Witching Hour

— Господин! — отдаленно звучит чей-то голос. Хосок морщится и переворачивается на другой бок, не желая прекращать сладкий сон. — Господин, просыпайтесь! — не сдается все тот же нежный голосок. Альфа делает раздраженный вздох, приоткрывает глаза и уже собирается отчитать наглеца, посмевшего нарушить его сон, однако, взглянув на незнакомца, все, что он может выдать — это неразборчивое мычание. Хрупкий, утонченный омега вышиб все мысли из его головы. Хосок видит перед собой юношу неземной красоты. Как будто все его самые прекрасные сны и фантазии слились в одном человеке. Хосок взгляд не отводит, даже не моргает — боится, что это сон и он вот-вот проснется. Неужели может существовать кто-то на столько прекрасный? — Я все-таки умер? — тихо хрипит альфа, уставившись на парня. — С чего вы взяли? — отзывается это прекрасное создание, хлопая своими ресницами, — Рана у вас, конечно, не маленькая, но все не на столько плохо. Голос омеги такой же прелестный, как и он сам. Он мелодично разливается, заполняя собой все пространство. Пусть этот парень не останавливается, пусть говорит все, что угодно, лишь бы дальше иметь возможность слушать его. — Я думал, что попал в рай и встретил ангела. Омега в удивлении поднимает брови, не сразу понимая, что к чему, а затем смущается, не зная, что на это ответить. — В рай таких распутников как ты не пускают! — раздается голос Джесона с другой стороны покоев. Лекарь уже разложил все свои вещи и теперь готов начать перевязку. — Снимай рубаху, — командует Джесон. Хосок недовольно хмурится, стаскивая с себя одежду. Ему бы хотелось еще поболтать с прелестным омежкой, а этот престарелый альфа тут очень некстати. — Как тебя зовут? — спрашивает Хосок незнакомца, пока Джесон принимается разрезать старые повязки. — Не твое дело, как его зовут, — фыркнул лекарь прямо на ухо альфе. — Найди себе другого омегу для своих забав. Этого я тебе обижать не позволю. — Да почему сразу обижать? Он мне на самом деле понравился, — возмущается Хосок и внимательно оглядывает парня, лучезарно ему улыбаясь. Омега скромно приподнимает уголки губ, стараясь не глядеть на обнаженного по пояс мужчину. Он и раньше видел голых альф, но они никогда не пытались заигрывать с ним. Почти никогда… — Знаю я тебя… Кого видишь перед собой, тот и нравится. Лекарь смачивает кусок чистой хлопковой ткани специальным отваром и, не дав альфе сказать и слова, начинает небрежно промывать ранение, специально сильнее надавливая на кожу. Хосок сперва вздрагивает от неожиданной боли, но затем делает глубокий вдох и изо всех сил старается не выдать своей слабости перед прекрасным незнакомцем. Альфа сидит с каменным лицом, но, если присмотреться, можно увидеть, как едва заметно подрагивают его плечи и с какой силой он сжимает пальцами свои колени. Иногда лекари могут быть очень жестоки. Особенно этот. — Джесон! — вскрикивает омега, не в силах смотреть на то, как он мучает бедного альфу. Тот ведь ничего плохого не сделал, а лекарь уже готов три шкуры с него спустить. — Запомни, мой мальчик, — строгим голосом произносит Джесон, смотря на омегу, — Чем болезненнее лечение, тем больше тебя уважают! Лекарь хлестко наносит мазь на повреждение, намеренно игнорируя мученическое шипение альфы, и, сохраняя максимально гордое выражение лица, принимается перевязывать рану. — Говорят, что с возрастом, человек становится добрее. Но это, видимо, не про тебя, — вздыхает Хосок, достойно перетерпев все проведенные с ним манипуляции. — Так я добрый. Если меня не злить. А станешь меня злить — лечить тебя буду пиявками. Хосок театрально прикладывает руку к сердцу, изображая страх и разочарование. Да как этот старикашка смеет угрожать ему его детским кошмаром?! Эти черные черви уже давно не вызывают у него того ужаса, но чувство некой брезгливости и отвращения по отношению к ним сохранилось до сих пор. Омега в это время закрывает все флакончики, которые были использованы лекарем, и собирает все его принадлежности в огромную плетеную корзину. Хосок опять сосредотачивается на парне и решает, что как только сможет ходить, первым делом отправится разыскивать этого ангела. Он на все согласен. Ради такого омеги можно и пиявок потерпеть. Джесон с Тэхеном покидают покои. *** — У тебя хороший аппетит. Идешь на поправку — говорит Чонгук, глядя как бодро уминает Хосок свой завтрак. — Просто у меня отличное настроение, друг мой! — с энтузиазмом произносит альфа, проглатывая последний кусок свинины. — И огромное желание выздороветь! — Рад слышать. Что так повлияло на твое настроение? Что-то хорошее случилось? Хосок буквально светится от счастья. — Случилось! — произносит Хоби, отодвигая поднос в сторону. — Я влюбился. — Да ладно?! — усмехается Чон. — В кого на этот раз? — В этот раз все по-другому, — говорит альфа, сразу же натыкаясь на скептический взгляд друга. — Да, признаю, раньше я был весьма ветренным. Мне многие нравились, но я никогда по-настоящему не влюблялся. А этот омега ворвался в мою жизнь как ураган. Я взглянул в его глаза и как будто упал в пропасть, из которой мне не выбраться. А я и не хочу. Уверен, это начало великой любви! — Ладно, Хоби, как скажешь, — потешается князь, уверенный в том, что уже через пару недель у его друга появится новое увлечение. — Кто этот омега, что смог покорить твое сердце? — Я знаю только то, что он слуга. Имя свое мне он не сказал. — Почему? Неужели твои чувства не взаимны? — касаясь плеча альфы, произносит Чонгук с явно притворным сочувствием. — Уверен, он тоже меня любит, — фыркнул Хосок, скидывая с себя чужую руку, — Просто еще не знает об этом. А имя не сказал, потому что он застенчивый. И скромный. — Застенчивый слуга? — удивляется Чон. — Это довольно странно для тебя. Тебе ведь всегда нравились придворные омеги, явно не отличавшиеся скромностью. — В том-то и дело. Этот парень отличается ото всех, — вздыхает Хоби, мечтательно вспоминая свой предмет обожания. — Видимо он действительно сильно тебя зацепил, — говорит Чон, глядя на друга, который сейчас будто бы и не здесь, а далеко в своих мыслях. Такого за ним, действительно, ранее не наблюдалось. — Если хочешь, я могу привести его тебе. — Нет! Я сам его найду! — категорично отрезает альфа. Во-первых, он