signals

— ты не мог знать, чимин. я знал его дольше, но тоже не смог догадаться, — джину кажется это отличным аргументом в мою защиту, но я не могу согласиться. наверное, потому что, согласившись, я переложу вину на него. или на чонгука, который проводил с юнги больше времени, чем я. я знаю, что никто из нас на самом деле не был виноват, но поверить в это трудно.

***

я не помню, когда и как именно, но джин привёл в одну из наших встреч юнги с собой, никого не предупредив, и выглядело это комично. мне напомнило это тот случай, когда отец принёс с собой домой кота, поставив нас с мамой перед фактом, что тот теперь живёт с нами. с юнги было так же. сначала он почти не появлялся — ему приходилось работать в доставке, а нам — учиться, поэтому наши графики почти не пересекались. когда он появлялся, то или молчал, или говорил что-то невпопад и потом точно замолкал. он чаще всего сторонился всех или просто ходил рядом с джином. тот никогда не углублялся в историю их с юнги знакомства, но на все вопросы о нём всегда реагировал с какой-то необъятной заботой. «да, я понимаю, что он пока замкнутый, но это только пока. он не ненавидит вас, ему просто нужно время» я и не думал, что он нас ненавидит. напротив, я часто замечал его симпатию к нам. с каким интересом он слушает истории чонгука из школы, прося джина помолчать, пока тот не договорит; или как останавливался, чтобы нас догнал залюбовавшийся рекой намджун. наверное, именно с последним юнги сошёлся быстрее всех. какая-то общая созидательность, с раннего возраста присущая намджуну, нашла отклик в спокойном юнги. им двоим не были свойственны импульсивные действия. я знал намджуна давно, и знал, что это в нём появилось из-за ответственности за семью: ему необходимо хорошо учиться, чтобы не беспокоить родителей; ему необходимо не создавать проблем, чтобы он всё ещё мог свободно видеться с нами. именно намджун и джин (последний — на правах старшего) отпрашивали попавшего под домашний арест чонгука у его матери. хосок тогда остался в машине, зная, что не найдёт нужные слова, а мы с тэхеном переговаривались с чонгуком через окно. юнги, из-за которого чонгук и попал под арест, решил на глаза не попадаться и ждал нас у залива, куда мы хотели выбраться уже как с неделю. — юнги! — джин всегда возмущался, когда юнги позволял чонгуку курить, да к тому же и сам делился сигаретами, пока мы все просто смеялись. намджун в такие моменты сохранял нейтралитет — наверное, за это он тоже нравился юнги, да и всем нам. он понимал, что правильно, а что нет, но также и осознавал, что эти понятия для всех разные. — тебе прошлого ареста пацана не хватило? чонгук только широко открывал глаза, переводя взгляд с одного хёна на другого. юнги не менялся в лице, продолжая держать в руках сигарету для чонгука. — успокойся, он не маленький. сам разберется, — обычно на этом дискуссия заканчивалась. чонгук всегда благодарно улыбался на такую защиту, а юнги лишь кивал, явно не считая это чем-то особенным. после намджуна юнги сдружился именно с чонгуком. они хорошо понимали друг друга с самого начала, но двоим не хватало решительности начать взаимодействовать. по крайней мере, это я видел так. по большей части я просто наблюдал. у меня всегда была привычка обращать внимание на реакции людей, пытаться так анализировать, что они думают. спрашивать я тоже не боялся, но делал это куда реже. с юнги это казалось вовсе невозможным. не то что бы я сторонился юнги. скорее я просто вёл себя так же, как было до его появления. наверное, это было неприятно с его стороны. но он никогда ничего не говорил против, и в его реакциях я негатива не замечал. так было ровно до момента, когда чонгук снова оказался под домашним арестом, а остальные были заняты дополнительными занятиями. юнги освободился с работы раньше обычного, и мы пошли вдвоём к мосту кванан. мы часто бывали там всемером: издалека открывался хороший вид, да и посидеть у воды можно было без опаски встретить кого-то ещё. обычно все местные и туристы ошивались по более людным и выгодным для осмотра моста и залива местам. хотя наше место тоже ничем не уступало