Witching Hour

С восходом солнца Тэхен приходит в комнату лекаря. Джесон сидит за столом и лениво толчет травы в ступе, почти засыпая. Альфа не замечает появления помощника и, зевнув, медленно опускает голову, едва не касаясь стола. — Доброе утро! — громко вскрикивает Тэ, подкрадываясь сзади к сонному альфе. Джесон вздрагивает от неожиданности и растерянно оглядывается по сторонам, пытаясь осознать, где он находится и что вообще происходит. — Утро вовсе не доброе, мальчик мой! — с едкой интонацией произносит лекарь, когда натыкается взглядом на тихо посмеивающегося омегу. Альфа морщится, хлопает руками по лицу, пытаясь взбодриться, и принимается интенсивнее толочь травы. — Не выспался? Бессонница мучает? — интересуется Тэ, замечая синяки под глазами у альфы. Сегодня они явно больше, чем обычно. — Хотел бы я, чтобы это была просто бессонница… — Что-то случилось? — Случилось… — тяжело вздыхает лекарь. — Вчера вечером князь приехал. От прежней улыбки на лице омеги не остается и следа. Тэ в один миг ощущает как пол уходит из-под ног, а по позвоночнику проходит табун ледяных мурашек. Ворон вернулся. — Хосок, друг его, тяжело ранен. Я сначала полночи рану зашивал, а потом до утра жар пытался сбить, при этом одновременно успокаивая Чонгука. Вот уж негодник! Я его все детство лечил, а он думает, что вправе кричать на меня. Еще и угрожает, зараза! — ворчит лекарь и смотрит на Тэхена, ища сочувствия и понимания. — Как будто я и так не делаю все возможное, чтобы спасти его дружка. Надавать бы ему по шее, чтобы научился старших уважать… — Почему ты меня не позвал? — заторможено спрашивает Тэ, присаживаясь на соседний стул, — Тебе одному, наверное, сложно было. — А я хотел, — возмущенно буркнул Джесон, — Так Джин не разрешил. Сказал, что не пустит тебя, пока князь не успокоится. И это было верное решение. Попался бы ты Чонгуку под горячую руку… Он истеричка еще та, хоть и альфа. — Он должно быть очень переживает, — оправдывает Чона Тэ, вспоминая о больном, — А сейчас он как? Этот Хосок. Жить будет? — Да что вы все заладили одно и тоже?! Будет? Не будет? Что ты, что князь! — вспыхивает Джесон вставая из-за стола, — Не знаю я! Он потерял много крови. Я сделал все, что было в моих силах. Хосок либо выживет, либо нет, — подытоживает альфа, пока Тэ, положив подбородок на ладони, о чем-то задумывается. Лекарь высыпает полученный порошок из трав в маленькую прозрачную склянку и заливает содержимое кипяченой водой из огромного железного чана. Джесон плотно закрывает сосуд деревянной пробкой и трясет его, перемешивая таким образом. — Держи, — альфа протягивает только что приготовленное лекарство омеге, — Это успокоительное снадобье. Отнесешь князю. — Я? — все что может выдавить из себя Тэхен, уставившись на склянку. — Ну не я же, Тэ, — Джесон вкладывает сосуд в руку омеги и хватает заторможенного парня за предплечье, поднимая со стула и толкая его в сторону двери. — Давай, мой мальчик, поторапливайся! Если Чонгук не успокоится, то при смерти будет не только Хосок, но и я. Ох, сколько же он мне нервов вытрепал за эту ночь! Покои больного на третьем этаже, рядом с покоями князя. Уверен, ты не ошибешься: там царит гнетущая атмосфера и все на цыпочках ходят перед одним истеричным альфой. *** Чонгук сидит с опущенной головой перед спящим Хосоком. Альфа больше не мечется в агонии, однако выглядит бледным, особенно губы: блеклые, как будто стершиеся в очертаниях. Чонгук ни на шаг не отходит, следит за его дыханием и боится, что следующий вдох может оказаться последним. Однажды он уже так сидел возле своего брата. Все повторяется, князь будто снова оказывается в своем самом страшном кошмаре, где он обречен видеть смерть самых близких. Тотальное чувство безысходности заполняет все его существо. Он виноват. Не досмотрел. Не сумел защитить. Хосок — его семья. Его брат. Он тот, кому можно доверять на все сто процентов. Если он не очнется, Чон себя не простит. — Ваша светлость, — робко мнется на пороге помощник лекаря. Чонгук, углубившись в свои размышления, не сразу замечает вошедшего. Медленно поднимает голову и сталкивается с обеспокоенным взглядом серебряновласого парня. — Тэхен? Что ты здесь делаешь? — князь смотрит на омегу и не понимает, как он тут оказался. Альфа был бы рад видеть его в любой другой момент, но точно не сейчас. — Ваша светлость, — несмело произносит Тэ и, подойдя ближе к князю, протягивает тому склянку, — Джесон просил передать вам снадобье. Альфа смотрит на флакончик в руках парня и задумывается на пару секунд. — Мне не нужно лекарство. Можешь идти, — холодным тоном произносит Чонгук и разворачивается к Хосоку. Тэхен мнется, не зная, как поступить. Стоило бы сразу уйти, все его инстинкты буквально кричат ему о том, чтобы он уносил от сюда ноги и как можно скорее. Но при виде князя сердце больно сжимается и не дает сделать шаг. Тэхен видит боль в его глазах. Он подходит ближе к Чонгуку и медленно кладет свою ладонь ему на плечо. Альфа не оборачивается, но Тэ чувствует, как сжались мышцы под его рукой. — Ваша светлость, вам надо хотя бы немного поспать. Вы ничем не поможете, если доведете себя до истощения. — Ты не понимаешь, Тэхен, — произносит князь, продолжая всматриваться пустым взглядом в альфу. — После смерти моей семьи Хоби стал для меня самым близким человеком. Наверное, только благодаря ему я смог пережить то ужасное время. Он всегда был рядом и поддерживал меня. Только сейчас я осознал, что даже ни разу не сказал ему, как много он для меня значит. — Думаю, он и так это знает. Вы заботитесь о нем, а наши поступки говорят красноречивее любых слов, — омега поджимает губы, проникнувшись чужим горем. Князь сейчас совсем не кажется страшным. Совсем наоборот. Он выглядит несчастным и одиноким. — Так и есть. Хоби знает, что важен для меня, но я уверен, что он был бы рад и услышать это. Я часто называл его беспечным и легкомысленным, но на самом деле я так не считаю. Он добрый. Гораздо добрее меня, — болезненно улыбается Чон, потирая глаза. — Сколько раз он останавливал меня от необдуманных поступков… Я безумно злился на него в такие моменты, но потом понимал, что он был прав. Мы часто ссоримся, но я знаю, что он никогда не оставит меня, как и я его, — тяжело вздохнув, альфа делает паузу перед тем, как продолжить, — Глядя на него, я вспоминаю своего младшего брата. Когда он умирал, я был рядом и молился о его выздоровлении. Потом, после смерти Бэкхена, утешить себя я мог только тем, что до последнего был с братом, пытаясь облегчить его муки. Если Хосоку суждено умереть, я буду с ним до конца. Закончив свой рассказ, Чонгук слышит сдавленный всхлип. Он поворачивает голову и видит, как омега, задержав дыхание, пытается сдержать слезы. Обычно князь никого не посвящает в свои мысли, но сейчас слова сами соскальзывали с его губ. Тэхену захотелось доверится, захотелось поделиться с ним своими переживаниями. И от этого даже немного не по себе. — Ты-то почему плачешь? — спрашивает альфа, сжимая ладонь