Золото и серебро.

Woken up like an animal I'm all ready for healing My mind's lost with nightmares streaming Woken up (kicking screaming) Take me out of this place I'm in Break me out of this shell-like case I'm in

Сетт сидел в своём кабинете, закинув руки за голову и уложив ноги на стол. Глаза были прикрыты. Пару минут назад к нему пришла его «тень» с очередным докладом. Воплощение сущности Солнца проспала час в пещере, а потом очень быстро ушла, но не в сторону моря. Видимо, женщина воспользовалась телепортацией. И чего она только так торопилась домой. Неужто её величество воплощение сущности Луны опять бедокурит? Впрочем, до тех пор, пока их ролевые игры не дошли до Ионии, Боссу беспокоиться особо не о чем. После доклада девушка привычно растворилась в тени, оставляя хозяина одного в помещении. На столе перед ним лежала стопка бумаг. Все это — предложения, доклады, просьбы. С давних пор сила дракона и воля к жизни вастайца подчинила преступный мир его страны. С тех самых пор как ушел отец. Предатель. Небось сдох уже где-то в канаве. Из-за этого уебка его жизнь пошла под откос. Точнее, не так. Жизнь его мамы пошла под откос. Выгнали из племени, ненавидели и презирали. А что сделал этот чертов ноксианец? Ничего. Слинял при первой же возможности уйти подальше от проблем. Оставил семью на растерзание голодной до чужих страданий толпы. Сетт был готов даже не рождаться, лишь бы больше не слышать всхлипывания мамы в соседней комнате. Лишь бы не видеть, как она отдает мальчугану последнюю еду в доме, а сама голодает несколько дней. Не слышать всех тех оскорблений, что ежедневно падали на её голову, не видеть сгорбленные от усталости плечи и дрожащие руки. Не знать значение слова «любовь». Отдать всё на этом свете ради счастья этой женщины. Полукровка потер переносицу, чувствуя загрубевшими подушечками пальцем корку от очередной царапины. Звереныш, так? По губам скользнула горькая усмешка. — Босс? — В дверь постучали, а после открыли, демонстрируя в проёме всклоченные серые волосы с зелёной прядью и кошачьи глаза. — Грей. Заходи, — Мужчина кивнул, позволяя сородичу зайти. Тот без промедления, закрыв за собой дверь, развалистым шагом прошел до стула, стоящего напротив рабочего стола, перевернул его спинкой к Сетту и уселся, едва ли не мурча. — Чего такой довольный? — М полуулыбкой спросил дракон, приподнимая бровь. Такой вид бойца наталкивал на две мысли. Или тот уже с кем-то разделил кровать, или намерен это сделать в ближайшее время. — Босс, да я там такую красавицу видел. Светлые волосы, длинные ушки, птичьи лапки, а какие бедра, — Паренёк аж облизнулся, — Так бы и съел. Еще и наглая такая, смотрит, улыбается, пальчиком по столу вот так ведет, — продемонстрировал даже, проводя по чужом столу кончиком когтя в сторону хозяина Ямы. — А стоит подойти — так скромняшку из себя строит да глазками стреляет. Люблю таких, — Вастайец закусил губу, представляя уже, что и как будет делать с этой самой «курочкой». Но от интересных размышлений его отвлекло недовольное порыкивание. — Ой, ой, звиняй, размечтался. О чем это я, — Боец задумался, вспоминая, а после пальцами щелкнул, — А. да. Поговорил я с твоим лунари. Хороший парень, вежливый, дерётся так зашибись. У него в арсенале штука такая есть, она стреляет огнём, прикинь, — Глаза с узким зрачком аж пылали с интереса и восторга детского. — Это ж если бы он в меня такой штукой попал, то прощай Греюшка Развилл. Остались бы ушки да ножки, — Дернул этими самыми ушами, показывая, что именно бы от него осталось. — А о чём-то интересном говорил? Откуда это такое оружие? — Приподнял брови глава. Он, конечно, видел три типа оружия Афелия, но думал, что это все что есть. Оказалось, нет. — Да, говорил, — Последнее слово собеседник проурчал, пребывая в фантазиях с заинтересовавшей его девушкой, — Про сестру свою говорил. Мол, живет она в мире духов каком-то и оружие выдаёт. Фея Крестная, чтоб её, — Парень усмехнулся, — Поторопись, Афелий, на драку, но помни, ровно в 12 всё твоё оружие превратится в выдумку и никому ты ничего не сделаешь, — Кошачьи глаза блестели смехом, а ресницы короткие трепетали, как у девицы влюбленной. Руки же выдавали