по качеству обзора. по началу я чувствовал себя некомфортно: мы никогда не оставались наедине, да и юнги, который далеко не всегда выбирался куда-то с нами не обязан был встречаться со мной в тот день. он мог спокойно проигнорировать возможность встретиться, как делал в других случаях, но почему-то решил дождаться меня у школы. он был старше меня, сам пытался (неудачно) поступать в сеул, ушёл из дома лет в пятнадцать. всё это я знал только со слов джина. — почему ты такой внимательный? — фраза, которая от большинства людей могла бы звучать комплиментом, из уст юнги звучала как наиболее значительная претензия. я растерялся по началу, но даже без контекста понял о чём речь. вода плескалась где-то далеко под ногами — мы сидели на возвышении над заливом, среди деревьев, и я перебирал траву пальцами в тишине. я правда был внимательным. это позволяло понимать, что в представлении моего окружения приемлемо, а что — нет, и за счёт этого я строил своё поведение. мне всегда стыдно это озвучивать — кажется, будто я подстраиваюсь. но на деле я лишь получаю таким образом разрешение. разрешение на более решительные действия, на смех, на слёзы, на какую-то абсурдную шутку, на выражение своего мнения. наверное, в этом и лежала причина моего непонимания юнги — по нему редко можно было бы понять, что можно, а что — нет. наверное, поэтому мне всегда было легче думать, что его просто нет рядом с нами, чем попытаться понять его. но, услышав вопрос юнги, я не знал, что ответить. — чимин? — юнги впервые зазвучал взволнованно, будто моё долгое молчание его правда обеспокоило. со стороны моста послышались сирены — хотелось посмотреть туда, лишь бы не на юнги. я не знал, что в его понимании окажется лучшим ответом. я никогда не мог его проанализировать. — потому что так спокойнее. лучше понимаю людей. и себя, — я не знаю, почему так легко смог ответить тогда, вложив в это все свои мысли разом. наверное, я просто посчитал, что если я не знаю, какая ложь окажется более выгодной, я сказал правду. но хотелось верить, что юнги поймёт. я поднял взгляд от травы под пальцами на юнги, и тот слегка нахмурился, словно глубоко раздумывал над чем-то. — ты робот? он выпалил это так спокойно, но неожиданно, что я подавился воздухом. — что? — ты отделил людей от себя. звучало жутко, — юнги слегка улыбнулся, и я от возмущения только широко раскрыл глаза, готовый защищать свою искренность. он правда так глубоко задумался над моей фразой, просто чтобы сказать это? — ты правда прикапываешься к формулировке? ты хотя бы знаешь, как пишется «прикопаться» на корейском? — я развернулся к нему, искренне возмущаясь, и толкнул его ладонью в плечо. — это разговорная речь, это не обязательно писать, — юнги отмахнулся от меня, начав смотреть в противоположную сторону. — ага, а на пейджере маловато символов для этого. ты же настолько дряхлый. впервые на моей памяти юнги засмеялся. мы сидели у реки несколько часов, обсуждая всё — от мелочей до чего-то глобального. мне стало жаль потраченного времени, когда мы не общались и проходили мимо друг друга, даже собираясь всемером. как я и надеялся, юнги очень хорошо понимал меня. даже больше, чем я мог ожидать. — кажется, я тогда серьёзно обидел чонгука, — юнги достал пресловутые сигареты и, глядя на воду, протянул пачку мне. я отрицательно покачал головой. — какой именно случай ты имеешь ввиду под «тогда»? — посмеялся я, пытаясь догадаться, о чём говорил юнги. тот часто был грубым, и, похоже, сам того не замечал. не то что бы он говорил преимущественно только что-то обидное, но в прямолинейности ему точно не оказалось равных. на моё замечание он только фыркнул, держа сигарету в зубах и пытаясь её зажечь. — я про случай с гитарой. я кивнул. это был первый раз, когда юнги вообще заговорил о музыке, и первый раз, когда он говорил без остановки. наверное, тогда я и понял, что за «холодностью» юнги кроется достаточно уязвимый человек. словно всё, что он не мог произнести словами, он переносил в ноты. именно поэтому это было важно. это был его язык. он принёс тогда с собой гитару, и мы сидели на берегу, слушая мелодию, которую