Children are not to blame

Терпкий запах вишнёвого сиропа и весенне — сахарных духов (так пахнут принцессы) окутывал с ног до головы с самого порога. В воздухе летали пылинки, купаясь в солнечных лучах, а на крыльце раздавался звук фурин. Дом питался светом, но яркое отсутствие чего-то значимого сразу бросалось в глаза. Здесь будто секундой назад кипела жизнь, цвели людские сердца и раздавался смех, но всё растворилось, словно жизнь сбежала и вот-вот должна возвратиться, но этого не происходит. Ты заходишь последний, замирая на пороге и взглядом гуляешь по сторонам, в углу гора из цветастых ветровок, беспечно сброшенных друг на друга, а рядом, таких же цветов, кроссовки. — Не задерживайся на пороге, тебя ещё должны посвятить в рыцари, а я уже голоден. — бубнит Бомгю, потянув тебя за руку в заросли дома, дышащие марципановыми сладостями и мятой с ромашкой. Ребята рассыпались бисером по комнатам, не дождавшись, а Бомгю остался, наблюдая, как ты разглядываешь местность. Дом Кая был, мягко говоря, необычным. Кухня завалена сладостями, а солнечные коридоры и лестница, кучей игрушек. Будто здесь совсем нет взрослых, он напоминал ваш домик в лесу, но этот был скорее символом опустошение, нежели единства. Вы тихо пробираетесь по лабиринтам коридоров на второй этаж и останавливаетесь возле одной из белых дверей. Она отличалась лишь одной табличкой, усыпанной блеском и подписанной — «Бахи». Бомгю, подходя ближе, делает два коротких и один протяжный стук, с важным видом ожидая ответа. Дверь тут же распахивает маленькая принцесса в фиолетовом платье, девочка, на вид лет пяти, тут же расплывается в радостной улыбке и спешит обнять Бомгю. Тот в свою очередь опускается на коленки и поднимает её на руки, так же приветливо улыбаясь. Она сразу же засыпает его кучей вопросов и новостей о происходящем за последнюю неделю, а Бомгю внимательно слушает и кивает на каждую фразу. Стоя позади него и наблюдая эту картину, ты и сам невольно начинаешь улыбаться, когда он оборачивается к тебе и подталкивает вперёд, девочка тут же обращает внимание. — Что ж Бахи, спешу тебе сообщить, что в наших рядах теперь новый защитник для твоего замка — Проговаривает он, улыбаясь и привлекая внимание девочки, что смущённо опустив глаза, скрывается в ключицах Бомгю. — Не поздороваешься? — Ты похож на принца, — восхищённо выдаёт Бахи, поднимая взгляд. Ты поражаешься этой реакции — широко раскрытым глазам, похожим на пуговки, приоткрытому рту и невинному взгляду. — Рад знакомству, принцесса — кланяешься, стараясь соответствовать представленному титулу. — Ты поможешь нам строить домик из подушек? — округлив глаза и выпрыгнув из рук Бомгю, тебя тянут за рукав кофты в замок, где уже собрались все его обитатели — Субин раскладывает разбросанные игрушки по полкам, Кай сидит за маленьким столиком, уплетая печенье, а Тэхён следит чтобы тот, не дай Боже, не подавился. Сплошная идиллия. — Из еды у нас есть, пирог, какао, клубничное печенье… — начинает перечислять Тэхён, когда видит тебя. — Пепенья боше нет, — невнятно бубнит Кай, не переставая жевать. — Спасибо, я не голоден, — улыбаешься в ответ. Ребята быстро кивают, отворачиваясь и перешёптываясь. Ты присаживаешься на пол неподалёку от Кая и потихоньку перекладываешь подушки, стараясь сложить их в подобие жилища, пока Бахи восхищённо вздыхает и старается помочь, в итоге всё случайно задевая. Улыбкой успокоив её, вы начинаете заново. За неспешными беседами, время проходит быстро, оставляя приятный осадок и не очень приятно урчание в животе. Желудок пуст, но есть совсем не хочется, от еды воротит, будто организм никогда не был способен её принимать, поэтому закончив с постройкой, ты глотаешь горячий малиновый чай, любезно подлитый Тэхёном