Последняя запись

— Заткнись! Не прошло и трех секунд после того, как эти слова сорвались с его губ, Кейл мгновенно почувствовал смутную волну тревоги, толкающую его в глубине сознания. Он моргнул, чувствуя, как осознания проникают в его организм. Однако такое осознание пришло слишком поздно. Среди безмолвной ночи даже шорох одежды был отчетливо слышен, как будто звук был усилен. Так что, естественно, каждое отдельное слово, которое Кейл выпалил ранее, достигло ушей Чхве Хана без препятствий и в абсолютно правильном порядке, то есть. Откровенно говоря, это не должно было иметь большого значения. В конце концов, это не должно было быть первым разом, когда Кейл высказал свою мысль вслух и вызвал замешательство. И все же, и все же, на этот раз Кейл не мог избавиться от странного плохого предчувствия по этому поводу. Как будто было что-то… как щепотка необъяснимой вины, дергающая тончайшую струну в его сердце, заставляющая его инстинктивно сосредоточить свой взгляд на человеке перед ним. «Тск». Затем Кейл мысленно щелкнул языком. Его мозг сделал все возможное, чтобы «цк» звучало в его голове как можно более ярко и резко. Его брови невольно нахмурились при виде совершенно онемевшего рыцаря перед ним. Кейл определенно обладал нулевой магической силой. Тем не менее, простое слово, которое он только что сказал, казалось, совершенно парализовали другого мужчину в тот момент, когда он их услышал, как будто обладая каким-то эффектом окаменения. Долгая история столкновений со всевозможными неожиданными недоразумениями заставляла Кейла поторопиться и исправить ситуацию. "Это не тебе …" — сказал он несколько нерешительно, пытаясь подобрать нужные слова. В конце концов, Кейл никогда никому не рассказывал о том, как его древние силы могут говорить и болтать, как будто они все еще живы внутри него. Ну, однажды он тонко упомянул об этом своим союзникам , предполагая, что это должно быть одинаковым для всех, только чтобы понять, что, как оказалось, он немного отличался от других. Итак, в тот день он впервые и в последний раз вынес эту тему за рамки своего разума. Иными словами, Чхве Хан ничего не знал о болтающих древних силах Кейла, из-за чего Кейлу было немного сложнее объяснить. Он посмотрел на Чхве Хана, выражение лица которого пугающе менялось. Губы Кейла, которые уже были на полпути к раскрытию, автоматически сжались при виде этого зрелища. «…» Возможно, потому что молчание Чхве Хана было слишком… беспокойным, Кейл решил, что ему следует немного дольше наблюдать за изменениями в выражении лица рыцаря, прежде чем он заговорит. Но, на самом деле, он не был командиром, собирающимся произнести впечатляющую речь перед своими солдатами перед серьезной войной, так почему же он все еще должен был так тщательно подбирать каждое слово почти без причины? «Тск». Подумав об этом, Кейл снова щелкнул языком, на этот раз вслух. Потом раздраженно добавил. — Я сказал тебе, что это не тебе. Должно быть, это потому, что тон Кейла был немного раздраженным, почти противоречащим смыслу, который он подразумевал, но Чхве Хан в спешке поднял взгляд, услышав это. Какое-то мгновение он просто продолжал смотреть на Кейла с тусклым ожиданием, сверкающим в глубине его черных, как смоль, глаз. И вместе с этими повисшими щенячьими ушами и неуверенно виляющим хвостом, которые, безусловно, существовали только в воображении Кейла, рыцарь, которого Кейл так чертовски хорошо знал, был достаточно силен, чтобы перевернуть весь этот дворец с ног на голову, не вспотев, казался настолько похожим на безобидного или даже запуганного маленького щенка, отчаянно ожидающего следующих слов Кейла. Как бы нелепо это не звучало, ожидание его рыцаря каким-то образом вызвало у Кейла чувство, похожее на волнение, или, по крайней мере, нечто среднее между ним и беспокойством. Он предположил, что это было похоже на то время, когда Джур Темз продолжала хвалить его миловидность, из-за чего он мог ответить только «а?» в недоумении; Кейл и на этот раз обнаружил, что не может подобрать