Travel to you

6 глава   Город медленно просыпался. Шоссе и проспекты с каждым мгновением заполнились проснувшимися гражданами, предприятия пуще прежнего пустились в бега, выпуская из толстых труб пар и дым. По городу щеголял предвестник холодной, сибирской зимы. За окном веяло чуткой прохладой, что по телу бегали шаловливые мурашки. Как не хотелось покидать теплое, пуховое одеяло, мягкую подушку, одеваться во что-то помимо хостельного халата и куда-то идти.    Когда солнце уже висело над городом в концертном зале Красноярска уже кипела работа над подготовкой к предстоящему вечернему концерту. Рабочие притягивались из одного конца в другой, закрепляли светомузыку и переподключали синтезатор, перетаскивая из стороны в сторону под руководством Саши. Макс искал по всему залу свои концертные наперстки и, наконец найдя, успокоился.    — Макс, уйди с танцпола! — крикнула ему Оливия, шелестя бумагами в руках.   Максим прижимал к себе свою находку и с довольной гримасой надевал каждый на пальцы.    — Уйди, кому говорят! — повторила кудрявая, указывая на человека который мыл пол в том самом танцполе.   Тарасенко доверчиво взглянул на Стар и уже почти начал движение, поставив одну ногу вперед, но его остановил резкий удар швабры о его ноги.    — Простите, простите, я сейчас удаляюсь... — покаялся шатен и поднялся на авансцену к Жене.    Евгений разглядывал плинтус около стены, закрывающей кулисы.     — Что ты там такое интересное нашел? — поинтересовался Макс, подсаживаясь к другу.    — Да, вот, у меня дома такие, в Петербурге.    — Скучаешь? — выдал Максим.    — Ещё как... — Женя вздохнул и поднялся из положения сидя и направился к стойке с барабанами.   Макс проводил его лишь взглядом и оглядел помещение. Рядом с ним в ту же секунду появился рабочий со стремянкой. Пошатнувшись от приличной величины лестницы, Тарасенко оказался около Лив.    — Ребят, слышите, а почему Андрюхи нет? — спросил Саша, настраивая наконец установленный синтезатор.    — Он в отеле. — ответила Оливия, будто это очевидно и задавать такие вопросы было не комильфо.    — Нормально, а мы тут впахиваем во благо лейбла.   В ответ до очкарика донеслось громкое «не ной» в несколько голосов разной тональности.   Пока каждый вдыхал аромат творчества, труда и товарищества, конечно по-своему, появился Андрей, с кем-то весело прощаясь.    — Привет, ребята! — поздоровался Карпатов, махая рукой и входя из-за кулис.   В ответ ему помахали парни, Оливия просто убежала по делам в кабинет директора концертного зала.    — А с кем ты прощался? — спросил Саша.    — Ты сегодня шибко любопытный! — съязвил Женя, кидая в очкастого друга свою скомканную бандану.    — С Ленкой, она куда-то собралась я и попрощался.   Четверо молодых людей неоднозначно молчали, пытаясь обработать полученную информацию.    — Интересно, с чего это! Концерт через три часа. — проговорил Женя постукивая педалью.   Все присутствующие музыканты незначно дернули плечами. В ту же секунду в зале появилась Оливия. Она на двигалась к друзьям, которые скопились подоль барабанов.    — Я ходила узнать у директора про нашу безопасность. — доложила Ви, — И наших фанатов.    — В смысле наличие предметов для оказания первой помощи? — уточнил Тарасенко.    — Нет, а насколько совестно работают работники сцены и все ли они делают качественно, что касается и укрепления техники и ее безопасности. — пояснила девушка.    — А что?    — Мне сегодня сон приснился, что на концерте произойдет что-то, что-то выйдет из строя. — рассказала Стар, опасливо бегая глазами.   В группе наступила гробовая тишина, которую разорвал смешок Дженс.    — Боже мой, как можно верить снам? — усмехнулся Саша после смешка.    — Ну ты не веришь, но предостеречься все равно надо. — вступил на защиту Максим, — Это в твоих интересах, неужели хочется, чтобы на голову шандарахнулась аппаратура?   Оливия одобрительно глянула на Тарасенко, прижимая к себе планшет с бумагой.    — Никогда на наших концертах не бывало инцидентов с аппаратурой, не выдумывай. — сказал Александр, выходя из-за синтезатора.    — От всех бед не застрахуешься, мой дорогой! — немного повысил тон Макс, перебирая наперсточными пальчиками в воздухе.    — И ты тоже словил маразм, Макс?    — В смысле – тоже?! — прикрикнул Максим, — Ты Оливию маразматичкой назвал? Да я тебя сейчас!   Он будто замахнулся на Александра, выгоняя из него дурь, но между ними нырнул Андрей, который толкнул обоих в груди, что парни пошатнулись каждый против друг друга.    — Да не ссорьтесь, какая разница, я ж вам не для этого рассказала! — проговорила Оливия, ловя Макса за плечи.    — А для чего? — крикнули оба спорщика.    — Вы сами спросили зачем я к Павлу Ильичу ходила...   После этих слов наступила тишина. ***   Вечер ласково опустился с красноярских крыш, прокатился по дорогам и город погрузился в обыкновенный свой вечерний рейв. Вокруг концертного зала скопились красноярцы разных возрастов, полов и регалий. Наши герои базировались за кулисами, перешёптываясь и тихо посмеиваясь.    — Смотри, у тебя опять клавиша отлетит в лоб зрителю! — язвил Женя перед Сашей.    — Теперь это не только моя участь!   Шура не любил насмешки друга и очень любил переводить стрелки. Его новым товарищем по синтезатору стал Андрей. Карпатов виртуозно наигрывал мелодии, которые так ждали в зале. В предвкушении шоу танцпол затих, как лужайка перед грозой. Из динамиков прогремели бутофорские сирены, которые знаменовали начало одной из песен. В зале поднялся визг. Из закулисья вырвалось четыре души. Сцена была подсвечена красным, кровавым светом и силуэты на ней были черными. Одна из этих душ повисла на прикрепленном проводе микрофона, а провод на лесах был закреплен на канате с карабином, что позволит герою скакать во все стороны сцены. Прогремели тарелки, завыли низкие ноты синтезатора и рейв поглотил концертный зал. Макс бегал от одной стороны сцены к другой, выпуская из глотки самые разные и популярные звуки.   Песня была исполнена. Зал был в восторге, девушки визжали, а юноши свистели на подобие сумашедших птиц в лесах средней полосы России. Прожектора загорелись, осветили авансцену, а позже уже всю.    — Господа, приготовьте свои связки – будет шоу! — заорал Женя в зал, на что ему ответили громкими визгами.   В ту же секунду, над авансценой хрустнул крепеж лесов, на которые были прикреплены софиты, сначала отвалилась правая часть. Она провисла над сценой, качнулась один раз, второй и...с резким скрипом отвалилась левая. Кусок чугунных лесов, от которого износились слепящие разноцветные огни с грохотом рухнул на авансцену. Прыгающий по месту происшествия Макс в единую секунду успел отпрыгнуть. Осколки софитов вылетели на танцпол (слава богу, никого не задело), иллюминация потухла, концертный зал погрузился в темноту за три секунды. Оливия, стоящая непосредственно за кулисами крикнула охране и нажала кнопку экстренного реагирования. Андрей с озабоченностью крикнул в зачумленный зал: — У всех всё нормально?   Через пять минут загорелось аварийное освещение, шоу было немедленно прекращено, а зрители выведены на улицу. Звезды, расстроенные случившимся направились за кулисы.    — Я за вас перепугалась, ребята! — проговорила Ливия, оттряхивая запылившуюся худи Максима.   Тот, в свою очередь перехватил теплую ладонь подруги, поднес её к своим губам, одарил поцелуем, после того немного сжал лапку в своих руках.    — Всё нормально, не волнуйся. 7 глава   Звездная четверка смыла с себя семь потов, тринадцать раз причесали волосы и за десять минут на пятерых умяли баночку с тридцатью мелкими клубничными леденцами. Господа, уложившие свои силы глубоко в душе, уселись за круглым столом. Каждый по очереди сложил руки в замочек и облегченно вздохнул. Этот обряд продолжился несколько минут, пока Максим не вскочил и не выдал: — Главное, что никто не сдох!   На данное изречение Андрей и Женя ответили смешком, Оливия поглядела на четкую фигуру Макса жалобными глазами, а Саша молча продолжил вглядываться в древесные прорези.     — Моё конструктивное предложение – вернуться в отель и там спокойно провести время до отъезда. — сказал Евгений, постукивая пальцами по столу.     — Да. — согласился Андрей, протянув в начале фразы незначительное «М» и тоже вышел из-за стола.   Оливия молча встала со своего места, несколько раз оглянула свою компанию и ушла в сторону гардероба. Юноши осмотрели друг друга, и под ярковыраженные стуки молотком по чугуну ушли в проем двери. Андрей с Женей унеслись в гардероб, а Макс обернулся и заметил задумчивого друга, оставшимся за столом.    — Пошли, очкарик. — Максим поднесся к Александру, схватил его за шиворот и повел к выходу.   Пятерка вышла из концертного зала со двора. Их разгоряченные мордочки встретил суровый ноябрьский ветерок, от которого каждый по очереди пожмурился.    Все, дружненько, двинулись к отелю, до которого идти было около десяти минут. Оливия шла рядом с Максом, даже придерживаясь за его руку, чтобы в сапожках не подскользнуться. Лапки Максима в кожанных перчатках держали одной из них ладонь Ливии в качестве поддержки, а другая поддерживала её со спины. Андрей и Женя шли охраной с двух сторон от парочки, уже дважды откланяя головы за полем зрения Оливии и Макса, переглядывались и хихикали. Рядом с Евгением шел Саша, втыкая в телефон.     — Лена не отвечает... — грустно вздохнул Дженс, поправляя очки и шмыгая носом.     —Ничего, не переживай. — обезопасил друга Женя, хлопая его по плечу, хотя сам не зная, что там могло произойти.   Каблуки Оливии первые ступили на кафельный пол холла гостиницы. Все, впятером двинулись на свой этаж. Ими было забронированно четыре номера – один, на троих для Макса, Жени и Антона, еще один для Оливии, номер для сладкой парочки Елены и Саши и номер для Андрея и еще не пребывшего Алексея, который должен был окончательно пополнить состав. Максим и Евгений пустились к своему месту временного жительства, посмеиваясь и шутя. Там их ждал Антон. Оливия тоже ушла к себе, а Саша решил посидеть с друзьями в их комнате. В последний момент его поймал Женя за рукав.    — Шур, я загляну к тебе в номер, там моя подставка осталась. — спросил разрешения Женя.    — Припояй к себе уже эту подставку. — съязвил Александр, отдавая Португалину свой ключ-карту.   Женя поблагодарил друга, похлопал его по плечу и вылетел в коридор. Поднесясь к двери разблокировав её, он забежал в номер и увидел...   Первым делом в глаза бросилась сброшенная на полу верхняя одежда, два пальто, причём одно из них – мужское, и точно не Саши. Немного пройдя и заглянув за угол его взору открылась ужасная картина. На кровати творилось черт знает что. Одежда, некоторая совершенно чужая создавала такой хаос, а под активно шевелящимся одеялом что-то происходило. Женя остался не замеченым, прошелся до стола, взял подставку и уже было собрался уйти, как понял, что не потерпит того, чтобы его друг остался обманутым. Он четко слышал голос Елены, точнее её возгласы. Он, подняв ладонь в воздухе в ту же секунду с мощной силой хлопнул по деревянной столешнице. Движение под одеялом прекратилось и из-под него показались две мордочки. Они молча смотрели на Евгения, глаза которого горели огнем.    — Это что такое?! — воскликнул Женя вздымая руки.   На его шумное поведение сбежались остальные участники бэнда. Первыми зашли Макс и Оливия. Они с растерянностью оглядывались, смотрели на Женю и виновников спонтанного торжества. Затем, как на крыльях влетели Андрей с Сашей и Антоном. Португалин-младший остался в дверях, Андрей встал рядом с Максом и Лив, а Александр прошел вперед. Увидив свою возлюбленную с её любовником в его лице сменились все негативные эмоции – от гнева до апатии.    — Как это называется...? — прошептал дрожащим голосом Шура.   Евгений подошел к другу, схватил его за плечи и попытался увести его от этого зрелища, оставляя пришедших друзей с подсудимыми.    — Простите, а как ваша фамилия? — наконец прервала тишину Оливия, обращаясь к юноше рядом с Леной.    — Проскудин. — томно прошептал любовник.   Стар прикрыла рот рукой и попросила Макса наклониться, чтобы она ему кое-что сказала. Тарасенко внимательно выслушал подругу и под конец фразы его лицо трижды поменялось.    — Пошли, нам тут делать нечего. — сказал он Ливии, придерживая её за лопатки, — Андрей, тебя тоже касается.   Макс схватил его за руку и увел из помещения.   Максим загнал всех в их номер, где за столом сидел Саша, сдерживая слезы обиды, рядом его поглаживал по спине Евгений, держа в руке стакан с водой. Антон стоял над ними. Андрей в ту же минуту оказался напротив Шурика, сел за стол и сложил руки в замочек. Оливия встала с боку от грустного друга, поглаживая его по плечу и сочувственно смотря в пол, а Тарасенко прислонился к стене около двери, сложил руки на груди и скорбно дышал.   В номере наступила гробовая тишина. Её разорвал томный вздох Александра.    — Как... я же... верил ей... — шептал от подступающего кома в горле Саша.   Друзья с сочувствием дышали, вздыхали и выдавали другие междометия, удобные в этой ситуации.    — Шур, она не заслуживает твоих нервов, сейчас я тебе чай твой любимый принесу – успокоишься. — заботливо проговорила Стар, отходя к двери.    — Спасибо... — прошептал Саша.   Ливия в ту же секунду покинула помещение и оказалась в коридоре. Недалеко от себя она заметила Алексея, мнимого Проскудиным – нового участника Fires и очаг главного расстройства Саши. Оливия гордо вскинула курносый нос и унеслась на первый этаж в ресторан.   Ресторан «Ajara» встретил нашу героиню приятным ароматом карамели, корицы и свежевыжатых яблок. За барной стойкой стоял молодой человек, наиприятнейшей внешности. Брюнет-бармен улыбнулся посетившей их ресторан красивой директрисы остановившейся у них группы.    — Добрый день, Оливия Андреевна. — улыбнувшись проговорил бармен.    — Здравствуйте, а откуда вы знаете мое имя-отчество?    — А как же? Я мониторю за вашей прекрасной группой день и ночь! — восторженно процедил брюнет.   Оливия выразила ему свое признание, прислонив ладонь к вырезу в платье на груди, поклонила голову и приблизилась к барной стойке.    — Чего желаете? — поинтересовался бармен потирая стакан.    — Чай яблочный, с корицей и мятой, пожалуйста.    — Нервишки дрожат? — спросил бармен, подготавливая стеклянный чайник и мяту.    — Для друга, он очень этот чай любит. — Лив присела на стул и стала ждать чай.   Через пять минут брюнет поставил на стол перед девушкой чайник на подносе.    — А у вас случаем нет... — хотел сказать бармен насчет её избранника, но их разговор прервал ворвавшийся в ресторан Макс, прошедший на помощь.   Тарасенко схватил поднос, сказал кроткое «спасибо» в сторону парня за стойкой и «пошли» Оливии и пошел к выходу. 8 глава   Пока наши друзья несли поднос с чаем на свой этаж они успели много чего обсудить. Во-первых пронесшегося мимо них Алексея, который несся к выходу из гостиницы.    — Он меня уже бесит! Как мы будем с ним работать? — вспылила Оливия взмахнув руками так, что чуть было не опрокинула поднос, выбив из рук Макса.     — Сашу я не пущу в комнату к этой неблагодарной. Будет сидеть у нас, а завтра утром уже уедем. — разглосольствовал Максим, шедши по лестнице и неся поднос как девушку на руках.    — Вообще уволю её к чертовой бабушке... — разгорячилась Винья так, что на её четко выраженных скулах выступил клубничный румянец.   Каждая ступенька с трепетом выслушивала все яркие слова Тарасенко и Стар, а чугунные перила отзывались скорбным звоном от колец на руке Лив, которой она за эти перила держалась.   Поднявшись на нужный этаж Макс передал поднос Оливии, подбежал к двери номера и словно как швейцар открыл её.    — А вот и чаёк! — заботливо протянула Лив, занося напиток в помещение и ставя но стол.   Через секунду, после снятия крышечки по номеру распространился вместе с кротким звоном приятный запах крымских яблок, чайных полей. Будто сам чай, уже готовый рос на юге, томился, питал в себя спектр солнечных лучей – и закатных, и зенитных. Напиток в стеклянном чайнике точно светился изнутри. Дольки зеленых яблок на дне ёмкости, укрытые в перемешку мятой создавали ощущение затонувшего острова с поваленными древами.   Отвлекшись на это волшебное зрелище ребята совсем позабыли, что это нужно пить, а не любоваться. Первым опомнился только Макс.    — Чашечки дали только три, поэтому несите стаканчики. — продекларировал Максим, снимая чайник с подставки и ставя чашки на стол.    — Чашечки будем распределять методом с Первого канала? — пошутил Тарасенко, рыская в поисках куда бы положить крышечку от чайничка.   Ребята оценили шутку друга, рядом с Максом подскочил Женя, выхватил у друга из руки чашку, и тут же, пока Тарасенко пытался понять что произошло, оказался над Сашей и поставил перед ним отобранный триумф.    — В конце концов я Шуру очень уважаю, хоть и прикалываюсь над ним вечно. — признался Португалин держа руку на сердце.   В порывах пылких чувств, истинно дружеских, Евгений поцеловал Сашу в висок. Лицо Александра загорелось слабенькой улыбкой, в глазах метнул мимолетной стрелой огонёк.    — Ты веришь, что я тебя люблю? – кокетничая признался Евгений, — И всех вас люблю! — выдал Женя, вознося в воздух над головой приехавший к нему стаканчик с чаем.    —  Звучит как очень приятный тост! — проговорила улыбающаяся Винья стоя рядом с Максом.   В течение нескольких минут последний часто пытался приобнять подругу, но она либо отшучивалась, либо хуже того – отходила.    — Поскольку мы собрались здесь по деликатному вопросу – наша посиделка должна быть элегантной и деликатной, кто нам запретит чокаться чаем? — величественно провозгласил Андрей.   Ребята поддержали нового друга, некоторые похлопали, а кто-то молча улыбался оратору. Одной из таких улыбающихся особ была Оливия. Она четко глядела на Андрея, вплетая в него свой янтарный взгляд. Карпатов стал с изумлением вглядываться в глаза черноволосой, как будто новоиспеченный москвич смотрит на Останкинскую телебашню – с восторгом, огнем в глазах и очагом близости в сердце. Между двумя людьми вспыхнула искра, в их общем небе заиграли фейерверки. Ви ничего не понимала, она не отрывала взора, проклиная всё на свете и слушала биение собственного сердца. Знал бы Макс что сейчас творится между этими двумя – деликатность потеряла бы весь смысл в нашей компании.    