Children are not to blame

Твои конверсы набрали в себя весеннего дождя и теперь тонут, хлюпая во время бега по сумрачному городу; холод, страх, все выветривается как только вы покидаете стены школы — это первый успех, первая маленькая победа. В первую очередь, над собой, вечно прячущимся, боявшимся высунуться из своей комнаты, а потом и кинувшим вызов внешним обстоятельствам, что не давали чувствовать эту жизнь, прямо как сейчас, глотая как самое дорогое вино и осушая все бокалы. Она должна принести плоды, иначе зачем столько стараний, бессонных ночей и безнадёжных мыслей. — а давай выпьем! — выкрикивает Кай, словно скользнув прямиком в твои мысли— волшебство продолжало окутывать эту ночь — мы должны это отметить. Школа давно скрылась за горизонтом следующего района, а до рассвета оставались ещё добрые пара часов. Тело приятно млело от прохладного воздуха и лёгкой усталости, а лёгкие то и дело вбирали в себя вместе с воздухом нечто незримое. Жутко тёплое, совсем тающее и баюкающее, как самые нежные объятия и приятное, такое, что хотелось бы оставить навечно в межрёберной клетки. — Странно слышать такое именно от тебя, мистер: «фу, оно же мерзкое, я лучше выпью канистру бензина» — пародирует его плетущийся позади Субин нарочно писклявым голосом. — Во всех культовых фильмах главные герои пьют после победы над высшим злом! — игнорирование всякого рода выпадов в свою сторону и его серьёзность наложенная на такие фразы иногда очень сильно удивляет, но в этом и есть весь Кай, из него струится ворох противоречий, что в итоге складывается во что-то полноценное. — А знаете, никогда не думал, что это скажу, но я согласен с Каем — выдыхает Тэхён, ловя на себе три удивлённых, косых взгляда и один буквально готовый взорваться искрами от счастья. Не устояв на месте, Кай перекидывает свою руку через шею Тэхёна и спешит вперёд, навстречу всё ещё тёмному небу и мерцающим всё ярче, ближе к концу города, звёздам. И вы просто идёте к ближайшему супермаркету, несмотря на то, что уже давно за полночь и вас с лёгкостью могут вышвырнуть, ведь никто ещё не достиг совершеннолетия. Просто потому, что для Кая это действительно важно, просто потому, что на улице хочется побыть ещё немного. — Эта ночь воистину великая — говорит Бомгю куда-то в пустоту, сравняв с тобой шаг. Мурашки прыгают по позвоночнику, а мысли тотчас в спешке покидают голову, заполняя собой всё вокруг. У них главный офис горит. Они путаются и спотыкаются в попытках создать ровную цепочку и совладать с подводящими органами, поэтому ты как на духу вываливаешь их все, дабы спасти от преждевременного горения заживо. — Я ведь так и не поблагодарил тебя — слова совсем прозрачные, в попытках спрятаться за шёпотом — ты столько всего для меня сделал и тогда и сейчас. Знаешь, я поражаюсь твоему умению приходить каждый раз, когда мне кажется, что меня не ждёт ничего хорошего и доказывать обратное. — Это кто кого ещё благодарить должен — Бомгю шутливо толкает тебя в плечо и одаривает тёплым взглядом— ты напомнил мне, какой прекрасной бывает жизнь, это самый ценный подарок, который я когда-либо получал. Твои губы трогает улыбка, которую ты тут же старательно прячешь, будто увидят и украдут. Но когда вы отстаёте на пару шагов пальцы точно сами тянутся и переплетаются с ладонью Бомгю. Супермаркет оказался круглосуточным и в этот раз даже обходится без ограблений и лишней суматохи, во благо всем уставшим и засыпающим кассирам. Как оказалось здесь работает знакомый Субина, который без проблем был готов помочь и рискнуть своими копейками с премии, ради старой дружбы и двух благодарных мальчишек, которые клянутся, продолжительно кивая, в том, что это первый и последний раз. Когда Тэхён с Субином выходят из магазинчика, раздаётся звон колокольчика над дверью и вы втроём тут же оборачиваетесь отвесив челюсти. Два больших пакета алкоголя и довольных лица не могут не вызывать поражения. — Вы решили вусмерть упиться? — округляет глаза Бомгю. — Лишним не будет — отмахивается от него Субин и направляется в сторону леса, видимо не желая больше как-либо это комментировать. Вам