1
25 февраля 2022 г., 13:17
— Ты сделал что? — сжимая карандаш, спрашивает Намджун.
— Я сказал, что ты замужем, — пожимает плечами Чон Чонгук — секретарь Кима, омега и самый упёртый придурок, которого он когда-либо встречал. — Представитель их компании озабочен, чтобы сотрудничать только с семейным человеком.
— Но я не семейный, у меня сейчас даже отношений нет! — вскрикивает Намджун, вставая с кресла, на котором уже появилась вмятина от его долгого просиживания.
Он не помнит, когда в последний раз использовал руки для чего-то кроме того, чтобы подписать нескончаемую кучу договоров и пару раз в день перекусить. На фоне загруженности из-за поиска партнёров для сотрудничества, неужели Чонгук думает, что его директор ещё и отношения успевает выстраивать?
— Чонгук, какого хрена?
— А ты хочешь остаться без выгодного контракта? — язвит Чон, наступая на него. Ей-богу, Намджуну необходима помощь всякий раз, когда этот омега использует свои приёмы доминирования, которые выучил на курсах «Сильные и Независимые». — Я, в отличие от тебя, кормлю семью. У Юнги способности к танцам, его нужно отдавать на уроки…
— А Сокджин давно хочет обед с Мишель Обамой, да, я помню, — отрезает Намджун, не готовый слушать в очередной раз о счастливой жизни своего сотрудника. Ким до сих пор не понимает, за какие такие заслуги Чонгук всё-таки согласился на эту безрассудную просьбу мужа. — Неужели Тэхён согласился сотрудничать только на условии, что я семейный муженёк в клетчатых штанах и с памперсами в руках?
— Не то чтобы я у него спрашивал, — мнётся Чонгук. — Но уверяю, я собрал всю информацию о нём, где стало ясно, что все его соглашения подписаны только с теми, у кого не очернённая репутация и, как минимум, один ребёнок.
— Мне теперь найти омегу с ребёнком за две недели и прожить с ними до тех пор, пока контракт не истечёт, ты это предлагаешь? Как мы объясним, что их никогда не видели? — хмурится Ким, расхаживая по кабинету. С каких пор его жизнь приобрела жанр мелодрамы с элементами низкокачественной комедии?
— Нет-нет, мы всё выстроим так, будто твоя семья не медийные, и ты якобы не хочешь тревожить их, поэтому они никогда не появлялись на банкетах, встречах, понимаешь? — Чонгук смотрит с нескрываемой надеждой, Намджун даже не хочет его избить так сильно, как запланировал. Возможно, возмо-о-ожно, он сделает небольшую поблажку за столько лет их сомнительной дружбы и милого сына Юнги, который из него вышел. — Ты же и так не светишься со своими подружками, тебя ни разу не ловили на интрижках, улавливаешь суть? Тебе не придётся жить с этой омегой до истечения контракта, они будут как, — Чонгук замолкает, обдумывая, как бы по-простому донести, шмыгает носом и, подняв брови, хитро улыбается: — борода.
— Гук, ты совсем поехавший, я даже не альфоёб, чтобы у меня была борода, — выдыхает Намджун, останавливаясь посередине комнаты. Чонгук подбегает к нему, гладит по плечам и улыбается по-отечески, будто уже знает всё, что скажет начальник, и на каждый вопрос, на любое «но» заготовил ответ. — Тебя спасает только существование Юнги.
— Знаю, он сказал, что ты станешь самым любимым дядей, если он сможет записаться в самую лучшую танцевальную школу, — убирая кошачий волосок с пиджака, давит Чонгук, зная, как слабеет чёрствое сердце Намджуна, стоит его сынишке состроить глазки.
— Ты играешь не по правилам! — хнычет Ким, отталкивая друга. Маленький сын его друга имеет чрезмерное влияние на его сильную альфью натуру. — Так какой у тебя план?
— У нас, — поправляет Чон, вспоминая про мужа. — Под руководством Сокджина, поверь, всё это он придумал за три минуты, когда я сказал, что никакого обеда с Мишель не будет, если мы обанкротимся.
— Естественно, — разводит руками Намджун, услышав самое логичное объяснение, в котором страдает именно его личность.
Для того чтобы одержать первенство в градации любви Сокджина, Чонгуку и Юнги необходимо использовать всё своё омежье очарование, (которого не существует, но все почему-то уверены, что сама природа прописала им таков путь) и это совсем не факт, что они вдвоём смогут обойти его любовь к деньгам и роскошной жизни. Намджун не понимает, как так вышло, что Чонгук пригрел у себя альфонса, который даже не скрывал своих планов.