слов. Так что, когда он, наконец, смог взять себя в руки и что-то произнести, это оказалось не так идеально, как ему хотелось бы. "Это не тебе." Он повторил, и эта фраза была прекрасной. «Это голоса в моей голове… точнее, в моей душе». Но нет, это было не то… Его слова закончились, и Кейл почувствовал, как его собственные брови нахмурились сильнее, наблюдая, как якобы невидимая ментальная стена Чхве Хана начала трескаться и разваливаться на куски за спиной мужчины. Серьезно, Кейл посмеялся бы над тем, насколько странной стала его… галлюцинация, если бы не тот факт, что нетерпеливые глаза Чхве Хана начали быстро превращаться в глубокие темные впадины, как будто искорки в них ранее были не чем иным, как полной ложью. Как только Кейл собирался быстро добавить некоторые детали, надеясь прояснить ситуацию, он услышал, как голос Чхве Хана слабо достиг его ушей. — Душа Кейла-нима… понятно… — пробормотал это Чхве Хан, затем посмотрел прямо в глаза Кейлу. То, как уголки его губ были вынуждены так сильно дергаться, плюс его естественная неспособность притворятся, вместе делали выражение его лица таким тревожно-жалким. "Я понимаю. Мои извинения, Кейл-ним… — Нет, что ты понимаешь? Кейл хотел спросить, но Чхве Хан, похоже, уже закрыл тему. Он почтительно поклонился Кейлу, затем бездушно потащил свое тело в направлении двери, вероятно, чтобы стоять там на страже, как обычно. «Душа Кейл-нима… это должно означать, что в глубине души Кейл-ним считает эти мои слова не чем иным, как какой-то чушью». Судя по всему, именно так Чхве Хан интерпретировал расплывчатые слова Кейла. Конечно, это было далеко от истины, но в контексте это до нелепости соответствовало действительности. "Подожди …" Предплечье Чхве Хана осторожно потянули, и он обернулся и увидел, что Кейл смотрит на него с редким мягким, почти извиняющимся выражением лица. То, как его изящные брови слегка наклонились вниз, намекало на беспокойство. «Кейл-ним действительно добрый человек». Даже в такой ситуации, когда он не был доволен словами Чхве Хана, его сюзерен все еще так сильно заботился о нем и беспокоился. — Возьми себя в руки уже! Чхве Хан внутренне закричал на себя. Как единственный рыцарь Кейла, он поклялся быть плечом, на которое Кейл мог опереться, или, по крайней мере, разделить его бремя, но посмотрите на него сейчас, ведущего себя так ребячески и обиженно, как он мог когда-либо заслужить положение рядом с Кейлом, если он не мог вынести даже таких мелочей? Обдумывая это, Чхве Хан медленно открыл рот, и на его лице появилась навязчивая, но искренне честная улыбка. Однако, прежде чем слова рыцаря успели прозвучать, их прервал звук двух узнаваемых голосов, глухо доносившихся из зала. Когда один из обладателей этих голосов, казалось, ушел, дверная ручка щелкнула, и в комнату вошла знакомая фигура. Как и ожидалось, это был их маленький Ён. Возможно, это было из-за того, что ребенок с большой осторожностью сунул свою маленькую головку в комнату, или, возможно, из-за того, что он практически застыл на месте, увидев их, или , возможно, это было по обеим причинам , плюс то, как золотые глаза мальчика расширились и слегка вздрогнул, но на долю секунды ни Кейл, ни Чхве Хан не предприняли никаких активных действий, чтобы признать возвращение мальчика. Или, точнее, возвращение мальчика в тот момент, когда атмосфера вокруг них стала слишком странной и неловкой, чтобы их невинное дитя увидело ее. Не говоря уже о том, что странное ощущение, что их маленький сын на самом деле может иметь половину представления о том, что происходит, в то время как они, вероятно, лишь сильнее запутались, тоже не помогало. Затем, на короткое время, тишина, казалось, сосредоточилась и густо сгустилась вокруг них. Две пары глаз неотрывно смотрели на одну, и наоборот. Когда казалось, что они могут продолжать эту… деятельность (?) всю ночь, лисёнок внезапно моргнул, прежде чем он явно призвал своё самообладание в небольшой поклон. — Омма, аппа, я вернулся. Юу~. Затем подозрительно избегающим видом поспешно