Children are not to blame

5 марта 2003

The night we met — Lord Huron

Время утекало, как морская вода сквозь пальцы, её хочется остановить, унести с собой и оставить храниться в прозрачной бутылке, как самое тёплое воспоминание. Но надо помнить, что и воспоминания тоже стекают в слив вместе со сточной водой. Так случилось и сейчас: лучи солнца медленно поглощали темноту комнаты вместе со всеми кошмарами и тебе впервые не хотелось, чтобы оно их забирало. Тело онемело и не чувствовало боли, а душа растворялась подобно сахару в зелёном чае, полностью сливаясь с голубыми обоями.Слёзы давно высохли, оставив после себя лишь горечь опустошения. Прошло несколько часов, но вы так и не сдвинулись с места. Бомгю медленно перебирал твои волосы, стараясь не заснуть, а ты, положив голову ему на колени, отрешённо глядел в потолок. — Моя мама сошла сума,— вторгается в тихое пространство Бомгю, закидывая голову вверх, к потолку, чтобы разглядеть что за тени тебя зацепили — Я тогда ещё совсем ребёнком был, поэтому плохо помню её до, а сейчас она совсем плоха. Знаешь, она как-то позвонила в полицию, чтобы сказать, что за ней наблюдают инопланетяне и отравляют через коробки с радужными хлопьями, — ты прекрасно видишь как грустная ухмылка трогает его губы, глаза полны осколков и солёной обиды за прошлое, но ты не можешь ничего сделать, просто не в силах помочь, даже себе, — отец стал постоянно злиться, видимо от безысходности, и начал срывать всё на меня, а я ведь даже не понимаю, что делаю не так. — Ты ни в чём не виноват — это сыпучее утверждение вновь вызывает улыбку, но несколько иную, полную снисхождения. Он заглядывает тебе в глаза, словно благодаря за попытку. — Я бы очень хотел это понимать и я ведь не злюсь на него, лишь на себя, но и тут я нашёл выход — в музыке, и всё бы ничего, но каждый раз, когда я беру в руки гитару и пытаюсь отвлечься от этих мыслей, отец злится и выбрасывает всё. В прошлый раз он выбросил меня, в тот вечер, когда я тебя нашёл, с тех пор я не был дома, за это ещё больше себя ненавижу, просто смелости не хватает высказать ему всё — его руки сильнее сжимают твою кофту, видимо совсем не осознано. Ты молчишь с минуту, а может и больше, наблюдая затухание чего-то важного в карих глазах. Хочется поддержать, сказать что всё в порядке и вы справитесь или в конце концов поделиться частью себя, на чём ты и останавливаешься. — А мои родители меня никогда не любили — само собой срывается с сухих от слёз губ. На тебя смотрят вопросительно и так хрупко, ослабив хватку, как будто боятся разорвать эту маленькую паутину доверия, что была проведена между вами. — Они меня игнорировали, делали вид, что меня вовсе и не существует — продолжаешь сглатывая и приподнимаясь, чтобы сидеть рядом, плечом к плечу, упираясь сырым взглядом в голубые стены — раньше я всеми силами старался привлечь их внимание, готовил еду, рисовал им рисунки, кричал, истерил и дрался, но один раз всё дошло до больницы, тогда я и сдался, понял, что нельзя заставить людей полюбить тебя насильно, они ведь и себя-то не любят, раз продолжают жить вместе и терпеть это. Я не понимал, что делаю не так, чем я заслужил такое отношение и почему мои родители только и могут что избивать и так холодно смотреть — выдыхаешь и мешкаешься, не зная стоит ли продолжать — я начал сбегать из дома, старался не появляться здесь, мне было очень страшно, каждую ночь я боялся ночевать в этом кошмаре всё больше, а их соры только усугублялись. Это всё на меня сильно давило, но в тот вечер… когда ты меня нашёл, я не хотел больше возвращаться. Тогда я услышал их разговор и просто...я просто хотел закончить всё это, я решил сдаться окончательно, когда впервые за столько лет увидел маму в слезах и понял, что она всё чувствовала, и... — воздух предательски кончается и вырывается горьким всхлипом — прости мне так стыдно за себя, я… — Тише...