и расслабляешься. Тепло, безопасность, комфорт. Кажется, именно это и должен ощущать человек, находясь дома. Но есть одно но — ты не у себя дома и не со своей семьёй. Это чувство как запретный плод, словно его совсем нельзя ощущать, при этом изнемогая желанием. Но реальность показывает совсем другое. Здесь тёплый чай, приятные разговоры, заразительный смех Кая, бурчание Тэхёна под странные шутки Бомгю и… Бомгю, чьи губы блестят от постоянного закусывания, а тёмные волосы, с редкими белыми прядями, спадают на глаза от сильного смеха. Сейчас он кажется красивым, ровно как и этой ночью, ровно как и при первой встрече и это определённо странно — замечать такие вещи. Не так ли? — Ладно, эту вы точно не слышали, — Объект раздумий привлекает внимание, выставляет руки вперёд, тем самым прося подождать и серьёзно выдаёт —Почему шутить можно над всеми, кроме безногих? — и выжидает паузу оглядывая всех — Шутки про них обычно не заходят. Это настолько абсурдно и глупо, что ты не выдерживаешь и прыскаешь от смеха, продолжая за ним наблюдать. — Боюсь, если ты сейчас не заткнёшься, тебя смело можно будет приписать к безногим, — щурится Тэхён, беззлобно усмехаясь, а Кай смеётся, всё-таки давясь печеньем, пока Субин, до которого очень долго доходит пытается их угомонить. Он как катализатор всех междоусобиц и стыков, как любящий отец, пытающийся сгладить углы, оттого и вызывающий доверие с первого взгляда. За ним хочется следовать и слушаться, не смотря на то, что ему не всегда удаётся остановить этот наплыв нравов, собравшийся в команде теперь уже из пяти человек. Безусловно, никто точно не говорил, что тебе можно остаться, ведь ты буквально самовольно ворвался в их жизни, но находясь сейчас в этой обстановке и чувствуя прилив успокоения и комфорта, о таких вещах, как принятие в «банду», думать не хочется, лишь наслаждаться участием в чьих-то жизнях. Так день и перетекает в вечер, в умиротворении и настольных играх, пока от усталости не начинает клонить в сон, а на улице не накрапывает маленький дождик. Кай уложил Бахи спать в другую комнату и сам уже посапывает на полу рядом с окном, остальные ребята, под жёлтым светом ночника, играют в карты, а точнее гадают, переговариваясь шёпотом и тихо вздыхая. Видимо Тэхён действительно предсказывает будущее по этим пиковым королям, чайной заварке и странным — красивым камушкам из голубо — звёздного мешочка, и судя по лицу Бомгю, впереди ждёт что-то не очень радужное. Он хмурится, сводя брови к ровной переносице и закусывает губу, внимательно слушая увлечённого рассказом Тэхёна. Ты решил отказаться от этой затеи с гаданием, сославшись на то, что будущее нельзя знать до момента его наступления, иначе теряется вкус жизни и приобретается предчувствие необратимого, сейчас же совершенно об этом жалеешь. Тэхён тогда лишь махнул рукой и продолжил тасовать карты, пока тебя привлекали тени Луны на потолочной белизне и взгляд карих глаз, что так внимательно высматривал что-то важное на разложенных картах и втихую поглядывал в твою сторону, но ты конечно же совсем не замечал этого. Сон никак не идёт — мысли струятся ручьями со всех сторон, не давая сосредоточится. Всё это сейчас кажется абсурдно — глупым, хочется вернутся домой, потому что… Потому что до банального страшно. То, что всегда казалось таким желанным пугает и Может отступить? Вернуться домой, в свою комнату, к аквариуму с рыбками, видеоиграми и пьющему, агрессивному отцу с безразличной матерью. Постоянным побоям, унижениям. Нет нет нет Так не может больше продолжаться, пора взять себя в руки, запрятать детские страхи в шкафу, на самой высокой полки, чтоб ненароком не упало на голову и с треском не разбилось о реальную слабость. Уснуть наконец без страха, что