Travel to you

1 глава    — Что там происходит? — озабочено спросила женщина со старой авоськой в руках.   Сидящий рядом с ней на лавке мужчина, закуривая сигарету и постукивая ногой в такт битам, износящихся из концертного зала на севере Томска, ответил: — Молодежь талант демонстрирует.   Всё вокруг здания кружилось, из уличных прожекторов вонзались в землю разноцветные огни, пылая точь-в-точь как группа на сцене. Публика на танцполе разносила фундамент концертного зала в щепки, радостно подпевая своим кумирам.   На сцене, во главе основного микрофона что-то уверенно насвистывал молодой парень, то и дело поправляя свои шелковистые, каштановые волосы, от чего женская половина зрительного зала просто вопила. Юноша, звавший себя Максимом, в красном худи с принтом Champion, с классической гитарой на шее протягивал в микрофон высокую ноту, от которой весь танцпол замолк. За барабанной установкой, выдохшийся Евгений держал палочки в правой руке, ожидая следующего акта с его участием. Он одобрительно глядел на публику, похлопывал ладонью по своей коленке и подсвистывал товарищу. За небольшим синтезатором сидел на вид скромный, но на самом деле очень стервозный и несносный парень по имени Саша, либо же Шура. Он, покачивая своей умной головой, в которую было запихано два высших образования, удерживал акт С на самой тонкой ноте, пока его друг за микрофоном не заглох.   Максим закончил свой птичий номер и, глотнув итак спертого воздуха, откинулся от микрофона. Его взъерошенная голова в раз обернулась в сторону кулис. Там на него с поддержкой смотрели ловкие глазки его давней подруги, бывшей однокурсницы и ныне – творческого директора альтернативного бэнда Fires.   Черноволосая красотка с блестящими от восторга глазами одобрительно кивала головой в сторону Макса, а тот в свою очередь улыбнулся и опять повернулся к фанатам. Кареглазая, перебирая пальчики и разглядывая из-за занавеса зрительный зал, посмеивалссь и что-то бубнила под нос.   Вдруг, откуда не возьмись появилась блондинка с валом кипящей жажды поговорить с директором, то бишь с лучшей подругой.    — Максим тебе улыбается, постоянно! — нагло заметила девушка.   Ливия скосила бровь, улыбка с лица не пропадала, а превратилась в саркастическую.    — Лен, что ты такое говоришь? — возразила брюнетка, отвлекаясь лишь на яркий разговор фронтмена с фанбазой.    — А как, Сашка постоянно говорит, что он ему уши про тебя прожужжал! — восхищенно тараторила Елена.    — Ничего не хочу знать, мы просто друзья! — выдала Оливия и вскинула локон кудрявых волос в воздухе, снова оборачиваясь в сторону оживления.   Хмыкнув, Лена, напевая песню «FRIENDS» , удалилась в гримерку. От ее слов ничего в душе Ливии не сменилось – они друзья, ничего более. С первого до последнего курса учились вместе, а теперь колесят по России под своим именем. То по весне во Владивосток, через пару месяцев уже в Ростове. Сама группа изжила себя из Петербурга в две тысячи восемнадцатом году по документам квартетом двадцатипятилетних молодых ребят –  выпускников престижного Петербургского ВУЗа.   По началу они скромно давали концерты в забегаловках со своим прославленным альбомом, грустно напевали веселые песенки, наполненые драйвом и энергией. Молодые парни и девушка нашли успех только после исполнения двадцати шести лет – их песни ворвались в российские чарты и их давняя мечта осуществилась – сломать рамки жизни и рвать головы на концертах вместе в публикой. Сегодня они приехали в Томск, чтобы одарить томских фанатов своей несносной энергией.    — Нет ничего невозможного, правда, я закончил, фиг знает зачем, два высших: по биологии, а второе по химии, вы думаете, если вы будете иметь три подставки под кофе вам в жизни повезет? — цитировал сам себя очкарик, держа микрофон и гуляя по сцене как стендапер, — Нет! Делайте то, что вам нравится, плевать на всех с высокой колокольни!   Фанаты свистом и радостными возгласами поддерживали слова кумира и громко говорили, как они любят их бэнд.   