Тэхена, что все это время лежала на его плече. — Простите, ваша светлость, просто… То, что вы рассказали… — омега старается держать себя в руках и не разрыдаться, однако первые капли слез предательски слетают с его ресниц. Тэхен отворачивается и, надрывно вздохнув, вытирает рукавом мокрое лицо. Чонгук встает со стула и, схватив Тэхена за локоть, резко разворачивает его к себе. Он вглядывается в его чарующе-серые глаза, в очередной раз отмечая для себя их уникальность. Скольких омег он видел, а таких глаз не было ни у кого. Альфа подносит руку к его лицу и аккуратно вытирает кристальные дорожки слез. — Не плачь, Тэхен. Мне больше нравится видеть улыбку на твоем лице, — произносит князь и, схватив двумя пальцами подбородок парня, заставляет его взглянуть на себя. Взгляд сам опускается на манящие уста и Чонгук плавно приближается к омеге, который совсем перестал дышать. Когда до желанных губ остаются считанные миллиметры, Тэ закрывает глаза и сильно жмурится, страшась происходящего. Князь усмехается дрожащему парню и, притянув его к себе за талию, кратко касается губами его лба и заключает в объятия. — Снадобье я не выпью, — Произносит князь, снова поворачиваясь к другу. — Передай Джесону, что я и дальше буду внимательно следить за состоянием Хосока и тем, как он его лечит. Тэхен суматошно кланяется и выбегает из покоев. Омега летит на всех парах во двор, по пути чуть не сбивая с ног нескольких слуг, подбегает к колодцу и выливает на себя ведро ледяной воды. Прохожие подозрительно косятся на странного парня. Холод отрезвляет. Легкие порывы ветра остужают влажную кожу, которая сейчас полыхает огнем. По лицу стекают капли с мокрых волос. Омега тяжело дышит, стараясь осознать произошедшее. Что это было? Князь только что его чуть не поцеловал. Его худшие опасения подтвердились. Однако самое ужасное не это, а то, что он замер как вкопанный, и не пытался ничего сделать. Все внимание было поглощено Вороном и его глазами цвета самой темной ночи. Похоже в тот момент омега и сам был не против, чтобы его поцеловали. *** — Чонгук, — зайдя в покои, Юнги тихо окликает князя. Тот сидит, скрестив руки, на кровати рядом с Хосоком. Глаза его закрыты, а грудь размеренно вздымается. Можно подумать, что он спит, однако, услышав свое имя, Чон лениво открывает один глаз. — Ведьма и альфа, который его похитил, пойманы. Я приказал запереть их в темнице. Что с ними делать? — Пока ничего. Они нужны мне живыми. — Думаешь за этим альфой может стоять еще кто-то, кто хочет твоей смерти? — Нет, Юнги, я так не думаю. У наемников не было цели меня убить, — Поднимая взгляд на альфу, говорит Чон, — Вернее, они, конечно, пытались, но главной их целью был не я. Уверен, они и не знали, на кого нападают, или не были бы так опрометчивы. Вся эта засада лишь отвлекающий маневр, чтобы украсть ведьму. И надо признать, им это удалось, — переводя взгляд на Хосока, произносит князь. — Они заплатили жизнью. И эти двое тоже умрут. — Хен, что происходит? — Юнги подходит ближе к князю. — Что это за ведьма такая, которую ты везешь из самой Алезии? Почему просишь меня все делать тайно и ничего не говорить даже отцу? К чему все это? — Этот омега не обычная ведьма. Он член правящего рода катаров. Юнги удивленно поднимает брови и вопросительно смотрит на Чонгука, пока тот не кивает, подтверждая сказанное. — Не может быть! — округляет глаза альфа — Как такое возможно? — Хотел бы и я это знать. Однако многоуважаемый глава городской стражи встал на защиту ведьмы и запретил его допрашивать. Он хотел передать его на родину. Я же этого допустить не мог, поэтому настоял на том, чтобы делом этой ведьмы патриарх занялся лично. — И в чем тогда проблема? Почему мы все делаем тайно? — Потому что Хосок сейчас лежит при смерти! — вскрикивает Чонгук и поднимается с кровати. Альфа становится напротив Юнги и смотрит тому прямо в глаза. — Думаешь, что после того, что с ним сделали, я позволю хоть кому-то уйти безнаказанным?! — Дядя ненавидит ведьм не меньше твоего. Не думаю, что он так легко согласится его отдать. Так стоит ли идти на обман? — Патриарх наверняка передаст ведьму в Альб, лишь бы избежать конфликта — выдохнул Чон, качнув головой. — Забыл упомянуть: скорее всего именно этот омега устроил взрыв в имении Паков и убил лорда Пак Чжуна. Вполне вероятно, что и загадочный пожар, в котором погибла его жена тоже дело рук ведьмы. Кто знает, может следующим должен был стать Чимин... Юнги встревожено поднимает взгляд на Чонгука. Князь удовлетворительно хмыкает, он выбрал правильный рычаг давления. — Все еще хочешь довериться случаю и отдать ведьму в руки патриарха? На лице Юнги начинают играть желваки. Нет, не хочет. Рисковать Чимином он не собирается. Этого омегу он будет оберегать ото всех. Ни за что не позволит причинить ему вред, даже если придется пойти против дяди. — Глава стражи наверняка сразу же отправил гонца. Дядя сегодня же все узнает. Если уже не узнал. — Проблему с гонцом я решил. — Хорошо, — Юнги остается лишь догадываться, подкупил князь его, или же просто убил. Хотя сейчас альфу это не волнует — Что требуется от меня? — Просто проследи, чтобы никто не узнал, кого мы держим в темнице. Особенно дядя. Позже я сам со всем разберусь. *** — Ну наконец-то! — вскрикивает Джесон, отрываясь от замешивания какой-то густой субстанции в глиняном горшке — Где тебя черти носят?! Тэхен молча проходит к столу и садиться напротив альфы, положив подбородок на ладони. Он все еще не отошел от случившегося. — Почему на тебе другая одежда? — оглядывает омегу лекарь. Он точно помнит, что с утра на нем была зеленая рубаха, а сейчас серая. — Долго рассказывать… — выдыхает Тэ и забирает у альфы горшок, принимаясь замешивать мазь вместо него. — Времени у нас нет, — лепечет лекарь, поглядывая на часы. — Это мазь для господина Чон Хосока? — спрашивает Тэ. Джесон многозначительно смотрит на омегу. — Тэхен, сейчас у нас только один больной с ранением. Не задавай глупых вопросов. Лучше скажи, князь выпил отвар? — Нет, — отводя взгляд в сторону бормочет Тэ, — Просил передать тебе, что и дальше будет следить за лечением Хосока. — Вот негодник! Будто специально меня из себя выводит. Сам же себе хуже делает. Я этот отвар сам ему в глотку залью. И все равно мне, что он князь. — Джесон, спокойно, — омега наливает в кружку воды и ставит ее напротив лекаря, — Не нервничай. Может и тебе успокоительного снадобья выпить? — Да с этим альфой мне никакие отвары не помогут! — Джесон недовольно покосился на воду, прежде чем все-таки начать пить. — А ты что остановился? Давай дальше мазь замешивай. А я пока пойду позавтракаю. Только посмотри, как я похудел со всеми этими переживаниями! — Джесон, ты красив в любом весе. — Так и есть, — альфа ладонью зачесывает волосы назад, — Но все же я предпочитаю округлые формы. Так, все, я пошел! А то умеете вы, омеги, зубы заговаривать, — говорит альфа и уходит, громко хлопнув дверью. Тэхен задумчиво мешает склизкую зеленую смесь. Сможет ли она помочь