какие-то мягкие пассы, словно вот-вот и с кончиков их упадут капельки магии, — Ну не чушь ли. — Да нет, — Сетт нахмурился, — Ничуть. Боец напротив резко растерял весь свой смешливый настрой, тоже хмурясь. Он явно пытался понять, какого черта Босс так серьезно говорит о такой глупости, называя её правдой. Невозможно же это. — Меня вот что волнует. Не находишь странным, что он так легко выдал свой главный секрет, который с легкостью можно применить против него самого? — Красные глаза серьёзно смотрели в зелено-желтые, явно ожидая ответа. Но у хозяина последних этого ответа не было. Он только сейчас смог задуматься над серьёзной стороной просьбы о знакомстве с бывшим противником. — Так погоди, его систр реально в мире духов? А как? Там же только мертвые, — Грей непонимающе смотрел на главного, словно действительно только сейчас над ситуацией задумался. — В мире духов не только мертвые живут, — Ответил Сетт, смотря уже мимо бойца куда-то в сторону. В ответ послышалось лишь тихое мычание, — Ладно, свободен. Задачу ты свою выполнил, — В младшего полетел ловко пойманный мешочек с монетами, который в долю секунды заставил его потерять всю серьёзность. — Благодарочка, Босс, — Грей вновь стал привычно-веселым, — Если че ещё понадобится — зови, — С этими словами вастайец свалил из кабинета, что-то мурча себе под нос, оставляя главу в размышлениях. Такой странный этот лунари. Сначала скулит о тяжелой жизни, как мог бы скулить домашний пёс о грубом слове хозяина перед лесными волками, потом возникает, требует каких-то ответов, а после и вовсе вываливает себя с потрохами перед парнем, с которым дрался пару часов назад. Он совсем в реальном мире ничего не понимает. Таргонцы совсем свихнулись. Его же обмануть как у ребёнка конфету отобрать, а все равно пытались в бой кидать за какие-то идиотские устои и религию. Кстати про ответы. А что этот пацан хочет от него услышать? Вроде как, он к себе пошёл, так что самое время спросить. С этими мыслями Обсидиановый Дракон в человеческом обличии поднялся с кресла, выходя из кабинета.

***

Афелий повернул голову в разные стороны, хрустя шеей и разминая плечи. Дневные нагрузки дали о себе знать в виде боли в немного отвыкших от тренировок мышцах. Странное чувство. Последний раз ощущалось оно лет 7 назад, когда его только-только начинали тренировать и не давали никаких поблажек. Синяки и ссадины, оставленные деревянными мечами наставников, горели, не давали спать. Пару раз у Фели была температура из-за долгих тренировок под холодным ветром. Помогала ему тогда только Алуна, стараясь хоть как-то сбить температуру лекарственными чаями, влажной тряпкой и молитвами Луне. Больше ничего и не оставалось. — Алуна? — Коротко позвал сестру, но та не откликнулась. Сначала возник страх, что связь снова прервалась, но он быстро успокоился, услышав какое-то отдаленное мурчание. Видимо, она нашла себе дела поважнее. И помохнатее. От этих мыслей возникла улыбка. Он был рад, что близнец наконец позволила себе немного отдохнуть в компании других обитателей мира духов. Все то время, что они были вместе, девушка ни на секунду не терялась, боясь, что перестанет слышать зов юноши. От теплых мыслей о родственнице отвлек стук в дверь. Лунари даже не успел что-то ответить, а в комнату уже ввалился Сетт, присвистнувший от внешнего вида война. Из хоть какой-то одежды на нём была лишь длинная рубашка, которую он использовал, как ночную, а длинные еще влажные волосы были распущены. Афелий невольно отвел взгляд от этой реакции, но быстро взял себя в руки. Что он, девушка какая-то, смущаться от подобного. Они же оба мужчины в конце концов, что там не видели. — Что-то случилось? — Первым подал голос длинноволосый, пока дракон без каких-либо зазрений совести плюхался на кровать, усаживаясь там поудобнее. — Во-первых — и тебе привет. Во-вторых — это мой дом, где хочу, там и хожу, — Безапелляционно ответил дракон. Фели тихо вздохнул и сел на стул, ставя его напротив собеседника. Удивительная тишина обволакивала комнату. Казалось, должны быть слышны звуки с арены или кого-то проходящего, но Яма, казалось, спала. Может, кроме бара, но он был слишком далеко. Но эта тишина и