не хочет пугать парня, а во-вторых, это именно он должен его найти. Так будет правильно. — Как скажешь, — поднимая руки, соглашается князь. Кажется, в этот раз Хосок заинтересовался кем-то чуточку больше, чем обычно. — Доброе утро, — произносит Юнги, заходя в покои. Альфа приветственно кивает князю и поворачивается к больному, недолго наблюдая за его сверкающей улыбкой, — Хосок, ты выглядишь гораздо лучше. — Юнги! Я встретил самого прекрасного омегу на всем свете. Одна мысль о нем исцеляет меня. Такова сила любви. Это прекрасное чувство! Надеюсь, ты тоже когда-нибудь сможешь испытать его. — Он что, еще и голову повредил? — поворачиваясь к Чонгуку, спрашивает альфа. — Нет, он всегда такой — отвечает князь. Хосок шикает и кидает в Гука с Юнги по подушке, пока эти двое нагло над ним смеются. Юнги ухмыляется обиженно надувшемуся Хосоку и вспоминает Чимина. Он уже знаком с этим чувством. Это, видимо, и есть та самая любовь, про которую пишут поэты и поют музыканты. Сам альфа ранее не задумывался об этом и не особо верил во всякие романтические бредни. До тех пор, пока не испытал это самое чувство на себе. — Ладно, Хоби, не обижайся. Я рад за тебя. И кто же этот счастливчик? — интересуется Юнги. Чонгук закатывает глаза, когда Хосок по второму кругу начинает пересказывать все тоже самое и томно вздыхать о таинственном незнакомце. — Господа, — прерывает рассказ друга князь, когда тот начинает повторять все уже в третий раз, — я, конечно, понимаю, что загадочный омега — это очень интересно, но у нас есть дела поважнее. Чонгук рассказывает альфам все, что смог узнать у ведьмы. С каждой секундой выражение их лиц становится все более серьезным. От былой беззаботности не остается и следа. — То есть ты хочешь сказать, что Давон собирается призвать... — Хосок поднимает глаза, пытаясь вспомнить, — Ваала, установить новую религию, и перебить при этом полмира? — Да, Хоби, все именно так — саркастично улыбается князь. — Просто прекрасно! — отчаянно восклицает Хосок. — И что будем делать? У тебя есть какой-то план? — Ни малейшего представления… — разводит руками Чон. — Все, что я могу — это продолжать отслеживать любые движения в лесах и усилить контроль в городах. Выделю на это еще больше людей. Но не думаю, что это поможет. Давон отлично укрывалась от меня все эти годы. — Не хочу нагнетать, но мне кажется, что мы в тупике, — издает нервный смешок Хоби. — Можно узнать о новой вере поподробнее, раз уж это единственный способ выжить? Чонгук грозно смотрит на альфу. Одним взглядом заставляет того замолчать. Сейчас точно не подходящее время для шуток. — Чонгук, — примирительно поднимая руки вверх, произносит Хосок, — Я пошутил. Это всего лишь глупая шутка. Я умру вместе с тобой — прикладывая руку к сердцу, уверяет князя альфа. — Да погоди ты умирать! — Юнги отрывает плечи от стены и подходит ближе к альфам. — Пока ничего страшного не произошло. На сколько мне известно, жертвоприношения ведьмы делают не каждый день, а по определенным датам. Жертв у Давон много, целый список. Значит, у нас в запасе есть некоторое время. — Его не так много. Жертвоприношения начались больше года назад. Не известно, сколько врат уже успела открыть эта ведьма и нашла ли она первозданных. Впервые вообще о них слышу… — обреченно выдыхает Чон. — А вот мне кажется, я уже читал о чем-то подобном. Не уверен на счет первозданных, но в некоторых книгах упоминался Ваал. — В каких книгах? — хмуря брови, спрашивает князь. Юнги задумывается, как правильнее преподнести информацию. Хранение таких книг запрещено и карается смертной казнью. Рассказывать о них Чонгуку он не собирался, однако обстоятельства не оставляют ему выбора. — В монастырской библиотеке есть тайный отсек, где хранятся книги подобного содержания, — решив не затягивать с объяснениями, альфа вываливает все как есть. — Я сам недавно о нем узнал. Случайно нашел. Сразу же все рассказал дяде, а оказалось, что это он сам их там хранит. Это секретная информация. — Зачем патриарх хранит эти книги? — недоумевает князь. — Это против закона. Я думал, все подобные рукописи были сожжены еще при моем отце. — Видимо не все, — отвечает Юнги. — Я думаю, это весьма предусмотрительно. Сейчас эти самые запрещенные рукописи могут очень сильно нам помочь. Чонгук шумно выдыхает, решая, стоит ли идти на этот шаг. Это противоречит его принципам, но, видимо, это их единственный шанс. Сжечь книги он всегда успеет. — Ну так что? Мне искать информацию, или нет? — Ищи, — в конце концов соглашается Чон. *** Чимин тихонько крадется по замку, оглядываясь по сторонам и стараясь быть незаметным. Доходит до нужной двери и входит внутрь. Тэхена в комнате нет. Сейчас идеальное время. Тэ еще в лечебнице, а сам Чимин уже спит, а значит — не окружен слугами со всех сторон. Омега оглядывает маленькую комнатку и сразу же принимается обследовать ее. Заглядывает в шкаф, под подушку, под кровать. Чимин и сам не знает, что ищет. Просто надеется найти что-нибудь, что поможет ему хоть как-то разобраться в ситуации. В конце концов Тэхен — первозданный. Должен же он знать что-то о себе? Чимин открывает тумбочку, из которой на него буквально вываливается груда книг. И все они о медицине. На верхней полке находятся какие-то склянки. Некоторые из них пустые, некоторые заполнены отварами. Это, в принципе, тоже не вызывает подозрений, учитывая, что Тэ — помощник лекаря. Омега разочаровано выдыхает и принимается собирать вывалившиеся книжки. Заталкивает их обратно в тумбочку, и чувствует, как они во что-то упираются. Чимин вынимает книги, протягивает руку и достает маленький мешочек. — Это уже интересно — бормочет Чимин, достает из мешочка амулет и внимательно рассматривает мелкие узоры на нем. Он знает эти символы. Такие подвески раньше создавали друиды. Они защищают от любого магического воздействия: носящему такой амулет нельзя навредить колдовством, даже найти не получится. Ты попросту становишься невидимым для магии. Теперь понятно, почему заклинание тогда так плохо сработало. — Жаль, мне такой амулет спрятаться не поможет… Чимин кладет подвеску на место. Находка весьма занятная, но абсолютно бесполезная для него. Никакой новой информации о Тэхене она не несет. Парень и так