вылечить рану Хосока? Альфа совсем ведь молодой. Жалко его. Тэхен обещал себе — больше никакой магии в стенах замка, но сейчас такой случай… На кону жизнь человека. С другой стороны, это крайне безрассудно — колдовать прямо под носом Ворона. Стоит ли ему пойти на этот шаг? К черту размышления! Почему он вообще раздумывает, когда кто-то может умереть?! Тэхен не позволит страху завладеть его разумом. Если он может помочь — он поможет, какими бы не были обстоятельства. Тэхен берет со стола нож и резким движением делает надрез на левой ладони. Омега шепчет заклинание, пока кровь медленной тягучей струйкой стекает прямо в горшок. Болотистая субстанция смешивается с алой жидкостью и шипит, при этом пузырясь. Когда Тэ заканчивает читать древние строки, мазь приобретает свой прежний вид. *** — Джесон, не томи, как Хосок? — спрашивает Намджун лекаря. Тот поднимает вверх ладонь, заставляя возмущенного графа замолчать, и продолжает аккуратно перевязывать рану больного. Позади графа стоит Юнги, также озабоченный состоянием альфы. Отвернувшись от них, возле окна стоит Чонгук, боясь услышать плохой прогноз и лишится едва появившейся надежды. Хосок двое суток пролежал без сознания. Князь все это время был с ним, ни на минуту не отходил. Не спал, ел лишь единожды, когда Намджун лично пришел вправить мозги племяннику, видимо решившему свести себя в могилу. Альфа забросил все дела, единственное, что его сейчас волнует — это жизнь Хоби. Самый опасный период уже позади. Сегодня утром Хосок очнулся, раскашлялся и, выпив стакан воды, заботливо предоставленный Чоном, снова провалился в глубокий сон. Князь так и замер тогда, со стаканом в руках, глядя на спящего альфу, который, судя по всему, идет на поправку. — Что ж, я приятно удивлен, — отстраняясь от больного произносит лекарь и сразу же лицезреет три пары глаз, нетерпеливо уставившихся на него. — Когда я зашивал его рану, мне казалось, что Хосок не протянет и дня, но сейчас я вижу, что ситуация в корне изменилась. Рана затягивается, заражения крови удалось избежать. В общем, жить будет, — в конце концов сообщает Джесон, закончив с перевязкой. Чонгук облегченно выдыхает. Груз, лежащий огромным валуном на его сердце, наконец-то пропал. Намджун улыбаясь, ободряюще хлопает племянника по спине. — Так и знал. Хосок живучий, так просто он бы не умер, — произносит Юнги. — Каким бы живучим он не был, без моей целебной мази у него не было бы и шанса на спасение, — вставляет свое мнение лекарь. — Спасибо, Джесон, — Чонгук сгибается в поклоне, а лицо лекаря вытягивается в удивлении, — Спасибо, что спас его. Если бы не ты… — Ваша светлость, — перебивает лекарь, и схватив альфу за локти, заставляет выпрямится — Ну что вы?! Не пристало князю кланяться обычному альфе. — Проси что угодно. Хосок жив благодаря тебе. Я все сделаю, — настаивает Гук. — Ваша светлость, как можно?! Это моя работа. — Мы все очень ценим тебя, Джесон, — вклинивается в разговор Намджун, — Ты многое для нас делаешь и действительно заслужил награду. Может тебе что-то надо для лечебницы? Или просто для себя? Не скромничай. — Благодарю вас, ваше сиятельство, — кланяется альфа, — Я составлю вам список, — говорит Джесон и радостно покидает покои. В таких ситуациях главное вовремя уйти, пока волна благодарности не откатила обратно. *** Раннее солнце лениво пробирается сквозь шторы и слепит глаза. Голова гудит, тело как будто налили свинцом, а малейшее неосторожное движение отдается острой болью в спине. Хосок вяло шевелит пальцами рук и нехотя разлепляет глаза. Он хочет позвать слуг, чтобы те принесли ему воды, но чувствует, как кровать прогибается под чьим-то шевелящимся телом. Альфа медленно поворачивает голову и сдергивает одеяло. — Гук? — ошарашено хрипит Хосок, заставляя князя проснуться, — Что ты тут делаешь? — Хоби, заткнись. Дай поспать, — бормочет альфа, снова укрываясь одеялом. Проходит примерно десять секунд, прежде чем сонный мозг Чонгука обработает информацию — Хоби! Ты очнулся! — радостно восклицает Чон, накидываясь с объятиями на альфу и сразу же отстраняясь, когда тот начинает шипеть от боли, — Прости, не хотел тебе навредить. Как ты себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — Хосок двигается, пытаясь сесть на кровати. Чон подкладывает ему под спину подушку и помогает принять удобное положение. — Во сне я был с прекрасным омегой, — прикрывая глаза, мечтательно вспоминает альфа, — А проснувшись, первым делом увидел тебя. Какая досада. — Ты даже не представляешь, как я соскучился по твоему ужасному юмору, — улыбается Чон. — А сколько времени прошло? — Три дня. — Я без сознания пролежал целых три дня? — Хосок удивленно смотрит на друга, который и сам не может похвастаться здоровым видом. — Ну… я хотя бы не умер. Так что все не так страшно. — Не так страшно? — князь изумленно смотрит на альфу. Тот, кажется, до сих пор не осознает в какой опасности находилась его жизнь. — Стрела попала тебе в спину. Повезло, что не задела сердце. Тебе чудом удалось выжить. Это были ужасные дни, Хоби. — Ну вот, теперь я чувствую себя неловко, — говорит Хосок, начиная сминать пододеяльник, — В любом случае, я жив и сейчас со мной все хорошо. — Разве? — князь скептически выгибает бровь. — Почти… — отвечает альфа и сразу же меняет тему: — Что с ведьмой? Узнал что-нибудь о нем? — Еще нет. Я пока не допрашивал его. — Нет? — удивляется Хосок, — Уже три дня прошло, а ты до сих пор не начал допрос? Неужели тому альфе удалось сбежать вместе с ним? — Конечно нет. Их поймали почти сразу же. Просто я не хотел никуда уходить, пока ты не очнешься. — Гукки, это так мило, — слащавым голосом дразнит друга Хосок, пока тот закатывает глаза. — Постой, то есть ты не случайно со мной уснул? Все эти три дня ты был в моих покоях и спал вместе со мной на кровати? — Ну да, — отвечает Чон. Хоби пораженно хлопает глазами. — Какой кошмар, я же альфа! Слушай, найди уже себе омегу, — после небольшой паузы выдает Хосок. Чонгук на это лишь улыбается, и почему-то сразу вспоминает Тэхена. — И вообще, я пить хочу. Подайте, пожалуйста, воду, ваша светлость, — в свойственной ему манере произносит Хосок и ногой выталкивает Гука со своей кровати. *** Чонгук бодрой походкой идет по мрачным коридорам северного крыла замка, тихо насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию. Сегодня у него отличное настроение. Альфа выспался, Хосок выздоравливает, а еще он только что мельком увидел серебряновласого парня, хоть и из далека. Тэхен, поймав на себе взгляд князя, засмущался и поспешил уйти, вслед за Джесоном. Если бы Чон сам не был занят, омега бы так просто от него не отделался. Стража открывает перед князем дверь, пуская его в темницу. В последний раз он тут был, когда впервые убил человека. Тот день до мельчайших подробностей запечатлен в его памяти. Чонгук проходит коридор с клетками и заходит в пыточную. В середине темного, пропахшего сыростью, помещения находится дыба-подвес — два столба, соединенные перекладиной. Обнаженного