Между Оливией и Андреем была одна преграда – стол. В несколько легких движений, обойдя и стулья вокруг стола, и даже Максима, который даже не думал что творится в голове у новоиспеченного «fire» юноша оказался около директора.    Тарасенко трепетно верил, что он добьется любви девушки, которая была для него очагом жизни на протяжении почти десяти лет, это настолько чудовищно звучит! Симпатичный молодой человек, смышленый, талантливый, оригинальный, просто золото, а не мужчина, а рядом с ним, и в его сердце – хрупкая с виду, но в нужный момент из нее может выползти строгий начальник и даже в какой-то мере бандитка. Золото, а не женщина. Каждый, кто знал этих двух в лицо видел их парой, необычной, но с такой большой любовью между собой. Почти с самого начала Максим понимал, что долго устоять перед её янтарными глазами и кудрявыми черными, как зимняя ночь волосами у него не получится. Голос морил, душил, он был настолько приятен и сладок, что хотелось схватить его распространителя за тонкие костистые плечи, прижать к себе, к своей груди и никогда не отпускать. Драма влюбленного человека никогда не проходит бесследно. В сердце Макса уже были сотни трещин, которые могло залечить только одно – любовь любимой девушки – Оливии.   Рядом с Ливией уже ютился Андрей с железными намерениями. Он не постеснялся заблокировать левую руку черноволосой своею, что очень скоро заметил Максим. Попивая сладкий чай сквозь прокусанные чуть ли не до крови губы он проклинал всех и вся.    — «Вот негодяй! Да и Лив хороша, меня она отталкивает, а с этим... Ненавижу!» — приелось в голове Макса.   Великая обида видеть своего любимого человека с другим в объятиях. Объяснить весь спектр эмоций до поры до времени не удавалось в точности ни одному живому человеку. Это какая-то минутная робость, мысль, что всё кончено, апатия, упоение души горьким разочарованием и горе. Сердце невольно стучит, долбится в грудную клетку, отскакивая как мячик в узкой комнате. Будто мокрой, горячей тряпкой из микрофибры неизвестный водит нам по рукам, шее, ногам, мурашки ловкими букашками обсыпают кожу. Хрустят суставы в шее, слюна еле проходит в горло от подступившего комка обиды и разочарования – создается впечатление, что человек задыхается. Парня съедала апатия при виде страшного для него зрелища.    — Друзья, у меня есть предложение, которое уже одобрила администрация лейбла! — восторженно проговорила кудрявая.    — Сжечь к чертям этот отель? — съязвил Женя с перламутровой улыбкой сарказма.    — Да ну тебя! Группа имеет право на отдых друг от друга. Неделю имеем право выдохнуть, вернуться в Петербург, а потом со свежей, кипящей кровью вернуться в работу! — доложила Ви.   Все оценили это решение, поскольку оно было справедливо.    Никогда не стремитесь, наступая на глотку самому себе, к вершине. 9 глава    — Предлагаю за это выпить! — громко проговорил Андрей.   Ребята кивнули и приготовили чашечки с чаем, как Карпатов их остановил.    — А я разве что-то говорил про чай? — ехидно улыбаясь сказал юноша, ставя на стол небольшой бутылёк с каким-то алкоголем.    — Давайте чаем, потому что Шурку унесет, Лив опять плакать будет, что это вредно, — усердно сдавал всех Женя, указывая на каждого рукой, — Максим под градусом строит всех вечно. Ну и я не без греха.   Карпатов лишь посмеялся, убрал бутылёк и с гордостью посмотрел на Оливию.    — Тогда чаем.    — И через час выезжаем, в Петербург. — продекларировала арт-директор.   В ту же секунду по номеру разнеслось пронзительное, хоровое: «Через час?!»   Пояснив, что если они поедут позже, то поток дачников пожрет их нервы и время, Ливия запила последний чай в своей чашке, поставила ее на столик и пошла к двери, обозначив, что она сама идет собираться и другим советует. Юноши принялись собирать свои пожитки, а Александру нужно было зайти в комнату к бывшей любимой, чтобы собраться. Его волнение чувствовал всей душой Макс, Женя. Евгений подлетел к Максиму, схватил его за плечо и стал шептать ему: — «Я не пущу его!».   В ответ получил: — «Как будто я отпущу!».   Смекнув всё, Женя похлопал рукой по плечу Тарасенко и направился к Дженс.    — Шур, давай я твои вещи оттуда притащу сюда, соберешь их спокойно, заодно и Ленке скажу. — протороторил Португалин, загородив Александру дверь.    — Да я сам, эта... не заслуживает моих переживаний, я не буду перед ней мямлей, понимаешь? — пронудил Саша.    — Давай я просто за компанию схожу. — улыбался Евгений.    — Собери свои вещи и приходи.   Женя в ту же секунду ринулся собирать свой багаж, а Саша ушел, закрыв дверь.   