Affirmation / Подтверждение

      Любовь неосязаема.       Изменчива, без определённой структуры или пути, её исход невозможно гарантировать.       Зачастую её начало остаётся незамеченным. К тому времени, как она даёт о себе знать, течение становится слишком сильным, чтобы ему противостоять. Остаётся лишь следовать за изгибами удовольствия и склонами боли, двигаясь сквозь приливы и отливы в неизвестных направлениях.       Каждый поступок, совершённый на этом пути, может определить пункт назначения, но лёгкого конца не бывает…

***

      Порой трусливый путь очень заманчив.       Гермиона складывает последние вещи в свою бисерную сумку и думает, стоит ли сообщить о конце их отношений в записке, или же тишины пустой квартиры будет достаточно.       Она вздыхает.       Возможно, ей вообще не придётся много говорить.       Известно ли Драко, что его молчание, невыполненные обещания и редкие ласки разбили её сердце? Она думает, что, возможно, в этом есть и её вина. Гнев уступил место боли путём извлечения на поверхность всего, что некогда хранилось внутри неё.       Но когда отношения обнажены, легко заметить изъяны в их конструкции.       Но признание этого не уменьшает боль, отдающуюся эхом в глубине её груди.       Будет ли он скучать по ней, когда она уйдёт?       Честно говоря, она не уверена.       Подобно квадрату, вдавливаемому в круглое отверстие, грани Драко перекрывают границы её мечтаний о будущем, и попытка втиснуть его в пространство, которое он не сможет заполнить, оставила её опустошённой.       Сколько бы Гермиона ни продумывала и ни обосновывала свои действия, она знает, что это решение изменит её. Она не уверена, как, или кем она станет в итоге, но уже оплакивает утрату всего, что было между ними раньше.       В последний раз оглядев место, хранящее столько воспоминаний, она борется с желанием смеяться и плакать.       Прошло четыре года.       Она не хочет, чтобы это осталось на её совести, но это неизбежно.       Перемены всегда неизбежны.

***

      Гермиона солгала.       Она сказала Драко, что её последнее совещание состоится, но это оказалось неправдой.       Они прибывают отдельно, потому что она хочет подготовиться к будущему.       К времени, когда она снова будет делать всё в одиночку. Будет приходить на мероприятия и вечеринки, видеть всех своих друзей счастливыми и в парах, а уходить без руки, держащей её.       К времени, когда ей придётся смотреть на него на расстоянии, возможно, не одного, и притворяться цельной, глядя на ту, в чьих руках находится частичка её самой, которую она не в силах вернуть обратно.       К времени, когда они больше не будут одним целым.       Только Драко и Гермиона.       Два одиночества.       Драко стоит перед окном, когда Гермиона выходит из камина.       Облачённый во всё чёрное, его силуэт создаёт поразительный контраст, пока он вглядывается в белые вихри за стеклом. Высокий и внушительный, его рост — лишь часть причины, по которой он устрашает всех, кроме их друзей и пациентов палаты Януса Тики. За остальную часть ответственно его печально известное имя.       И всё же для неё он просто Драко.       Сцепив руки за спиной, он слегка поворачивает голову, наблюдая за бушующей бурей за окном хижины. Поставив свою сумку на диван, Гермиона присоединяется к нему.       Несмотря на то, что они стоят бок о бок, тишина простирается за пределы стен дома. Ещё никогда не было настолько трудно поздороваться. Сказать что-либо, но она пытается подобрать слова, которые всё никак не приходят на ум.       Вид из окна несправедливо прекрасен.       Холодное солнце скрывается за тонкими сизыми облаками.       Снежинки кружатся, подобно дыму, покрывая землю и устилая вечнозелёные деревья эфемерным блеском.       — У Пэнси возникли срочные дела с планированием рождественского бала на следующей неделе, а у Поттера заболел ребёнок, — произносит Драко в качестве приветствия. — Поэтому сегодня здесь только мы.       Именно этого Гермиона и боялась.