знал, что Тэ ведьма. Омега быстро раскладывает все по своим местам и уже идет к выходу, как неожиданно скрипит дверь и в комнату входит Тэхен. — Лорд Пак? — омега удивленно смотрит на парня, — Что вы тут делаете? — Тэхен, я… Искал тебя, — немного нервно произносит Чимин. — У меня проблемы со сном. Постоянно просыпаюсь среди ночи и не могу потом уснуть. Хотел попросить у тебя какое-нибудь снадобье. — А почему вы пришли ко мне, а не в лечебницу? — недоумевает Тэ. — Не хотел встречаться с Джесоном. У него просто отвратительный характер. Не понимаю, как ты его терпишь… — мило улыбается лорд Пак — Все не так плохо, как кажется. Он отличный лекарь — равнодушно произносит Тэхен и проходит в комнату. Как бы там ни было, Джесона Тэхен любит и всегда защищает перед другими. Да и этот омега кажется каким-то подозрительным. — Да, об этом я наслышан. Весь Страдон восхваляет его целительский дар после того, как он спас Чон Хосока, — говорит Чимин, не спеша уходить. — Хотя мне кажется, это несправедливо, что вся слава достается ему одному. Ты тоже внес свой вклад в исцеление этого альфы, не так ли? — Я? — удивленно поднимает брови Тэ, заметно напрягаясь. — С чего вы так решили? Чимин загадочно улыбается и некоторое время держит паузу, давая омеге понервничать. С прищуром смотрит ему в глаза и делает шаг навстречу, становясь ближе к Тэхену. — Ты очень многое делаешь для Джесона. Лучше помощника ему не найти. Уверен, что и ту знаменитую мазь тоже готовил ты. Ведь так? — спрашивает омега, внимательно наблюдая за реакцией. — Да, но рецепт придумал Джесон, а не я — спокойно отвечает Тэхен. Чимин пристальнее вглядывается в лицо парня, будто провоцируя его хоть на какую-нибудь реакцию. Тэ лишь непонимающе смотрит в ответ, не выдавая себя ни словом, ни действием, ни взглядом. Ни один мускул не дрогнул на его лице. — Да, конечно, — прозвучало слишком саркастично. — Рад был с тобой поболтать, Тэхен. Подбери мне какой-нибудь отвар для сна и принеси в мои покои — в следующее же мгновение беззаботно лепечет Чимин, направляясь к выходу. — Да, лорд Пак — кланяется Тэ. Тэхен устало выдыхает, стоит Чимину выйти за порог. Этот омега с самого начала показался ему каким-то странным. А сейчас это чувство усилилось. *** Тэхен заходит во внутренний двор замка, в центре которого стоит огромный, мраморный фонтан с мозаичным дном. Сверкающие водные струи красиво переливается на солнце, приятно лаская слух своим журчанием. Тэ присаживается на бортик и легонько касается лепестков розовой кувшинки, плавающей на поверхности. Белые, розовые и голубые водяные лилии добавляют красок этому месту. Тэ любит приходить сюда рано утром, когда больше здесь никого нет. Обычно внутренний двор — самое людное место. Здесь всегда отдыхают придворные омеги, коротая время за вышивкой и собиранием сплетен, или репетируют придворные музыканты. Тэхен подходит к музыкальным инструментам. Их много: лютни, гобои, скрипки, флейты, лиры и арфа. Как давно он на ней не играл. С самого детства омега завороженно слушал волшебные звуки арфы, всегда бежал к музыкантам, стоило им только начать играть. В детстве он пытался научится игре на этом прекрасном инструменте, часто надоедая своему уже уставшему наставнику. У него даже неплохо получалось, но продлились его занятия совсем недолго. Вскоре у маленького омежки появилось полно других забот. Тэхен присаживается на табурет и проводит кончиками пальцев по тугим струнам. Он начинает медленно, щипками перебирать ноты, пытаясь вспомнить мелодию, которую научился играть в детстве. Тэхен настолько увлекается музыкой, что не замечает приближающегося к нему альфу. — Не знал, что ты умеешь играть на арфе, — выходя из арки, говорит Чонгук. — Ваша светлость, — вскакивая с табурета, кланяется Тэхен. Неожиданное появление князя определенно застало его врасплох. — Я не умею. — Неужели? — улыбается князь, подходя ближе к омеге. — То, что я успел услышать было очень даже неплохо. — Когда-то я пытался научится играть, но смог выучить лишь одну колыбельную. Потом занятия прекратились. — Почему? Перестала нравится арфа? Или наставник был плохой? — Нет, не в этом дело, — с тоской отвечает омега, вспоминая события минувших дней. — Сначала Джин-хен отправил меня к тетушкам. А потом, когда я вернулся, стал помогать Джесону и уже было не до занятий музыкой. Князь видит в Тэхене все того же маленького омежку с глазами цвета луны. Как он ждал его возвращения… Но все же хорошо, что он так и не приехал тогда. В замке было слишком опасно. — Сыграй мне. — Что? — недоумевающе смотрит на князя Тэ. — Ты сказал, что умеешь играть только одну колыбельную. Сыграй ее мне. Омега тушуется под выжидающим взглядом князя. Он ни разу никому не играл. Да и играть-то толком не умеет. Выбора, видимо, у него нет. Он усаживается на табурет и снова начинает плавно перебирать струны. Тэ играет медленно и негромко, как бы с опаской, боясь сделать что-то не так. Но даже при всей его стеснительности и неловкости проникновенные звуки арфы очаровывают. Может играет Тэхен не так уж хорошо, но выглядит он при этом просто роскошно. И арфа ему очень подходит. Есть в нем что-то неземное, небесное. Серебряные волосы ярко переливаются в лучах утреннего солнца, а кожа приобретает перламутровый оттенок. Его тонкие черты лица, глубокие глаза, родинка на кончике носа — этот омега определенно самый прекрасный из всех, кого когда-либо видел Чонгук. Князь следит за длинными тонкими пальцами, скользящими движениями рук и восхищается его грациозностью. Тэ словно нимфа у ворот Эдема, словно ангел, сошедший с небес. Его ангел. Это как вспышка в сознании, как горячечный бред. Все восприятие сужается до одной определенной точки, до Тэхена. Чонгук как завороженный наблюдает за ним, не замечая больше ничего вокруг. Он уже чувствует, что готов сорваться в любой момент и попросту накинутся на омегу. Время останавливается, все вокруг замирает, последняя секунда выдержки и… Струна неожиданно рвется. Тэхен одергивает руку и быстро встает. — Прошу прощения, ваша светлость, — произносит Тэ, пряча пораненную ладонь за спину. — Мне не стоило играть. Я плох в этом. Чонгук подходит в плотную к омеге и не говоря ни слова, берет его за руку, ту