Ему удалось собрать вещи без приключений – Елена молча смотрела на юношу, который даже не кинул взгляд на неё, стал собирать пожитки в рюкзачок с совершенно спокойным лицом. Хотя внутри его боролись ангелы и демоны, хотелось плакать, кричать от обиды. Он прекрасно понимал зачем Женя просился собрать вещи за него, он как настоящий друг не желал бы своему товарищу негативных эмоций. Это и держало их на плаву – взаимовыручка, понимание, дружба. Невероятно важные качества для любой компании. Именно они помогают осознать самого себя и ближнего – насколько можно ему и себе доверять. Настоящий друг – какое величественное словосочетание! Что-то особенное, что не найдешь на каждом углу. То, что будешь хранить как зеницу ока. И вы пойдете ради друг друга на все.   Закинув собранный рюкзак на плечо Саша двинулся к двери, как вдруг его окликнула Лена: — Саш, позволь мне объяснить. Очкарик обернулся.    — У кого из нас два высших? Я всё сполна понял и сделал выводы.   Шатен гордо подняв нос зашагал к двери и ушел в коридор. Елена только вздохнула и с яростью захлопнула лежащую книгу на полочке.   Господа дружной толпой выдвинулись через пятьдесят пять минут к заднему двору, куда уже направлялся микроавтобус.   Макс пытался держать дистанцию между Лив и Андреем, встав между ними, посматривал на черноволосую и негодующе и презирающе глядел на Карпатова. Женя с Сашей и Антоном стояли подоль этого любовного треугольника, переглядывались, шутили и философствовали о вечном. Максим увлеченно наблюдал за каждым движением рук, лиц двух невинных людей, которые последний час так и тешились трепетом души солиста. Сам Тарасенко был в полном негодовании. Его подзадорила еще одна выходка. Рука Андрея будто подзывала Оливию к себе, на что девушка гордо не обратила внимание. На самом деле её сердце грело внимание парня, а гордо не замечала она ревности своего лучшего друга. Тарасенко для неё был таким человеком, который не имел такой функции – ревновать. Но любить он умел. И всем сердцем он любил её. Заметить это было легко, а принять участь бедного юноши на свою шкуру было трудно. Наконец-то приехал микроавтобус, в который каждый из героев вошел скорым шагом, поочередно. Последней зашла Елена. Она прошла в конец салона, села одна, прижимая к себе свои сумочки. Женя расположил рядом с собой Александра, сзади от них был Антон – они начали играть в карты, скидывая биту на руки Португалину-младшему, а играли принципиально скидывая карты себе на колени. Макс с Оливией сели вместе, а Андрей сел через проход, влюбленно поглядывая в окно. Тарасенко был рад, что не допустил того, чтобы его любимая девушка села с тем, кто тоже на неё претендовал и имел больше шансов.   Спать вовсе не хотелось. Хоть большой мир поглощала холодная ночь, тучи затянули восплывшую одиноким кораблем луну. Звезды блекло отражались в осеннем небе, за окном проплывают города, дорога бессменно прокладывала нашим героям путь в родной город, который ждал их с проливными дождями, влажными и серыми пейзажами, наполненными величием и незыблемой великолепностью своею.    — Мне вас на Балтийском вокзале бросить, там сами? — пошутил водитель, когда наши герои пересекли невидимую линию, ознаменную знаком «С-Петербург».    — Мы как раз на Народной, — проговорил Андрей со своего места, — я тут живу.   Карпатов попросил остановить у высокого светлого дома, сбоку был заезд во двор, где и был его дом.   Юноша попрощался со всеми и покинул салон. Так водитель разбросал всех по городу. Оливию высадили около её дома в Красногвардейском районе, Шурку, Женю и Антона оставили в Смольнинском, откуда ребята пошли сами к своим домам. Елена высадилась в Адмиралтейском районе, и в салоне никого не осталось, кроме Макса, который последним добрался до своего дома – квартиры в четырнадцатиэтажном доме на Васильевском острове.    Начался заслуженный отдых. Макс сидел дома, смог провести время с любимым котиком, который все время жил с родителями и с родными соответственно смог пообщаться. Женя строил Антона перед родителями, жалуясь на то, что на работу он его с собой больше никогда не возьмет, что ему пора в институт, а не катать с братом по России, которому этого высшего образования до отвалу хватило. Александр все время занимался домом, читал, в общем – всесторонне развивался и даже не думал как-то расстраиваться из-за предательства со стороны любимой девушки. Это его мало сломало. А про занятия Оливии стоит сказать подробнее.   