2
26 февраля 2022 г., 11:29
Мозг обрабатывает зрительную информацию за тринадцать миллисекунд, но на осознание, что Хосок с утра пораньше стоит в его дверях, кажется, уходит вечность. Омега кривит губы в подобии улыбки, подталкивая Чимина с деловым видом вперёд, чему тот радуется, имея возможность исследовать новую территорию.
— Почему так рано? — хрипит Намджун, пугаясь своего голоса ото сна. Смущённо покашляв, он ерошит беспорядок на голове. Хосок как ни в чём ни бывало грациозно втюхивает альфе детскую сумку, а сам затаскивает невероятного размера старый чемодан. — Вы на чём приехали?
— У меня вопрос: как тебя воспитали родители? — Ким в непонимании поднимает брови. Хосок хмыкает от представленного вида: не до конца проснувшийся альфа с полуоткрытыми глазами пытается внимать его словам. — Кто встречает гостей в трусах?
Из уст Кима вырывается невнятный писк, он прижимает сумку в попытках спасти себя от изучающего взгляда омеги, что с интересом окидывает его с ног до головы. Выразительно задерживаясь на утренней выпуклости в районе паха.
— Пафоса от тебя побольше, чем ощутимого доказательства, — насмешливо фыркает Хосок, вздрагивая от подошедшего Чимина, успевшего осмотреть кухню.
— Не размер важен, а техника, — краснея щеками, бубнит Намджун, кидая в подошедшего Чимина его сумку.
Чон не отвечает, мнётся посреди гостиной, не зная, куда двинуться. Намджун спохватывается, просит подождать и, прикрывая рукой задницу, обтянутую боксерами, спешит в спальню. Натягивает клетчатые домашние штаны, зависая на несколько секунд, задумываясь, что уже катит на престарелого отца с таким гардеробом. Отмахнувшись, берёт испачканную футболку и на ходу надевает, возвращаясь к гостям.
Хосок незаметно сглатывает от подтянутого живота альфы с тёмной дорожкой волосков, что, к его огорчению, скрывает надетая футболка.
— Итак, — копошится Ким, смотря на скромно сидящих омег на диванчике. Чимин широко улыбается, прижимая жёлтый рюкзак, и смотрит по сторонам. — Наверное, надо обсудить с Чимином некоторые нюансы, да?
— Не волнуйся, папочка, я уже всё знаю, — принимая важный вид, отвечает маленький омега. — Ты у меня самый добрый папа, и когда придёт время, мне придётся узнать, что ты мне не родной, но от этого папочка не станет хуже, ведь… — он поворачивается к Хосоку, что напряжённо следит за каждым словом в их отрепетированной речи.
— Отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал и не домогался, — заканчивает Чон, взлохмачивая копну волос мальчишки, хваля его старания.
Ким цепенеет от последнего и, раскрыв рот, с глупым выражением лица смотрит на радостных омег, которые думают, что преуспели в своих начинаниях.
— Всё супер, но часть про домогательства лучше убрать? — предлагает Намджун. Он садится в большое кресло, закидывая ногу на ногу. — Как ты вообще пришёл к этой идее?
— Хочу быть более правдоподобным, — вытягивая губы, воркует Хосок.
Окей, ситуация изначально была странной, а теперь омега, который два дня назад был в шаге от растерзания Намджуна, стреляет ему глазки и так соблазнительно выпячивает губы. Внутренний зверь Кима скулит от воздержания в полгода, словно омега Хосок специально раззадоривает сдержанный организм альфы. Если он способен на это, не используя запаха, что станет с Намджуном, когда тот всё-таки задействует гены, которые им достались от их предков. Ему нельзя допускать эти мысли, когда на кону стоит будущее компани.
— Хули ты завис? — возращает в реальность грубый голос Чона. С этим человеком Намджун скоро отрекнётся от своего узкого разреза глаз, поскольку в присутствии Хосока они довольно часто округляются. — Ало, что у нас в планах?
— Как ты… ты только что… — Намджун мямлит, руками машет хаотично, изображая непонятно что. Чимин болванчиком двигает головой вслед за руками альфы, от чего Хосоку приходится остановить сына, фиксируя в одном положении. — Ладно, — альфа подумывает проверить связки у врача, они как-то странно срываются, — мой секретарь приглашает на озеро, чтобы мы могли немного адапитироваться…
— Адаптироваться, — важно поправляет Чимин, ловя гордую улыбку Хосока. — Пап, ты иногда такой глупенький у нас.
Ким размышляет сбежать сейчас и закрыться в шкафу, чтобы провести пятиминутку для слабого сердца, но продолжает сидеть. От этого детского голоса, что называет его папой, на бедном сердце становится волнительно.
— Озеро? — интересуется Хосок.
