All I fear is nothing

Они называли это охотой. Повторяли это слово из раза в раз, собирая слухи о человеке в чёрном плаще. Двигаясь из Кальма в Юнон и дальше, сев на самый ржавый сухогруз, какой она когда-либо видела, чтобы отправиться на западный континент. Они найдут Сефирота и спасут планету. И Аэрис, вооруженная воспоминаниями о прошлой временной линии, поможет им продолжить путь. Без неё. Уставившись на залитую кровью палубу, Аэрис поразилась внезапному озарению. Это была не охота. Сефирот вёл их за собой, это он управлял гонкой. Её мутило. Не столько из-за вида плоти и органов, разбросанных по кораблю, — бывших когда-то экипажем, — не из-за металлического запаха крови, которым был пропитан даже воздух. И не из-за огромной массы внутренностей, оставшейся от убитого ими существа — извращённого создания Дженовы. Нет. Её мутило от осознания того, что она не смогла этого предвидеть. У неё лишь возникло странное предчувствие, когда они пробрались на корабль в качестве драгоценного груза, но тогда она сразу отмахнулась от него. Она ничего не помнила об этом конкретном путешествии, поэтому решила, что оно прошло без происшествий. Нечего менять, нечего бояться. Почти вся команда заплатила за это решение. Тридцать потерянных жизней. Всё из-за нее. Аэрис вцепилась в фальшборт, глубоко дыша и изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Сейчас не время сдаваться. Ещё так много нужно сделать. Но она никак не могла выкинуть Сефирота из головы. Она бросилась к нему. Не было времени ждать остальных. Сефирот возвышался на фоне серых грозовых облаков, покрывающих небо от горизонта до горизонта; его пепельные волосы и чёрный плащ развевались на ветру. На палубе только она и Клауд, застывший на месте; меч все ещё зачехлён на спине… Сефирот наклонился к нему, шепча что-то, чего Аэрис не расслышала из-за бьющих порывов ветра. Клауд задрожал, словно пытался контролировать себя. Почуяв приближение Аэрис, Сефирот повернулся к ней, ледяные голубые глаза теперь глядели на неё. Когда он сделал шаг вперёд, Клауд наконец-то сорвался с места, пытаясь помешать ему и выхватывая свой меч. Сероволосый мужчина едва ли заметил движение, словно Клауд был не более чем назойливой букашкой.  — Что случилось с мудростью Древних? — такая самодовольная ухмылка. Ей хотелось стереть её с узкого лица. — Твоё время на исходе. Этот взгляд. Он знал. Ублюдок знал. Виспер украл её воспоминания, когда коснулся. Пытался удержать на предопределённом пути любыми возможными способами. Лишил её возможности изменить будущее, спасти жизни этих моряков. Сефирот знал это. Откуда он мог знать? Разве что… Разве что это он контролировал Висперов. Аэрис зажмурилась: покачивание корабля на волнах усилило неприятные ощущения в животе. Время было на исходе. Она чувствовала это, слышала в шёпоте планеты. Сефирот отравлял всё вокруг, куда бы ни ступила его нога, отравлял Лайфстрим, и эта инфекция росла с каждым днём. Он искажал реальность в соответствии со своими потребностями, и, если начистоту, они почти ничего не успели сделать, дабы остановить его. Аэрис дрожала, и не холод был тому причиной. «Ты в порядке», — попробовала она убедить себя. Глубоко дыша, пыталась контролировать вдохи и выдохи, пока тошнота не отступила, пока не стало полегче. Им нужно было обыскать судно, собрать выживший экипаж и послать за помощью. Она обязана была это сделать. Когда Аэрис пошла искать Баррета, её руки всё ещё дрожали. Она нашла его на мосту, окружённого небольшой толпой, умело координирующего поисковую группу и команду по уборке. Люди выглядели так, как она себя чувствовала — отстранёнными и оцепеневшими: призраки, плывущие сквозь кошмар. Она понимала, почему они стекались к Баррету — он излучал безопасность и комфорт. Услышать его