добавил мальчик. — Мне… ненадолго понадобится уборная. После его слов раздался пыхтящий звук, и Кейл и Чхве Хан увидели, как белая лиса ворвалась в уборную со скоростью света. — Он что-то плохое съел за ужином? Кейл задумался, широко раскрыв глаза; он никогда не видел, чтобы Ён так торопился в туалет. Он подумал, что у его приемного сына может болеть живот, но затем быстро отбросил эту мысль, напомнив себе, что тело мальчика, как мистического существа, гораздо крепче, чем кажется, а значит, с ним все должно быть в порядке. — Но здесь кое-кто не совсем в порядке. Кейл подумал и посмотрел на этого кого-то сквозь рыжую челку. Судя по тому, как Чхве Хан вел себя так, будто все понял, Кейл был уверен, что его рыцарь ничего не понимает. «Ой, это ваша вина в первую очередь. Сделайте что-нибудь! Кейл закричал у себя в голове, и древние силы тут же поняли, с кем он разговаривает. • Кхм, Кейл, это… Первым начался Супер Камень. Затем последовала пауза, во время которой другие голоса не осмеливались вмешиваться. Их молчание бесконечно раздражало Кейла. Это могло бы быть приемлемым, если бы они всегда были такими тихими, но, разумеется, это было не так. Они косвенно вызвали всю эту неразбериху своим шумом, и теперь, когда Кейл стучал в их дверь, стоя рядом с ними, они молчали. Не слишком ли он испортил эти древние силы? Эти трусливые ублюдки… Выражение лица Кейла даже не изменилось, даже когда он проклинал древние силы, но, возможно, они проживали внутри Кейла достаточно долго, они могли легко почувствовать малейшее изменение в его эмоциях. Древние силы начали беспокойно ерзать на задворках его разума. После этого в его голове пронесся шлейф извинений. • Прости Кейл… • Да… извините, что слишком шумели… • Я никогда не прощу себе ХХ, если это каким-то образом вызовет разрыв в узах наших драгоценных детей. ТТ • Вода, Пожирающая Небо… Я понимаю твои чувства, но сейчас действительно не самое подходящее время, чтобы упоминать об этом… • Кхм, Кейл! В конце концов, снова потребовался Супер Камень, чтобы добраться до сути. • Это может не сильно помочь, но как человек, который жил когда то, я бы сказал, что лучший способ решить недоразумение — просто быть честным. Кейл моргнул. Ответ звучал… очевидно, и, наверное, это было к лучшему. Как странно, что эта идея даже не пришла ему в голову. Ну, может быть, так оно и было, но потом он просто неосознанно оттолкнул это в сторону. Потому что, что, если он знал об этом маленьком вопросе, когда так долго притворялся невежественным по отношению ко многим другим вопросам? А как насчет его настоящей личности, о которой большинство людей, столь дорогих ему, все еще не знали, даже когда вечное прощание разлучило его с ними? А как насчет той их части, о которой даже они не знали, но знал он? А как насчет тех обещаний, которые он дал только для того, чтобы увидеть, как они выскальзывают из его ладони, навсегда невыполненные? А что же в этой нечестности, которую он сам не мог понять, старательно тыча в самую чувствительную часть своей души то и дело, когда сталкивался с этим неким своим рыцарем? Если бы Кейл был честен, ему пришлось бы быть честным о гораздо большем количестве вещей, и одна только эта мысль уже лишила его последней частички энергии. Чтобы сделать вещи менее сложными и энергозатратными, Кейл научился обрезать ненужные части, чтобы иметь дело только с основной частью проблемы. Со временем обрезанные части, естественно, были спрятаны среди миллиардов записей, нетронутые, если только они не были нужны. И, конечно же, Кейл никогда не упомянул бы о них никому, кроме случаев, когда это было бы необходимо. Оглядываясь назад, вероятно, когда он этого не замечал, те маленькие детали, которые Кейл всегда считал недостойными упоминания, стали такими большими секретами, и в какой-то момент ему было довольно трудно поднимать их снова и вслух. Как будто они стали чрезвычайно твердыми орехами, абсолютно не поддающимися растрескиванию. — На этот раз я послушаюсь тебя. Кейл думал о древних силах, медленно и