— Да, у него тоже муж и сынишка, чуть старше наш… твоего, извини, — обмолвка выходит сама, Намджун не умеет держать язык за зубами. Он храбрый и строгий начальник на работе, а здесь, в домашних стенах, Ким абсолютно расслабляется, стягивая с лица маску «каменного босса», воспоминает, что такое быть собой. — Обычно я не такой…
— Смущённый? — ёрничает Хосок. — Не переживай, зато буду знать, какие интересные факты о тебе буду рассказывать сплетничающим омежкам, когда альфы отойдут обсуждать свои серьёзные дела, где омеги ничего не понимают.
Да, с Хосоком будет сложно. Зря он доверился Чонгуку, который действовал под руководством Сокджина, эти двое не поленились и нашли ему кладезь ядовитого сарказма, обиженного омегу на альф и «яжеотец». Замечательно, на ночь придётся закрываться на всякий случай, кто знает, что на уме у таких побитых жизнью людей.
— Так вот, озеро, — не обращая внимания на колкость, промелькнувшую в глазах Чона, продолжает Ким, — мы поедем сегодня туда и пробудем до завтра. Это поможет нам немного сблизиться и не даст мне облажаться, когда спросят что-то типа, когда у моего омеги была течка? — он нервно смеётся, обхватывая колено руками. Чимин впервые округляет свои маленькие, умные глазки, а Хосок вспыхивает щеками от сказанного Намджуном.
— При ребёнке, Ким Намджун! — взрывается Хосок, вскакивая с дивана. — Ты совершенно не следишь за языком!
— Прости-прости, я не привык бывать в обществе мелких, — паникует Намджун, так же вставая с кресла. Он подбегает к Хосоку, смотрит сверху вниз, отмечая небольшую разницу между ними, и внутренне радуется. Маленькая, но приятная мелочь. — Для этого нам и нужно съездить, хорошо?
— Это только ради психики нашего ребёнка, — кидает, не подумав Хосок, делая шаг назад от альфы.
Намджун отказывается понимать, что за чертовщина происходит с его сердцем.
________________________
Отчасти Намджун готов был посвятить сонеты своему секретарю, который в действительности спасал шкуру своего директора ни один раз. В этот раз Намджуну даже не пришлось краснеть, когда Хосок спросил про детское кресло для Чимина, необходимое для поездки за город. Чон хоть и не сказал доброго слова за смекалку, по-прежнему расхаживая с покерфейсом на каждую деталь в его квартире. Ким не успевал закатывать глаза на «Это, что, пуфик? Ты себя видел, нахрена тебе пуфик?», «Чимин не любит розовый цвет, зачем ему розовый кролик?» и даже возглас маленького омеги «Вообще-то мне нравится!» не спас Намджуна от причитания Хосока, возомнившего себя самым дерзким, дотошным дизайнером. Им ехать всего два часа, но Намджун уже через полчаса был готов выскочить из автомобиля из-за музыкального вкуса Хосока. Серьёзно, этот деловитый омега пускал слюни по Рианне и на пару с Чимином подвывал её чарующему голосу. Намджун не хейтер, но не настолько же любить певицу, чтобы семилетка знал текст даже лучше своего папаши. Чон только хвалил, оценивая навыки пения сынишки, от чего Ким отложил в памяти отвезти того на вокал, пока у них есть время побыть «семьёй». Намджун не глупец, чтобы не заметить и вправду хорошие данные мальца, нельзя терять время, иначе сцена лишится такого одарённого мальчика. По крайней мере, когда Хосок вернётся в свою привычную жизнь с немалым количеством денег за достойную игру, Ким будет знать, что добавил в свою карму хороший плюс. Когда они подъезжают к дому, то Ким готов поклясться, что и сам выучил тексты Рианны и может считаться её временным фанатом. — Неплохой домишко, — сухо говорит Хосок, пока Намджун выключает музыку. Он был здесь три или четыре раза, празднуя дни рождения Юнги, которые всегда проводили на природе из-за Сокджина и его «это атмосферно, милый, барбекю и орава детишек, пока я трахаю тебя на втором этаже». Ким согласен отдать всю накопленную карму, чтобы забыть случайно услышанный приватный разговор дорогого его сердцу Чонгука со своим альфонсом. — Ничем не выделяется, — жмёт плечами Намджун, выходя из машины. Он подходит к задней двери, помогает повеселевшему Чимину выпутаться из кресла и спуститься на землю. Мальчик вдыхает полной грудью, наслаждаясь чистым воздухом, и бежит к вышедшему папе, от чего-то стесняясь впервые на памяти Намджуна. Он садится на корточки, желая узнать, что случилось с весёлым до этого мальчиком. — Чимин, ты чего? — Тут очень сильно пахнет, — заговорщицки шепчет омега, прикрываясь ладошкой. Намджун улыбается, запомнив небольшую привычку Чимина. — Очень вкусно, я аж есть захотел! — Может, они что-то готовят, — предполагает Ким, выпрямляясь и потягиваясь от долгого просиживания за рулём. — Хотя я ничего не чувствую. — Я тоже, — подозрительно оглядывая