остаётся лишь следовать за ним, иногда безмолвно переглядываясь. Ночь, переходящая в утро, начала набирать обороты и обещала запомниться ещё надолго, если брать в расчет, что алкоголь в ваших руках оказался второй, а то и в первый раз. Путь по прохладному и ещё сонному лесу, кажется совсем незаметным и быстрым, лишь пара веток слегка подёргивается в полудреме. Рассыпаясь по углам домика, в который селится ночная прохлада и тут же зажигается приглушённый желтый свет от старой новогодней гирлянды, вы наконец-то можете выдохнуть с полным облегчением. — Что ж, господа и… господа! Сегодня нам есть, что отметить, появился отличный повод для того, чтобы подпортить себе печень. Так что, да прольётся вино! — Пафоса тебе не занимать — фыркает Субин на благородные речи Тэхёна, а тот и глазом повести не думает, залпом осушая бокал, наполненным бордовым вином, что оставляет свой цвет на губах. — И видимо повод не один — бубнит себе под нос Кай, косо поглядывая и улыбаясь в сторону вас с Бомгю, но быстро замолкает, окунувшись в вино чуть ли не с головой, благодаря подзатыльнику со стороны всё того же Бомгю. Кое-кто кто иногда слишком болтливый и любопытный. Тут ведь и дураку понятно, что происходит, но если Каю, нужно было увидеть и услышать всё своими ушами, то остальным хватило светящегося искрами Бомгю, при одном лишь взгляде на тебя. А ты и рад. Впервые не имеют значения чужие взгляды и мысли, впервые в руках и сердце поселяется что-то настолько хрупкое, драгоценное и тёплое, что хочется показать и рассказать, дабы унять хотя бы половину чувств, что прыгают внутри непоседливыми зайчатами. У Субина быстро пропадает интерес к вашим тайным перешёптываниям и переглядкам, поэтому он переключается на настройку старого проигрывателя и включает одну из потрёпанных временем и передачами из рук в руки кассет, где изначальная обложка с названием почти стёрта. У вас вообщем-то большая коллекция дисков и других носителей, которые, как однажды проговорился Кай, были почти законным путём взяты из магазинчика комиксов или принесены из собственных домов, за ненадобностью. На каждой из них есть подпись ядовито-яркими маркерами, с названием и датой, слегка корявым почерком, в которую она попала в ваши руки. По комнате раздаётся знакомое звучание, когда Субину наконец удаётся поладить с проигрывателем. The smiths — there is a light that never goes out, врезается в память с первых нот и тут же сносит с ног, как Кай, что тянет танцевать всех разом, неразборчиво прыгая и чуть ли валясь на пол. Вот так спокойно-суматошно и непринуждённо. Затишье перед бурей самое приятное, мальчик, как бы мне не хотелось заканчивать твоё веселье, увы, мы близки к решающей точке. А пока наслаждайся танцами и пролитым на цветастый, словно из сказок вылезший ковёр, вином, громким смехом и тёплыми объятьями. Запомни этот момент именно таким: счастливым и не обременённым. Пока Тэхён, в пьяном рассудке не разложит карты, предложив погадать, а ты и рад такой щедрости мистера неприступности. Пока ты не попросишь заглянуть в будущее, совсем немного раскрыть непроглядную завесу тайн, сидя в стороне от всех. Пока первой эмоцией на лице Тэхёна не выступит совсем не доброе удивление, а дальше сомнение с нахмуренными бровями. Не дурно, а главное говорит само за себя, но ты не переживай, это только начало, дальше — больше. Или правильнее выразится — страшнее? — Ну что там, не молчи — торопишь притихшего Тэхёна, видимо совсем себя не жалея. — Скажи честно, ты в прошлой жизни кого-то убил? — а тому и близко не весело, он как никогда сосредоточен, а на лбу залегают несвойственные возрасту морщины. — О чём ты вообще? — Пытаюсь найти объяснение тому, почему жизнь тебя так не любит. — Давай точнее — а здесь хмуришься уже ты. — Арканы башня, смерть и пятёрка мечей. Дословно — разрушение, полный крах; трансформация; конфликты и много потерь. Безусловно все могут ошибаться и я в том числе, но что-то мне подсказывает, что по твою голову надвигается шторм, который перевернёт всё вверх дном и… На секунду он замолкает, вытаскивая ещё одну карту. — Поставит всё на место — карта приземляется рубашкой вниз, перекрывая не предвещающие ничего хорошего картинки черепов и мечей — но только после трансформации. Чтобы идти дальше, что-то в тебе должно измениться, а изменения без потери старого как мы знаем невозможны. Бинго, самое время задуматься, не пора ли тебе сбавить обороты? — Но…ты ведь можешь сказать, что именно произойдёт? — Я никогда не углубляюсь в подробности, ты слишком сильно начнёшь на них полагаться и параноить, а я и так по всей видимости тебя уже напугал. Но, как я и говорил, все могут ошибаться, наслаждайся моментом и не напрягайся сильно, но будь настороже, я тебя предупредил. В голове разом всплывают восклицания Субина о том, что Тэхён не разу не ошибался в своих пророческих данных, от чего спокойнее не становится, лишь внутри будто всё похолодело, открыли форточку в неизвестность и сказали идти с заварными глазами. И музыка уже не кажется такой приятной, в голове куда усерднее гудит пароход мыслей, что уже готовы прыгать с палубы в бездну, лишь бы ворох вопросов оставил их в покое. Возвращаясь в круг переполненный разговорами о CD и Marvel становится легче, ведь, что бы ни произошло — ты больше не один. Взгляд снова задерживается на смородиновой макушке, в которую резко пришло желание покрасить свои смоляные пряди и вдруг становится совсем легко, будто зарождающееся цунами сменило свой курс и всё встало на свои места. Такой всегда хотелось видеть юность. Такой даже не снилась первая любовь. «ты стал для меня вечным летом» Позже прошепчешь ты в покрасневшее от смущения ухо, помогая разводить осветляющий пряди, волшебный раствор. Сердце совсем не на месте, то ли сдаёт свои позиции, то ли расцветает в честь окончания весны. В груди огнём горело новое чувство, доселе неизведанное и до жути волнующее. Кай засыпает посреди разговора, упав белёсой макушкой на плечо, на удивление не возражающего Тэхёна. И всё так как должно быть. Краска разъедает хаотично выбранные тобой пряди и, кажется, въедается прямо под кожу, оно и к лучшему, думается совсем мимолётно, оставит следы под коркой, обозначая одну из выделенных нам вечностей. Субин слегка приглушает свет и разливает остатки вина по кружкам с полустертыми изображениями диснеевских персонажей. Тебе достаётся с Микки Маусом, а Бомгю с Винни-пухом. Все до жути и слипающихся век утомлённые, но, как ни странно, переполнены через край спокойствием и теплом, будто весь мир поместился в ладошки и теперь, такой крохотный, совсем не предвещает бедствий и катастроф. — Ну чего ты мелочишься, выливай полностью — щурится тэхен намекая на чашу осветлительной жидкости. — Мистер щедрость и доброжелательность, я не хочу проснутся утром с шевелюрой жёлтого цыплёнка, так что помолчите иначе мы поменяемся местами — возмущается центр твоей бесконечности, не переставая дёргаться и копошится, от чего краски оказывается больше на твоей футболке, нежели на его макушки. — Боюсь, если ты продолжишь крутиться — мы все окажемся с парой белых прядей или ожогами роговицы — и глаза закатываешь ведь совсем беззлобно мальчик, кого ты обманываешь? Если понадобится ожоги и раны для тебя меньшая жертва, за подаренные чувства, что в полной мере распустились и заполнили сознания, словно пандемия. Резкий щелчок заставляет всех поднять головы, обернувшись в сторону Субина и чуть ли не выронив кисточку от гуаши на голову несчастного Бомгю. Это что камера? — Ну и чего вы такие кислые? — усмехается бесстыдник разглядывая проявляющуюся фотокарточку — это всего лишь полароид, а не орудие пыток, давайте улыбнитесь, я хочу запечатлеть вас такими, вредными и счастливыми. Приходится идти на жертвы и придвинуться ближе к спящему Каю в целях не разбудить. Субин направляет фотоаппарат на себя, так, чтобы уместились все. Улыбающиеся до ушей и зажмуренных глаз. С подставленными рожками и приоткрытым во сне ртом Кая. Совсем родные и бесконечно ценные, до жути тёплые и, с некоторых пор, вечные. Ведь, что бы не случилось, этот момент навсегда сохранит полароидный квадратик, с надписями от каждого на обратной стороне. По крайней мере до пробирающегося в окна утра.