голос, спокойный, сдержанный, уверенный — это было такое облегчение, что она чуть не разрыдалась прямо на месте. Как только толпа рассеялась, крупный мужчина заметил её и заключил в объятия, поглаживая по макушке. Он был уравновешенным и сильным, от него пахло кофе и порохом. — Это нормально — расстраиваться, — прошептал он, и она задалась вопросом, было ли отчаянье написано у неё на лице. — Если ты не расстроена чем-то подобным, ты не можешь называть себя человеком. Низкий хрипловатый голос был сладким, как колыбельная. Аэрис вцепилась в Баррета, боясь, что если отпустит, то упадет. — Я в порядке, — прошептала она, скорее всего, чтобы убедить саму себя. — Я знаю. И всё же, не торопись, дай себе время, хорошо? — он наклонился, ловя её взгляд, карие глаза смотрели с теплотой. Она кивнула с благодарностью, сжав в объятиях ещё раз, прежде чем отпустить. — Мы даже не догадывались. Чёрт, что это может значит? — пробормотал он под нос. Затем покачал головой, словно отбрасывая эту мысль. — Не бери в голову. Не надо сейчас думать об этом. Аэрис молчаливо застыла, в этот момент член экипажа отозвал Баррета в сторону. Он не заметил выражение её лица, а она отчаянно пыталась скрыть его. Вновь нахлынули дрожь и ощущение, словно ее бросили в бездну, из которой ей никак не выбраться. Что случилось с мудростью Древних? Она не смогла спасти тридцать жизней, и всё же… судьба мира лежала на её плечах? Аэрис сошла с капитанского мостика, спустилась по лестнице и вышла через двери в переборке на палубу. Ветер завыл, обрушивая на неё поток дождевых капель. Она почти не почувствовала их, отшатываясь в сторону и перегибаясь через борт: её вырвало.

***

Тифа встретилась с Аэрис в каюте, которую они делили на двоих, сразу после того, как та сменила мокрую одежду. Когда она обняла её, Аэрис крепко прижалась к девушке. Ей не хотелось отпускать её. Но Аэрис и так уже потратила столько времени впустую. Вместе они открыли все двери на корабле, обыскали каждый отсек в поисках выживших. Её самообладание было хрупким, давало трещину каждый раз, когда они проходили мимо очередного изломанного тела, мимо ещё одной души, слишком рано вернувшейся в Лайфстрим. Тифа успокаивающе сжала её руку, но Аэрис словно оцепенела, как будто её разум находился в отдельном пузыре, оторванным от тела. Они отыскали шестерых моряков, которым посчастливилось проспать бойню, творившуюся сверху. Она пыталась, как могла, подготовить их к виду кровавых коридоров. Но вряд ли это помогло. Пока они ждали одного мужчину, которого шумно рвало в ванной, Тифа успокаивающе потрепала её за плечо. Девушка была бледна, тёмные мешки под глазами проступили ещё отчётливей. Бессонная ночь сказалась на них всех. — Ты в порядке? Аэрис попыталась придать голосу уверенности. — Каждый человек, найденный живым — это уже победа, верно? Тифа слегка нахмурилась. — Верно. По правде говоря, даже Аэрис устала притворяться. Но если бы она выпустила сейчас чувства на волю, то вряд ли когда-нибудь перестала бы плакать. — Пока ты ждешь здесь нашего друга, — она кивнула на дверь ванной, — я пойду вперед и проверю оставшуюся часть этого уровня. Тифа шагнула к ней, схватив за руку. — Ты уверена? Аэрис благодарно кивнула. — Встретимся на мостике. Подруга колебалась, но в конце концов отпустила её. Аэрис вышла в безлюдный, кровавый ад и тяжело вздохнула. Она не знала, почему. Проверила остальные комнаты — каждая была пуста, кровати не застелены. Она представила, как члены экипажа просыпаются ночью от шума схватки и бегут на помощь. Бегут навстречу своей смерти. Перешла к следующей — последней комнате в самом конце коридора. Она больше не утруждала себя стуком, ожидала, что всё равно некому будет отозваться. Но нет. Клауд сидел на койке, спиной к ней. Руками, закованными в перчатки, обхватив