в комнату кто-то зайдёт, что из дома в любой момент вышвырнут на улицу, пора собраться и жить наконец счастливо, в окружении действительно любящих и готовых помочь людей. Веки тяжелеют, от долгих раздумий и не дают рассмотреть, как искусанные губы трогает улыбка, доставая до глаз, в которых искры бьются в азарте. Сон приходит незаметно, полностью окутывая и расслабляя тело. Где-то в его пучинах, слышно, как волны бьются о скалы, виднеются зелёные поля, переходящие в марципановые пески, чувствуется тепло, вместо холодного одиночества и вечного спокойствия. Там громкий смех, светлый дом, блинчики на завтрак и счастье сыпется с потолка вместо штукатурки. Но всё быстро обрывается, чернеет и покрывается пеплом от горящего пламени. Ты вскакиваешь от этой жуткой картины, оглядываешься и понимаешь, что в комнате никого нет. Ты уснул прямо на полу, рядом с Каем. Гирлянда выключена, вокруг лишь мгла, разбавляемая лунными бликами, что сыплются подобно звёздам прямиком с потолка на голову и пробуждают окончательно, от этого морозит до мурашек по кожи. В детстве ты действительно сильно боялся темноты, а точнее того, что за ней последует, но с возрастом это прошло и именно сейчас проявляется вновь, напоминая своими режущими, на фоне светлой Луны, тенями о детском страхе. Просидев ещё пару секунд глядя на свои трясущиеся, холодные руки, ты быстро подскакиваешь и направляешься на улицу, прямиком за свежим воздухом, надеясь, что холодный ветер окажется способным выбить дурные мысли из головы. Через коридорные пролёты, по плюшево—ветвистой лестнице и прямиком на первый этаж, спотыкаясь о чужие взгляды в прихожей и благополучно не замечая их, ты вылетаешь на улице и слегка притормаживаешь от быстрого поступления кислорода. Прохладный воздух действительно приводит в чувство. Поэтому ты медленно опускаешься на прохладный лестничный бетон, виском прикладываясь к перилам. Это всё определённо странно и непостижимо для понимания Это осознание, что всё что тебе осталось в этой жизни — сидеть на крыльце чужого дома в три часа ночи и думать, почему это происходит именно с тобой. Может ты сделал что-то не так? Если нет, то почему ты сейчас здесь, а не у себя в кровати, чем ты это «заслужил»? Ночь съедает всё настроение, что присутствовало сегодня днём и оставляет неприятный осадок прямо как застоявшийся чай, а взамен дарит множество неприятных вопросов, что преследуют уже не первый год. Ты перебираешь браслеты, разглядывая звёзды и дыхание наконец выравнивается, когда дверь позади издаёт неприятный скрип, освещая коридорным светом лестницу и тут же закрываясь. Ты не оглядываешься, потому что уже точно знаешь кто это, так бесшумно садится рядом, совсем близко, и несколько тягучих, как карамель минут, молчит. — Почему ты появляешься именно в те моменты, когда я чувствую себя на гране? — шепчешь, не утруждая себя говорить чётко и стараясь избегать зрительного контакта. Тебя конечно же слышат, но не отвечают, переваривая вопрос как стиральная машинка грязное бельё. — Я хочу тебе помочь, но чувствую, что ты мне совсем не доверяешь — вздыхают чуть громче, опуская взгляд и разглядывая домашние тапочки, наскоро надетые на белые носки с рисунками моря, кажется он спохватился сразу и собирался выбежать следом, но кто-то его задержал. — Если это всё только из-за того, что я тогда на обрыве вызвал у тебя жалость, то можешь не утруждать себя и ребятам тоже передай, я не хочу быть обузой для вас. — Звучишь уверено, а наделе больше всего боишься, что еле видная в темноте фигура, правда соберётся и уйдёт, забрав с собой морские носки, запах ежевичных тостов, все подаренные улыбки и оставит тебя одного тонуть в тоске. — Мне не нужна помощь, я и сам справляюсь… — Я видел