самую, которую поранила порванная струна. Совсем небольшой порез на указательном пальце. Тэхен молча стоит, не понимая, чего от него хочет князь, но думает, что лучше ему не шевелиться. Князь нежно проводит большим пальцем по мягкой ладони и, подняв его руку к своим губам, слизывает с пальца солоноватые капли крови, смотря парню прямо в глаза. У Тэхена ноги подкашиваются. Этот взгляд пробирает до дрожи. Омега чувствует себя кроликом перед удавом. В следующий же миг, альфа притягивает его к себе за талию и впивается в его губы. Целует напористо, языком пробуя на вкус всю сладость губ. Тэхен машет руками, старается оттолкнуть от себя альфу. Чонгук хватает парня за предплечья, не давая ему пошевелиться, и сильнее прижимает к себе. С каждой секундой углубляет поцелуй. Но этого недостаточно. Мало. Только сейчас князь понимает, на сколько сильно хочет этого омегу. Одним поцелуем он точно не насытится. Сейчас он как дикое оголодавшее животное, сорвавшееся с цепи. Ни о какой выдержке не может быть и речи. Гук подхватывает Тэхена под коленями и прислоняет его к колонне, не обращая внимания на попытки омеги вырваться. Чонгук держит крепко, сильно сжимает его ноги, не позволяя выскользнуть. — Ваша светлость, — уворачиваясь от поцелуев, кричит Тэхен и хлопает ладошками по спине князя — Не надо! Князь ничего не слышит, продолжает покрывать тонкую шею поцелуями, сходя с ума от насыщенного аромата сирени. Сердце вот-вот взорвется, дыхание на пределе, все, чего он хочет — это Тэхен. Здесь и сейчас. Чон пробирается рукой под белоснежную рубаху парня, касается его груди, ладонью чувствуя сильное трепыхание сердца. Тягучий запах сирени уже полностью заполнил легкие, одурманил разум. Чон, ведя носом по изгибу шеи, делает глубокий вдох. Кончиками пальцев оглаживает ореол соска и жадно впивается в основание шеи, оставляя багровый след. Альфа проходится своим возбуждением меж стройных ног омеги и уже собирается сорвать с него одежду. Целует щеки и чувствует соленый привкус на своих губах. Князь смотрит на Тэхена и видит дорожки слез, скатывающиеся с его век. — Чонгук, — надрывающимся голосом зовет Тэхен, — Пожалуйста, не надо… Князя как ледяной водой окатило. Глядит на дрожащего омегу с красными глазами и корит себя за несдержанность. Он медленно ослабляет хватку и отпускает парня. Тэхен резко делает шаг, намереваясь скорее уйти, но сразу же падает и вновь оказывается в объятиях Чонгука. — Отпусти меня! — заходится в новом плаче Тэхен, пытаясь сбросить с себя чужие руки. Гук усаживает их прямо на пол возле колонны, игнорируя брыкания омеги, и сильнее прижимает его к себе. — Т-ш-ш, — успокаивающе шепчет на ухо князь, раскачиваясь вместе с ним. Чон сжимает в своих руках дрожащий комочек и поверить не может, что сам довел его до такого состояния. Теперь Тэ будет его боятся. Не этого он хотел. Надо быть сдержаннее. Тэхен — не один из тех омег, что сами готовы набросится на него. К нему нужен совершенно другой подход. И то, что сегодня произошло, больше не повторится. Князь клянется себе в этом. И гореть ему в аду, если он нарушит свою клятву. К этому омеге он прикоснется, только когда он сам того захочет. — Прости меня — целуя в висок, шепчет князь. Тэхен и сам не знает почему, но успокаивается в руках Чонгука. Князь — это главный человек, которого ему стоит бояться. Но, кажется, это больше не так. Его тянет к нему. И очень сильно. Чего же он больше испугался: несдержанности князя или того, что ему понравился их поцелуй? *** Тэхен отодвигает все склянки с верхней полки тумбочки и достает самый дальний пузырек, наполненный темно-зеленой жидкостью. Тетушки наказали пить отвар только в случае крайней необходимости, но так вышло, что он пьет его уже несколько дней подряд. Прошло три дня с тех пор, как Ворон поцеловал его. С того самого дня жизнь Тэ похожа на поле боя. Омега убегает от князя как только может. Прячется по углам и по возможности старается уйти из замка. Больше всего на свете он боится, что его сила выйдет из-под контроля на глазах у Чонгука. А учитывая то, что Тэ совсем перестал контролировать свои эмоции, вполне вероятно, что именно так все и будет. Князь может настигнуть омегу в любой момент. Чтобы хоть как-то обезопасить себя, он пил отвар все эти три дня. Тэ вертит в руках пузырек, размышляя, стоит ли принимать его и сегодня. Разумно ли беспокоиться о здоровье, когда и так можешь погибнуть в любой момент, стоит только узнать князю, кто он на самом деле такой? За дверью слышатся чьи-то шаги и следующий за ними настойчивый стук. — Тэхен! — раздается громкий голос Джесона — Открывай! — Сейчас! — кричит омега, быстро запихивая флакончик в тумбочку, и бежит открывать дверь. — Держи, — лекарь с порога вручает парню склянку с каким-то лекарством. — Это снотворное. Иди, отдай князю. У него опять бессонница. — Почему я? — выпучивает глаза Тэ. — Джесон, ты ведь шел из лечебницы до моей комнаты. Почему сам князю не отнес? — Я отнес, — с непривычно серьезным выражением лица говорит лекарь, — а этот паршивец сказал, что ему нужен именно ты. И отказался брать. Вот оно. Этот момент настал. Ворон ясно дал понять, что хочет Тэхена, и так просто от своего не отступится. Эти дни омега жил в постоянном страхе, а теперь кошмар наконец становится реальностью. Судя по всему, сейчас альфа собирается закончить то, что начал три дня назад. Тэхен сжимает в руке склянку и старается не разрыдаться от безысходности. Почему все должно быть именно так? — Будь с ним осторожен — хлопая омегу по плечу, говорит Джесон. — Постарайся сделать так, чтобы князь принял лекарство. Тогда он быстро уснет. — Не переживай за меня, — горько улыбается парень. — Со мной все будет в порядке. Лекарь недовольно хмурит брови. Он переживает за омегу, но тут ничем помочь не сможет. — Удачи, Тэхен — бормочет Джесон и уходит. Омега подбегает к тумбочке, достает снадобье и без раздумий капает себе на язык сразу три капли, вместо одной. Перед глазами все плывет, голова кружится, спирает дыхание. Вся его кожа на миг вспыхивает серебристым сиянием и сразу же обретает свой привычный цвет. *** Тэхен думает, что не в силах как-либо повлиять на ситуацию. Все, что он может сделать — это смириться, принять все как есть. Если