омегу подвесили за привязанную к рукам веревку, другой конец которой переброшен через кольцо лебедки. К его ногам привязан дополнительный груз, это исключает всякую возможность сопротивления и делает пытку еще более невыносимой. Чонгук подходит к ведьме и резко хватает его за подбородок, заставляя парня взглянуть на себя. — Доброе утро, принцесса. Успел по мне соскучиться? — шипит ему в лицо князь, крепко сжимая челюсти парня. Омега истощен, позвоночник болит так, будто сейчас разорвется, а рук и ног он уже и вовсе не чувствует. Не будь он сейчас подвешен — не смог бы и пару шагов сделать. Тем не менее парень поднимает свои темные глаза, с пренебрежением смотрит на князя и плюет ему в лицо. — Оу, — застигнутый врасплох альфа, рукавом вытирает свое лицо и обескураженно смотрит на омегу, — Как невежливо! А катары еще славятся строгостью образования и безукоризненностью манер. Видимо тебя они не доглядели… Чонгук вновь подходит к ведьме и игривое выражение его лица сразу же сменяется свирепым. Князь поднимает руку и дает хлесткую пощечину. — Советую тебе быть со мной вежливее, принцесса. Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать, — прорычал на ухо парню Гук, крепко схватив его за волосы. — Знаешь, я хотел начать наше знакомство с милой беседы, — альфа отпускает ведьму и подходит к деревянному столу с разложенными щипцами, ножами и прочими инструментами. Его лицо снова выражает спокойствие. — У меня сегодня такое хорошее настроение, даже пытать никого не хотелось. Но ты отчаянно нарываешься на грубость. С чего бы нам начать? Чонгук неторопливо проводит рукой над инструментами и сжимает ладонь в кулак, разминая ее. Взгляд падает на набор длинных тонких игл. — Смотри какая малютка! — взяв двумя пальцами одну из игл, князь подходит вплотную к омеге. — А сколько боли может причинить! На твоем месте я бы уже начал говорить. Парень ухмыляется и отводит взгляд в сторону. Альфа лукаво улыбается и присаживается на корточки, хватая стопу парня с привязанным к ней грузом. Омега начинает шевелиться, прекрасно понимая, что вырваться из захвата не получится, но и просто позволить дотрагиваться к себе он не может. Чонгук медленно вводит иглу под ноготь большого пальца, пока ведьма, сморщившись, начинает скулить. Альфа оставляет иглу в пальце и поднимается. — Теперь ты не кажешься таким надменным, — отмечает Гук, и убирает прилипшие ко лбу волосы парню за ухо. — Все еще не тянет на разговоры? Ну же, давай посплетничаем. — Иди к черту! — выдавливает из себя парень, тяжело дыша. — Очень зря… — цыкает Чонгук, — Знаешь, у тебя такие холодные ноги. Надо срочно тебя согреть, — пролепетал альфа и, схватив со стола клещи, принялся греть их в пламени весящего на стене факела. Омега покосился на князя. В его глазах на мгновение промелькнул отблеск страха, после чего тот опять принял равнодушный вид. — Будет больно, — говорит Чон, приближаясь с раскаленными докрасна клещами к парню. Тот смотрит в сторону, чтобы не видеть орудие пытки и морально готовит себя к новой порции боли. Чонгук захватывает клещами сосок омеги, практически расплавляя его. Оглушительный крик пронзает воздух. Двое стражников по очереди выливают по ведру ледяной воды на голову ведьмы. Омега медленно открывает глаза. Грудь ужасно печет, малейшее дуновение воздуха заставляет морщится от боли. — Ты оказался слабее, чем я думал. На сколько мне известно, в ковен входят самые сильные ведьмы. Неужели Давон на столько отчаялась, что подбирает всех подряд?! — говорит князь, выбирая новое орудие. — Замолчи! — злобно шепчет омега — Ты ничего не знаешь! — Так просвети меня! Я хочу знать все: где прячется Давон, кто состоит в ковене и главное — что задумала эта тварь, — теряя самообладание, озвучил князь, хватая со стола кинжал — И ты мне это расскажешь. В глазах Чонгука загораются злобно-плотоядные огоньки, и он приставляет кинжал к глотке омеги, царапая его кожу до появления первых капель крови. И чего князь точно не ожидал, так это того, что парень невозмутимо откинет голову назад и начнет громка смеяться. Его нервный, с долей безумия смех, выводит из себя еще сильнее. — Ты действительно глуп, Ворон, — отсмеявшись произносит ведьма. — Ты даже не представляешь с кем связываешься. Давон — это живое воплощение зла. Твои детские игрушки — ничто по сравнению с тем, что она сделает со мной. Ты можешь истязать мое тело, можешь сразу убить, но у тебя не получится добраться до моего разума, до моей души. От меня ты ничего не узнаешь. — Добраться до твоей души я не смогу, потому что у тебя ее нет. Зато я могу попробовать добраться до твоего сердца, — тянет Чон и медленно ведет кинжалом от шеи к груди, останавливая его прямо над кровоточащим ожогом. — Заводите! Двое стражником вводят альфу. Его тело покрыто многочисленными гематомами и свежими ожогами от раскаленного железа. Сам он еле держится на ногах и, кажется, перед тем как привести его сюда, на альфу тоже вылили ведро отрезвляющей ледяной воды. — Узнаешь? — спрашивает князь, внимательно следя за реакцией омеги, — Это тот самый альфа, который похитил тебя у нас. Я хорошо над ним поработал. Все-таки из-за него мой друг чуть не умер. Как думаешь убить его сразу или помучить подольше? — Мне-то что до него? Делай что хочешь, — равнодушно бросает парень и отводит взгляд в сторону. — Какая жалость… А он тебя так любит… — усмехается князь. — Бедный парень! Угораздило же влюбится в ведьму. Омега ошеломленно смотрит сначала на Чона, а затем на альфу. Фальшивого равнодушия как не бывало. — Твой альфа оказался гораздо сговорчивее тебя. Как выяснилось, это именно он укрывал тебе от стражи в Алезии, он помогал тебе покинуть город, хоть и безуспешно, и он нанял наемников, чтобы отвлечь нас и выкрасть тебя. Я думал, что он просто влюбленный болван, которого ты используешь, но надеялся, что это не так. И сейчас я приятно удивлен. Я вижу в твоих глазах страх за его жизнь. Поразительно! У ведьмы есть чувства! — вскрикивает князь, разворачиваясь в сторону мочащего альфы, что с сожалением смотрит на омегу. — Твое зрение тебя подводит. Потому что как ты и сказал, он просто влюбленный болван, которого я использовал, — продолжает настаивать на своем омега. — Неужели я ошибся? Тогда ты не будешь возражать, если я, допустим, отрежу ему палец? — князь жестом указывает страже подвести пленного к столу. Вырывающегося альфу заставляют положить ладонь на стол и крепко удерживают с обеих сторон. Чонгук ухмыляется, заглядывая в полные животного страха глаза человека, по вине которого он чуть не лишился Хосока. Взмах руки — и князь резко всаживает острие кинжала в основание указательного пальца несмотря на громкое «Не надо!» со стороны омеги. Чонгук вынимает кинжал, и принимается резать пальцы, не обращая внимания на крики альфы и дикие завывания ведьмы. Альфа теряет сознание, а Чон взяв два отрезанных пальца: указательный и средний, подходит к омеге. — Ты только посмотри! — демонстративно поднимая вверх пальцы, произносит