***

      Оглушающую тишину нарушает только завывание ветра на улице и скрежет вилки Драко о тарелку.       Смотреть на остывающую еду — единственное, что она может делать. Гермиона не голодна, но эльфы приготовили для них угощения, и было бы невежливо не поесть.       Тем не менее, она не может.       Приглядевшись, она понимает, что Драко накладывает еду в свою тарелку лишь из вежливости.       Поэтому она поступает так же.       В этой раздирающей неловкости между ними нет ничего нового.       Она развивалась медленно, но знаки были. Красные флажки, которые говорили Гермионе, что она всего лишь препятствие на его жизненном пути.       Драко скрытен в проявлении своих чувств и в то же время громогласен в своих мыслях. Они не всегда сходятся во мнениях, но это здорово — спорить и познавать, наблюдая за тем, как меняется его точка зрения. Она замечает изменения и в своих собственных взглядах.       Гермиона всегда знала о его нежелании создавать семью и о том, что Драко считает концепцию брака слишком обременительной. За прошедшие годы она не раз сталкивалась с его родителями и становилась свидетелем того, как жизнь и выбор способны исказить любовь, когда два человека остаются вместе только потому, что это единственное, что они знают. Драко признался в самом начале, что не хочет такого для себя, что не стало проблемой, ведь тогда между ними были лишь взаимный интерес и страсть.       Тогда не было никакого давления.       Не было ни желания, ни стремления к чему-то большему.       Но всё меняется, и она тоже.       Когда Гермиона впервые призналась ему в любви, она ещё никогда не была так напугана и не осознавала его цинизм. Но Драко целовал её до беспамятства, и она подумала, что это значит, что он тоже её любит.       Теперь она знает больше.       Теперь она знает, что его поцелуи — это пустышка, а то, что он молчит, говорит само за себя.       После того как он нагло заявил их друзьям, что слова любви не стоят ничего, она всё переосмыслила.       С учётом всего того, что ей удалось понять в их отношениях, Гермиона знает, что поступает с Драко так же, как годами вела себя на своей работе в отделе регулирования магических существ. Рационализируя проблемы, отрицая то, чего хочет она, и отсекая те части себя, которые не соответствуют его ожиданиям, и вытаскивая их наружу только когда его нет рядом.       Неважно, как сильно она его любит, и как хорошо они взаимодействуют, это не та жизнь, которую она хочет.       Гермиона откладывает вилку и отпивает из своего бокала.       Вода не справляется с комком в горле.       — Ты сегодня тихая.       Первые слова Драко после начала трапезы эхом отдаются в пустой комнате.       Они смотрят друг на друга через стол.       Вечность кажется секундой.       Минуты превращаются в вечность.       Раньше им было что сказать, но этим вечером их слова так же пусты, как и пространство между ними.       Она переводит взгляд с него на кипарисовые балки, протянувшиеся по потолку. Это скорее роскошный, просторный бревенчатый дом со множеством спален, чем деревенская хижина в глубине шотландских лесов, но Гермионе здесь нравится. Ей интересно, увидит ли она это место когда-нибудь снова.       — Долгий день, — наконец произносит она.       Долгие недели.       Месяцы.       — Хочешь поговорить об этом?       Драко говорит спокойным тоном, но в его голосе сквозит то самое напряжение, которое тяготило их последние три месяца.       Раньше они говорили обо всём на свете и даже больше.       Она помнит каждый разговор.       Каждый раз, сидя в ванне, они выдували друг на друга пенистые пузырьки, пока он рассказывал о своих пациентах. О хорошем, плохом и обо всех прочих моментах между ними. Когда он массировал ей плечи и слушал, как она жаловалась, разглагольствовала или возмущалась насчёт работы, Драко всегда уговаривал её уволиться, пока она, наконец, не набралась смелости и не сделала это.       Она никогда не была так счастлива на работе, как сейчас, но только не дома.       Не с ним.       Теперь она не может подобрать слов.       — Нет.       Нет, она не хочет пока ни о чём говорить.       Драко вытирает уголок рта салфеткой, кладёт ту на стол и смотрит на неё. Она привыкла к его изучающему взгляду, но теперь, вместо того чтобы радоваться, она расстроена.       Драко хочет разгадать её, чтобы впоследствии вылечить.       Он должен был заметить, что она ведёт себя иначе.       Гермиона понимает это, поскольку заметила изменения и в нём. Расстояние между ними — не иллюзия.       И именно поэтому она должна это сделать.       Ей нужно положить всему конец, пока действительность не омрачила романтические воспоминания об их прошлом.       Воспоминания о нём.       В начале их отношений Гермиона согласилась на тепло и энергию, которые бурлили между ними. Она не подписывалась на пустоту того, что осталось сейчас.       Драко смерил её взглядом.       — Хочешь выпить?       Жидкой храбрости.       — Да.