Максим от сердца отрывая, кланялся публике, оканчивая полуторачасовое выступление в центре Сибири. В качестве подбодрения зрительного зала, Женя несколько раз стукнул по блестящим тарелкам и тоже откланялся.   Одарив фандом прощальным поклоном, юноши удалились за кулисы, прожектора потухли и работники опустили алый занавес. Барабанщик и пианист быстрыми шагами рванули в гримерку, чтобы отдохнуть. Руки Евгения буквально отваливались, на запястьях выступали вены, пульсируя. Саша сразу завалился немного поспать на кресле, потому что ездить сквозь часовые пояса –задача сложная. Режим рушится как Пизанская башня – с каждым днём. Максим тоже было нырнул за угол, но его остановила Оливия, схватив друга за плечо. Тот, конечно обернулся, откашлялся и по привычке убрал волосы назад.    — Вы как всегда молодцы! — подбодрила его напарница, сжимая кулачки.   Тарасенко лишь хихикнул, уже хотел уйти, но его опять поймали. На этот раз он неординарно глянул на Лив и блеснул глазенками.    — Собирайтесь, в машине вас ждет новость. — переглядывая бумаги, оповестила директор, серьезно смотря в глаза друга.   Максим кивнул и наконец-то спрятался в гримерке, плюхнулся на кресло и моментально закрыл глаза.    — Драйв драйвом, я устал! — выдал недовольно Женя, продувая свою шею собственной кепкой.    — Оливия... — не успел договорить Макс, как его перебил Саша: — Опять Оливия? — его глаза засияли.    — Дослушай! — прикрикнул шатен. — Сказала она, что нужно собраться и идти в машину, там будет для нас новость.    — О, нормально, а что, тут украдут? — съязвил очкарик, протирая оправу и почесывая висок.   Сообщив о том, что направляется за вещами, Евгений украдкой потянулся из гримерной и словно птица побежал по длинному коридору.   Неожиданно ему навстречу попался парень лет на десять его моложе. Напугавшись внезапного появления младшего брата Женя споткнулся и упал носом в ковер. Шаловливый мальчишка, только закончивший школу, посмеялся над ним, будто созывая других посмотреть на происходящее.    — Делать тебе нечего, пыль носом собирать? — в перерывах между смеховыми приступами выдал шкодный парнишка.    — Давно по шее не получал, Антон? — злостно сказал Евгений, поднимаясь с пола.    — Относительно давно. — шутливо отозвался мнимый Антон.   Шатен, отряхнув штаны и важно поправив кепку, с ехидной улыбкой отвесил братишке знатного щелбана по лбу.   Антон схватился за шишку и болезненно прошипел.    — Обновил, так сказать. — с этими словами Женя направился восвояси.    — Чтоб ты упал еще раз! — крикнул в след барабанщику униженный и оскорбленный юноша с красными кудряшками.   Как назло, в самом "перекрестке" Португалин (такова фамилия Евгения) снова упал, на этот раз виноват выступ в полу. И прямо в ноги офигевшему творческому директору.    — Жень, ты что? — испуганно спросила кучеряшка, пятясь назад.   На этот раз униженный и оскорбленный Женя быстро вскочил и распинялся, что споткнулся и через секунду крикнул через переход умирающему со смеха брату: — Португалины сегодня, — он обернулся в сторону Оливии и перешёл с крика на нормальный говор, — униженные и оскорбленные.   Лив засмеялась провожая взглядом спокойно и осторожно идущего в сторону своей комнаты друга, проклинающего все и всех на свете. Обернувшись в другую сторону, она увидела идущих в ее направлении Максима и Шуру, тоже направляющихся за вещами. 2 глава   Остановившись рядом с подругой, Макс покосил взор на Женю и позже на Лив, что смотрела на него с недопониманием.    — Мисс, вам помочь с вещами? — Максим часто обращался к ней на слово "мисс", уж загадка – почему именно так.    — Было бы кстати, — выдала так же с усмешкой черноволосая, — но вы сначала свои вещи соберите.   Макс округлил глаза и усмехнулся.    — Тарасенко, вас отшили! — пошутил очкарик и понесся в номерок.   В глубине души Макс реально подумал, что его отшили, а Ливии так, конечно, не казалось, потому что он был ей лишь другом. Была смешная шутка над товарищем. Она никогда не видела их в качестве пары, из-за своей веры в гороскоп. Весы и рыбы по ее мнению – пара несовместимая. Звёзды всегда сулили девушке правильный по её мнению путь. Всю жизнь угождала астрологии, но не собственному сердцу.   «С этим не по пути, будь осторожна!» «А он бросит! Тебе и одной хорошо». И эти слова сидели глубоко в душе черноволосой. Может быть поэтому она была невинной всю свою жизнь, ни разу не целовавшись. Не будем опускаться в подробности ее личной жизни, а лучше поговорим о далее происходящих событиях.   В комнате Евгения, как и у всех была кровать-диван, стол, заваленный ненужными бумажками и шкафчик для одежды – как правило, вещи туда не раскладывали, они жили свободной жизнью в сумке, либо в углу кровати. Женя, роняя свое тяжелое тело на матрац, позабыл о предупреждении друга, что он оставил ему в комнате его подставку для барабанных палочек. Кто же знал, что этот некто догадается поместить ее прямо на кровать. Приземлившись буквально в трёх сантиметрах от опасного для его спины объекта, юноша выдохнул, все еще проклиная этот неудачный день. Спустя несколько секунд Евгений поднялся, сел на край постели и, рассматривая свои отбитые палочки, тянулся за салфеточкой для того, чтобы привести свои инструменты в порядок. Тарелки нехило повредили поверхность оконечника палочек за несколько лет своей службы, но Женя не намеревался от них избавиться. Они были ему родные, прошедшие с ним все плохие и хорошие события. А именно – окончание университета, успех в обучении игры на барабанах, основание группы и успех на всю Россию и СНГ.   Вдруг, за дверью послышались тяжелые шаги.    — Эй, ты собрался? — крикнул знакомый голос.   Вздрогнув и отбросив салфетку, парень стал суматошно искать рюкзак, попутно неаккуратно складывая свои вещи на углу кровати. Засовывая на дно самое необходимое, а именно несколько пар палочек, зарядку и наушники и опрометчиво закладывая это своей одеждой, которую он впихнул как танк в опоссума, Евгений что-то бурчал и подгонял сам себя. Он злостно застегивал крепеж сумки и, закидывая ее на плечо, хватал телефон и куртку.   В момент дверь отворилась и на пороге появился дико недовольный Саша.    — Оливия ругается где ты, Максу сейчас влетит. — рвал и метал Дженс (теперь вы знакомы и с фамилией Александра).    — Тихо, успокойся! — Женя гордо уходил из комнаты, спокойно вознеся нос в воздухе и как только он нырнул за угол, мимо него пролетели его любимые палочки, которые он забыл взять.   Их кинул Саша в озлоблении.   — Не попал? — скорбно съязвил очкарик, подходя к другу, который с заботой поднимал свои принадлежности, — Жалко.   Евгений поднял на него свой оскорбленный с самого утра взгляд и от замешательства кинул приборы в Сашу. Палочки ударились об его груди и с противным треском коснулись пола.    — Еще второго Антона мне не хватало. — выдал Женя и поплелся в сторону выхода по коридору.    — Ах ты, собака нестриженная! — в шутку крикнул Александр, подбегая к Португалину и засовывая холодные наконечники "стрел", которые отвалились от ручек, ему за шиворот желтой толстовки.   Юноша от неожиданности подпрыгнул, снял рюкзак, потому что он задерживал металл на уровне нервных окончаний, которые вызывали неприятные ощущения щекотки. Обернувшись, он увидел красное лицо Шуры, который так и сдерживался, чтобы не засмеяться на всю Ивановскую.    — Ну, сейчас мы тебе очки оттюнингуем! — со смехом Евгений побежал за Сашей, схватил его согнутой рукой за плечо, прижал к себе и забрал очки, смеясь над другом.   Их веселье могло продолжаться долго, если бы в другой стороне прохода не появились недовольные Макс и Оливия.    — Эй! — крикнул Макс, — Вы офигели? Мы вас ждем вообще-то! — недовольничал шатен.   Парочка побросала друг друга и кинулась к своим сумкам. Стали быстро и виновато подходить к друзьям.    — Вам без трех лет тридцатник, вы что, совсем? — заметила Оливия, передавая бумаги прибежавшей к ней Лене.   Провинившиеся стыдливо потопали к выходу из концертного зала, где их ждал их микроавтобус. 