На третий день после возвращения девушка, преспокойно отдыхающая на диване, читая очередную книжку услышала вибрирующий телефон на полке стелажа. Бросив книгу на софу девушка подняла гаджет лицом к себе и увидела входящий звонок от своего отца. Как давно он не звонил единственной дочери! Оливия, немного поразмыслив приняла звонок и прислонила телефон к щеке. Раздался оглушительный звук помех, что девушка поморщилась и для убедительности глянула на экран и снова начала слушать помехи. Наконец-то послышался голос человека преклонного возраста.    — Привет, пап. — проговорила в трубку Стар, приглаживая волосы.    — Здравствуй, дочь, хочу поздравить тебя! — восторженно проговорил отец в трубку.   Девушка скривила гримасу непонимания, замешательства и растерянности. С чем родитель может её поздравлять? С окончанием института? Опоздал лет на пять. С началом творческого пути? Два года уж прошло. Догадаться было сложно, как бы девушка не пыталась по истечению этих пяти секунд. В ответ она задала подходящий по ситуации вопрос: — С чем?    – Как с чем? С тем, что ты скоро будешь наконец-то матерью. — скоро и волнительно ответил отец.   Для Оливии скоро – значило любой отрезок времени, но отец имел ввиду, скорее всего, ближайшие месяцев девять.    — «Ничего себе, — подумала девушка, — почему это о моей беременности сначала узнают другие, а я остаюсь в темных углах незнания?»   Не беспокойтесь, дорогие читатели, никакой беременности нет, разве было бы правдой нетронутой женщине носить в себе маленькое чудо?    — Пап, кто тебе это сказал? — озаботилась кудрявая.    — Мать твоя сказала, ты думаешь, она будет врать? — проговорили с другого конца трубки.   Пересекшаяся в кафе с Виньей мама не так давно улучила беспокойное поведение дочери, как пищевое, так и психологическое. Это был как большой сарказм для нашей героини, точно кто-то шутит над ней, нагло посмеиваясь за спиной.    — Папа, над тобой, видно, пошутили – спасибо, конечно, что позвонил, но я не беременна, некогда мне для этого. — доходчиво объяснила Оливия, хихикая, — Я объезжаю всю страну с нашей группой, мне просто не до этого.   Конечно, отец решил разобраться почему в двадцать семь лет его дочь до сих пор не замужем, а колесит по стране с какими-то друзьями.    Единственное, что его зацепило, что все участники группы – мужчины, а его девочка до сих пор одна. Эти разговоры напрягали Ливию и она предложила закончить эту бессмысленную болтовню. 10 глава   Наступил пасмурный день. Дождевая вода журчала по водосточным трубам, капли гоняли друг друга по уличной стороне окон. Тучи погрузили Петербург в серую, темную и депрессивную ауру, в грустную, но величественную атмосферу серого тумана. Серые массы поглотили Лахта-центр, который гордо, смотря куполом в небо, словно как великан, стоял на побережье, пронизая верхушкой темно-серые тучи. Вода в Неве отразилась в темно-зеленое стекло, походящее на неочищенный изумруд. Вода ходила мелкими рубцами от летящих с неба капель, количество которых увеличивалось в геометрической прогрессии.    Шторм накрыл город. Ветер рвал и метал, точно рушил тусклые стены светло-голубых, зеленых, розовых домов с белыми поребриками. Шпили Исаакиевского и Казанского соборов будто тянулись друг к другу, колонны второго ровным полукругом стояли, как стражники при параде, отдавая честь. Дом Зингера особенно выделялся на фоне всей невероятной красоты осеннего, предзимнего Петербурга.    Валькирии, вздымая на плечах своих глобус – знак всезнания грозно смотрели на монументальный город, опустевший, по которому разносились только всхлипы ноябрьского ливня.   Парки, сады и дворы стали серыми, стволы потеряли свою рыжеватость, листья пожухли, потухли, как старая лампочка и слились с почвой. В воздухе стоял запах влажный, холодный, в некоторой степени неприятный и агрессивный. Все люди сидели по домам, никому не хотелось мерзнуть и жители скорбно сидели в теплых квартирах. Наблюдать за происходящим из теплой постели было очень приятно и грациозно. Никому не хотелось выходить, можно было подумать о жизни, о её смысле, о своих возможностях. Этим воспользовался и Максим. Его разум затуманился как и вечно плящущий Невский проспект. Библиотека у здравого смысла пришла в такой разор и просто стала свалкой. Хаос поднимало происходящее, его грезы об подруге, он видел её чуть ли не святой, видел её древнегреческой богиней. Кучерявые волосы, словно плющи спускались по четко выточенным белым плечам, накрывали ярко выраженные ключицы. Взору открывалась чистая, как летнее утро или как ключевая вода шея, вытянутая, ровная, аккуратная. Четкий овал лица, остренький подбородок, скулы, по которым ручейками стекал аппетитный румянец, курносый нос, крылья которого были призакрыты, прижаты к основанию носа. Щеки золотели от падающих рядом звезд, немного припухлые, словно у королевы.    