***

      Маггловский виски, который он выбирает в погребе хижины, сродни нектару.       Сладкий, с дымным, землистым оттенком.       Они пьют свой первый бокал, лёжа на пледах перед зажжённым камином, пока вне дома бушует метель. Тепло на их лицах контрастирует с лютым холодом за окнами от пола до потолка. Из радиоприёмника доносится слабая музыка, и она слышит, как меняется ритм, но не может разобрать ни слова из песни.       Драко неосознанно покачивает головой.       Он улыбается мелодии незнакомой ей песни.       Она и представить себе не могла, как сильно Драко любит музыку.       Поздними вечерами он раскачивался под медленную мелодию на кухне, пока посуда самостоятельно убиралась. Когда они встречались с друзьями, он всегда вытаскивал её на танцпол. Даже после неудачных дней двигаться в ногу с ним было так же легко, как дышать.       Тонкие пальцы отбивают такт на его бедре, и она представляет, как они перебирают чёрно-белые клавиши после бесчисленных поздних завтраков и ужинов с его родителями. Она всегда восхищалась его музыкальными способностями, но давно обнаружила, что он способен сыграть всё, что услышит, даже не зная нот.       Музыка меняется, и Драко переключается на следующую песню.       Именно в такие моменты сердце Гермионы тяжелеет от решения расстаться. Они не всегда были такими.       Как она может прекратить отношения, если не желает их окончательного расставания?       Когда она разорвана в клочья.       Проведя рукой по лицу, Гермиона вздыхает.       Сможет ли она сделать это?       Этот вопрос не давал им покоя последние несколько месяцев. Будет проще, если Драко решит за неё, чтобы ей не пришлось выбирать между мужчиной, которого она любит, и жизнью, которую она так отчаянно хочет.       Всё было бы не так сложно, если бы Драко отвечал её будущим желаниям и стремлениям.       Если бы он мечтал о них вместе с ней, даже ради себя.       Если бы он относился к ней так же, как она к нему.       Если бы он действительно любил её, а не бормотал: «Я тоже».       Если бы…       Если…