3 глава   На улице голуби гоняли друг друга, где-то недалеко еще галдели восторженные фанаты, а сама группа погружала себя в автобус. Максим, по приличию истинного фронтмена бэнда занял место недалеко от двери, из которой в салон заносился томный аромат творчества и эмоций. Они жили с ними, всю свою жизнь. Запустив перед собой творческого директора, Женя и Саша, учтиво улыбаясь и толкаясь, впихнули свои молодые тела в микроавтобус и уселись друг против друга через проход. Шура еще три секунды прожигал череп друга, а потом отвернулся к окну, разглядывая потухшую листву. Она грустно покрывала поникший газон и будто смотрела в небо с надеждой.    — Уважаемые! — громко сказала Оливия, хлопая в ладоши неподалеку от водителя.    — Что ты так орешь? — ворчливо шепнул Женя, сдавливая брови.   Черноволосая услышала замечание, кашлянула и продолжила более тихим тоном.    — У меня для вас одна, или даже две неплохие новости!   Макс сразу подбодрился и с энтузиазмом посмотрел в глаза Ливии. В его шоколадных очах метались огни интереса к происходящему.    — Давай, говори! — продекларировал Саша, вытаскивая из рюкзака пледик, чтобы закутаться в него и всю дорогу спать.    — Если вы будете меня все время перебивать я вам ничего не скажу!    — Ладно, молчу. — ответил Саша.   Максим, со взглядом тигра повернулся в сторону друга. По его лицу читалось: «Вот последнее слово должно быть за тобой... ». Александр немного притих с стал с интересом смотреть в окно.    — Сегодня с утра я получила сведения из администрации нашего лейбла. — говорила Ливия, жестикулируя и улыбаясь.   При слове о лейбле Максим встрепенулся и, поправив волосню, стал пристально слушать.    — Наша группа прошла во круга Европы и со следующего сезона нашего тура мы продолжим тур, зацепляя Эстонию, Польшу, Латвию и другие близкие страны.   Глаза фронтмена группы загорелись. Юноша не знал куда девать свою радость и счастье. Его мечтой было выйти за пределы родной страны, прославиться на весь мир, его желание начало сбываться. Без прикословий ходить по окрестностям столиц, а рядом всегда могут оказаться поклонники, ведь они так радовали нашего героя. Улыбка обвила все его розовое лицо, а в животе кольнули крылышки бабочек.   Женя с Сашей не стали отрываться от радостей друга, подошли к нему и прокричали: – «Мы сделали это!»   Оливия с радостью присоединилась к счастью вскочившего молодого человека, приобняла его за плечо и отстранилась сквозь визги друзей, снова хлопая в ладоши. Юноши еще пару минут повертелись, разгорячившись от радости, а позже уселись на местах.    — Вторая новость, — продекларировала важно Ливия, — в нашей родной группе пополнение и теперь к нам присоединятся два человека – гитарист и второй клавишник.    — Дал же Бог фамилию! — усмехнулся Женя.   Без юмора не мог обойтись ну никак. Вечно шутил, вечно доводил до форменных истерик публику, конечно, изголяясь по-черному, за это его любили.   Все остальные участники бэнда взглянули не подобно восторгическому вниманию на Португалина, который в свою очередь кашлянул и стал внимательно рассматривать недовольные лица компаньонов.    — Тебе тоже: что за фамилия – Португалин! — передразнил его Максим.   У них с Женей часто случались непонятки, ссоры, склоки, которые чаще всего заканчивались нахождением компромисса между юношами. Евгений в свою очередь фыркнул и, подняв брови посмотрел на Оливию.    — Их зовут Карпатов Андрей и Проскудин Алексей.   Саша на момент произнесения фамилии второго юноши передернулся.    — Шур, ты чего? — трепетно прозвенела Елена.    — Такая фамилия у героя из его любимого фильма. — доложил с усмешкой Максим, почти не оборачиваясь, — Будет у тебя личный Юрий Проскудин!   Шатен посмеялся и прилип к окну. Очкарик зазолотился, посмеялся в такт Тарасенко.    — Алексей! — поправила Ливия и тоже засмеялась.   Микроавтобус залился звонким смехом – не смешно было только водителю, который не мог тронуться. Мужчина в серой шапке и синей куртке окликнул молодежь: — Если мы сейчас не тронемся, то до заграницы из нас никто не доберется.   Разошедшаяся Оливия нагнулась к водительскому сиденье и повиновалась перед водителем.    — Олег Вадимович, простите нас, сейчас поедем. — сказала девушка, вернула голову в пассажирский салон, шикнула товарищам, приставив палец ко рту вертикально и села на свое место рядом с Максом.   Тарасенко с интересом глянул на черноволосую, как в первый раз. В шоколадных глазах расширились зрачки при виде этих прекрасных смоляных волос, которые вились подобно витку из карамели, мягко закрывали виски и ушки юной красавицы. Курносый нос стрелой был направлен как плавный трамплин. Так, увлекшись подругой и её природными прелестями он не заметил, как автобус неуклюже дернулся и покатил по дороге юрким крейсером. Корабль дорог поедал разметку, за окном пролетали голые деревья, усыпанные осенним снегом, вдалеке высились дома, окна которых потихоньку загорались. Фонари, как стражники пред тьмой грозно нагибались над проезжей частью, будто прикрывая пробегающие крыши автомашин своей спиной от несуществующей опасности. В ноябре темнело быстро – многие томичи, пропитанные драйвом любимых исполнителей уже возвращались домой впотьмах.   «Fires», уставшие преодолевать часовые пояса, колеся по России не так сильно удивлялись, тем более с родным Санкт-Петербургом разница была не велика.    — А когда появятся эти новички? — прервав романтическую тишину поинтересовался Женя, параллельно роясь у себя в рюкзаке, который так небрежно собирал.    — Андрей по идее должен быть в Красноярске, куда мы направляемся. — брюнетка развеяла любопытство юноши.    — О, Красноярск, прекрасный город! Какие там леса! Там так романтично летом! Всё заполонено бирюзовым туманом, пахнет хвоей, волшебно! — вырвалось из души Елены, которая была сердцем привита к природе родной страны.    — И комаров чертово множество! — саркастично выдал Александр, посмеялся и одарил рыжеватую макушку любимой девушки поцелуем.   Пока сладкая парочка дразнила одиноких друзей, с кресла, на котором сидел Женя, доносились вредные стоны, кряхтения, будто мопса придавило подушкой. Никто не придал этому значения – Евгений любил позабавиться смешными звуками, пока в проход, к левой ноге Оливия не прилетел зеленый свитер Жени. Все четверо, Макс, Лив, Саша и Лена обернулись на виновника торжества.   Раздосадованный шатен сидел на месте. На его коленках лежал рюкзак, резко расхудевший, по ногам спускались вещи, что касаемо и нижнего белья и даже зарядки от телефона. Гримасу Евгения надо было видеть, он полностью описывал шутку «Штирлиц никогда не был так близок к провалу». Нижняя губа ушла под верхние зубы, веки нависли, а щеки впали.    — Ты чего? — поинтересовался Макс, заскакивая на кресло коленями и вглядываясь в то, как друг озабочено собирал свои пожитки.    — Всё нормально. — дрожа от неожиданности произошедшего проговорил шатен в желтом свитере.   Разобравшись со всеми неполадками молодые люди начали спокойный путь, в полной тишине. 4 глава   Приближаясь к Тюменской области, выезжая из города дома низились, редели и закончились одинокими одноэтажными руинами. На фоне посеревшего бледно-персикового неба, по которому остроклювными ласточками метались самолеты, поблескивая своими красно-белыми фонариками городились голые скелеты окраин. Дома мешались с одинокими, грустными кустами и опорами линий электропередач. Всё, на фоне уходящего дня, в этой грустной тишине, которой мешал только шум колес по дороге, откликалось водно-зелеными, ближе к черному оттенками. По обочине крошились края асфальта, разметка с каждым метром бледнела и сливалась с дорогой. Наблюдать за зрелищем того, что машина поедает каждый отрывок прерывистой полосы своим боком было неимоверно интересно.   За несколько минут небо приняло позицию черного слуги Солнца, словно шторка, не пропускающая света накрыла одеялом маленькую Землю, уложив спать. Все вокруг уснуло. И одинокая дорога, вьющаяся как шаловливая змейка, уносила вдаль от медленно погружающегося в состояние покоя города микроавтобус. Уснули и оголенные древа, прискорбно склонившие свою гибкую спину над трассой. Не спали только наши герои и звезды. Оливия преспокойно листала что-то в своем телефоне, смешивая попеременно меняющие эмоции короткими смешками. Она то и дело поправляла непослушные кудрявые локоны, заправляла их за ухо, но все бесполезно, ведь они снова принимались за свое. Максим, изредка поглядывая в окно на темнеющую даль, пытался привести мысли в порядок. Словно как одинокий библиотекарь в своей нескончаемой комнате, наполненной ароматом истории, знаний, чувств и конечно же запахом дерева и пыли. Сколько раз не пытался бы бедный человек сложить все по стопкам, разложить на полки по алфавиту – все тщетно.   