достаточно, чтобы понять, что сам ты совсем не справляешься — настойчиво, резко переводя взгляд, надеясь поймать его в ответ — И нет, я не собирался с тобой нянчиться, это не из жалости или что ты там успел себе надумать, — с каждым словом, в голосе всё больше чувствовалась обида — я понимаю, мы знакомы меньше недели и возможно мы не вызываем у тебя доверия, но уж поверь я бы не стал общаться только из жалости, как и ребята, им всем хватает этой жалости и сожаления вдоволь. Возьми хотя бы Кая, тебе не показалось странным, что за весь день, что мы провели у него дома, не появился никто из взрослых? Даже не позвонили. Кажется, всё это время казалось, но язык не поворачивался спросить об этом. Ты всё-таки поднимаешь взгляд, устанавливая самый тяжёлый зрительный контакт, это словно канат связывающий через пропасть прямо под ногами. Он может оборваться в любой момент и тогда вы оба рухните безвозвратно вниз. — Нет, дело совсем не в доверии, ещё никто не вызывал у меня такого расположения и желания открыться как вы, но я правда не понимаю, к чему эта забота, я ничего не сделал чтобы обо мне так заботились и тот поцелуй… — Ты не выдерживаешь, с глухим звуком падая в бездну, чувствуя как голос срывается на половине фразы и к горлу подступает горечь. — Я скажу тебе вот что, потому что сам когда-то думал точно так же. Забота — это не награда за хорошее поведение или правильные поступки, это то, что идёт от сердца безвозмездно, это самый первый синоним любви, они идут рука об руку. Ты не должен её заслуживать, тебе достаточно просто быть, чтобы тебя любили и заботились. Да, мы не всегда получаем это от нужных нам людей, но всегда найдётся человек, который проявит к тебе заботу. Поэтому мы и создали, то что ты называешь бандой, для нас же это семья, в которой заботятся не из жалости, а лишь из любви. — Но зачем вам я? — Потому что ты такой же как мы, а такие люди должны держаться вместе, чтобы в конец не свихнуться — Бомгю грустно усмехается, стараясь разрядить обстановку и прекрасно видя, что ты снова уходишь в свои мысли. Он даёт тебе время, оставаясь рядом, за что ты чувствуешь большую благодарность. А время обдумать всё сказанное действительно не помешает, но не сегодня, не сейчас, когда усталость берёт шествие, а желание находится с кем-то рядом превосходит все границы. — Давно хотел спросить, что это у тебя? — доносится спустя десять минут. Ты оглядываешь всего себя, стараясь понять на чём он так сосредоточил взгляд и останавливаешься на трёх браслетах из бисера с разными подвесками. — Я выиграл их в автомате, когда был ребёнком — снимаешь один и тепло улыбаешься от воспоминаний о том дне — на самом деле не я, а мальчик примерно моего возраста, мы были незнакомы, но он решил отдать их мне, это было мило. С тех пор ты не снимал их ни на один день, сам не зная почему. — Держи — протягиваешь один, не глядя. Он из голубого и белого бисера с подвеской в виде клубники, тебе кажется Бомгю он подойдёт больше всего. — Ты уверен? — с сомнением спрашивает он и дождавшись кивка застёгивает на запястье, — спасибо, — ради этой улыбки не жалко отдать их все, — знаешь, мне нужно тебе рассказать кое-что важное Начинает Бомгю, рассматривая браслет, но договорить он не успевает, со стороны двери слышатся торопливые шаги, а в скором времени выглядывает карамельная макушка. — Вы там скоро? Мы уже собрали всё необходимое — у Кая сна ни в одном глазу, как будто батарейка и не собиралась садиться. Он оглядывает вас и сообщив, что все ждут, так же быстро удаляется не оставив от себя и следа. — Что ж, думаю времени у нас ещё будет достаточно, а сейчас вперёд, — Бомгю поднимается первым, протягивая тебе руку. Ты смотришь на неё несколько секунд и берёшь её в свою. Вперёд