***

      Второй бокал виски сглаживает неровности тишины.       Драко легко краснеет, когда выпьет.       Он ненавидит эту черту в себе, но Гермиона находит её очаровательной. Когда он наполняет третий стакан, его щёки становятся такими же розовыми, как шея. Драко дотрагивается до затылка и хмурится.       Гермиона не может удержаться от хихиканья.       Взгляд серых глаз устремляется на неё.       Вместо раздражения, ожидаемого ею, она испытывает потрясение.       — Я не слышал твоего смеха уже несколько месяцев.       В животе поселяется страх.       Драко прав. Она не смеялась.       Слишком занятая мыслями о душевной боли, она проходит через все стадии горя о том, что ещё не закончилось. Гермиона до сих пор не смирилась. Возможно, это придёт со временем, но что произойдёт, если этого не случится?       Она размышляет над этим бессонными ночами, но в течение дня хоронит свои чувства, погружаясь в работу и друзей. Она изображает счастливого, работоспособного человека, но при этом старательно отстраняется от жизни с Драко.       — В последнее время у меня не было повода для смеха. — Честность мгновенно отнимает у неё энергию, оставляя усталой и измождённой. Боги, она даже не уверена, что сможет справиться с этим. — Я…       — И поэтому ты меня бросаешь?       Они оба вздрагивают, когда разбивается стакан, и Гермионе требуется несколько секунд для осознания того, что до этого он был в её руке.       Драко убирает осколки и сушит плед, пока она извиняется. Она уже не уверена, за что конкретно просит прощения.       За стакан. Пролитое виски. За надвигающийся финал.       Спокойный, как и всегда, Драко осматривает её руку, заживляет глубокий порез заклинанием и счищает остатки крови. Для целителя в этом нет ничего необычного.       — Как… — Гермиона запинается, прежде чем храбро продолжить. — Как ты понял?       — Были знаки. — Он отпускает её руку и со вздохом смотрит на огонь. — Ты забрала свои вещи из дома, едва смотришь на меня и не позволяешь мне прикасаться к тебе уже несколько месяцев. Ты настолько несчастна? — Он печально качает головой. — Не думаю, что хочу знать.       — Я несчастна, потому что ты не хочешь будущего со мной.       Это не те слова, которые Гермиона тщательно продумывала в своей голове. Это жирные и честные красные линии, выведенные усталыми, пропитанными виски чувствами.       Драко моргает. Помолчав несколько минут, он допивает свой бокал и наливает себе ещё один, осушая его в один глоток.       Наконец, он поворачивается к Гермионе, которая мечется между разглядыванием своей зажившей руки, прослеживая линии на ладони, имеющие значение для тех, кого заботят подобного рода вещи, и наблюдением за ним.       Они оба, кажется, разрываются между страданием и облегчением от предстоящего разговора.       — Почему ты так думаешь? — он спрашивает тихо и спокойно, но эмоции, которые он так редко проявляет, посылают мурашки по её позвоночнику.       Драко более не склонен к тем вспышкам гнева и грубости, которые демонстрировал в школе. Взросление и становление целителем придало ему практичности и уравновешенности, он также стал лучшим собеседником, но его нынешнее выражение лица вызывает в ней желание убежать.       — Ты не хочешь, чтобы я переезжала к тебе.       Гермиона поднимает палец, готовая перечислить остальные доводы в пользу своих слов.       — Ты…       — Ты права, не хочу.       Признание ранит почти физически, но боль закаляет её решимость продолжать.       Она добавляет второй палец.       — Ты не хочешь жениться или иметь детей.       — Неужели?       В его голосе слышны отголоски того мальчика, которым он когда-то был.       Это раздражает её настолько, что она продолжает.       — Да, это так. Ты даже не любишь меня.       Произнесённое вслух разбивает её на кусочки, которые она не в силах собрать воедино.       Драко ставит свой стакан на пол возле пледов.       — Ты так думаешь?       — А что ещё я должна думать? — Теперь, когда плотина прорвана, Гермиона не в состоянии остановиться. — Ты ни разу не сказал, что любишь меня. Ты говорил всем, что слова любви ничего не стоят. И как, по-твоему, я должна была это воспринять?       Драко переводит дыхание, не проявляя ни капли терпения.       — Я думал, что четыре года совместной жизни дадут тебе понять, что мои слова к тебе не относятся.       — Тогда к чему же они относятся, Драко? — Гермиона чувствует, как повышается её голос наряду с волной слёз, затуманивающих её зрение. — Я постоянно говорю, что люблю тебя, и говорю серьёзно, но ты никогда не говорил мне этого в ответ. Ни разу.       Он отворачивается.       — А затем ты говоришь всем, что эти слова ничего не стоят. Это унизительно! Мне больно, и я… — Она неровно дышит. — Я хочу любить и быть любимой. Я заслуживаю этого. Однажды я хочу создать семью, и важно, чтобы мой ребёнок тоже чувствовал, видел и слышал любовь. Тебе это не нужно, ты сам это сказал, а я не могу рассчитывать на такую жизнь. Меня тянет уйти, я не хочу этого, но я не могу остаться и надеяться, что однажды ты передумаешь. Я не передумаю. Я…       Драко щёлкает пальцами, и в пространстве между ними появляется нечто, парящее в воздухе.       Коробочка с кольцом.