Чонгук начинает суетиться, получив согласие, в котором и так был уверен, но всё же готовился к долгим препирательствам со стороны Кима. По всей видимости, его друг и начальник в одном флаконе настолько боится потерять часть компании, что готов подставить собственный зад.
Он расписывает в красках, как отослал рабочих подготовить детскую спальню в его дом, пропустив мимо ушей возмущённый писк альфы. Рассказывает, что омега, который согласился, приедет завтра для того, чтобы подписать бумаги, и какой он молодец, что смог выбить значимую для них встречу с человеком, который своим сотрудничеством откроет им новые двери.
Ким перестаёт слушать где-то на второй минуте, улавливая лишь слабые отголоски приятного голоса омеги. Ему предстоит играть семейного мужчину, когда он ни черта не знает, как говорить с ребёнком, чтобы тот не заплакал от слишком нервного Намджуна. Юнги, маленький омега Чонгука, не в счёт, с его характером это он в свои пять лет обидит Намджуна, чем самому альфе удастся задеть чувства малыша.
Намджун, потерявшись в своих закоулках из размышлений, не замечает, как наступает важный день для его компании. И он, приодетый, свеженький сидит в кафе, где должен встретиться с омегой, которого подкупил Чонгук, наобещавший ему прекрасный контракт с блестящим будущим для её отпрыска. Намджун ковыряет в тарелке растерзанный на части блин и угрюмо смотрит на малиновое варение в ожидании «Это будет высокий паренёк с жёлтым портфелем, не пропусти его, придурок».
Ким на самом деле не особо хочет этой встречи, старается не оглядываться по сторонам в глупой надежде, что омега не знает, как он выглядит, или просто не заметит в этой толкучке народа. Возможно, пока он ехал, то прослушал прогноз погоды, а там как раз говорили про сегодняшний метеорит? Было бы очень кстати.
— Эй, мужчина, освободите нам с ребёнком место, негде сесть, — разносится возмущённое причитание прямо над Намджуном. Он отвлекается от увлекательного уничтожения блинчика и смотрит наверх, замечая уставшего мужчину, опуская взгляд видит маленького пухлощёкого мальчишку. На них оборачиваются посетители, заслышав назревающий спор. — Ну чего вылупился? Давай, улепётывай уже.
— А? — глупо выпаливает Намджун, но тут же замечает, как тот хмурится и нервно поправляет лямку жёлтого рюкзачка, явно детского. Кто-то в зале усмехается, официант теребит галстук, готовый вступить не в самый приятный диалог с тем, кто считает себя лучше хотя бы потому, что когда-то смог родить. — Ой, да, конечно, присаживайтесь, я именно Вас и ждал. Не думал, что Вы так сразу придёте с малышом, но так, наверное, даже лучше.
Мужчина напротив только сильнее хмурит брови, помешкав, всё же садится напротив, усаживая тихого мальчонку к себе на колени.
— Вам что-нибудь заказать? — вежливо интересуется Ким, готовясь к отказу и желая уже начать тяжёлый разговор.
— Чимми, что ты хочешь? Добрый дядя купит тебе всё, что ты захочешь, — названный Чимми смотрит на Намджуна с подозрением, но тут же широко улыбается и, прикрываясь ладошкой, шепчет папе на ухо своё желание. — Один блин с вишней, один с малиной и один, о, нет, опять? Тебя от грибов пучит, Чиминни! — мальчик строит жалобные глазки, и мужчина тушуется под манипуляцией, всё же озвучивая: — И один с грибами.
Намджун недоумённо кивает, подзывая официанта, и, сделав заказ, обращает всё внимание на мужчину перед ним. Он немного недоумевает от внешнего вида омеги: круги под глазами служат то ли сигналом о помощи, то ли кричат «не трожь — оно тебя сожрёт». Ким ожидал увидеть одетого с иголочки паренька, который подчёркивал бы имидж самого Намджуна, как уверенного главу. В итоге получил умаявшегося от жизни омегу, что, даже с такими данными, смотрит с вызовом на всех окружающих кофейни, но стоит маленькому Чимми окликнуть мужчину, как взгляд сменяется на нежность, которую Ким ещё не видел в своём окружении (естественно, семья Чонгука не считается).
— Так, — неловко начинает Ким, привлекая внимание, — как Вас зовут?
— Чон Хосок.
— Вы, конечно, знаете, но представлюсь, Ким Намджун, глава компании «Вкусный позор», которая занимается производством одежды, аксессуаров и обуви, — Намджун самоуверенно улыбается, желая увидеть восхищение, но глаза собеседника ничего не выдают. Непривычно, неловко и некомфортно. С этим Хосоком слишком много «не», завязанных на негативном ключе. — Обсудим контракт?
— Контракт?