только не плачь Возможно ли то, что время всё-таки способно останавливаться? Замирать и течь лишь по кровеносным артериям вместе с алой жидкостью, шокировать и учащать дыхание. Солнце перестало захватывать комнату лучами, слёзы замерли на покрасневших щеках, так и не добежав до подбородка. Твоё понимание мира взорвалось вместе с фейерверками где-то в грудной клетке, когда его тёплые губы соприкоснулись с твоими. Чувство, неизведанное доселе, штурмовало твою голову, украв все мысли и отведя ломящую изнутри боль на второй план. — Прости,— отстраняются так же быстро и взгляд отводят куда-то в сторону, не на тебя, не в твои загоревшиеся синим пламенем глаза, как будто стыдно, но почему? Ты замечаешь испуг в его взгляде и он передаётся тебе вместе с чувством вины за то, что сделал что-то не так. И ты не задумываясь поддаёшься вперёд, дрожащими руками накрывая порозовевшие щёки. Думать сейчас совсем не хочется, лишь забыть всё, что было до. Тебя мигом заполняет куча противоречивых чувств, но они меркнут на фоне биения сердца, что отдаётся в самых ушах. Всё вокруг становится таким тягучим, когда тебе так же неумело стараются отвечать на поцелуй. Твой первый в жизни поцелуй, что возможно произошёл не в той обстановке, не в то время и не при тех обстоятельствах. Возможно, если бы вы встретились в другой реальности, не переполненной до самых краёв разочарованием, всё было бы совершенно по-другому, наверное намного лучше, там вы намного счастливее. Но несмотря на это, сейчас ты ни о чём не жалеешь, наблюдая за тем, как в ваша реальность приходит в привычное движение и остаётся лишь странный писк в ушах, когда он отстраняется и смеётся в рукав кофты. — Ты меня укусил — поясняет раскрасневшийся Бомгю — А ты меня поцеловал — предъявляешь, словно оправдание, краснея ещё сильнее. И оба после секундных гляделок заливаетесь смехом. — Я не хотел видеть твоих слёз — честно признаётся, укладывая голову тебе на плечо. Ты смотришь на его макушку и не можешь понять, почему это происходит. Почему этот мальчик так волнуется за тебя, почему он остаётся рядом и даже не вздумал убежать, когда увидел тебя в таком состоянии. Это новое чувство вызывает неоднозначность в урагане противоречий. Проще задохнуться в полиэтиленовом пакете, а потом вместе с ним же и лопнуть, чем понять этот хаос, отдающийся колючими иглами в груди и таким приятным теплом одновременно. С этими мыслями в двух головах, видимо передающимся уже не только воздушно-капельным путём, вы засыпаете под тёплой полоской света, всё-таки захватившей стены комнаты. Пол холоден и измазан алыми каплями сожаления с тяжёлыми воспоминаниями, но безмятежность тёплого сна, от тела под боком, позволяет не задумываться о таких вещах, как возможность заболеть. Вы проспали около двух часов, а то и больше, до того момента, как в окне не появились ещё три назойливые головы, и будь ты в нормально состоянии, не опьянённом болью ломающихся рёбер, обязательно бы спросил как они нашли твой дом. — Улыбочку — Тише, ты их разбудишь — Да ты посмотри на них, с этим сейчас и водородная бомба не справиться — Тэхён делает ещё один снимок на полароид и встряхивает карточку, разглядывая, проявляющаяся картинку. Ты первым открываешь глаза и наблюдаешь, как по твоей комнате проводят тщательный обыск. — У тебя крутетская комната! — в восхищении выдыхает Кай — Сколько рисунков — И находит то, что ты бы предпочёл никому не показывать.Там рисунки, цветные и яркие, шкатулка браслетов из бисера и коллекция переливающихся конфетных фантиков вместе.В этих вещах таится надежда, ещё совсем детская и наивная надежда на счастливую жизнь.