голову и в отчаянии взъерошив волосы. Что бы ни сказал ему Сефирот, яд слов определённо проник под кожу. Беспокойство скользнуло по поверхности пузыря оцепенения, и она почти удивилась, когда осознала, что наконец-то хоть что-то почувствовала. Аэрис сделала шаг к Клауду. И остановилась, как вкопанная. Твоё время на исходе. Это должна быть не она. Осознание глубоко ранило, лопая проклятый пузырь и вместе с ним остатки самообладания. Она поймала себя на том, что сжимает грудь так сильно, будто пытается остановить кровотечение из какой-то невидимой раны. Как бы сильно она ни хотела быть рядом с ним, ему нужен кто-то, кто будет рядом до конца. Кто-то добрый, нежный, успокаивающий и напоминающий о доме. Не в её силах спасти мир, но она хотя бы может спасти его от этого. Как можно тише она прикрыла за собой дверь. Вернувшись, Аэрис обнаружила, что Тифа ведёт под руку покачивающегося от тошноты моряка в противоположную сторону по коридору. Лоб бедняги блестел от пота. — Я займусь им, — сказала Аэрит, коснувшись её плеча. — Загляни в последнюю каюту по коридору, кажется кое-кому нужно поговорить. Тифа нахмурилась, передавая моряка на попечительство Аэрис. — Со мной? Аэрис ободряюще кивнула. — Думаю, да. Она сосредоточилась, применяя Эсуну на несчастном моряке, не обращая внимания на то, как кололо в груди, пока шаги Тифы звучали все ближё и ближе к тому месту, где сама Аэрис так хотела быть в эту минуту.

***

Всего в живых осталось пятнадцать человек — едва достаточно, чтобы управлять судном. Баррет нашёл старпома, которому повезло выжить лишь потому, что он потерял сознание, пьяный в стельку, в грузовом отсеке, и вдвоём они сумели послать сигнал SOS. Теперь они могли лишь надеяться, что получат ответ, в противном случае им предстояло очень долгое путешествие на континент. Хотя было уже далеко за полночь, Аэрис всё ворочалась на своей кровати. Не могла избавиться от образов, возникавших, стоило ей закрыть глаза. В итоге, она оказалась в машинном отделе — одном из немногих отсеков, к которому не успел прикоснуться Сефирот. Здесь было жарко — так жарко, что её тело покрыла плёнка пота, едва она переступила порог, — но безжалостный грохот машин отгонял грозную тишину. И её это вполне устраивало. Она устроилась в самом дальнем углу, подальше от котлов, которые поддерживали работу двигателей. Где она была уверена, что случайно не сломает что-нибудь, из-за чего они застрянут посреди океана. Аэрис сняла жилетку и свернулась калачиком поверх неё — жалкое подобие подушки на твёрдом бетоне, но хоть что-то. Прислонившись к стене, она поняла, насколько устала. Она умирала с голоду, но даже тарелка жареного цыплёнка от Эльмиры не соблазнила бы её проглотить хоть кусочек. Аэрис чувствовала себя измученной, но сон не шёл. По ту сторону ей грозили кошмары. Она не могла спать, пока то и дело прокручивала в голове мысли о Сефироте, насмешливом блеске в его голубых глазах и разрозненных воспоминаниях о другой жизни — чужеродной, но при этом знакомой. Она не знала, как долго просидела так с закрытыми глазами, и журчание воды по трубам было единственным спасением от неё самой. Когда она заставила себя в конце концов открыть глаза, её сердце чуть не выпрыгнуло из груди при виде Клауда, стоящего на коленях напротив; его светлые волосы слиплись от пара. Она заморгала, почти ожидая, что это видение или сон. — Привет, — сказал Клауд, в его взгляде сквозило любопытство, но голос прозвучал неожиданно грубо. — Хэй, — прохрипела она. — Что ты здесь делаешь? Приняв сидячее положение, Аэрис скосила глаза вниз и чуть не застонала. С небрежно сброшенными ботинками, раскинутыми, как у тряпичной куклы, ногами и телом, вспотевшем сильнее, чем в сауне, она не удивилась бы, если бы по её подбородку потекла слюна для апогея