князь решил, что хочет переспать с ним — значит, это рано или поздно случится. Может так даже и лучше. Ворон получит, что хочет, и потеряет интерес. Возможно, хоть тогда жизнь Тэхена станет спокойнее? Стража распахивает дверь в покои князя. Омега проходит внутрь и кланяется. Чонгук, держа в одной руке кубок с вином, встает с дивана и подходит к парню. Альфа стоит перед ним в ночных одеяниях черного цвета, смущая омегу своим видом. — Ваша светлость, я принес вам лекарство — Тэ нерешительно протягивает князю флакончик. Чон расплывается в улыбке. Как долго он его ждал. Все эти три дня думал о нем. Сдерживался, давая парню время прийти в себя. — Тэ, бессонница — это так мучительно. Как бы я хотел выпить этот отвар и наконец уснуть! — наигранно вздыхает альфа. — Но я совсем забыл, что нельзя пить вино и лекарство сразу — говорит Чонгук и, поднося к губам кубок, делает глоток. — Жаль ты не пришел раньше… Тэхен удивлен? Нет, нисколько. Примерно такого он и ожидал. — Может тоже хочешь выпить? — Нет, ваша светлость. Я лучше пойду — произносит парень и разворачивается, чтобы уйти. — Я тебя не отпускал — раздается позади грозный голос, заставляющий омегу замереть. — Я не могу уснуть. И раз уж ты лекарь, то твой долг помочь мне. Теперь ты будешь приходить ко мне в покои каждую ночь и уходить только когда я засну. Тэхен оборачивается и с ужасом заглядывает в глаза альфы. Проводить каждую ночь в покоях князя? Это уже слишком. Он не вынесет. Надо срочно что-то придумать. — Ваша светлость, — уже решительнее говорит омега, — к чему все это? — Что ты имеешь ввиду? — Бессонница — это ведь только повод. Вы просто хотите переспать со мной. — Не понимаю о чем ты, — откашливается Чонгук и допивает вино. Он не ожидал такой прямоты от омеги. Это было неожиданно. — Скажите, если я соглашусь, потом вы оставите меня в покое? — решительно спрашивает Тэ. Теперь его очередь буравить альфу взглядом. Чонгук шокировано смотрит на парня. Он точно это сказал, или ему послышалось? Всего пару дней назад Тэ разрыдался после простого поцелуя, а сейчас делает такое предложение… Что только творится в его голове? — То есть ты согласен провести со мной ночь, если я после этого перестану искать с тобой встречи? — отойдя от недолгого ступора, спрашивает Чон. Тэхен уверенно кивает. Да, согласен. Абсолютно точно согласен. Это последняя надежда на более-менее спокойную жизнь. Пусть Ворон делает с ним все, что хочет, лишь бы потом оставил в покое. Плата не так уж и велика. Чонгук молча смотрит на парня несколько секунд, а затем разворачивается и усаживается на диван. Что ж… Это забавно. Как далеко омега способен зайти? — Интересное предложение — как бы размышляя, тянет князь и наливает себе еще вина. — Раздевайся! — приказывает Чон, закидывая ногу за ногу и отпивая из кубка. Тэхен крепко сжимает кулаки, впиваясь ногтями себе в кожу, и, набравшись смелости, стягивает с себя рубаху. Следом за ней отравляются и штаны. Парень переступает с ноги на ногу и, недолго думая, стягивает с себя и белье. Это первый раз, когда он предстает обнаженным перед альфой. У Чонгука перехватывает дыхание. Он не раз представлял Тэхена без одежды, но то, что он видит — выше всяких похвал. Тонкая талия, хрупкая, слегка худощавая фигура, точеная, будто над ней работали самые лучшие скульпторы, и гладкая фарфоровая кожа, к которой так и хочется прикоснуться. Сам омега стоит, глядя в пол. Прежний запал пропал, но он все равно не передумает. Сам себя в жертву Ворону преподносит. Слишком многое на кону. Князь делает глоток, чтобы смочить пересохшее горло. Обнаженный Тэхен — это определенно лучшее, что он когда-либо видел. Этот омега заставляет стыть кровь в жилах, пробуждает первобытные инстинкты, напрочь лишает контроля. Возбуждение вновь накрывает его, но одного взгляда на подрагивающие руки парня хватает, чтобы прийти в себя. Тэ неосознанно сжимается, пытаясь скрыть свое голое тело. Видно, что ему страшно, каким бы смелым он не пытался казаться в этот момент. Ситуация уже не кажется такой забавной. Князь подходит к омеге и кончиками пальцев касается почти исчезнувшего пятнышка в основании шеи. Альфа сгорает от желания оставить на нем новые следы. Но не будет. Пока что. Тэ робко переводит взгляд на князя и послушно ждет его дальнейших действий. Чонгук поднимает его голову за подбородок и неспешно накрывает его губы своими. Это не тот животный поцелуй, что был у них в первый раз. Сейчас все происходит медленно, нежно. Тэхен пытается отвечать, но выходит это у него очень неумело. Чон улыбается в поцелуй, умиляясь неопытности парня, и, поцеловав родинку на кончике носа, отстраняется. Князь подходит к кровати и, взяв покрывало, накидывает его на плечи омеги. Тэхен смотрит на него, явно ничего не понимая. Альфа, укутав парня, крепко его обнимает. — Мне не хватит одного раза, Тэхен — шепчет на ухо князь, а затем глядя ему в глаза, продолжает — Я хочу тебя полностью: твое тело, сердце и душу. На меньшее я не согласен. Тэхен смотрит в бездонные карие омуты и видит в них свою погибель. Этот день можно считать началом конца. По его щеке скатывается слеза. — Почему ты плачешь? — спрашивает Чонгук, вытирая слезы. Он же с ним ничего не сделал. Князь, не ожидал, что омега радостно накинется ему на шею, но точно не думал, что Тэ опять расплачется. — Отвернитесь! — смахнув со своего лица чужие руки, буркнул омега. Князь вопросительно выгибает бровь. — Я хочу одеться — поправляя съезжающее с плеч покрывало, говорит Тэ — Отвернитесь. — Я только что видел тебя голым — не понимая его логики, удивляется Чон. Тэхен зло смотрит на альфу, ясно давая понять, что это не обсуждается. — Как скажешь — поднимая руки вверх, говорит князь и выходит на веранду. Парень шмыгает носом, вытирает слезы и, сбросив с себя покрывало, одевается. — Я хочу уйти — заходя на веранду, говорит уже одетый Тэхен. — Я уже сказал, что не отпущу тебя. Князь берет омегу за руку и усаживает на софу. Наливает в пустой кубок вино и протягивает его парню. — Почему бы нам просто не поговорить? Тэхен выхватывает из рук князя сосуд и жадно осушает его за пару глотков. — Я не буду вашим любовником! — категорично отрезает Тэ. — Хочешь быть моим мужем? — усмехается князь — Смелое