Все равно по помещению летел гневный ураган и сметал книги с полок. Парочка из них падала библиотекарю на его бедную голову. Имя этого несчастного трудяги – здравый смысл – во имя спокойной жизни, которая бы не мотала его во все стороны. А ураган – ужасное чувство – страдание. Им управляло сердце, а как мы все прекрасно знаем – мозг и сердце не в самых лучших ладах. У них вечно были перебои. Ведь сердце безответно и грустно любило Ливию, а мозг громко напоминал, что эта затея бессмысленна. С самого университета, когда та самая умница с первого ряда, с тетрадками по всем предметам, с отличием в зачетке бросила на разгильдяя-троечника с одинарным листочком пару теплых взглядов. Трепет сердца донесся до клеток разума, ведь любовь была до дрожи в пальцах ног. Пусть они четверть прожитой жизни проходили рука об руку, стоя бок к боку у начальства, выпрашивая разрешение на тур. Им было всего семнадцать лет, когда их жизни переплелись, но всякий узел можно развязать, разрубить, прогрызть.    Шатен, бросив в угол размышления о вечном обратил внимание на салон автобуса. Сидящая рядом Лив, конечно же, не заметив взгляда Макса на себе, стала озабоченно рыскать по карманам в поисках наушников, чтобы глянуть видео, что отослала ей подруга. Евгений в обнимку с пережившим ядерную войну рюкзаком смотрел в одну точку, прислонившись правым виском к рамке стекла. Как только Тарасенко положил на него свой взор он сразу вышел из транса и обратился хриплым голосом: — Что? Помотав головой, Максим сменил объект внимания с Португалина на сладкую парочку: Сашу с Леной, которые по примеру мира за окном, соприкоснув тяжелые головы, погрузились в царство Морфея.     Смотреть на них было милое дело. Елена, тихо посапывая, терлась носиком об ухо Александра, который в полусне гладил и вновь сжимал лапку любимой девушки. С закрытыми глазами он всё равно сиял изнутри, улыбался и с трепетом жался к Лене. Душа Макса наполнилась дикой уверенностью – как хотелось бы обнять такой близкий объект, расцыловывать её, да что уж говорить про дальнейшие стадии. На закате, сидя на развалинах, болтая ногами в пустоте, чувствуя как на янтарных волосах тонкие, чуткие и заботливые пальчики теребят волосинки, перекладывая их в разные стороны. Смеяться, плакать, злиться, ссориться, мириться – всё вместе, всё вдвоем, всю жизнь рука об руку. Огорчал разум: «— Это всё в мечтах... »   Вернувшись в положение на кресле, он снова посмотрел на свою подругу жизни и смерти и пару раз бросил взор на её телефон.    — Прекрасная песня, — выдал юноша, — и автор хороший.    — Да, один из моих любимых! — пролепетала Оливия, вытаскивая из уха один из наушников и протягивая Максиму.   Улыбнувшись святой улыбкой, приняв от девушки «дар» и вставив его в своё ухо он услышал знакомые теплые нотки, которые напоминали звон морских волн, щекотящих пятки и греющих душу. Золотое солнце озарило, закрыло сияющими ладошками глаза. Представляете, два человека, счастливых, с полной грудью свежего аромата жизни. Идут в обнимку, а может поодаль, но все равно протягивая к друг другу ручки сквозь невидимую стену. На их ноги падают капельки соленого моря, быстро испаряясь под жгучим станом солнца.   Пока Максим анализировал, как и любую песню, Лив ушла «в отрыв».    — Тихо, тихо, перебудишь всех! — смеясь говорил Тарасенко, хватая подругу за ее бархатную ручку.    — А кто спит? — поинтересовалась кучерявая, разворачиваясь к задним рядам.   Повторив маршрут, давеча пройденный глазами Макса, осмотрев задумчивого Евгения, как он, пожёвывая ногти, думал о вечном положила начало тому, чтобы разглядывать прекрасную парочку – Сашу с Леной.   