Это всё не твои вещи и комната не твоя. Она принадлежит мальчику, который хочет жить и всеми силами борется за эту жизнь, а не тому, кто отрекается от каждого вздоха, словно тот пропитан ядом. Тот ребёнок был светлым и верил в добро, ты — всё ещё этот ребёнок, но теперь убивающий в себе это, не видящий смысла в сохранении. — Ты катаешься? — Тэхён даже не оборачивается, будто чувствуя, что ты уже не спишь, он рассматривает скейтборд стоящий возле двери. — Это было очень давно, боюсь сейчас уже не получится как раньше. — Оо, Тэхён у нас профессионал, только попроси, он обязательно научит. Это действительно было бы здорово — вернуть чувство свободы, что приносило катание на доске с колёсиками. Ты не отвечаешь Субину, боясь разбудить тёплый комочек у себя на коленях, но делаешь пометку сблизиться с Тэхёном и выпросить пару уроков. Он парень неплохой, просто настороженный и мало кого подпускает к себе, от того и кажется отталкивающим холериком с каменным сердцем, но на самом деле он просто чувствует ответственность за всех, в особенности за Кая, который считает лучшим вариантом спрыгнуть с обрыва, чем просидеть на месте буквально пять минут. Да даже за Субина, что в этой компании самый старший и рассудительный.В этом весь Тэхён, обременённый своими мыслями и ими же загубленный. — Так как вы нашли мой дом? — всё же интересуешься. Но ответа не следует, лишь переглядки и многозначный взгляд на спящего Бомгю, который видимо должен был что-то объяснить, но лишь вызвал новую бурю вопросов. — Это сейчас не главное — по-щенячьи улыбается Субин, пряча руки за спину — у нас тут есть дела по важнее. — И что же это за дела? — Ты — Я? — Да, да, ты, мы пришли спасать твою душу из храма отчуждения. Какого храма? — Мы давно это планировали и перед этим собирались окончить школу, но в связи с непредвиденными обстоятельствами — взгляд Тэхёна обводит багровеющие синяки и следы рук на твоей шее — Нам стоит начать готовиться прямо сейчас — Я всё ещё ничего не понимаю, что именно вы планировали? — Джун, я думал ты будешь сообразительнее, не даром получаешь пятёрки по математике — тебе подмигивают и ты понимаешь, что ещё многого не знаешь об этих ребятах — мы планируем побег. — Разве тебе никогда не хотелось сбежать отсюда, не просто из дома или от родителей, а из города, где можно было бы начать свою жизнь? — Заговорщиски щурится Субин, скрещивая руки на груди. Неплохое предложение правда? Именно то, о чём ты мечтал, именно то, что могло бы тебя спасти, подарить новую жизнь, стать началом чего-то большего. Гуляющий по комнате взгляд останавливается на Бомгю, и ты думаешь, что с ним ты вовсе не прочь сбежать. Со всеми ими. — Я соберу вещи — А я говорил, что он нам подходит — заспанным голосом шепчет Бомгю, который оказывается слышал весь разговор. Он снова садиться, ровняясь с тобой плечами и трёт ладонями сонные глаза — Ну и почему мы все сидим? А ну бегом собираться! И разбудите уже кто-нибудь Кая, а то он кажется опять объелся сухого какао. После поступившего приказа никто не смел оставаться на месте, комната разом была очищена от всех рисунков, видеоигр с приставкой, кассет с музыкой и фильмами, а самое главное — переносного аквариума с рыбками. Дальше по мелочи: одежда, комиксы и Кай, вновь протестующий о недостатке сна. Ощущение предстоящего освобождения уже витало в воздухе и затуманивало сознание, но насторожившись выходить вы решили через окно, так, предостережение от возможной опасности. В тот день стояла приятная жара, весенние каникулы подходили к концу, а это означало, что несмотря на столь спонтанный побег, вернуться в школу придётся. Лишь мысли о том, что это временно, спасала и согревала внутренности не хуже солнца. Ты незаметно для себя захватил скейтборд, решив, что уж лучше искалечиться, чем оставлять его в том доме кошмаров. — Ну что, прокатишься? — спрашивает Техён, оборачиваясь и обгоняя тебя — Я не уверен… — Давай, это твой шанс — сверкает улыбкой Бомгю и так же переходит на бег. В его руках коробка с таким нужным хламом, в его волосах ветер, его глаза искрятся пылью вселенной. Разбегаясь, ты запрыгиваешь на доску и почти падаешь, но с двух сторон тебя подхватывают и тянут вперёд. Гейзер страха смешивается с детским восторгом, пока лицо озаряют лучи солнца, пока Кай заливается смехом и роняет пару вещей. Даже когда ты всё-таки падаешь и сдираешь колени