князь. — Я хотел один отрезать, но он так отчаянно вырывался, что я случайно отрезал и второй. Себе же хуже сделал… У него еще осталось восемь пальцев, — князь кивает на лежащего на полу альфу, — Продолжишь молчать — и я буду отрезать ему по одному, чтобы он сполна мог прочувствовать всю боль. А потом я собственноручно затолкаю эти пальцы ему в глотку и заставлю тебя смотреть как он задыхается. — Ты чудовище! — омега поднимает заплаканные глаза. Сам он готов стерпеть любые пытки, но видеть, как страдает его любимый — невыносимо. Это единственный человек, которого он любит и который любит его. Смотреть как он мучительно умирает — выше его сил. Ворон действительно смог добраться до его сердца. — Ты даже не представляешь на сколько, — зловеще ухмыляется Чон. — Ты, кажется, хотел мне что-то рассказать. Так не тяни. — Что ты хочешь знать? — устало спрашивает омега, сполна ощутив всю безысходность ситуации. — Наконец-то мы к чему-то пришли, — князь берет стул и усаживается напротив дыбы с подвешенным парнем. — Давай начнем с того, как ты попал в ковен. — Все началось два года назад, когда мне только исполнилось шестнадцать, — выдыхает омега, собираясь с мыслями. Тяжело вспоминать то время. Рассказ будет долгим. — Я не сразу понял, что со мной происходит. Время от времени стало появляться странное ощущение в теле, и постепенно оно стало усиливаться. Как будто что-то разрывало меня изнутри. Затем вокруг меня начали портиться вещи: треснувшее зеркало, упавшая люстра, взрывающаяся посуда. Обычно это происходило, когда я нервничал или испытывал сильные эмоции. Я не принимал того, что со мной происходит. Никому не рассказывал об этом. С каждым разом становилось все сложнее скрывать правду. Первыми обо всем узнали слуги. Однажды, когда я гулял в саду, ко мне подбежал щенок. Я нагнулся, чтобы погладить его, но он сразу начал скулить и вырываться. Спустя мгновение он был уже мертв, а от моих рук отлетали искры. У меня началась паника, слуги пытались меня успокоить, но я накричал на них и приказал не прикасаться ко мне. Я тогда убежал далеко вглубь сада, туда, где начинался лес. Я сидел под огромным деревом, а вокруг меня начали замертво падать птицы. Мной овладел всепоглощающий ужас. Я закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на то, что происходит вокруг, и молился о том, чтобы этот кошмар скорее закончился. Следующее, что я помню — как я просыпаюсь у себя в покоях. Слуги, конечно, обо всем рассказали отцу. Он пытался скрыть это ото всех. Меня целую неделю не выпускали из покоев. Каждый день ко мне приходил священник, пытаясь «изгнать из меня дьявола», а отец тем временем старался ускорить мою свадьбу, которая должна была состояться только через два месяца. Он хотел укрепить свою позицию в совете с помощью моего брака — это все, что его волновало. Он боялся, что слухи о том, что я ведьма дойдут до моего жениха, — Омега вымученно улыбается, стараясь сдержать слезы, — Тогда у меня временно прекратились энергетические всплески. Отец думал, что священник помог мне. Я тоже было подумал, что это так, но сейчас я понимаю, что это из-за того, что я был сильно изможден. Следующий энергетический всплеск случился в мою первую брачную ночь. Я не хотел замуж за этого альфу. И когда он начал приближаться ко мне, все, чего я хотел — чтобы он ушел. Стоило ему коснуться меня, как мои руки опять начали искриться. Я осознанно схватил его за шею и убил. Смотря на его бездыханное тело, я не испытывал ничего. Вообще ничего. Мне было все равно, что будет со мной. Меня окружала пустота. Первым обо всем узнал мой отец. Он пытался спрятать меня, но это было бесполезно. Семья моего мужа настроила членов совета против отца и устроила бунт. Они признали меня ведьмой и требовали моего сожжения. Очень скоро отец сдался и согласился отдать меня, чтобы спаси свое положение и будущее моих братьев. Я ехал в повозке по когда-то любимому городу и слушал выкрикивание проклятий от горожан, пока они забрасывали меня камнями. Через два часа, когда мы проезжали лес повозка неожиданно остановилась. Перед нами стояла женщина в черной мантии. Все мои сопровождающие одновременно достали свои мечи и перерезали себе глотки. Потом эта женщина подошла ко мне, разрезала веревки на моих руках и ногах и предложила уйти вместе с ней. Этой женщиной была Давон. Так я и попал в ковен. — Куда она тебя забрала? Где находится ковен? — Он везде и нигде одновременно. — Я не люблю, когда со мной говорят загадками, — раздраженно произносит Чон. — Лучше не зли меня и отвечай на вопрос прямо. — Я был в ковене почти год. Мы постоянно перемещались, нигде не задерживались дольше недели. Ковен огромен. У Давон свои люди повсюду. Так что я не знаю, где она сейчас. — Как так случилось, что ты ушел из ковена? — Никто не может уйти из ковена. Я сбежал. — И почему же? Не понравилось похищать младенцев и есть человеческие сердца? — кривит губы в язвительной насмешке альфа. — Неужели Ворон верит в эти детские страшилки? — усмехается ведьма. — Отнюдь, я обожал перекусить свежей человеченой. А вот сам становиться чьей-то добычей не хотел, поэтому и сбежал оттуда. — Что это значит? Омега устало вздыхает. Все тело ужасно болит, а долгие объяснения забирают слишком много сил, которых и так уже не осталось. — Сам ковен разбросан по всему государству, и даже немного по соседним. Члены ковена собираются раз в несколько месяцев и всегда в разных местах. Рядом с Давон всегда находились только три ведьмы — ее самый близкий круг. Я стал четвертым. По началу мне все нравилось. Меня учили контролировать свою энергию, она больше не разрывала меня изнутри. Я даже научился вызывать искры по желанию. Я наконец по достоинству оценил свой дар и перестал считать его проклятьем. Даже ведьмовские сборища со своими кровавыми ритуалами и жертвоприношениями вызывали во мне некий благоговейный трепет. До одного момента. Во время очередного шабаша жертвой стал приближенный Давон. Один из нас четырех. Он добровольно пошел на смерть. Сначала его распяли: его ладони и стопы прибили гвоздями к кресту. Потом ритуальным кинжалом на нем вырезали древние символы. Он все еще был жив на тот момент. Затем, все принялись читать заклинание. Как только было произнесено последнее слово небеса разверзлись, раздался гром и молния ударила прямо в крест, который после этого вспыхнул ярким пламенем. Эта ночь повергла меня в шок. Я до сих пор помню все до мельчайших подробностей. Позже выяснилось, что эта участь ждет каждого из нас. Меня ужаснуло то, что омеги добровольно готовы принести себя в жертву, слепо доверяя каждому слову Давон. Хоть я и был ей благодарен, за все, что она для меня сделала, умирать я не собирался. — Зачем ей убивать своих же людей? — подозрительно щурится князь. — Потому что она обезумевшая тварь, помешанная на своем божестве, — громко вскрикивает парень. — Ты молишься своему Богу, она — своему. Они называют это существо Ваалом. Ему же эти ведьмы и приносят жертвы. Давон готовится призвать