ясно. — Но если дело пойдет не очень хорошо, я втисну вас в уродливые камни, засуну эти камни в винную бутылку, а потом перекачу эту самую бутылку с вершины холма на его подножие, прежде чем вернуть вас обратно в себя. Понял?' Среди древних сил наступила пауза абсолютного безмолвия и ужаса, прежде чем все они начали кротко отвечать слабым «да, сэр» и «понятно». «И определенный огонь может поцеловать деньги на прощание». Кейл чувствовал внутри себя ощущение, похожее на разбитое сердце, но холодно проигнорировал его. Вместо этого он снова обратил внимание на человека перед собой. На идиота, который всё не так понял, но он все еще терпеливо ждал, что скажет ему его сюзерен. Кейл увидел такое зрелище в своих глазах. Это было странно, но что-то в этом было скорее успокаивающим, и вдруг он обнаружил, что на самом деле это не так сложно, как он предполагал, говорить правду и все такое. «Мои древние силы могут говорить». Он сказал просто, его тон был ровным и спокойным. «Это не приходит в голову другим людям, но я немного другой. В тебе тоже есть древние силы, так что ты знаешь, о чем я говорю. Честно говоря, Чхве Хан не совсем понял, что именно он должен был знать, поскольку ему никогда не казалось, что древняя сила может проявлять хоть малейшие признаки независимого сознания, но он все равно кивнул. Если его сюзерен хотел что-то ему сказать, он был обязан выслушать это с безграничным вниманием. «Раньше, пока мы разговаривали, у меня в голове что-то вроде возни… опять». Кейл добавил, и он даже не знал, почему он чувствовал, что такой акцент был необходим. — В любом случае, это их я отругал, а не тебя. После твердого заявления Кейла последовала тишина, которая снова вернулись в их комнату. Чхве Хан смотрел на него так неподвижно, что Кейл начал думать, что совет Супер Камня мог ухудшить ситуацию. Как раз когда Кейл серьезно размышлял над тем, какая винная бутылка могла бы создать самую грубую тряску, он услышал глубокую ноту в нежном голосе Чхве Хана, тихо эхом напоминающую шепот необъяснимых эмоций. «Тогда… Кейл-ним…» "…Да?" Кейл ответил на зов несколько нерешительно, неуверенный в том, что его слова смогли наконец дойти до другого человека. Потому что, почему лицо мужчины оставалось таким напряженным даже после того, как Кейл дал разъяснение? К счастью для Кейла, его усилия стать более честными, похоже, окупились, так как он услышал, как Чхве Хан задает ему вопрос, намекающий на степень правильного понимания. — …Значит, ты не ненавидишь это, верно? То, что я сказал тебе ранее, я имею в виду. — То, что он сказал ранее? Кейл задумался над тем, что это должно было быть. Записи быстро проносились у него в голове, и одна строчка почти сразу же привлекла его внимание. «Я всегда буду с тобой, всегда буду тебе верен, и ничто, даже смерть, не сможет нас разлучить». — Это должно быть оно. Кейл подтвердил сам себе. Его глаза подозрительно скользнули вниз и вверх, а он этого не заметил. Одно дело слушать такую строчку, когда он был занят чем-то другим, но теперь, когда он полностью это осознавал, было странно. И, подождите минутку, что это было за «что-то еще», что снова заняло его? «… Нет, не ненавижу». Вместо этого он решил честно ответить Чхве Хану, признав при этом тот факт, что он может быть не в себе, поскольку день подходит к концу. Тогда ему, вероятно, понадобится дополнительное время в постели завтра. Как только мысль о том, что он может отдохнуть и бездельничать, начала блаженно наполнять его разум, Кейл почувствовал нежное прикосновение к своей правой руке и инстинктивно посмотрел на нее, а затем вверх, чтобы снова встретиться взглядом с обладателем прикосновения. "Это так?" Владелец прикосновения, Чхве Хан, держал руку Кейла в слабой хватке. Хватка была полна робости и немного нерешительности, но произвела странный, беспрецедентный эффект на сердце Кейла, поскольку он почувствовал что-то такое теплое, почти нежное в том, как изношенная кожа, покрывающая руку мужчины, слабо скользит по его руке и костяшкам. "Я рад." Рыцарь