заявление. — Нет. Я не буду ни вашим мужем, ни любовником. — Почему же? — спрашивает Чон. — Не хочу. — Ничего, я подожду — улыбается альфа. — Вам придется ждать целую вечность — не унимается омега. Сам наливает себе вино и сразу же выпивает. Этот вечер вытрепал ему все нервы. — Как пожелаешь. Но эту вечность ты будешь рядом со мной. — Зачем я вам? Вы можете выбрать себе любого омегу. — Я выбрал тебя. Тэхен отворачивается от князя и, притянув к себе ноги, утыкается носом в колени. Он очень устал. Эти дни полностью вымотали его. Больше нет сил, чтобы спорить, тревожиться. Он исчерпал себя. — Я очень удивился, увидев тебя тогда на приеме — вглядываясь в ночное небо, говорит князь. — Тот момент так ярко запечатлелся в моей памяти. Уже тогда я понял, что просто так тебя не отпущу. Но я даже представить себе не мог, что ты так прочно засядешь у меня в голове. Я думал о тебе постоянно. Иногда даже казалось, что я теряю рассудок. Так сильно я хотел тебя увидеть, Тэхен — Чон переводит взгляд на омегу, но тот так и продолжает сидеть, уткнувшись носом в свои колени. — Тэхен? Омега все также не реагирует. Чон двигается чуть ближе и слышит тихое сопение. Уснул. Альфа осторожно берет парня на руки, заносит в покои и укладывает на свою постель. Князь накрывает его одеялом, целует в щеку и, затушив свечи, ложится рядом. *** — Слушай меня внимательно и запоминай: завтра должны привезти мясо и вино, в понедельник — молоко и сыр. Главному повару я не доверяю. Он тот еще пройдоха, так что принимать товар и расплачиваться с купцами ты будешь сам. Во вторник выдашь жалование придворным омегам и музыкантам. В среду должны прийти портные, но с ними я сам позже разберусь. Вроде бы самое важное сказал — говорит омега, вспоминая, не упустил ли он чего. — Чтобы ты ничего не забыл, я составил для тебя список. Там так, по мелочи… — Джин протягивает парню бумагу, сразу же наблюдая шок на его лице. — Тридцать четыре пункта?! — удивленно вскрикивает Гисок — Ты серьезно? У тебя течка что, целый год будет длиться? — Это дела на ближайшие пять дней. Может шесть. Точно не больше — мило хлопая глазками, отвечает Джин. Да, это его привычный темп работы. Он не может сидеть без дела. — Пока граф не назначил тебя констеблем, замком управлял я. Могу тебе сказать, что ты очень усложняешь себе жизнь. Больше половины этих дел можно поручить другим людям — взмахивая листом, говорит Гисок. — Именно поэтому в замке был полный бардак. Знаешь, как сложно было тут все исправить? Даже не думай менять установленные мной порядки! Омега тяжело вздыхает и внимательнее читает все заметки, оставленные констеблем. Нагрузить его он, видимо, решил по полной. Он и на самом деле все это делает, или просто решил поиздеваться?! — И зачем тебе эта должность? Отдал бы ее мне. Ты ведь любовник графа, можешь позволить себе вообще ничего не делать — с прищуром произносит омега, внимательно наблюдая за реакцией. — Я не сплю с графом, Гисок. Так что и не мечтай занять мое место. — Ну да, так я и поверил! — Мне все равно, во что ты веришь. Постарайся не разрушить замок за эти несколько дней — хмыкает Джин и выходит из комнаты нахального омеги. — Подожди! — кричит тот, выбегая в коридор за Джином — Ты сказал правду? Ты серьезно с ним не спишь? — Серьезно — говорит Сокджин и ускоряет шаг. Как же его раздражают такие наглые люди! А этот больше всех. — Ну и дурак! — хмыкает парень, не отставая от омеги. — Почему это я дурак? — вспыхивает Джин — Не все такие, как ты, Гисок. Я не горю желанием залезть в постель к первому же попавшемуся богатому альфе. Я не буду одним из многих любовников Намджуна. — Каких любовников?! Граф уже больше месяца никого к себе не подпускает. Все ходит и на тебя оглядывается, а ты нос воротишь. Скажу по секрету: один омега хотел соблазнить его, ночью пробрался обнаженным в его покои. Так граф сразу же выставил его за порог. Бедный мальчик. Такое унижение… Двое суток потом рыдал взахлеб. Джин резко останавливается и смотрит на Гисока. Неужели это правда? Намджун и вправду так поступил? Может этого омегу он видел тогда? Его сейчас удар хватит. Столько переживаний за эти дни… А вдруг Гисок его обманывает? Этот омега никогда не отличался искренностью. — Ты очень глупо себя ведешь, Джинни, — продолжает парень, — альфы не терпеливы по своей натуре. У этого мальчика ничего не вышло. Но не он первый и не он последний. В конце концов, кто-нибудь уведет у тебя графа, но будет уже поздно. — Гисок, ты мне надоел, — зло отвечает омега. — Я не нуждаюсь в твоих советах. Оставь меня в покое — говорит Джин и наконец-то уходит. *** Джин смотрит на кружку с заранее приготовленным отваром, снимающим боли во время течки, и, зажав нос, делает маленький глоток. — Ну и гадость! — сморщившись, произносит омега. Следующие пять-семь дней ему предстоит провести в своих покоях, тихо поскуливая от боли. Это отвратное поило — единственный способ хоть как-то облегчить страдания. Омега уже чувствует, как усилился его запах, а кожа стала более чувствительной. Только что ему было жарко, а уже сейчас волной пробирает холод. В заднем проходе зудит и неприятно тянет, а начавшаяся выделяться смазка уже оставила мокрый след на белой ночной рубахе. Джин трет лицо руками, болезненно мычит, предчувствуя весь тот кошмар, через который ему придется пройти, и напряженно о чем-то задумывается. — Да пошло оно все к черту! — взмахивает руками Сокджин и выходит из своей комнаты так и не допив отвар. Все жители замка пораженно уставились на течного омегу, который, ни на кого не обращая внимания, уверенной походкой движется в нужном ему направлении. Омеги осуждающе перешептываются, альфы, стараясь не дышать, отворачиваются. Все было бы совершенно по-другому если бы он не был констеблем. В лучшем случае, его бы выпороли, а в худшем — зажал бы какой-нибудь альфа за первым попавшимся углом. Так что да, такое поведение вполне можно считать безумным. Омега подходит к покоям графа. Двое разговаривающих между собой стражников, сразу же замолкают при виде констебля. Такое они видят впервые. — Откройте дверь! — командует им омега. Альфы, не понимая ситуации, переглядываются между собой. — Граф приказал никого не впускать — отвечает один из них. Джин