его в наш мир. Ритуальные убийства четырех ведьм — первая из трех печатей, которые надо вскрыть для призыва Ваала. — Кто такой Ваал? Дьявол? — Чонгук встает со стула, заметно напрягаясь. — Ваал — это абсолютная тьма. Конец старого мира и начало нового: с новыми законами, правилами и религией. Выживут только те, кто согласится принять новую веру. Если у Давон получится призвать это существо, многие люди погибнут. — Расскажи подробнее про печати, — произносит альфа, скрещивая руки на груди. — Первая печать — это четыре ведьмы с силами, берущими свое начало от четырех элементов: воздух, огонь, земля и вода. Истоком силы парня, которого принесли в жертву, был огонь, поэтому он погиб от ритуального пламени. Исток моей силы — воздух, так что меня бы повесили. Но мне удалось сбежать — с некой горечью хмыкает омега. — Вторая печать — девять неопороченных душ: трое детей, три девственных омеги и три Божьих слуги. Как именно их надо приносить в жертву я не знаю. Ну и последняя, третья печать — первозданные — две ведьмы, силы которых противоположны друг другу. Такие омеги рождаются раз в столетие. Одна ведьма — в день летнего солнцестояния. Она воплощает в себе всю мощь солнца и огня. Другая ведьма рождается зимой, в ночь лунного затмения и воплощает в себе силу луны и воды. Две полярности, две части одного целого. Огромная мощь, способная впустить в наш мир такое чудовище как Ваал. — Выходит, чтобы помешать Давон призвать Ваала, надо просто убить парочку ведьм? — Удачи! — ухмыляется парень. Ворон явно переоценивает свои способности. — Как их найти? — Мне откуда знать? Давон сама ищет их последние лет пятнадцать. Не знаю на сколько сейчас она продвинулась в поисках, но год назад у нее не было ни одной зацепки. — Скажи мне вот что, как тебе удалось сбежать, когда ты должен был быть принесен в жертву? — Чон недоверчиво смотрит на омегу исподлобья. — Моя удача в том, что меня, в отличие от первозданных, можно заменить. Это сложно, но вполне реально. Я стал бесполезным для Давон. Чонгук вопросительно выгибает бровь. — Я провел ритуал по избавлению от сил и разорвал связь с ковеном. Чуть не умер тогда. Столько крови себе спустил… Так что теперь я обычный человек. От ведьмы у меня осталась только метка ковена, которая не несет больше никакой силы. Будь мой дар при мне, ты был бы уже мертв. Чонгук лишь улыбается его словам. Это далеко не первая ведьма, которая ему угрожает. Однако он все еще жив, а те ведьмы нет. — Если ты теперь без сил, значит это не ты устроил взрыв в имении Паков? — задает вопрос князь, начиная неторопливо расхаживать из стороны в сторону. — Ты очень догадлив… — Если не ты, тогда кто? — Без понятия… Может быть Давон. Убить стольких людей за раз — это в ее духе. Мало кто еще способен на такое. — Лорд Пак не смог бы удерживать ее в темнице, — сразу же отметает эту версию Чонгук. Он уже думал об этом. Пак Чжун точно не смог бы удержать ведьму с такой силой. — А почему ты думаешь, что ведьма одна? Может быть Пак удерживал там того, кто был нужен Давон? Когда она пришла за мной, также убила всех, кто оказался рядом. Чонгук замирает на месте и задумывается. Сейчас эта версия кажется самой правдоподобной. — Как ты вообще оказался в Алезии? — отмирает князь, пытаясь до конца разобраться в этой истории. — Я особо не перебирал, знаешь ли. Просто так получилось. Я обосновался в Алезии, стал работать портным, даже встретил альфу которого полюбил, — омега с горечью смотрит на мужчину, лежащего на полу без сознания. — И все в моей жизни было хорошо, до тех пор, пока не появился ты, — парень со злобой смотрит на Чонгука. — Слушай, мне все равно что ты сделаешь со мной. Мне по любому не жить. Не ты — так Давон меня убьет. Я тебя умоляю, отпусти моего мужа. Он ни в чем не виноват. Он просто хотел спасти меня. — Так вы еще и женаты, — удивляется Чон, подходя к альфе — приведите его в сознание. Один стражник поднимает альфу и удерживает, пока другой выливает ему на голову ведро воды и начинает хлопать ладонями по его щекам. Альфа морщится, с трудом открывая глаза. — Взгляни на него в последний раз. Омега с горьким трепетом смотрит на любимого, пытаясь запечатлеть в памяти его образ. Он больше не увидит его, но надеется, что он хотя бы останется жив. — Не-е-т! — нечеловеческим голосом орет омега, когда князь, схватив кинжал, одним движением перерезает альфе глотку. — Он чуть не убил моего друга. Ты серьезно думал, что я отпущу его? — хмыкает Чон, опуская взгляд на бездыханное тело, валяющееся на полу. — Будь ты проклят! — прохрипел омега, захлебываясь слезами. — Я уже это слышал. И поверь, не раз — безразлично произносит альфа, вытирая кинжал от крови. — Можно было бы и тебя сейчас убить, чтобы не мучался, но я не верю, что ведьма может стать человеком. Ты уже потерял свою душу. Ты нечисть, с силой или без нее. Так что тебя сожгут, — проронил Чонгук ровным, без выражения голосом, — но не сейчас, а утром. Я не стану убирать его тело, — кивает на труп альфа. — Можешь провести ночь, глядя на своего мужа. Парень осыпает Чонгука проклятиями, а сам князь, покидает пыточную, чувствуя удовлетворение. Он отомстил сполна. Однако после всего, что омега рассказал про Давон, на душе стало неспокойно. Кажется, ведьма задумала что-то по-настоящему грандиозное. И черт знает как это все остановить. *** Чимин в очередной раз пытается вникнуть в суть написанного, но мысли опять и опять уводят его внимание в сторону. Он в последний раз проходится взглядом по строкам, понимает, что читать сейчас бесполезно и раздосадовано захлопывает книгу. Он уже три дня не видел Юнги, и надо признаться, он скучает. За все то время, что омега живет в замке, он привык, что каждый вечер проводит с ним. Они гуляют по саду, разговаривают, смотрят на закаты. С тех пор как вернулся князь, альфа постоянно занят, Чимину удавалось увидеть его лишь мельком, когда тот возвращался из монастыря. Омега смотрит на ужин, заботливо накрытый Лиен прямо в садовой беседке, и понимает, что совсем не хочет есть. Он отрывает маленький кусочек курицы и отдает его котенку, лежавшему все это время у его ног. — Лорд Пак, этот кот ест больше вас! — недовольно бурчит Лиен. — Пусть кушает, я все равно не хочу. — Такими темпами, вас скоро ветер сдувать будет. Съешьте хоть что-нибудь. Чимин вздыхает и окидывает еду равнодушным взглядом. Отрывает одну виноградинку и заталкивает ее себе в рот. — Игнис? — Чимин взволнованно оборачивается и смотрит на котенка, быстро выбежавшего из беседки. Примерно в десяти метрах от него стоит Юнги, на руки которому уже забрался кот. Парень кратко улыбается, довольный тем, что альфа наконец-то нашел время на него, и сразу же отворачивается, принимая незаинтересованный вид. — Так нечестно. Игнис любит тебя больше, хотя это я его кормлю, — обиженно произносит омега, когда Юнги заходит в беседку. — Уверен, это не так, — альфа присаживается рядом с Чимином и отдает ему котенка. — Он любит тебя. — Конечно, любит. Ни на шаг от меня не