Ich will dich... Очень

— Что? — растерянно спросил тот. — У тебя взгляд как у Герды. Володя вздёрнул брови. — Почему? Юра пожал плечами. — Ну, когда она просит ласки, выглядит примерно так же… — Распахнув дверь настежь, он отошёл к душевой кабине, повернул кран. — Ты со мной? Володе не нужно было предлагать дважды. А несколькими минутами позже Володя почти выпал из реальности. Шумел душ, по телу стекали струи горячей воды. Он обнимал Юру, целовал его мокрые плечи, прижимал и прижимался, касался везде, где только хотел. Но вдруг Юра, обернувшись, спросил: — Как у тебя успехи с немецким? Володя аж поперхнулся: — Нашёл время спросить… Тот засмеялся: — Ну давай-ка, скажи что-нибудь по-немецки. Володя мотнул головой — сейчас и на русском-то думалось с трудом, куда уже там на другом языке. Но он всё же вспомнил кое-что, выученное недавно. Он прижался к Юриной спине, ткнулся губами в его ухо: — Ich will dich, — сказал медленно и полушёпотом, сомневаясь, что произнёс правильно и что Юра вообще расслышал его за шумом воды. Володя поцеловал его в затылок, снова вернулся к уху и добавил: — Очень. Володя улыбается, благодарный за каскад горячей воды, стекающей по его спине. Он дрожит, вспоминая, как много лет назад стоял под потоком горячей воды, ужасаясь своим чувствам. Импульсивно он берет запястье Юры в свою руку и проводит пальцами вдоль всей руки к мягкому участку кожи возле локтя. — Что ты делаешь? — пробормотал Юра, отстраняясь от его шеи и позволяя втянуть себя в еще один мучительно медленный поцелуй. — Просто смотрю на тебя, — шепчет Володя ему в губы, позволяя своей руке опуститься с руки Юры на его талию, бедро, а затем, с тихим стоном, прижаться к его эрекции, твердой и настойчивой в его ладони. Юра издает низкий, грубый звук и отстраняется настолько, что смотрит на Володю потемневшими от желания глазами. Он ничего не говорит, но его улыбка на долю секунды становится шире, хотя она все еще выглядит довольно устало. Эта улыбка вселяет в Володю смелость, и он смыкает пальцы вокруг члена Юры; он все время смотрит ему в глаза, зная, что ему нечего скрывать, и ему необходимо видеть лицо любимого, касаться любимого. — Ох, — шепчет Юра, крепче прижимаясь к Володе, когда его бедра подрагивают от прикосновений, а ноги, кажется, подкашиваются. — О, да. Уже слабо соображающий, Володя притягивает его ближе под горячую воду, и скользит кулаком по эрекции Юры в медленном, устойчивом ритме. — Хорошо, — шепчет он, не находя лучшего ответа, и Юра улыбается, закрыв глаза, и обхватывает пальцами член Володи, вырывая вздох из его груди. «Это действительно происходит», — повторяет Володя про себя, снова потянувшись к губам Юры, пробуя собственную зубную пасту и желая улыбнуться, но пальцы Юры ласкают скользкую, чувствительную головку его члена, и все, что он может сделать, это не заскулить от переполняющих его эмоций. Прошло столько времени, и это… он провел больше времени, думая об этом, чем хотел бы признать. А теперь вот оно, и, черт возьми, как же это приятно. Со сбившимся дыханием под непрекращающимся пульсированием воды, они двигаются вместе, нащупывая ритм и погружаясь в него, руки гладят горячую, твердую плоть, обхватывают плечи, бедра и ягодицы, стремясь к как можно большему контакту, нуждаясь в прикосновениях, в ощущениях, в учащенном дыхании и беспорядочных поцелуях, когда они неотвратимо, отчаянно движутся к освобождению. Володя задыхается, когда его прижимает к холодному кафелю, но не останавливается ни на секунду; ощущение ловушки, когда Юра наваливается на него, только подстегивает его, и когда Юра открывает глаза, стонет, дрожит и кончает в его руку, член Володи дергается, и он теряет себя, опускает голову на плечо Юры и прижимается ртом к его чистой коже, когда жар заливает его. Некоторое время никто из них не двигается. Володю это устраивает: плитка приятно греет его спину, а его голове довольно удобно на плече Юры. Он отпускает член любимого и обхватывает обеими руками его талию, удовлетворенно вздыхая. Да, он был бы совершенно счастлив остаться здесь. К сожалению, похоже, у Юры другие идеи. — Мне действительно нужно помыться, пока я не потерял возможность пользоваться руками, — вздыхает он, прижимая поцелуй к коже чуть ниже мочки уха Володи. — Такое возможно? — спрашивает Володя, совершенно не желая двигаться. — Нет, но я бы не хотел рисковать, — говорит Юра, выпутываясь из объятий и разыскивая шампунь. — В любом случае, ты ведь знаешь, что просто постоять под водой недостаточно? — Я не просто стоял под водой, — говорит Володя с улыбкой, протягивая нужную бутылку. — Я делал много других вещей. И ты тоже. Юра фыркнул. — Да. Все это — еще одна причина, чтобы помыться. Володя вздыхает. На самом деле, он не испытывает ни малейшего нежелания или раздражения; он плывет в восхитительном тумане сытости, тепла и любви к этому человеку.