***

      Гермиона не может дышать.       Её сознание плывёт, пока она пытается осмыслить происходящее. Она моргает один раз, а потом ещё, когда он открывает коробку и подтверждает, что это действительно кольцо.       Золотое кольцо с жемчужиной в окружении ореола из бриллиантов.       Простое. Маленькое. Потрясающее.       — Это обручальное кольцо моей прабабушки из хранилища. Потребовалось девять месяцев, чтобы очистить камни от древних родовых чар.       Драко вынимает кольцо из коробочки двумя пальцами. Он пристально рассматривает его, и на его лице застывает выражение задумчивости. Гермиона неотрывно смотрит на него, а не на украшение, которое он держит в руках, совершенно не веря в то, что видит.       — Знаю, я говорил, что никогда не мечтал ни о браке, ни о детях, ни даже о любви. Я не планировал ничего из этого. — Драко смотрит на неё, и уголки его рта подрагивают, словно он пребывает в таком же состоянии неверия. — Но я также не думал, что ты будешь моей.       — Но ты…       — Готовиться к этому было нелегко. Проверка всего имущества на наличие тёмной магии, которая способна навредить магглорождённым, занимает месяцы. Год.       — Но ты сказал мне, что не хочешь, чтобы я переезжала к тебе.       Её голос кажется далёким в её собственных ушах.       — Я не хочу, нет. — Драко сдвигается. — Я потратил несколько месяцев, пытаясь выбрать дом, в котором мы будем жить, но потом решил, что хочу построить что-то своё.       — Что?       — Я знаю, что мы уже давно не в ладах друг с другом. Я провёл столько же времени, пытаясь понять, в чём дело, сколько ты пыталась уйти. Оглядываясь назад, я должен был догадаться, что тебя что-то беспокоит, но я попросил всех прибыть завтра и не предупредил тебя об изменении планов, чтобы мы могли поговорить об этом раз и навсегда.       — А если бы я не пришла?       — Я знал, что ты придёшь, хотя бы для того, чтобы покончить со всем. — Драко возвращает кольцо в коробочку и проводит рукой по волосам. — Мне невыносимо, что ты ощущаешь себя так. Я думал, ты знаешь о моих чувствах, но, очевидно, это не так.       — Ты никогда не говорил мне. Никогда. — Гермиона ощущает себя так, словно её внутренности выставлены на всеобщее обозрение. — Я тоже — это не признание в любви, Драко. Это похоже на то, что ты успокаиваешь меня и делаешь всё, чтобы я оставалась рядом с тобой.       — Я не… Ты знаешь, почему я так сказал? — Он на мгновение задумывается, прежде чем выдохнуть с сожалением. — Я циничная дрянь. Я всегда был таким, но тебе это известно. Слова любви ничего не стоят, потому что все постоянно их произносят. Мои родители говорят их друг другу и даже не подразумевают этого. Я не думал, что мои слова заставят тебя почувствовать, что я не… блять, я хотел показать тебе, что люблю тебя. Я думал, что показывал. Действия говорят громче…       — Но мне нужны и слова. — На её глаза снова наворачиваются слёзы. — Они мне нужны.       Драко прижимается лбом к её виску, тяжело сглатывая.       Мир вокруг меркнет, когда его пальцы проводят по изгибу её челюсти.       — Я люблю тебя гораздо сильнее, чем могу доказать, — шепчет он, но лёгкое дрожание его рук и заминка в голосе красноречиво свидетельствуют о том, что он говорит правду. — Мне жаль, что я никогда не говорил тебе. Я исправлюсь, потому что ты права. Ты заслуживаешь всего, и я тоже. Меня устраивало наше положение и устраивало то, что ты оставалась со мной, но теперь я хочу всего того, о чём раньше не заботился. Я хочу…       — Драко.       Она накрывает его ладонь на её щеке своей, выдохнув воздух, который, как она не знала, сдерживала.       И сдерживала месяцами.       — Останься со мной, — его голос тих, горло сжимается от произнесённых слов. — Живи со мной. Создай семью со мной. Выходи за меня.       Несмотря на все слова подтверждения, необходимые ей от него, она знает, что ему нужно нечто иное.       Гермиона отвечает действием.       Она кивает сквозь слёзы, но улыбается. Прислонившись к его руке, Гермиона закрывает глаза.       На вкус счастье — как облегчение после его поцелуя.       Они поглощают друг друга, утопая так глубоко, что Гермиона почти не помнит, как сократила расстояние.       Когда Драко произносит эти слова, он словно не может выговориться, не может перестать повторять ей. Он гипнотизирует, его низкий, приглушённый голос шепчет три слова преданности снова и снова между каждым поцелуем.       Я люблю тебя.