была несколько гнетущей — двое в одной комнате. Которые просто молчат и смотрят друг на друга. Красно-кровавые глаза против сапфирово-голубых. Эдакая игра в гляделки, как у животных. Кто первый отведет взгляд или нарушит тишину — проиграл. Она продолжалась минуты две и продолжилась бы дольше, но лунари не выдержал. Он слишком долго слушал такую тишину и слишком долго молчал в ней. — Сетт, что тебе нужно так поздно? Я думал, у тебя более важные дела, — Задал более прямой вопрос. Лучшая защита — нападение, именно им он и занялся. — Ты говорил, что хочешь моих ответов. Я пришел за твоими вопросами, — Темная густая бровь насмешливо и коротко взлетела вверх. А ведь и действительно, это было одним из пунктов договора. Тренировка, формально, уже была, пришло время ответов. Парень замялся. Он не знал, что спрашивать. Если честно, он привык к помощи Алуны в таких моментах, но та сама сейчас отдыхала. — Ты слишком сильно на неё полагаешься. Это твоя ошибка, — Тихо вздохнул вастайец, мигом раскусив чужие эмоции. — Я раньше видел карты. Пару раз бывал на собраниях. Но Ямы не было отмечено ни на одной из них, — Первое, что пришло в голову. — Серьезно? — Сетт хохотнул громко, — Конечно нет. Я по-твоему совсем дурак? Про это место знают те, кому это нужно, — Во взгляде горело некое превосходство от того, что смог застать собеседника врасплох. — Но тут были ноксианцы. Откуда они знают про это место? – Оружие Веры слегка склонил голову к плечу. — Яма открыта для всех. Беженцев, нищих, обделенных, богатых и просто дураков. Тут нет статуса, расы и происхождения. Даже если сюда заявится сам Создатель Звёзд — он будет наравне с другими и примут его так же, как и других, — Мужчина пожал плечами, — У тебя нет вопросов интереснее или ты хотел услышать лекцию о Рунтерре? Вновь тишина. Немного влажный воздух от камней и прохлада. Очередная игра в гляделки. Ну сколько можно. Чего этот чурбан ожидал, пришедши перед самым сном после тяжелого дня? Списка вопросов на три коридора? — Почему ты заключил договор с Леоной? — еще один первый пришедший в голову вопрос. Лишь бы не слышать эту тишину. — Это выгодно. Союзников с Таргона заиметь тяжело, можешь мне поверить. Даже с заунскими договориться проще. А тут целая сущность воплощения Солнца предлагает договор на взаимовыгодных условиях. Она скидывает сюда всех неугодных в качестве жертв великому Обсидиановому Дракону, теряя лишние проблемы, а я могу попросить её помощи в любой момент. Так же, в основном, я получаю живых кукол для тренировки моих бойцов, о чём она, конечно, не знает. Были и те, что уходили, но на ту треклятую гору больше не возвращались, так что в ней до сих пор живет уверенность, что все они мертвы. Мне лишь достаточно пару раз покрасоваться перед ней шкурой, пустить дым, и все красиво. Плюс, это помогает поддерживать статус кровожадного и опасного, — Сетт пожал плечами. Действительно удобные условия, учитывая, что основная выгода идёт ему, а солари становится некой девочкой на побегушках, вынужденной выполнить любую просьбу и приказ, дабы её не раскрыли. Вероятно, где-то глубоко внутри она понимает, что далеко не все, отправленные ею сюда на смерть, действительно умирали, и от этого на душе ей становится легче. — Зачем ты создал Яму? — Неожиданный для обоих вопрос, заставивший дракона на пару мгновений задуматься, а юноше пожалеть о своём вопросе. — Я её не создавал, — Несколько нехотя ответил Босс. Все же, он обещал, — Я её выкупил когда-то очень давно. Ну, как выкупил. Выбил, — Губы исказила кровожадная усмешка. Видимо, выбил он её с последних духом первых владельцев. — Видишь ли, — Почему-то продолжил собеседник, явно разговорившись, — Я родился при достаточно хреновых обстоятельствах. И мне нужно было как-то выживать. Я еще щенком был, когда сюда пришёл. Зверенышем кликали, — Голос был такой, словно он сказку рассказывал, а не историю своей жизни. Вдумчивый, неторопливый, — Ну и вызвался с дуру постоять на арене. Меня на пушечное мясо в потеху публике хотели использовать. Но не вышло. Сила на тот момент была, а ума, признаю, не так уж много. Ну и пёр как бык на всех, что оставалось. Заработал кучу тумаков, статус и