отходит, — лепечет парень, проводя пальцем за ушком, сразу же начинающего мурчать кота, — Но как только появляешься ты — он сразу же срывается тебе навстречу. Юнги улыбается и тоже пару раз проводит рукой по рыжей шерстке. — Прогуляемся? — предлагает Юнги. — К озеру, — соглашается Чимин. — Там самый красивый вид на закат. Солнце медленно клонится к горизонту, подсвечивая снизу розовые облака. Легкий майский ветерок приятно охлаждает тело, а соловьи еще не умолкают, позволяя наслаждаться их щебетанием. Юнги с Чимином проходят кипарисовую аллею и сворачивают на одну из узеньких тропинок, ведущую к озеру. — Как Хосок? — прерывает молчание омега, — Я слышал он очнулся. — Да, очнулся. И уже мучает Джесона, — говорит альфа, поворачиваясь к парню, — Это просто чудо какое-то! Мы все ужасно переживали. Честно сказать, я сомневался, что он выживет. Но он в который раз нас удивил. — Говорят, что лекарь создал целебную мазь, которая его и спасла. Волшебное исцеление Чон Хосока стало самой обсуждаемой темой в замке. Все восхваляют гениального лекаря, а многие даже верят, что дар врачевания был послан ему небесами, и только Чимин уверен, что за выздоровлением альфы стоит вовсе не лекарь, а его помощник. Смело и глупо — так бы он охарактеризовал поступок Тэхена. Удивительно, однако, что сам князь ничего не заподозрил. — Да, Джесон отличный лекарь, — заключает Юнги. Они выходят к озеру. Солнце едва касается горизонта, а на другом краю неба появился блеклый серп месяца. На водной глади играют золотистые лучи, образовывая дорожку к солнцу. — Тут очень красиво, — восхищенно произносит Чимин, подходя ближе к берегу и любуясь закатом. Юнги идет следом и не сводит глаз с парня. Сейчас ему нет дела до красоты природы, он любуется Чимином. Кажется, он готов пойти за ним куда угодно. Окажись омега коварной русалкой, зазывающей его на дно этого озера — не раздумывая пошел бы за ним. Альфа достает из барсетки маленькую, умещающуюся в ладони, деревянную шкатулку с резными узорами и подходит вплотную к омеге. Парень оборачивается и заинтересованно смотрит на Юнги. — У меня для тебя кое-что есть, — альфа протягивает шкатулку омеге. — Недавно проходил мимо рынка и увидел это. Сразу же вспомнил о тебе. Чимин открывает крышку и достает содержимое, сразу же начиная улыбаться. — Солнце? — омега проводит пальчиком по золотым лучам амулета в виде солнца, — Я напоминаю тебе солнце? — Да. Золотые волосы, солнечная улыбка, даже твой запах цитруса, — Юнги подходит вплотную, забирает из рук парня амулет и сам надевает его ему на шею. — Если у солнца есть запах — уверен, оно пахнет тобой. Альфа ладонями сжимает его предплечья и смотрит в лазурные глаза. Улыбка постепенно сходит с лица Чимина, когда он также заглядывает в глаза напротив. Они несколько секунд молча смотрят друг на друга. Юнги медленно приближается и накрывает пухлые губы своими. Целует мягко, не напирает, боясь спугнуть. Он осторожно проводит языком по нижней губе парня и чувствует, как тот вздрагивает и сжимается в его руках. Альфа сразу же отстраняется. — Прости, я не хотел тебя напугать, — говорит Юнги и делает шаг назад. — Мне не стоило… Чимин хватает альфу за руку, не давая ему договорить, и сам целует его. Не так осторожно, как делал это Юнги, а с гораздо большей отдачей: быстрее и слегка небрежно, по-своему неумело. Альфа поначалу теряется от такого напора, но уже через мгновение обхватывает тонкую талию, притягивая парня ближе к себе, и отвечает ему. Он сжимает по очереди верхнюю и нижнюю губу, то усиливая, то ослабляя захват. Омега обвивает руками чужую шею и углубляет поцелуй, переплетая их языки. По венам бежит ток, открывая для омеги ранее невиданные ощущения. Он и представить не мог, что может испытывать подобное чувство, что поцелуй может быть таким приятным и будоражить бабочек в его животе. Они долго исследуют друг друга, лишь на мгновение отрываясь, чтобы глотнуть воздуха. Каждая клеточка их тела живет в этом поцелуе, который завладевает всем их существом, полностью подчиняя себе. — Я скучал по тебе, — признается омега, легко касаясь губами щеки альфы, и утыкается носом ему в грудь. — Я тоже скучал. Юнги крепче сжимает парня в объятиях и целует его в макушку. Они стоят на берегу, наблюдая как озеро сверкает и переливается в лучах заката, и не спешат уходить, желая продлить этот миг. Он надежно запечатлелся в памяти у обоих. *** В конце дня Тэхен покидает лечебницу, мечтая скорее завалиться в кровать и уснуть. Последние три дня он тяжело работал, не давая себе ни минуты отдыха. Джесон в это время тихо сидел на стуле, почитывая какую-нибудь книгу, и боялся спугнуть омежку, у которого внезапно появилось рвение переделать все дела на свете. Он носился по лечебнице как угорелый: перемыл все инструменты, протер пустые запылившиеся склянки для лекарств, провел учет имеющихся трав, одновременно приготавливая новые отвары и мази. Теперь их на целую неделю вперед хватит. В конце концов Джесону пришлось выгонять омегу, говоря, что еще немного и тот заболеет от усталости, а лечить еще и его он не намерен. Тэхен просто делал все, лишь бы не думать о князе. Казалось, если он остановится хоть на секунду, то в памяти сразу же всплывут коварно блестящие глаза Ворона и его губы, нежно касающиеся лба. Этот невинный поцелуй до сих пор фантомно обжигает кожу, не дает о себе забыть. Столько противоречивых эмоций парень еще никогда не испытывал. — Неважно, — встряхнув головой, бормочет Тэ, когда сознание снова подбрасывает картины, где Чонгук сжимает его в своих объятиях, — Надо просто как можно быстрее лечь спать. Омега заходит в свои покои. Тэхен и опомниться не успевает, как из глубин комнаты на него злой фурией налетает разъяренный Джин. — Ким Тэхен! — старший кричит так, что Тэ вздрагивает от неожиданности и растерянно смотрит на хена, который резко захлопнув дверь, хватает парня за руку и тянет его внутрь. — Хен, в чем дело? — потерянно хлопая глазами, спрашивает Тэ. Сейчас Сокджин пугает не на шутку. — Это лучше ты мне скажи! — шипит омега, стараясь не кричать. — Все в замке только и говорят о чудесном исцелении Чон Хосока. Я видел его, Тэхен. Он потерял слишком много крови. Да Джесон и сам не верил, что сможет его вылечить! А потом вдруг он резко начинает идти на поправку. Ничего не хочешь мне сказать? — Ну... — парень тянет, страшась рассказать Джину правду, — Знаешь, хен, Джесон такую мазь создал, даже друиды позавидовали бы! Самые тяжелые ранения исцеляет. Джин уничтожающим взглядом смотрит на Тэхена, от которого у того по спине бегут мурашки. — Ладно, хен, спокойно! — боязливо говорит Тэ поднимая руки ладонями вверх, — Да, это я. Но прежде, чем ты начнешь на меня кричать, дай мне сказать, пожалуйста. Сокджин глазами мечет молнии в младшего и еле сдерживает себя, чтобы не стукнуть того чем-нибудь тяжелым. Потому что ну как можно быть таким глупым? Он молча делает глубокий вдох и поджимает губы, позволяя парню говорить. — Спасибо, — шепчет Тэ. — Я должен был его