Глаза горели бесценным янтарем, немного подкрашены самой природой. Глазное яблоко представлялось разведенной акварелью, эти невероятные и нечаянные разводы в янтарно-коричневом темных оттенков придавали истинную грациозность. Её глаза цепляли любого, они привязывались в голове, их открытость. В них читалось многое, но прочувствовать её душу, её индивидуальность очень сложно по одним только глазам.   Глаза – проводник лучей характера, эмоций, чувств. Глазами можно не только смотреть, но и разговаривать. Множество волнений, радости, счастья можно передать взглядом, одним только взглядом. И каждый – уникален. Тарасенко ясно видел в глазах Оливии что-то неизученное, таинственное, что было для него самым лучшим секретом. Её лоб величественно поднятый прикрытый несколькими локонами, её руки, тепло-бежевые, тонкие пальчики с элегантными ноготочками, поблескивающими на свету из-за гель-лака. Максим, опираясь локтем правой руки об подоконник и положив в ладонь голову, в тот момент, пока левая неоднозначно болталась внизу продолжал мечтать. Глаза Макса были устремлены в никуда, он влюбленно разглядывал всё ещё предстающую в его сознании Оливию, которая поправляла перед ним тонкими пальчиками волосы назад, лучезарно улыбаясь.   В мыслях ещё крутились друзья, события, произошедшие за последнюю неделю. Происшествие с романом Елены и Алексея, что повлекло грустное расположение духа его приятеля Саши, сейчас все хорошо, юноша саморазвивается, советуется с друзьями в их общей группе по теме медитации, йоги, делится видео фрагментами своих будней, занятий в позе лотоса и со скрещенными капелькой большими, указательными и средними пальцами в окружении свечей при приглушенном свете. Лена официально ушла на дальний план в его жизни. Он не раз переосмыслил свою жизнь, чуть не сделал объявление о живущей в нем другой ориентации, которую он не чувствовал на протяжении двадцати семи лет. Но все сомнения развеялись, когда Женя в шутку предложил ему свою руку и сердце. Он всегда был на это дело юмористом, без принципов. Мог пошутить про что угодно, даже посмеяться над лучшим другом, пошутить про его домыслы, сомнения, делал это без злых умыслов и насмешек. Максим гордился своими друзьями, их иногда глупыми выходками, такими, как например решение в три часа ночи взобраться по пожарной лестнице в окно квартиры Оливии и таким своеобразным образом придти в гости. Девушка была мягко говоря не в восторге, когда три знакомых ей Дон Жуана посреди ночи забрались через окно, а один из них принес ей цветы. Романтика и идиотизм в одном флаконе.   Или как один раз они все в четвером попали в отделение полиции в лазарете летнего утра, еще учась в институте, из-за ночного купания в дворовом фонтане.    Гордость была в их самозабвении перед товариществом. Они шли на все ради друзей, могли в любой момент выскочить из своих гнезд, сорваться на помощь и оказать её на сколько это возможно. Так, в один прекрасный день, когда студенты сдавали летнюю сессию, а именно письменный экзамен по экономике в институте, где учились наши герои, Максу и Винье помогли друзья. Женя, который остался на пересдачу и Александр, который уже сдал сессию на своем факультете забрались по водосточной трубе к своим друзьям и прислонили к окну листок со шпаргалками. Благодаря Бога за таких друзей они смогли сдать экзамен на пять и со спокойной совестью уйти в закат.    Так на помощь пришли ребята Саше, когда он растерялся на последнем экзамене по биологии, где основной темой были генетические связи. Нужно было привести пример смешения национальности и как это отражается на людях. Он пришел в ужас, ведь он не брал в мысли, что такое задание посетит его на экзамене. Так как кабинет находился на первом этаже троице не надо было никуда лезть. Макс и Женя подхватили Оливию на руки, та оперлась на внешний подоконник и легонько помахала, чтобы Александр обратил на неё внимание. Саша написал на черновом листе проблемное задание, показал его Ливии, та передала полученную информацию стоящим внизу друзьям. Покумекав, Женя заскочил на равных с Лив, зацепившись ногами за трубу, а руками за подоконник. Парень прислонил лист А4 с надписью, сделанной красным фломастером: «Ты, черт побери». Таким образом он намекнул ему о том, что сам Шура смешанных национальностей, сын американки с мексиканскими и африканскими корнями и молдованца. Это ему очень помогло, что поспособствовало удачной сдачи экзамена и круглого «отлично» в зачетке. Постоянная взаимовыручка была их основной педалью их неповторимой дружбы.