смущающей картины. Для проверки она потёрла подбородок, надеясь, что это будет смотреться, как если бы она задумалась. — Кажется, сплю. А ты? — Здесь тихо, — просто сказал Клауд, — мне сейчас бы не помешала тишина. Аэрис снова удивлённо посмотрела на него. Ничего похожего на тишину не наблюдалось в машинном отделении. Если только он не хотел убежать от того же, от чего бежала она сама. — Могу присесть? — спросил он. Она подвинулась, освобождая ему место. Его было немного, поэтому они сидели, прижавшись друг к другу, бедром к бедру. Аэрис ощущала его крепкое, мощное тело; и хотя они оба были грязными после всего произошедшего, от Клауда пахло чистым мылом и мятой. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что на нём не было ни перчаток, ни рукавиц, ни наплечников. Ни меча. Она ни разу не видела его без вооружения. Сейчас он выглядел обычно, ничем не отличаясь от любого другого человека, ходящего по улицам Мидгара. Она моргнула, почувствовав покалывание от прикосновения его обнажённой руки к её. Оно тоже было совершенно обычным. С.О.Л.Д.А.Т.Ы. имели легендарную репутацию: говорили, что они обменяли здравомыслие на власть, оставляя после себя лишь хаос и разрушения. Сияние мако в его глазах никогда не угаснет. Но отчего-то в дымящемся машинном отделении Клауд внезапно показался ей простым мужчиной, каким не был Зак за всё то время, что она знала и любила его. Зак всегда казался чем-то большим: доблестным героем, вышедшим прямиком из фильма. Даже в самом начале их отношений, слепо обожая его, Аэрис не могла найти себе места в его истории. Теперь она понимала почему. Ей не нужен был герой. Она не хотела героя. Она просто хотела, чтобы кто-то был рядом, для неё. Не раздумывая, она прислонилась щекой к его левому плечу, где обычно был надет наплечник. Его кожа была нежной, но мышцы под ней — твёрдыми и напряжёнными. Прочными. Он вздрогнул от её прикосновения, но не отстранился. — Проблемы со сном? — спросила она, немного оцепенело. — Что-то типа того, — был его ответ. Клауд придвинулся, склонил голову к её голове. Она вздохнула с облегчением, когда он так сделал, закрыв глаза и прижимаясь к нему ещё сильнее. Он молчал какое-то время, а потом поинтересовался: — Ты в порядке? Аэрис шумно выдохнула, её дыхание было таким тяжелым, что казалось, будто его клещами вытягивают из неё. — Нет. Нет, я не в порядке. А ты? — Нет, — проворчал Клауд. Она кивнула и, когда его левая рука легла ей на колени, обхватила его за локоть и успокаивающе сжала. Если при этом она прижалась к нему ещё сильней, он, судя по всему, не имел ничего против. Нежность читалась в его глазах, когда он наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Как будто видел её. Ту часть, которую она так долго прятала. Она думала, что это заставит её почувствовать себя неловко, всё равно что войти в тюремную камеру. Почему-то с Клаудом это казалось наоборот, словно она покидала оную. Это было странно. Какой бы ужасной ни была ночь, теперь, когда он нашел её, она чувствовала себя лучше. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила Аэрис. — Что? — Что угодно. — Что угодно? — переспросил он. — Да. — Хм… я только дважды плавал на корабле до сегодняшнего дня. — И? — подтолкнула она. — И… кажется, я ненавижу это дело. Меня укачивает. Она повернулась к нему в удивлении.  — У тебя морская болезнь? — Меня уже два раза стошнило, — кивнул он. — Я и не подозревала! — она ткнула его под рёбра. — Как подло с твоей стороны, скрывать это от нас! — Не только у меня есть секреты, — отозвался Клауд, почти равнодушно. — Рыбак рыбака… — она с подозрением оглядела его. — Твоя очередь, — он лишь ухмыльнулся. Она долго не раздумывала. — Я никогда раньше не была на корабле. Насколько я знаю, по крайней мере. Мне очень нравится. Океан… такой большой. Заставляет осознать тебя, насколько ты сам мал. Если вдуматься, все мы просто маленькие рыбки. Это потрясающе. Страшно, но удивительно. — Я никогда раньше об этом так не думал, — признался он, слегка нахмурившись, словно решал головоломку. В нём проскальзывала такая очаровательная серьёзность, что Аэрис не смогла сдержать улыбку. Какое-то время они сидели в непринужденной тишине, её голова покоилась на его плече, а его рука лежала у неё на коленях. Она не ощущала себя настолько приземлённой с тех пор, как они покинули Кальм. Ей хотелось полностью окунуться в это чувство безопасности. В такие моменты она не могла не сомневаться в своих действиях. Было ли ошибкой держать его на расстоянии, когда ей было с ним так хорошо? Она просто хотела поступить правильно, знать бы только, как именно — правильно. — Аэрис. Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит? — пробормотал Клауд ей в волосы. Она застыла в панике. Она не собиралась говорить — ни сегодня, ни сейчас, а лучше никогда. — Ты первый, — выпалила она. Он немного подумал, прежде чем начать. — Тебе знакомо это чувство, когда ты что-то теряешь и, кажется, не можешь нигде найти? Везде ищешь, но безрезультатно? — Аэрис кивнула. — Сефирот… он говорил… так, словно, я должен вспомнить о чём-то. Словно я должен знать что-то. Но в моих воспоминаниях есть белые пятна. Как будто что-то пропало из них. — Например…? — То, что он сказал тебе. «Время на исходе». Что это значит? Я чувствую, что должен знать, что он имел в виду. — Не знаю. Он играет с нами, — быстро предположила она. Он покачал головой. — Нет, тут что-то большее. Не только это. Если я не смогу вспомнить… то не буду готов к встречи с ним. Аэрис обдумала его слова. С того самого момента, как они встретились, он так сильно напоминал ей Зака. Слишком сильно, чтобы это было простым совпадением. Она чувствовала это в потоке планеты, в том, как Лайфстрим менял направление вокруг него. А теперь ещё и это его невероятное чутьё. Что-то было неправильно, но Аэрис была уверена, что, что бы это ни было, всё разрешится само собой. Потому что она была поражена тем, что видела в нём. Он был выносливым цветком, тянущимся к солнцу, изо всех сил пытающимся пробиться сквозь трещины в твёрдой земле. Колючий, но мягкий, жёсткий, но хрупкий, горький и сладкий. Цветок, который будет расти год за годом, независимо от засухи, холода, жары. — Это правда. Нельзя недооценивать Сефирота. Он слишком много знает. Он… пугает меня, — застенчиво призналась она, чувствуя себя обнажённой под пристальным взглядом Клауда. Но поскольку она чувствовала, что происходит что-то важное для них обоих, то заставила себя продолжить. — Но это не значит, что мы потерпим поражение. Мы оба всё ещё здесь, вместе. Надежда ещё жива. Её слова, казалось, тронули его. Тревога в его глазах превратилась во что-то, похожее на решительность. — Клауд, утерянные воспоминания не меняют того, кто ты есть. Ты… — она заколебалась, но быстро исправилась. — Я видела, на что ты способен. И тот факт, что я здесь, а не заперта в Башне Шинра, является лучшим тому доказательством. Ты пришёл за мной, когда никто другой не мог. — Она улыбнулась. — У тебя уже есть всё, что тебе нужно. На его лице промелькнуло загадочное выражение, которое ей хотелось бы понять. Клауд с трудом сглотнул, а затем его левая рука нащупала её ладонь, переплетая их пальцы вместе. Аэрис резко вдохнула. Это было куда деликатнее, чем она себе представляла — контраст с его мозолистой и грубой от боя кожей. — Я… тоже начинаю так думать, — тихо признался он, большим пальцем обводя контур её запястья: жест, заставивший её вздрогнуть, несмотря на жару. — У меня есть всё, что мне нужно, прямо здесь. Время, казалось, замедлило, когда его взгляд скользнул к её