спасти, хен. Так поступил бы любой друид на моем месте. Хосок, кажется, хороший человек. По крайней мере все так о нем отзываются. А еще, когда я увидел князя, мне стало так его жаль. Я чувствовал его боль. Казалось, отчаяние пожирает его. — Да плевать мне на князя! — вскрикивает Джин, больше не выдерживая пустых объяснений. — Глупый, глупый мальчишка! Ты забыл кто он? Это не тот Чонгук, который в детстве таскал тебе сладости с кухни. Это Ворон. Там, где он появляется, гибнут люди. Он ненавидит магию и все, что с ней связано. И узнай он кто ты, убил бы не раздумывая. А ты додумался колдовать прямо у него под боком. Ты хоть понимаешь какой опасности ты нас подвергаешь? Слова больно ранят и застревают комом в горле. Тэхен и сам прекрасно все знает, но легче от этого не становится. Он осознавал это, когда решился исцелить Хосока. Знал, и все равно сделал. И сейчас он поступил бы также. — Хен, прости, но я не жалею, — виновато произносит омега, больше не смотря на старшего. — Я не мог поступить иначе. — Я, Мэй и Соен с самого твоего рождения делаем все, лишь бы уберечь тебя, Тэ, — говорит Джин, разочаровано глядя на младшего, — В этот раз тебе повезло. Князь не заметил ничего подозрительного в чудесном исцелении Хосока из-за своей привязанности к этому альфе. Будь это не Хосок, а кто другой, половина замка уже стояла бы в очереди на костер. Спасая одного, ты можешь погубить многих. В следующий раз, когда будешь рисковать нашими жизнями, вспомни, пожалуйста, о возможных последствиях. Джин в последний раз окидывает парня строгим взглядом и уходит. Тэхен ложится на кровать и притягивает к себе колени, сворачиваясь калачиком. Чувство вины выводит на новые размышления и не дает уснуть. Тупиковая ситуация. Как бы он не поступил, все равно это было бы неправильно. Сейчас омеге действительно повезло. Остается надеяться, что следующего раза не будет. Хотя что-то ему подсказывает, что это только начало. *** Время давно перевалило за полночь, а Чимин все не может уснуть. Он раз за разом поправляет подушку, переворачивается с одного бока на другой, пытаясь удобнее устроиться. Омега встает с кровати и подходит к окну. Старается разглядеть звезды. Ничего не видит: одна кромешная мгла. Он ложится в постель и прикрывает веки. В следующее мгновение резко распахивает глаза и принимает сидячее положение. Что-то не так. Странное чувство преследует его уже несколько часов и сейчас только усиливается, как и нарастающая тревога. Как будто нечто бесформенное разглядывает его со стороны. Чимин зажигает свечу и медленно начинает вглядываться во все части комнаты, теряющейся во мраке. Пусто. Никого нет. Но на душе от чего-то не спокойно. — Лиен! — омега зовет служанку. В этот самый миг из другого конца комнаты раздается скрипучий звук, а свеча в руках парня гаснет. — Лиен! — громко кричит омега, выбегая из своих покоев. Чимин бежит по темным коридорам, освещаемым лишь тусклым светом факелов, и пытается найти хоть кого-нибудь. Все как будто исчезли. Ни одного человека. Он кричит, зовет на помощь, но все бесполезно. Сам замок будто хранит гробовое молчание. Омега бежит к лестнице. Хочет уйти от сюда. Чувствует, что здесь стало не безопасно. По пути его перехватывает чья-то костлявая рука, утягивая за угол. Человек в черной мантии крепко сжимает плечи парня, прислоняя его к стене. На теле выступает холодный пот. — Кто ты? — спрашивает Чимин, стараясь не выдать свой страх. Костлявая рука откидывает капюшон мантии назад, открывая омеге свое лицо. Бледная кожа, тонкие губы, длинные черные волосы и впалые щеки — знакомые черты. — Давон? — омега удивленно смотрит на коварно улыбающуюся женщину, — Зачем пугаешь меня? — А зачем ты пугаешься? — отзывается ведьма и нежно касается ладонью щеки парня. — Скучал по мне? — Честно? — омега вопросительно выгибает бровь, — Век бы тебя не видел. — Ты не благодарный ребенок, Чимини — цыкает женщина, отворачиваясь от парня, — Я столько для тебя сделала… — Ты помогала мне не просто так. И уж точно не из благородных побуждений. — За все в этой жизни надо платить, — на дне зрачков на мгновение вспыхивает синие пламя и Давон приближается к Чимину, заставляя его вновь вжаться в стену. — Ты же мне еще мне не отплатил. Чем ты тут занимаешься? Столько дней уже живешь в замке и до сих пор не нашел мне первозданного. — Я стараюсь, — омега отводит взгляд в сторону, — Это не так просто. Твой ритуал не подействовал. Я смог увидеть его фантом лишь на несколько секунд. Даже внешность не успел разглядеть, не то что узнать что-нибудь. Давон смеряет омегу холодным взглядом и ненадолго задумывается, отведя взгляд в сторону. — Ненавижу друидов! — внезапно вскрикивает женщина, — Уверена, это их трюки. Как жаль, что покойный князь так и не смог уничтожить их всех. Чимин вздрагивает от громкого крика. В такие моменты ведьма вселяет в него ужас. Он может только догадываться, что она на самом деле из себя представляет. И так понятно, что она самое настоящее исчадье ада, но о том, на какие мерзкие действия она способна, лучше не задумываться. Парень ни за что не стал бы с ней связываться, но на тот момент у него не было выбора. Он пошел на сделку, о которой уже тысячу раз успел пожалеть. — Продолжай искать его. Вы рано или поздно встретитесь, вы не можете не встретиться, — изрекает Давон, смотря на омегу помешанным взглядом. — А что будет, когда я найду первозданного? — спрашивает Чимин, поднимая глаза на ведьму — Ты убьешь его? — Это тебя не касается. Твое дело — привести его ко мне. — А что будет со мной? Ты отпустишь меня? Ведьма сразу же смягчает выражение лица и слегка улыбается, подходя вплотную. — Ну конечно, Чимини. Все как мы договаривались, — Давон аккуратно поправляет парню волосы, постепенно перемещая руку ему на шею, — А до тех пор ищи первозданного. Дождись полнолуния и проведи обряд еще раз, если понадобится. И даже не пытайся сбежать от меня. Где бы ты ни был — я тебя найду! Не забывай — мы связаны! Хватка на шее усиливается, а дышать становится невозможно. Омега задыхается и пытается вырваться из захвата. В следующее мгновение чужие холодные губы впиваются в его собственные. Парень мычит в поцелуй и изо всех сил старается оттолкнуть ведьму от себя. — Лорд Пак! Что с вами? — приглушенно прозвучал голос Лиен. — Проснитесь! Чимин резко распахивает глаза и вскакивает с постели. Парень жадно заглатывает воздух, потирая рукой шею, на которой еще ощущается ледяная ладонь ведьмы. Тело все затекло и покалывает. — Вам опять кошмар приснился? — служанка подходит к омеге и протягивает ему стакан воды, — Вот, выпейте. Я пока схожу к Джесону. Принесу вам отвар для сна. Чимин быстро пьет воду большими глотками, вспоминая свой сон. «Не забывай — мы связаны!» — голос ведьмы звучит в голове на повторе, отдаваясь пульсацией в висках. Он ей не верит. Ни единому слову. Она так просто не отпустит его. Нельзя допустить, чтобы Давон нашла Тэхена, пока Чимин не выяснит, для чего тот ей нужен и как он сам с ним связан.