Скорчив мордочку плаксивого котенка Оливия повернулась в исходное положение и в шутку, обратясь к Максиму проговорила: — Это счастье, вот бы так же!   Тарасенко переменился в лице. Неужели девушка о которой он грезит днями и ночами, но которая слепо верит в их несовместимость по глухим звездам разделяет с ним желания? 5 глава   К тому времени, как серебряная луна покорно вышла из-за косогор, освещая грустные капельки дождя, пробежавшего за дневное время, описание которого автор благополучно пропустил, ведь ничего интересного нет, когда на небе шквал серых масс, которые наслаиваются друг на друга, уже всё было тихо. Вот-вот упадут капли на землю и все города, моря, люди будут пленниками серого, нескончаемого тумана. Выйти из машины было проблематично – на территории Новосибирской области была жуткая слякоть, которая была помехой для передвижения. Когда наши герои въехали на границу Кемеровской области их ждал сюрприз – снег в семь часов вечера, в то время как там, куда они направлялись было уже восемь вечера, и в Красноярске наверняка тоже был хоровод снега. Но надежды не оправдались – Саше, огромному любителю снегопада сначала не позволили нырнуть в сугроб в Кемерово из-за поджимающих сроков на дорогу, а в Красноярске снега не было и в помине.   На подъезде к самому городу, когда из деревенских домиков пошли более легко одетые граждане, когда эти самые домики стали расти в геометрической прогрессии, заполоняя горизонт Оливия тщетно пыталась скинуть со своего плеча тяжелую голову спящего Максима.    Это было последствие бессонной ночи, в которую они преодолевали могущество сибирских дорог.   Ухватывая Тарасенко за уши, подталкивая в плечо он все равно глухо прилип как банный лист. Хотелось пнуть посильнее для того, чтобы болевые нервы раскачали бессовестные мозги, которые устали. Тело не виновато, что разум так тяжек.   Смирившись с участью, Лив стала перелистывать папки с бумагами, глубоко в мыслях заполняя нужные поля. Она попутно мечтала о золотых листьях, в которых она купалась с подругами-однокурсницами в двадцать лет. В ее носу стоял приторный запах счастья и увеселения, в те младые год, покуда ей сейчас двадцать семь лет.   Когда грубая машина с покачиванием приземлилась у гостиницы голова Макса слетела с плеча Лив. Его взъерошенные волосы все объясняли – ему сейчас знакомиться с новым участником, его группа выглядит прекрасно, и именно фронтмен, лицо экипажа будто было три раза перетерто в молотилке, а сам владелец этого кошмара двадцать часов вколачивал сваи железобетонные на равных с какими-то гастарбайтерами.    — Проснулась, девица-краса! — воскликнула то ли возмущенно, то ли с усмешкой Оливия, убирая документы в сумку, — Вылезай из машины.   Дверь с шумом отъехала и послышались бодрые шаги барабанщика, пианиста и бухгалтера бэнда. Их топот сопровождался звонким смехом и шуточками о непонятных вещах.    — После этого случая мохито я не заказываю! — громко продекларировал Саша, встряхивая руками.    — Потому что боится, что кто-нибудь опять ему подпортит день. — задыхаясь от смеха добавила Елена, постукивая каблуком по асфальту и рукой по длинному плечу возлюбленного.    — Я один раз об бармена палец сломал. — объявил Женя, показывая указательный палец левой руки, что поспособствовало полной истерике Лены, что девушка вся согнулась в конвульсиях, издавая непонятные звуки, принятые называть смехом.   Под эти истерические возгласы из-за угла ближайшей многоэтажки показалась чья-то величественная фигура. Звонкие шаги резали глухую тишину двора откуда он шел, в котором было темно как под землей. Единственным светом были рыжеголовые фонари на проезжей части и около гостиницы. Юноша в белой куртке, красной яркой шапке, в замшевых штанах уверенно надвигался к шумной компании, рядом с которой стояла Оливия, волосы которой ерошил холодный ветер и Максим, засунув руки в карманы и подергиваясь об продирающего его сонный организм холода.   