деньжат. Потихоньку-помаленьку начал разбираться, что да как, рос, сила моя тоже, мозгов прибавилось. Научился думать, прежде чем делать, находить разный подход к каждому противнику. Чем больше дрался — тем больше денег получал. Никогда не проигрывал. Стал тут знаменитостью, лучшим и первым бойцом. А потом доходчиво объяснил бывшим владельцам в закрытой комнате, почему вместе с статусом лучшего бойца мне должны передать управление Ямой. Те согласились, а как иначе, трупом раньше времени никто быть не хочет. Они искалеченные, на мне — ни царапинки. Хорошее было время, — Рассказчик прикрыл довольно глаза, потирая красноватые после недавнего боя костяшки. Сейчас он напоминал старца, который рассказывал ребенку нечто интересное. Во время обучения Афелия был один такой наставник. Он никогда не ругал и не бил, поучал лишь интересными историями. Когда близнецы поссорились, он рассказал им историю двух сестер, рожденных избранной самим Таргоном матерью. По его рассказу, те до сих пор враждовали, борясь за свои устои. Почему-то тот рассказ напомнил маленькому Фели Леону и Диану. Те любили друг друга, но оказались по разные стороны вечной войны между двумя религиями. Сестры из истории были такими же. Одна боролась за свет, карая всех неугодных, другая за тьму, помогая всем обездоленным. Интересная вещь. Казалось, все должно быть наоборот. Тот старец говорил, что история реальна. И брат с сестрой хотели тому верить. — То есть, ты уже родился… Таким? — Намекая на драконью силу спросил лунари, несколько расслабившись. — Нет, — Как-то резко сухо произнес полукровка, — Я её получил за несколько дней до первого боя, — Скупой ответ. Слишком скупой. Словно все желание дать ответы на все вопросы пропало, оставляя лишь нагнетающую и неуютную атмосферу. — Так ты как мы с Алуной? — Спросил свою догадку долговязый и тут же пожалел. На чужое лицо легла тень. — В каком-то смысле да, — Тихо ответил, — Я, как и вы, получил желанную мной силу, чтобы наказать обидчиков. Но вы можете использовать свою силу. Я же заставлял её работать на меня. Сетт отчетливо помнил тот день. На нём была куча ушибов от чужих кулаков, палок и камней. Он не плакал, когда его били. Не плакал, когда мама обрабатывала болящие места жгущей свежие царапины мазью, дрожащим голосом успокаивая сына. Не плакал, когда слышал её слезы от страха за ребенка и боли в голодном теле в соседней комнате. Лишь когда добежал до края скалы, что была достаточно далеко от поселения, безлунной ночью кричал, проклиная этот мир, эту страну, этот народ, своего отца и свою жизнь. Кричал, что хочет стать сильным. Его зов услышали. Перед ним появилась черная тень черного дракона с горящими алыми глазами. Тень спрашивала, готов ли он заплатить цену за эту силу. Сможет ли он отдать самого себя в обмен на неё. Вастаейц, не думая, согласился, протягивая маленькую ладонь. В эту же секунду тело пронзила боль, какой раньше не знавало. Эта боль выворачивала кости, рвала острыми черными когтями душу, глушащим шепотом забиралась в разум, призывая не бороться, дать волю драконьей силе поглотить личность. Забрать все, что из себя представлял ребёнок. Эта борьба продолжалась несколько лет. Каждый раз, выходя на арену, он слышал шипящий голос тени, чувствовал, словно мышц рвутся от каждого удара. Каждый раз, засыпая, он вновь слышал этот голос и видел эти красные глаза. Просыпался, кричал от страха. Лишь когда он отвоевал себе Яму, в ту же ночь он вышел отвоевывать себя. Тень била в слабые места, показывала худшие кошмары наяву, выбивала весь воздух. Но он стоял. Как стоят скалы, много веков обмываемые злым морем, так стоял и он, не желая сдаваться. В ту ночь он вышел победителем. На следующий день привычная боль не прознала тело на арене. Во снах привычный голос пропал вместе с глазами, что теперь навсегда стали глазами самого Босса. За долгое время он впервые спал спокойным сном, не просыпаясь в поту и с сердцем в глотке. — Извини, — От воспоминаний отвлек голос бледноликого, что прятал глаза виновато. — Твои извинения пустые. Ты не знаешь и не понимаешь, за что извиняешься, — Теперь Сетт говорил спокойнее. И правда. Этот ребенок, не знающий жизни, просто не