закончил. Последние слова Чхве Хана прозвучали так тихо, что их едва можно было расслышать. Сказав это, он вздохнул со своей обычной теплой и нежной улыбкой. Заметное облегчение было написано во всех красивых углах его лица, тускло освещенного туманной луной. Кроме того, в выражении лица мужчины было что-то такое, что делало его идиотом, но Кейл подумал, что может просто не обращать на это внимания, потому что в этот момент ему нужно было кого-то еще расспросить. Некоторых духовных существ, на самом деле. — Ты чертов Плаксивый старикашка. И ты тоже, Жрица-обжора. Какого черта ты делаешь? По какой-то причине его сердце бешено колотилось с тех пор, как он ощутил прикосновение мужчины и столкнулся с таким выражением лица, полным чрезмерной мягкости. Какая часть этой ситуации была настолько опасна для его здоровья, что его сердце было так занято восстановлением жизненных сил его тела? Однако, несмотря на его вопросы, и Жизнеспособность Сердца, и Нерушимый Щит оставались совершенно спокойными, как и другие древние силы. Не напугал ли он их слишком сильно раньше? В любом случае, атмосфера, таким образом, стала слишком неловкой по мнению Кейла, поэтому в безмолвной ночи он опустил взгляд, не думая, только для того, чтобы снова столкнуться с неподвижным взглядом другого человека, когда он снова посмотрел вверх. Пара глубоких черных глаз смотрела на него страстно, но не грубо, как будто желая видеть сквозь самую обнаженную часть его «я», но не осмеливаясь прикоснуться. Эти глаза будут смотреть на него всякий раз, когда смогут. Это было то, что Кейл уже должен был чертовски хорошо знать. Возможно, сегодня Кейл слишком много вспомнил, но на мгновение эти искренние глаза легко открыли в нем некоторые записи. Он чувствовал, как остатки воспоминаний вспыхивают в его голове, слишком быстро, чтобы он мог их уловить, но впечатались слишком глубоко, чтобы их можно было забыть. В некоторых воспоминаниях были люди, улыбавшиеся ему в такой же манере, совершенно чистые от каких-либо следов злого умысла. Многие из них уже умерли; большую часть остальных он больше не мог видеть. Воспоминания казались слишком сентиментальными, потому что они вызывали странные мысли, которые, Кейл был уверен, не соответствовали бы его характеру, внезапно появлялись в его голове. В тусклом свете полумесяца, потеряв свой взгляд на мужчине перед собой, Кейл подумал, что для такого человека, как он, иметь кого-то, кто все еще смотрит на него так, улыбается ему так безобидно по такой простой причине. , …и заставляя его сердце так странно биться, те жизни, в которых он выползал из кучи собачьего дерьма, увлекая за собой жизни других, и эта жизнь тоже, может быть, только может быть, все они имели смысл, в конце концов . Будь то бесстыдный вывод, призванный облегчить его мысли, или жалкое оправдание для оправдания собственного существования, Кейл решил пока отложить этот спор в сторону. Назовите его толстокожим ублюдком или как-то так, ему все равно. Но, еще немного, а затем еще немного, пусть он полностью погрузится в этот момент. Пока эта мысль продолжалась, Кейл обнаружил, что его пальцы слегка двигаются, словно отвечая на застенчивое прикосновение другого мужчины. По общему признанию, это ощущение прикосновения не было и наполовину плохим. Тем временем. «Омма… аппа~…» В уборной маленькая лисичка чуть не таяла на полу. Одно его ухо отчаянно прижалось к двери. Он не хотел подслушивать. На самом деле, он даже пытался подавить свой слух, чтобы не слышать. Но по прошествии времени у бедной лисы не было другого выбора, кроме как проверить ситуацию снаружи. Тем не менее, даже теперь, когда его родители, казалось, перестали разговаривать, отсутствие их движений предполагало, что они все еще могли разговаривать невербально… каким-то образом, а это означало, что ему пока не следует выходить на ружу. «Омма… аппа~…» — повторила лиса, на этот раз со слезами на глазах. Было решено, что для его оммы и аппы у мальчика должен быть запор… или что-то в этом роде, на какое-то время.