***

      Снег падает, как произнесённые слова прощения.       Некогда воющий, пронзительный ветер затихает, умиротворённый, как сон.       Высокие деревья раскачиваются и дрожат от холода, который они не ощущают внутри тёплого дома, где потрескивает камин, отражаясь на их коже. Всё не идеально, но ничто не идеально. Им предстоит обсудить ещё многое, работать над собой и залечивать раны.       Но это только начало.       Играет тихая музыка, пока они снимают друг с друга одежду, вещь за вещью, прикасаясь и осыпая поцелуями всё, до чего могут дотянуться. Его пальцы касаются её кожи, стирая грань между новым и старым.       Гермиона не может насытиться этим. Или им.       Один её взгляд заставляет Драко откинуться назад, и он наблюдает, как она устраивается между его раздвинутых ног.       Она опускает голову, проводя языком по кончику его члена, и его поощряющий стон побуждает её увлажнить губы и глубоко вобрать его в рот. Его руки тут же накручивают её волосы, и их взгляды встречаются, когда она двигает головой. Вскоре мышцы его живота начинают сжиматься.       Гермиона отстраняется, улыбаясь, когда Драко стонет в знак протеста.       Но потом она целует влажный кончик, его бедро, жёсткую поверхность его живота. Она поднимается всё выше и выше, наблюдая, как темнеют его глаза, как вздымается и опадает его грудная клетка.       Когда она берёт в рот один сосок, он шипит. Прикосновение к другому заставляет его прикусить губу. От поцелуев в ключицы он откидывает голову назад, предоставляя ей больше пространства.       Гермиона целует его подбородок, а затем, наконец, соединяет их рты. Она опускается на него, пока его твёрдый член не оказывается между её бёдер.       Подтверждение приходит в различных проявлениях.       Ей нужны были слова, но теперь она жаждет прикосновений.       Жаждет его.       Драко не торопится, предоставляя ей то, чего она хочет. Он опрокидывает их на пледы и проводит ладонями вверх и вниз по её бёдрам. По талии. Обхватывая и приподнимая её грудь, он очерчивает большими пальцами круги вокруг её сосков. Гермиона прижимается к нему, когда он прихватывает один из нежных сосков губами и посасывает. Она прикасается к нему повсюду, куда только могут добраться её руки, пока он не поворачивает её на бок и не прижимается к её спине. Его член упирается в её задницу, и она покачивает бёдрами.       — Перестань.       — Нет.       Гермиона чувствует весёлый смех Драко на своём плече, одновременно с этим он проводит пальцем между её влажными складками. Повернув голову, она целует его и стонет от удовольствия. Он дразнит её, прежде чем ввести один длинный палец внутрь.       Они оба стонут, словно это в первый раз.       Он смотрит на неё, словно так оно и есть.       — Люби меня, — шепчет Гермиона ему в губы.       — Люблю.       — Не только сейчас. — Она втягивает воздух, когда его палец проникает в неё. — Всегда.       Они занимаются любовью, Драко прижимается к ней со спины, её колено приподнято и согнуто, а его бёдра двигаются так медленно, что она вынуждена закрыть глаза. Её тело прижимается к нему, оживая от необходимости, а душа жаждет восстановить нить, которая чуть не оборвалась между ними.       То, что они чуть не утратили.       И она жаждет познать то, что они обрели.       Драко знает её тело так же хорошо, как она знает его, каждую частичку в мельчайших подробностях, и всё же он не торопится с исследованиями, пробуя разные толчки, разные глубины.       То жёстко, то нежно.       То глубоко, то нет.       — Да.       Драко мычит ей на ухо, и это похоже на белый шум.       Её пульс учащается, когда она движется в такт с заданным им темпом. Прошли месяцы с тех пор, как они были так близки, с тех пор, как она позволила ему приблизиться к ней. Тем не менее, она знает, когда заканчивается изучение и начинается погоня за результатом.       Всё начинается со знакомого ощущения тесноты.       Гермиона поворачивает голову, приникает ртом к его губам, потеряв дар речи, и облокачивается на плед, двигая бёдрами в его меняющемся ритме.       — Прикоснись ко мне, — шепчет она, и он мгновенно подчиняется ей; между ними зарождается громкий стон.       Его сердце гулко бьётся о её спину, пока его палец с упоением гладит её клитор. Она желает его сильнее, чем считает возможным. И бёдра Драко двигаются в исступлении.       Восхождение на вершину — это сплошное помутнение от всепоглощающей потребности, когда мир исчезает.       В её опустевшем сознании вспыхивают яркие краски.       — Гермиона, блять.       — Следуй за мной.

***

      И лишь после того, как они целуются и прикасаются друг к другу, обмениваются взаимными признаниями под одеялами, пока падает снег, Драко напоминает ей о том, что они оба упустили в безумии воссоединения.       — Ты не ответила на мой вопрос.       — Вообще-то, я кивнула. Я подумала, что этого достаточно.       Они оба посмеиваются над шуткой, которая несколько часов назад отозвалась бы болью, но потом лицо Драко снова становится серьёзным, и он переплетает их пальцы вместе и прижимает их к сердцу.       — Я учусь тому, что о некоторых моментах необходимо говорить. Скажи мне, что ты согласна.       Она пододвигается ближе, подносит ладонь к его челюсти и запечатлевает поцелуй на его губах.       — Я согласна.       Любовь может быть неосязаемой, изменчивой и вечно непостоянной, но сегодня она ощущает её присутствие в своей душе.       Три слова похожи на преданность, его поцелуй на вкус как освобождение, а каждое трепетное прикосновение напоминает ей, что это вовсе не конец их пути.       Это лишь начало.