ребёнка, говорит Хосок. Он хочет что-то добавить уже Намджуну, но их прерывает вышедший Сокджин. Для описания данного альфы у Кима всегда было несколько слов дорогой и блатной. Это он уловил сам после общения с самим Джином, что обожал ныть о том, какая дорогая подушка ему приглянулась или о любимых вафлях, которые ему готовили в самом дорогом ресторане самые лучшие шеф-повара только для него единственного. Сокджин казался инфантильным, беспокоящимся только о хорошей жизни, и если бы он появился после того, как Чонгук успел разбогатеть, то Намджун уже не шутил бы о причастии альфы к классу альфонсов. Но Джин нагрянул, когда Чонгук только выпустился, и почему-то сразу обратил внимания на, грубо говоря, двадцатилетнего нищеброда. Джин шутил, что породистых кобелей разбирают щенками, но чуйка Намджуна подсказывала, что тот совсем не шутит. — Мой любимый Джуни-и, — верещит Сокджин, подбегая к ним ближе, и с приближением его улыбка сходила с лица так же ярко и быстро, как появилась. — П-привет, эм… Это кто? — Ты придурок? — грубит Намджун, не радуясь, как оглядывает Хосока альфа. Сокджин никогда не умел скрывать пренебрежение, одаривая собеседника или проходящего чрезвычайно красноречиво. — Это тот омега, которого вы мне и выбрали, Чон Хосок и его сынишка Чиминни. — Да? — нервно перебирая пальцы, спрашивает Сокджин. Намджун закатывает глаза, отходит от них, и, достав из багажника сумки, осматривает их безмолвные переглядки. — Ну что же, пойдём в дом! Юнги не терпится познакомиться с таким милашкой, как ты, Чимин. Чимин первым срывается с места, отпуская штанину Хосока, доверчиво следуя за альфой, слушая рассказ о другом омежке, оставляя потерянного отца позади себя. — Сокджин всегда нравится детям, они чувствуют с ним один уровень развития, — шутит Намджун, ощущая, что настроение Хосока изменилось. — Всё нормально? Не обращай на него внимания, он всегда на своей волне. — Д-да, всё отлично, — через силу улыбается Хосок, забирая из рук Намджуна свою сумку, хотя тот порывался донести и без помощи. Но упрекающий взгляд омеги, когда Намджун попытался вырвать сумку, заставил одуматься и не мешать демонстрировать эту омежью независимость. Всё же отвоевав право нести багаж, Хосок двинулся вперёд, не дожидаясь Намджуна. Ким огляделся вокруг, ничего принципиально не изменилось. Во дворе деревянная беседка, качели и клумба с цветами, даже небольших размеров теплицы, которые обожает парочка женатых. Ким засматривается на клумбу с полынью, не понимая, зачем они оставили полевые цветы, как сталкивается с чужим затылком. Совсем лёгкий, едва уловимый запах сочной вишни завладевает всеми рецепторами Намджуна, вызывая сильную сухость во рту. — Малина? — прочищает горло Хосок, возвращая рассудок Намджуна из мутного в нормальное состояние. — Слабовато для альфы. Зверь внутри напоминает о своём существовании, недовольный, что его запах свежей малины не похвалили, а, наоборот, обсмеяли. Задели самое важное, драгоценное, то, чем гордится каждый внутренний зверь человека. Намджун почувствовал себя на сцене абсолютно голым перед огромным количеством людей, где все над ним потешаются. По затылку пробегает холодная дрожь от стыда и негодования. — Вишня тоже сойдёт… — не сдерживается Ким от колкости. Оценка запаха — слишком интимно, Хосок поступает некрасиво по отношению к его альфе, и он не намерен включать джентльмена. — Для такого простака, как ты. Он откровенно лукавит, и с самого себя становится смешно. Вишня Хосока совсем не похожа на простецкий запах, которым можно было бы наделить каждого второго. Его вишня тёплая, волнующая все поджилки альфы, бархатистая, с отголосками яблока. Этот запах совсем не для повседневного ритма жизни, именно такой аромат должен крутиться в таких кругах, в каких приходится самому Намджуну. Официальные банкеты в дорогих костюмах среди дорого алкоголя и вкуснейшей еды, вот что это за запах. — Почему так долго? — в дверях появляется Чонгук, улыбаясь во все зубы странной, не поддающейся объяснению улыбке. — Заходите, там уже накрыт стол! Хосок здоровается и, не оглядываясь на Намджуна, проходит в дом. Намджун сжимает губы, чувствуя какую-то горечь от сказанного, даже альфа внутри не получает удовлетворения от защиты своего запаха. Сплошное сожаление, что отражается на его лице, и Чонгук хмурится, собирается спросить, но Ким обрывает, и секретарь тушуется, зная его не первый день. Запах Хосока даже полностью нераскрытым смог удивить и заставить забыться, и в этом придётся чуть позже признаться ему вслух, через силу, но придётся. Малина никогда не впечатляла окружающих, Хосок не заслуживает быть оскорблённым обиженным альфой.