— Как Вы будете играть роль моего мужа, — объясняет Намджун, внутренне приподнимаясь в настроении от ожившего омеги.
Официант возвращается с подносом, улыбается, расставляя блюда, и снова убегает. Он отчего-то светится, но Намджун не понимает, чему тот так радуется. Хосок помогает разделать блин на кусочки, и мальчишка, откладывая вилку, принимается есть пальцами.
— У Вас милый ребёнок, — отвешивает комплимент альфа. Ребёнок и вправду вызывает улыбку, такое ему только на руку. Если Тэхён сторонник всей этой чепухи с семьями, то перед Чимином он и вовсе не устоит.
— Я знаю, — закатывает глаза Хосок, как на самый очевидный факт, который Намджун только мог озвучить со своим наличием скудного склада ума. — Контракт?
— А, да, извините, — он достаёт папку с бумагами и передаёт тому в руки. Чимин отрывается от поглощения блина с малиновой начинкой, внимательно провожая взглядом руку альфы, будто она может нанести удар, и снова смотрит в тарелку, стоит Намджуну вернуть её на стол. — Вкратце, расскажу, там много тонкостей на самом деле. В течение недели мы должны посетить мероприятие с моим партнёром, который очень важен для будущего моей компании, — Хосок внимательно смотрит на написанное, пускает быстрый взгляд на альфу, показывая, что слушает, — и Вам необходимо сделать всё, чтобы он поверил в нашу счастливую семейную, но затворническую жизнь. Это объясняет, почему Вы не светились ни в каких СМИ и, соответственно, наш ребёнок.
— Мой, — грубо исправляет Хосок, прячась за бумагами. Ким улавливает нервное поведение омеги, оставляя мысленную пометку узнать об этом чуть больше.
— Наш, — отрезает Ким, недовольный возражениями. — Как только ты подпишешь контракт, на публике ребёнок станет нашим.
Чон хмурится, но ничего против не говорит, оставляя Намджуна радоваться выигранной перепалке.
— Вы будете числиться, как мой муж, пока я не найду себе настоящую пару. Чимин? — Хосок кивает. — Будет считаться рождённым не от меня, но вы приняли меня в свою семью, и теперь мы живём, как та самая сопливая семья из американского фильма, — терпеливо объясняет альфа слова Чонгука.
— А если это я найду себе достойного альфу? — спрашивает Хосок, откладывая бумаги на край стола. Намджун сжимает губы в тонкую полоску от услышанного, проходимец ловко цепляет коготком нити, отвечающие за навязанное с детства быть лучшим во всём даже перед тем, кто не является ему кем-то важным. Чимин перестаёт жевать, смотрит на отца так, будто тот травит несмешные шутки. Чон усиленно делает вид, что не замечает недоумённого взгляда своего чада.
— В таком случае, контракт аннулируется, и ты будешь выставлен тем, кто изменил.
— А ты неплохо устроился, — присвистывает Хосок. По его виду трудно понять, смог ли Намджун показать свою уверенность, и это раззадоривает. Мужчина смотрит на папку, нервно покусывая нижнюю губу. — Я правильно разглядел сумму?
— Да, Вы получите всё это, — растягивая губы в улыбке, отвечает Ким. — Согласны?
— Спрашиваешь ещё, — фыркает Чон, чуть поправляя ребёнка на коленях.
— Славно, с Вами свяжутся, — Намджун встаёт, оставляя на столе необходимую сумму, и собирается удалиться обратно в компанию спасать бизнес от банкротства, как Хосок, округляя глаза, останавливает его. — Что?
— Лучше ты дай свой номер, — выпаливает он, собирается с мыслями и с напускным высокомерием добавляет: — Не хочу тратить время на разговор с твоими шавками, люблю общение по делу без стороннего вмешательства.
Альфа вскипает от наглости, что позволяет себе омега, смея оскорблять его штат проверенных и умных людей с несколькими высшими образованиями. Хосок, напротив, совсем не похож на того, кто хотя бы доучился в школе. Ким знает эти истории залетевших омег в шестнадцать от местного грозы района, которому родители не дают деньги на презервативы. По внешнему виду и умению вести диалог, Хосок полностью подходит под описание таких омег.
— Конечно, — с ядом в голосе отвечает Ким, диктуя цифры. Хосок достаёт старенький телефон и, записав, улыбается на прощание. Улыбка у него отнюдь не доброжелательная, такой только и улыбаться перед заключённым на смертной казни, но не будущему фальшивому мужу.
Намджун прощается с молчавшим Чимином, что не обращает на уходящего мужчину никакого внимания. Он уходит с мыслью, что ему предстоит тяжёлая борьба с такой парочкой омег. Радует, что их выбрал сам Чонгук под руководством Сокджина и, значит, они профессионалы.