болезненно стонет, сгибаясь пополам от боли в животе. Выделяется новая порция смазки. Запах жасмина заполняет все пространство вокруг. Взгляды альф становятся тяжелыми. Стражники крепко сжимают свои кулаки и, не моргая, пялятся на омегу. Видно, что они уже начинают терять контроль. Надо бы уходить от сюда, но боль в низу живота на столько сильная, что невозможно даже говорить. — Джин! — дверь покоев распахивается и в проходе показывается граф. — Намджун — жалобно пищит омега и окончательно оседает на пол, держась за живот. — Пошли вон! — приказывает стражникам альфа, смиряя их гневным взглядом. Граф подхватывает омегу на руки и заносит в свои покои. Довольно грубо бросает его на постель и нависает сверху. — О чем ты только думал, когда выходил из покоев в таком состоянии? — спрашивает граф, закипая от злости. Чтобы омега во время течки в открытую разгуливал перед чужими альфами… Уму не постижимо! С Джином могло произойти что угодно. Самый ответственный человек из всех, кого Намджун когда-либо знал, сегодня повел себя максимально безрассудно. Джин смотрит на возвышающегося над ним альфу и весь покрывается мурашками от его грубого голоса и властного взгляда. Ему не стыдно. Он ничуть не жалеет. — Я думал о тебе — омега касается ладонью щеки графа и, приподнявшись на локтях, накрывает его губы своими. Руки альфы напрягаются, он весь столбенеет. Не отталкивает, но и не отвечает на поцелуй. — Намджун? — отстранившись, обеспокоенно спрашивает Сокджин. Неужели он сделал что-то не так? Почему граф ему не отвечает, почему сдерживает себя и смотрит на него ничего не выражающим взглядом? — Джинни, — наконец говорит альфа — Не знаю, что творится в твоей голове, но теперь я тебя точно больше никуда не отпущу — произносит Намджун и сразу же вгрызается в пухлые губы омеги, по очереди надкусывая каждую. Языком слизывает выступившие капли крови. Вымещает всю свою злость и страсть в этом диком поцелуем. Приятная дрожь волной проходится по всему телу омеги. Болезненные спазмы сменяются тянущим возбуждением в паху. Джин оплетает ногами спину альфы и притягивает его ближе к себе. Запах хвои идеально сочетается с его жасмином, создавая неповторимую композицию. Омега стонет в поцелуй, трется об альфу, сгорая от нетерпения. Намджун одним рывком стягивает с него пропитавшуюся смазкой рубаху, обнажая стройное тело. Хочется оставить следы на каждом участке бархатистой кожи. — Джун… Пожалуйста — стонет омега, мучаясь от невыносимого возбуждения. Кажется, что он задыхается, а все его тело полыхает огнем — Я больше не могу… — Т-ш-ш — успокаивающе шепчет граф, снимая с себя одежду — Потерпи немного. Намджун выцеловывает шею омеги, оставляя на ней яркие следы, сжимает руками ягодицы. Альфа осторожно обводит пальцем колечко тугих мышц, заставляя омегу дернуться в предвкушении, и вводит в него сразу два пальца. Джин стонет, трется набухшим членом о живот альфы, ногтями впивается в его плечи. Просит большего. Пальцы свободно двигаются внутри омеги из-за обилия смазки, поэтому почти сразу граф добавляет третий палец, срывая с губ омеги новый стон. Джин сжимает руками простыть и выгибается в спине, отзывчиво реагируя на каждое движение альфы. Омега, привыкнув к прикосновениям, начинает подмахивать бедрами, самостоятельно насаживаясь на пальцы. Второй рукой Намджун накрывает миниатюрный член парня, выбивая весь воздух из его легких. Пару раз проводит ладонью по стволу, заставляя омегу сжаться в оргазменной судороге и кончить ему в руку. — Ты вкусный — говорит граф, слизывая с ладони капли белесой жидкости. Намджун смотрит на тяжело дышащего омегу, распластавшегося на кровати и не может налюбоваться: румянец на щеках, растрепавшиеся волосы, глаза как будто смотрящие через пелену возбуждения. Картина бесподобна. — Даже не думай уснуть — шепчет на ухо Джун и целует в щеку. Альфа запрокидывает ноги Джина себе на плечи и входит в него одним плавным толчком. Омега морщится и хватается руками за края подушки, привыкая к внушающим размерам альфы. Джун медленно начинает двигаться и, убедившись, что омеге не больно, сразу же набирает темп. Медленные и плавные толчки становятся бешеными и рваными, вырывая из уст омеги новые стоны. Джин плавится под альфой, позволяет делать с собой все что угодно. Раньше он и не думал, что течка может приносить столько удовольствия. Намджун переворачивает Джина на живот и ставит его в коленно-локтевую. Рукой давит на спину, заставляя прогнуться в пояснице, и резко снова входит в него, сразу же срываясь на бешеный темп. Омега как кошка выгибается на постели, подмахивает бедрами, синхронизировавшись с альфой. Закусывает губу и обхватывает ладонью свой член. Джун ускоряется, движения становятся быстрее, стоны омеги уже напоминают жалобный писк, смешавшись со звуком мокрых шлепков. Альфа сжимает мягкие бока парня, делает несколько размашистых толчков, насаживая его глубоко на свой член, и изливается внутрь. Джин, проведя пару раз рукой по стволу, кончает вслед за альфой. Граф устало валится на постель и притягивает разморенного, отходящего от оргазма Джина к себе, заключая его в объятья. Поправляет ему волосы и нежно целует за ухом. Долго же ему пришлось ждать этого омегу. Сочетание хвои и жасмина кружит голову. В реальности этот аромат гораздо лучше, чем в его фантазиях. Ожидание определенно того стоило. *** «В начале не было ни берега моря, ни волн студеных, ни тверди снизу, ни неба сверху, ни трав зеленых — только бездна зевала».