может понять все то, что понимает нынешний Обсидиановый Дракон. — Нет, понимаю. Я знаю это боль, я… — Пытался отстоять себя Афелий, поднимая взгляд. — Нет, ты ни черта не понимаешь. Ни в том, что я пережил, ни в этом мире, — С неким раздражением ответил мужчина, слегка кривя губы. — Я понимаю и тебя и это мир. Я тоже много чего потерял ради своей цели, — Лунари недовольно смотрел в ответ, раздражая еще сильнее. — Понимаешь меня? Этот мир? Много потерял? — Из горла вырвался грубый смешок, — Да что ты можешь, щенок. Ты жил в своей золотой клетке тренировок, не видя ничего вокруг. Даже твоя сестрица знает больше твоего, — Полукровка скрестил руки на груди. — В золотой клетке? Да ты хоть знаешь какого жить без родителей? Знаешь, какого это слышать плачь сестры в подушку? Что такое положить сердце ради дела, за которое умерло сотни тысяч людей? — Юноша вскочил со стула от переизбытка эмоций, глядя на несколько ошарашенного собеседника. Кулаки сжимались от злости. Да что он может понимать? Это Афелий то жил в золотой клетке? Чертова куча синяков на теле ежедневно, постоянная ругань и битвы с одними и теми же противниками, наблюдение чужого счастья и неспособность получить его. Как этот самовлюбленный напыщенный индюк может знать хоть что-то из этого? — Думаешь, я этого не знаю? — Угрожающе-тихий голос опущенного лица, — Не знаю, что такое боль? Не знаю, что такое горе родственника? Не знаю? — Сетт тоже резко встал, с жгучей злостью и ненавистью смотря в чужое лицо, — Ты, сука, хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Ты знаешь, что такое нищета? Что такое радость хотя бы от ломтя хлеба на столе? Знаешь, что такое голод, который сжирает тебя изнутри? Знаешь, какого быть изгоем из-за одного залетного долбаёба? Видел слезы боли своей матери, когда та отдавала тебе последнюю еду? Знаешь, что такое камни, прилетающие тебе куда угодно из-за твоего нечистого происхождения? Видел исхудавшие тела, просящие хотя бы монету, мечтающие сдохнуть день ото дня из-за своей поганой жизни? Знаешь, насколько сложно делать авторитет своими кулаками, когда каждый ночь видишь чертовы кошмары о смерти и потери всего, чем и кем ты дорожил? Ты, жалкая домашняя псина, выросшая в тепле и сытости, пытаешься рассказать о своей плохой жизни волку, который всю жизнь добивается всего своими силами, кровью и потом? Ничтожный, жалеющий себя червь, думающий, что твоя жизнь ужасна, так посмотри ты вокруг, — С каждым предложением голос становился громче, ярость и злость разливались по телу и заставляли светиться красные глаза, — Посмотри на других обитателей здесь. Посмотри на их боль, страх, ненависть. Мерзкая пародия на силу, да что ты вообще можешь знать о реальной силе? О той, что ломает тебе кости день ото дня, что заставляет близкого человека сдержать слезы, пока обрабатывает твои раны, терпеть удушающий стыд за свой поступок, но продолжать любить? Ты ровным счётом нихуя не знаешь и не понимаешь, только ноешь и ноешь, как к тебе несправедливо жизнь обошлась. Смотрите, я такой бедный несчастный, не смог даже защитить свой чертов народ после всех лет обучения и тренировок, — Дыхание было тяжелым, злым, голос хрипел от сдерживаемой силы. Резкий удар в скулу. Неприятное ощущение от удара в ладони. Фели сам не понял, почему он это сделал. Голубые глаза сейчас были колкие и холодные, как лед на северном море. Ответный удар под дых не заставил себя ждать, выбивая воздух из легких и заставляя потерять равновесие, упасть на пол. Следующим был пинок по ребрам, оставивший большой синяк, расползающийся жгучей болью по телу. На глазах выступили рефлекторные слёзы. Большая ладонь сжала впалые щеки, горящие праведным гневом глаза, прожигали дыру. — Ещё раз, жалкая тварь, ты посмеешь хоть что-то подобное учудить, я разорву твое тело в клочки, а душу твоей сестры отправлю гнить на Проклятые Острова, — Зло прошептал Сетт, опаляя белую кожу горячим дыханием. После этого он с омерзением откинул едва шевелящееся тонкое тело, припечатывая неожиданно тяжелую голову к полу. Плевок рядом с лицом, искривленные ненавистью губы и громкий хлопок дверью — это все, что помнил лунари, перед тем как погрузиться во тьму.