревности. Тифа была прекрасна, даже когда просто стояла на месте, а уж в движении она и вовсе ошеломляла, сочетая кинетическую энергию водопада с элегантностью танцовщицы. Учитывая её потрясающую фигуру и естественную доброту, даже Аэрис хотелось преклонить перед ней колени. «Хотя, — напомнила себе Аэрис, — всегда же будет ещё одна временная линия». А Тифа и Клауд были друзьями детства с общей историей. Они не просто красиво смотрелись вместе, но и имели связь, выходящую за рамки трагедии родной деревни. Очаровательная история любви написалась сама собой. Всё, что ей следовало делать, это просто держаться от них подальше. Но никакого вреда не будет, если она немного ускорит события. Аэрис улыбнулась. — Честно говоря, не думаю, что это хорошая идея. Шинра, вероятно, будет везде меня искать. Мне лучше на некоторое время залечь на дно. Но вы, ребята, повеселитесь! — Ты уверена? — с сомнением спросил Клауд. — Отказываться от приключений — это на тебя непохоже. — После Сефирота и Висперов, мне не помешало бы отдохнуть от приключений. — Аэрис пожала плечами. Когда Клауд вопросительно поднял брови, она добавила. — Я уверена. Они пытались уговорить её до тех пор, пока она не выставила их за дверь с натянутой ухмылкой. Аэрис пыталась сохранить невозмутимый вид, наблюдая, как они идут по улице бок о бок, соприкасаясь руками с разъедающей сердце фамильярностью. Да, это больно — смотреть, как он влюбляется в другую. Но она уверена, что приняла правильное решение. Лучше так, чем видеть, как Клауд медленно влюбляется в неё, зная, что трагедия, как мчащийся поезд, неуклонно надвигается на них. И всё же… Как только парочка скрылась в дверях бара, Аэрис рассеянно потёрла грудь, словно это могло помочь избавиться от обжигающей боли внутри.

***

Некоторое время спустя Аэрис нашла Реда XIII, который лениво лежал возле камина и купался в лучах солнечного света, льющегося из открытых нараспашку дверей. Он дремал: хвост мотался из стороны в сторону; худощавое тело мерно опускалось и поднималось. Она вздрогнула от неожиданности, когда один глаз моргнул и распахнулся. — Интересная стратегия, — произнёс он. — О чём ты? — Я про Тифу и Клауда. — Что плохого в том, чтобы немного поиграть в сваху? — невинно спросила Аэрис. — Кроме того, подслушивать невежливо. — Ты не просто играешь в сваху. — Его слова застали её врасплох, стерев улыбку с лица. Она залилась румянцем, когда он продолжил. — Сколь благородными бы ни были твои намерения, помни, ты не единственная, кто принимает решения. Притворяясь, что это не так, ты лишь заставишь себя страдать ещё больше, и не только себя. Аэрис не знала, что сказать в свою защиту. Она опустилась на колени рядом с ним, и длинный хвост обвился вокруг неё, словно пытаясь защитить от прозвучавших резких слов. — В любом случае, твоя стратегия обречена на провал. Вершители судьбы, может быть, и ушли, но у судьбы есть свои якоря. В этом-то и проблема. Аэрис заставила себя улыбнуться. — Тише, ты, — лукаво произнесла она, хотя совсем не чувствовала веселья. — Я бы никогда не позволила тебе заглянуть в Лайфстрим, если бы знала, что ты будешь разыгрывать всезнайку. — Я не «всезнайка», как ты говоришь. Я просто доверяю своему обонянию. — Что ты имеешь в виду? — Люди выделяют феромоны во время ухаживания и спаривания. Весьма отчётливо. Феромоны Клауда обычно… — Не надо! — она ахнула, закрыв уши руками. — Честное слово, не хочу слышать ни о его, ни о чьих-то ещё феромонах. Ред XIII медленно моргнул, и Аэрис почувствовала, как её лицо вспыхнуло таким жаром, что ему, наверное, показалось бы солнцем в миниатюре. — Это слишком личное, — настояла она, опуская руки. Он скептически посмотрел на неё. — У вас, людей, странные представления о приличии. — Это правда, — согласилась она. — А ты всегда такой любопытный? — Только когда мне скучно, — признался он. Аэрис наклонила голову в замешательстве. — Они не позвали тебя с собой? — Позвали. Но мой вид так же редок в этих краях, как и твой. Шинра наверняка ищет меня. Лучше не испытывать удачу. Ответ застал Аэрис врасплох — каким-то образом она умудрилась забыть, что была не единственной мишенью. Так… странно. Странно не быть единственным «чудом» лаборатории Ходжо. Ред XIII встал на лапы, лениво потягиваясь. — Я слышал, дальше по коридору есть небольшая библиотека. Я думал исследовать её. Не хочешь присоединиться? Аэрис колебалась всего мгновение. Хватит на сегодня жертв. Эту она может не приносить. Может позволить себе насладиться моментом. Она кивнула с нетерпением, обнаружив, что улыбка уже засияла на лице. — С удовольствием! «В следующий раз, — пообещала она, следуя за его покачивающимся хвостом по коридору, — в следующий раз я поступлю правильно».