Прости, но я больше не могу.

Федор Достоевский был той ещё скользкой рыбкой. Он догадывался, что Гоголь неровно дышит нему. Сказать честно, Феде было все равно, кто в него влюблен, а кто нет. У парня была поставлена задача, и тот ее выполняет, а романтические связи с клоуном ну никак не входили в его планы. Как раз таки с таких важных дел, шел Достоевский к Николаю, пусть и нехотя. Скорее всего, брюнет вновь будет выслушивать о том, как лучше спасаться от тараканов на стенах, и что ему сообщают голоса в голове о правительстве. В общем, ничего нового.

*** Обыкновенный денёк, летний. Достоевскому больше была по духу осень. Ему очень нравилось наслаждаться эстетикой такого прекрасного времени года. Это ли не прекрасно, надевать своё любимое белое пальто, такого же цвета брюки, а так же ало-красные высокие сапоги с каблучком, что бы выйти в парк, где уже давно опали листья всех ярких и не очень оттенков, а после играть в шахматы с самим собой, на специальных сделанных под это столиках. И пока ты сидишь и играешь, с твоими волосами нежно играется ветерок. Так могла пройти обычная суббота у Федора Михайловича. Подходя к подъезду, парень ввел номер квартирый Коли, а именно 80-ую, а после нажал на звонок. Осталось лишь подождать, пока блондин ответит и откроет дверь. Настроение было нейтральное, но оно могло легко испортиться неправильно сказанным словом. Николай к тому времени был уже как на иголках. Все ждал и думал, когда придет его любовь, иногда поглядывая на часы. А время шло. Уже 13:01 и Гоголь слышит знакомую до боли мелодию. В прямом смысле до боли. Ведь, когда тот был маленький, и мама его оставила дома, парень спокойно проводил время, пока не начал звонить домофон с буквально таким же звуком. Проблема в том, что парень был тогда слишком маленьким, что бы догадаться и выключить сие бесяий звук. Так домофон играл, играл, играл, а Николай ничего сделать не смог. В итоге, мальчик был напуган досмерти, ощущая всю свою беспомощность в полном ее проявлении. Подняв трубку, Гоголь весело поприветствовал Федю, на что получил молчание и звук закрывающейся двери. Обидно, ну ладно, зато Федор будет быстрее у него дома. Ничего не ответил Достоевский, только тупо потому что не хотел тратить время на бесполезные разговоры на улице, ведь можно поговорить дома, в более спокойной обстановке, что его больше привлекает. Так что уже войдя в подъезд, он сбросил звонок. Подниматься достаточно высоко, на пятый этаж, если особенно учитывать то, что у человека с глубокими фиолетовыми глазами анемия, да и сам он бледный как мел. Поднявшись с трудом, еле как сдерживаясь что бы не упасть на пол в подъезде, Федор нажимает на кнопку вызова рядом с черной как смоль дверью. Сюда он ходит довольно часто и зачастую не по своему желанию. Николай слышит эту прекрасную мелодию птичек, представляя, что это не записанный звук, а реальные птицы, что сидят в открытой клетке. Парень уже забыв обо всем на свете бежит открывать дверь своей любви. Прикосновение к замку, поворот и Гоголю в глаза попадает картинка этого прекрасного человека, что стоит перед ним. Просто...идеал мужской и женской красоты. Никто с ним не сравниться, никакая живая душа на белом свете. Просто, каждое слово сказанное им, воспринималось в серьез. В плане его мнения. Если что то не нравиться Федору, то это автоматически не нравиться Коле. Из-за этого он был той самой птицей в клетке, причем, он сам себя запер. Видимо, не пархать ему по белу свету, словно бабочка в пустом поле, что ожидает смерти от мимо пролетавшей птицы. Достоевский вытащил руки из белых как снег брюк, и поправил рубашку с красными пуговицами. Выглядел, он слегка не очень, волосы были чуть растрепанны и лежали так, как ему не нравилось. Хоть и Федору данная прическа была не по душе, зато Николай просто тащился по каждому "расположению" волос на голове русского шапочника-ушаночника. —Добрый день, Коля.— прозвучал монотонный голос, а после парень прошел в квартиру. Николай невнятно ответил на приветствие, и стал неловко хихикать. Он так хотел обнять своего мальчика, но к сожалению этот внутренний страх непринятия его пугал, сковывал, словно в кандалы, не давая сделать и шагу.—Так, зачем ты меня позвал к себе?—убрав руки за спину Федор слегка недовольно посмотрела на Колю, который уже был вне себя от радости. —Я хотел попросить тебя...Э...—В голову блондину ничего не приходило, а отмазки придумать он забыл. Ведь если вправду сказать, с чем же надо помочь шизофренику, то Федор сам его убьет. А это ему не нужно. Такие у Гоголя тараканы в голове. Он не хочет умирать от рук от человека, к которому он неровно дышит. —В общем, я просто хочу с тобой выпить, но так как время день, я хотел бы просто как нибудь провести с тобой время).—Гоголь глупо улыбался и показывал все манеры "10-летнего" ребенка.—Идем за мной—сказал Николай и переборов себя взял Достоевского за руку, после повел его на кухню, что бы продемонстрировать ему кухню, над которой он сегодня хорошо поиздевался.