Незнакомец для привлечения внимания потряс в руке ключами от машины. Бряканье железных штучек улетело сначала в асфальт, затем ударило по старым стенам отеля и ближних домов и только после этого отозвалось руководителям бэнда – творческому директору и фронтмену.   Оливия, запахнув разлетевшиеся подолы дубленки шагнула навстречу молодому человеку в шапке.    — Добрый вечер, Андрей, мы Вас ждали. — сказала кучерявая, приветливо улыбаясь.   Свет фонаря отразился в глазах брюнетки. Её на вид черные глаза приобрели цвет самого чистого и самого дорогого янтаря. Андрей не знал что и подумать.   Новоиспеченный клавишник обратил внимание на длинные, густые ресницы начальницы, маленький, аккуратный нос, четкую линию бровей, ровные скулы, пухлые губы, которые были точно истинный персик, выращенный на полях теплых стран, где красное солнце не прячется за горизонт.   Волосы, словно смоль, тянущаяся из дерева до самой земли, переливаясь на солнце воодушевили юношу до предела. Оливия в знак уважения тоже смотрела на Андрея, добро улыбаясь, пока сзади скованным шагом пингвинчика не подошел Тарасенко. Стар обратила на него внимание и подойдя к другу поближе представила эту сморщенную мордашку.    — Это у нас главный трубодур – Максим. — сказала Лив, затем обратилась к Максу, — Выпрямись. — и стукнула его по согнутой спине.   Пробудившись от прояснительного удара по шкирке Макс выпрямил колени и спину. Перед Андреем выросло высокое существо в сто семьдесят два сантиметра, в еле натянутом капюшоне от красной толстовки, которая была под черной курткой, в черных штанах и кроссовках.   К Карпатову потянулась ладонь для рукопожатия, на что Андрей всунул свою лапку в руку Максима и несколько раз добро потряс.    — Рад знакомству. — улыбаясь и продолжая покачиваться от встречного ветра произнес Тарасенко.   Оливия, быстро стуча каблучками сапог, подбежала к остальным и позвала их. Три мужчины и две девушки выстроились перед ним. Создавалось впечатление, что он вступает в некую секту – девушки, косящие под жен видных криминалистов и именно те криминалисты – два мужа, один холостяк друг. Ровно в эту же секунду из автобуса вылез маленький отпрыск – Антон.    — Вы меня забыть вздумали! — выдал парень, спрыгивая на асфальт и подходя к брату.    — Было бы хорошо. — ответил на недовольство Женя и усмехнулся, потрепав сивую голову Антона.     — Это тоже участник? — решил пошутить Андрей, чтобы разрядить обстановку.    — Только как группа поддержки, это брат Жени. — объяснила Лив, указывая на высокого шатена в куртке, из-под которой торчала желтая толстовка.   Хмыкнув, Андрей замолчал.    — Леша задерживается в аэропорту, его придется переждать. — выдал Карпатов, пожимая плечами. В эту же секунду раздался гулкий писк телефона Елены. Она, извинившись, отошла к гостинице ближе, что-то резко набирая в телефоне.    — Давайте все-таки зайдем в гостиницу, а то замерзнем, не лето... — сказал Макс дернув плечами. Все одобрили его предложение и группа молодых людей двинулась ко входу, хватая свои чемоданы.   — Как говорят у нас в Молдавии – никто не сможет придумать идею для тебя лучше, чем ты сам! — продекларировал Саша, напоминая людям о том, что его кровь наполовину молдавская.    — А у вас в Молдавии не говорят о том, что в новой компании страшно? — пошутил Андрей, поглядывая на красивую Оливию.    — Это говорят везде и очень зря, — ответил Шура, — у нас вовсе не страшно, мы тебя не укусим, пока, как говорят у нас в Кишиневе, ты нас сам не кусишь.   Компания залилась звонким смехом, вскоре к ним присоединилась Елена, бросив телефон в сумку.   Юноши и девушки оказались в просторном помещении, называемое холлом и прошли к милой девушке на ресепшн. Раздав ключи от номеров каждого из команды, портье пожелала им хорошего отдыха.    — Какой уж тут отдых, милая девушка! — усмехаясь, выдал Женя, пряча ключ-карту в карман.   Обменявшись с девушкой улыбками Португалин удалился вслед за друзьями к большой, красивой лестнице, которая привела их к их временным местам обитания. Совсем скоро окна выходящие из этих комнат погасли.