губам. Он наклонился к ней с сосредоточенным напряжением, заставившим её вспотеть и задуматься, как хорошо было бы броситься в этот омут с головой. А ещё Аэрис чувствовала панику, клокочущую в груди. Как бы сильно она этого ни хотела, потом пути назад уже не будет. И она понятия не имела, что может скрываться под поверхностью. Паника по-настоящему охватила её, когда Аэрис поняла, что его лицо всего в паре сантиметров. — Я… рада, — заикаясь, пробормотала она в замешательстве, стараясь держаться как можно дальше, учитывая, что её зажали в угол. Клауд с тревогой отстранился. Она открыла было рот, чтобы заговорить снова, но ничего не вышло: мысли хаотичным вихрем роились в её голове. Было столько всего, что она хотела ему сказать, столько всего, что заставляло её сердце трепетать. Но это были эгоистичные мысли. Те, которые могли бы их сблизить. Те, которые могла бы озвучить обычная влюблённая девушка. Но она не была обычной. То, что сказал ей Сефирот… он знал что-то такое, чего не знала она. Это пугало. После секунды, показавшейся ей вечностью, Аэрис выдохнула и сказала: — Рада была помочь. Мы вместе следуем этому пути, ведь мы друзья. Я, ты, Тифа, Баррет, Ред. Все мы. Клауд отвернулся, пряча от неё выражение лица, беспокойно сжимая левую руку в кулак. Когда он повернулся обратно, в его глазах пылал огонь. — Так вот, кто мы? Друзья? И всё? Аэрис заколебалась, пораженная его свирепостью. Она нагнулась, спрятав липкие от пота ладони между коленями. — Конечно, — солгала она. — Мы всегда будем друзьями. Её поразило, насколько трудно было лгать ему в лицо. — Мы оба знаем, что ты так не думаешь, — прорычал Клауд. Он протянул руку, словно хотел снова прикоснуться к ней, на чистых инстинктах, но, вздрогнув остановился на полпути. Его взгляд смягчился. — Ты… стала другой. После Кальма. Что изменилось? Вот опять, пытается сражаться за неё. Она и не подозревала, что ей так этого хотелось. Обнять его, уткнуться лицом в шею и никогда не отпускать. — Знаешь, ты так сильно напоминаешь мне первую любовь, — произнесла она вместо этого. — Тот же ранг. То же оружие. Мне казалось, я смогу двигаться вперёд, не оглядываясь… Мне хотелось бы этого, Клауд. Мне хотелось… — «Мне хотелось бы, чтобы в этой временной линии всё было по-другому». — Но я не могу. Я все ещё влюблена в него. Мне жаль, правда. Она смотрела на то, как каждое слово вонзалось в него словно гвоздь. Казалось, Клауд пытался поймать дыхание, но никак не мог нормально вдохнуть. Аэрис задержала дыхание, собирая крупицы самообладания, что у неё ещё оставались. «Это правильный поступок. Только так ты можешь спасти и защитить его», — сказала она себе, пока Клауд отчаянно пытался прочитать что-то в её глазах. Она думала, что лгать будет труднее всего. Она ошибалась. Заставила себя выдержать его пристальный взгляд, наблюдая, как надежда и решимость исчезают с его лица, как затухающее пламя костра. Оно стало пустым и невыразительным. Отсутствующий взгляд незнакомца, который скользит по тебе, не задерживаясь. Наказание, которое она заслужила. — Мне тоже жаль, — произнёс он наконец. Только когда Аэрис осталась одна, она позволила себе уронить голову на руки. Она почувствовала слёзы в глазах, но ни одна капля не сорвалась с ресниц. Она сделала ему больно, но эта боль быстро пройдёт. Лучше сейчас, чем потом. Лучше мелкий порез, чем смертельный удар. Она не могла сказать того же о себе. Боль в груди поселилась с того дня, когда Аэрис проснулась с новыми воспоминаниями в голове, становясь мучительнее с каждым мгновением, проведённым рядом с Клаудом. Это было похоже на тиканье часов, отмеряющее время, пока из-за боли она больше не сможет дышать. «Всё в порядке, — напомнила она себе, — ещё никто не умирал от разбитого сердца». Хотя… может, и в этом она ошибалась.