* Юнги устало трет глазницы, снова берет в руки древний манускрипт и пытается прочесть написанное. Буквы на желтых, обветшалых страницах пергамента с течением времени стали совсем расплывчатыми. Приходится прилагать не мало усилий, чтобы разобрать текст. «И разверзлась тьма над бездною. Исконный Поток породил небо, землю и двух первозданных». — Два первозданных омеги — две полярности одной силы. Мост, ведущий к Исконному Потоку — тихо бормочет альфа, когда чьи-то ладони ложатся ему на глаза. Юнги хватает чужие запястья и резко разворачивается. — Юнги! — вскрикивает омега и выдергивает свои руки из цепкого захвата — Больно! — жалуется парень, потирая запястья. — Чимин?! — альфа удивленно смотрит на омегу — Что ты здесь делаешь? — Мне уйти? — обиженно говорит парень и разворачивается в сторону двери. — Нет, подожди — Юнги вскакивает со стула и берет его за руки — Прости. Ты просто неожиданно появился. Я очень рад тебя видеть — альфа оглаживает тонкие запястья, убеждаясь, что не оставил синяков. — Ты уже несколько дней не покидаешь монастырь. Вот я и решил прийти. — Ты один сюда шел? — Нет, я оставил стражу у входа. — Никогда не ходи один — произносит альфа и обнимает парня. — Хорошо, — омега ведет плечами и обнимает Юнги в ответ. — А чем ты тут занимаешься? Что-то важное? Чимин вырывается из рук и подходит к столу, принимаясь рассматривать рукописи. — Такая старая… — омега берет в руки открытую книгу и смотрит на ее обложку — Сказание о сотворении мира? Интересно… — Чимин, не стоит это читать. Юнги подходит, чтобы забрать книгу, но омега ловко уворачивается от него и продолжает изучать манускрипт. — Исконный Поток? Не похоже на разрешенную литературу — Чимин опять уклоняется от альфы, пытающегося забрать у него книгу, и, смеясь, продолжает вчитываться — Что это такое? — Лучше этого не знать. — Перво… — Чимин вглядывается в слово, пытаясь понять, не чудится ли ему — Первозданные? — улыбка сразу же уходит с его лица, омега не веря начинает вчитываться в строки. — Давай я найду тебе другую книгу. Гораздо интереснее этой — говорит альфа, забирая манускрипт из рук потерявшего бдительность Чимина. — Это ведь запрещенные рукописи, да? — парень смотрит на молчащего альфу и понимает, что прав. — Дай мне эту книгу. Обещаю, я ее никому не покажу. Альфа садится за стол и окидывает парня взглядом. Чимин опять проявляет любознательность и пытается влезть туда, куда не стоит. Таким он был до всех тех ужасных событий. Раньше эта черта характера раздражала, а сейчас Юнги налюбоваться им не может. Удивительно, как всего лишь одна запретная книжка смогла взбодрить омегу и вызвать то самое бывалое любопытство. — Нет, — категорично заявляет альфа — Тебя могут казнить, если увидят с этой книгой. Слишком опасно. Чимин подходит к альфе, смотрит прямо в глаза и садится ему на колени. — Я буду очень осторожен. Никто ее не увидит — мурлычет омега, сжимая ладошками плечи Юнги и мило ему улыбаясь. Альфу как обухом по голове ударило. Видимо, книга заинтересовала Чимина гораздо больше, чем он думал. Юнги крепко сжимает подлокотники стула, старается не шевелиться, не смотреть на омегу, даже не дышать. А тот лишь провоцирует, ерзает на его коленях и смотрит так, что альфа уже душу свою готов ему отдать. — Нет, Чимин, не могу — говорит альфа и чувствует себя последним предателем. Очень тяжело отказывать, но рисковать его жизнью он не станет ни в коем случае. Омега недовольно хмурится и о чем-то задумывается. — Тогда, может, ты сам мне расскажешь? Альфа обхватывает парня руками и притягивает съезжающего с колен Чимина ближе к себе. — Что ты хочешь знать? Омега довольно улыбается и кратко целует Юнги в щеку. — Первозданные. Я раньше… Мне кажется, я раньше уже слышал что-то подобное, — осторожно начинает Чимин, — но я думал, что первозданный только один. — Нет, их с самого начала было двое. Если верить этой книге, то первозданные — первые люди, появившиеся на земле. Два омеги, обладающие огромной силой. Они — живое воплощение Исконного Потока, той энергии, что создала наш мир. — И что с ними потом случилось? — Они были принесены в жертву — альфа тянется за книгой, одной рукой придерживая Чимина, и находит нужную страницу. — Здесь сказано: «Из плоти первозданных были созданы земли, из крови — моря и океаны, из костей — горы. Дыхание их стало ветром, а глаза — солнцем и луной». Теперь каждые сто лет рождаются такие омеги. Это не те самые первые люди, но их все равно зовут первозданными, потому что они воплощают собой все тот же Исконный Поток. Его силу. — А если бы первозданные родились сейчас, что с ними было бы? — задумчиво спрашивает парень. — Ну… На них, как и на всех ведьм, охотилась бы церковь. А помимо этого, думаю, нашлось бы очень много желающих использовать их силу. Очень редко эти омеги доживали до старости. Обычно их приносили в жертву. Или просто убивали. — А может такое быть, чтобы родился только один первозданный? Или чтобы принесли в жертву только одного? В конце концов мир огромен, они могут родиться на разных концах света и никогда не встретиться. — Как много у тебя вопросов! — улыбается Юнги — Нет, такого не может быть. Их всегда двое. И рождаются они с разницей в три года. Один — в ночь лунного затмения, другой — в день летнего солнцестояния. Как бы далеко друг от друга они не находились — все равно найдут один другого. — Это печально… — грустно улыбается Чимин. — Получается, они с самого начала обречены на смерть. — Это всего лишь легенда. Не стоит так сильно из-за нее расстраиваться — пытается успокоить погрустневшего омегу Юнги и целует в щеку. — Всего лишь легенда… — задумчиво повторяет Чимин, вспоминая свою дату рождения: двадцать первое июня. День летнего солнцестояния. Омега смотрит на приблизившегося к нему альфу, улыбается и вскакивает с его колен, так и не дав себя поцеловать. — С этой книгой все понятно. Теперь хочу другую — говорит парень, начиная перебирать лежащие на столе рукописи — Дай мне вот эту! — омега поднимает тонкую потрепанную книжку, больше напоминающую тетрадь — Она тонкая, я за ночь ее прочитаю и завтра же тебе верну. — Чимин! — строго прикрикивает Юнги. Все-таки омега уже начинает наглеть. Парень недовольно надувает губы и кладет книгу на место. — Хорошо, тогда сам найди мне интересную книгу — просит Чимин, обиженно глядя на альфу. Юнги подозрительно окидывает омегу взглядом и подходит к шкафу с книгами, принимаясь искать что-нибудь, что могло бы понравится Чимину. Омега, воспользовавшись моментом, быстро хватает книгу со стола и, сложив ее пополам, прячет во внутренний карман своей туники. — Может тебе нравятся какие-нибудь определенные писатели? — Юнги поворачивается к парню со стопкой книг в руках. — Я передумал — поправляя тунику, произносит Чимин и подходит к альфе. Забирает из его рук книги и ставит их на полку. — Сам потом найду что-нибудь. Пойдем лучше прогуляемся. Скоро закат. Чимин хватает ничего не понимающего альфу под руку и уводит его из комнаты.