в кровь, боль пылью растворяется в воздухе, а заменой ей становиться счастье, настоящее, тогда ты ещё точно не знал, как оно ощущается, но что-то внутри подсказывало, что это оно и есть, самое настоящее С Ч А С Т Ь Е Крупным шрифтом, выбитое у каждого из вас на внутренних органах, эту надпись не сотрёт даже самый стойкий ацетон, она перманентно кричит о вашей принадлежности, теперь только друг другу. Теперь вы свободны и вольны жить. — Знаете, что я сейчас понял — тормозит Кай, когда вы, уже повалявшиеся в траве и промокшие от утренней росы, устало подходили к домику — Ну же, удиви — Я ничего не ел целые сутки, надо это исправить — Я, между прочим, полностью поддерживаю эту идею — кивает Субин и спотыкается о ветку. Тэхён закатывает глаза и отходит вперёд — Вещи хотя бы донесите, а потом можем сходить в гости к Бахи — говорит он, не оглядываясь, но в голосе явно слышна улыбка. В домике всё такой же бедлам, что уже кажется привычным для этого места. Оставив вещи, вы спишите на улицу, где, оказывается, неподалёку стоял старый сарай, с разными самокатами и велосипедами. Ровно пять, ещё одна странная вещь, которая не укрывается от твоего внимания. До кучи ты закидываешь туда же скейтборд и берёшь серебристо — чёрный велосипед с ярко-оранжевой биркой, на которой неаккуратным почерком выведено «Этот велосипед принадлежит Хан Джисону» и посыпано блёстками, так что моргать становиться трудно. — Я могу его взять? — на всякий случай уточняешь у Субина, развязав розовую цепь. — Можешь считать, что он твой — с какой-то сахарно — растворимой грустью улыбается он и кивает в сторону выхода. — Ну что, бип-бип и по коням, друзья мои! — крик Кая отражается от коры ветвистых дубов, отдаваясь в ушах, а сам он уже мчится по неровной тропинке к дому, где ждёт чай со странным розовым блеском и самое любимое печенье. — Быстрее, пока он всё не съел, — обгоняет вас Бомгю. — Стойте, а где Тэхён? — Он пошёл короткой дорогой, чтобы не крутить педали, поэтому нам действительно лучше поспешить — Субин выезжает следом.Несколько секунд потупив взгляд, ты догоняешь, оставляя все мысли на потом.

***

5 марта, время 0:25 — Что с тобой? — Субин садиться рядом и подаёт Тэхёну бинт. — У меня очень плохое предчувствие — Бомгю нервно перебирает края кофты, наблюдая как Тэхён перевязывает Каю руку. Ёнджуна нет уже два часа и Бомгю кажется, что он не просто задерживается, как уверяет Субин. Стрелки часов со спайдер меном бегут всё медленнее, заполняя его душу всё большим беспокойством, ведь он как никто другой знает, что с Ёнджуном могло произойти что-то страшное. — В последнее время ты сам не свой, скажи честно, это ведь из-за Ёнджуна? — Субину тоже передаётся это звенящее волнение, поэтому он, решив отвлечься, отходит в сторону кухни и достаёт какао порошок, который шустро сметает Кай. Его рука вывихнута, но в больницу идти он отказался — боится запаха лекарств и людей в белом. — Я просто боюсь его потерять, понимаешь, я так испугался, когда увидел его возле обрыва… — Ты должен рассказать ему — Тэхён всегда говорит правильные вещи, но иногда на правду просто не хватает смелости, поэтому Бомгю может лишь тяжело вздыхать и рассматривать космические рисунки на потолке, падая и теряясь в пушистом ковре. — Не сейчас, я расскажу, но сейчас не время. — Подходящего момента может и не быть, это конечно не моё дело, но на месте Ёнджуна я бы хотел знать, что за мной следит соседский мальчишка. — Я не виноват, что он такой не разговорчивый — Бомгю неловко улыбается и склоняет голову вбок. Спорить незачем, он и сам знает, что поступал не совсем правильно, но что поделать, когда другого выхода нет и на любую попытку заговорить тебя избегают. Ночь была холодная и звёздная, от того придавала решимости. С каждой секундой усидеть на месте было всё сложнее, ожидание душило, поэтому не выдержав, Бомгю подрывается с места, подбирая с пола ветровку. — Куда ты? — мычит Кай, пережёвывая какао. — Я иду за ним.