никогда не приходилось слышать прежде. никто не спрашивал, но, кажется, все догадались, что её создал юнги. я не разбираюсь в музыке, но какая-то невысказанная тоска слетала со струн всё время, что юнги играл. мы не решились тогда его расспрашивать — он и так рассказал многое в тот вечер, и какая-то благодарность за это откровение читалась в лицах каждого из нас. наверное, именно поэтому чонгук тогда решился попросить у юнги гитару на время. тот умел играть, но его инструмент пришлось продать несколько лет назад. чонгук не подразумевал ничего плохого, но юнги просьба почему-то задела. он слишком резко отказал, и чонгук явно удивился. — не думаю, что он злится до сих пор, — я не стал спрашивать, говорили ли они об этом после, но что-то мне подсказывало, что юнги не решился бы обсудить это или хотя бы нормально извиниться за резкость. — но тебе правда стоит быть мягче. — я стараюсь, — не знаю почему, но это звучало особенно тоскливо. я верил ему, потому что видел прогресс в его поведении. в начале, когда он только появился в нашей компании, он казался куда более холодным. он правда работал над собой, стараясь быть более чутким к нам. даже сам факт, что он всё ещё винил себя за эту ситуацию с гитарой, казался мне крайне показательным. чонгук значил для юнги много. это я понимал лучше всего в тот момент. — спасибо за это, — и я правда был благодарен. юнги улыбнулся одними уголками губ. мы всё так же сидели под деревьями, и мне не хотелось больше разговаривать. мне казалось, что, даже если я выберу молчать, юнги не осудит меня. это то, что я выяснил благодаря своим наблюдениям — он никогда не осуждал молчание, даже если оно было коллективным. и юнги знал, что я наблюдаю. возможно, потому что он тоже это делал. в конце концов, меня же он на этом как-то поймал. — мы там учимся в поте лица, а они прохлаждаются! — я вздрогнул от неожиданного крика сзади. не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять — голос принадлежит джину. — мы ждали вас, — я соврал, но виноватым себя за это не чувствовал. я был благодарен за время с юнги, но и их был рад увидеть. чонгук похлопал меня по плечу, и, подняв голову, я понял, что он хочет сесть между нами. я уступил ему место, и рядом тут же приземлился тэхен. чонгук без промедления начал тараторить что-то юнги, а намджун, всё так же стоявший сзади, прокашлялся, привлекая внимание. — вы сюда сидеть пришли? — снова возмущался джин. только обернувшись, я понял причину его претензий — он, намджун и хосок стояли рядом с четырьмя велосипедами. — а-ну вставайте, время не резиновое, да ещё к тому же и платное. — но их четыре, — я слабо представлял, как распределять транспорт на нас семерых. кому-то одному явно повезёт. — да, и вы с юнги наказаны — берите самый маленький велосипед на двоих, — джин указал на один из тех, что был у него. честно, никакой визуальной разницы в габаритах велосипедов я не увидел. — не думаю, что это наказание, — добавил юнги, слегка улыбаясь. я никогда не катался на велосипеде с кем-то, поэтому просто надеялся, что мы не упадём или же не попадёмся на глаза кому-то из полиции. не знаю, правда ли можно получить какое-то наказание за это, но мне стало некомфортно от этой мысли. но уверенность юнги каким-то образом внушала спокойствие и мне. я повернулся к чонгуку, что устраивался на одном велосипеде с намджуном, и почему-то почувствовал вину. наверное, ему было бы комфортнее с юнги. я до сих пор не знаю, в обиде ли он на меня за это. скорее всего, это единственное плохое, что я перенял у юнги со временем — неумение спрашивать. — чимин, хватит анализировать, — юнги говорил совсем тихо, чтобы слышал только я. на фоне снова галдела вся пятёрка, видимо, решая, с кем ехать тэхёну. — пока ты анализируешь, ты пропускаешь жизнь. я хмыкнул. — долго придумывал? такие дедовские речи, что я уже не жалею о своей шутке про пейджер, — юнги закатил в ответ глаза. мне правда стоило его послушать. я сел на велосипед, и почему-то даже не подумал о том, что, возможно, это неловко — мне пришлось обхватить юнги за живот, чтобы удержаться на велосипеде без опаски свалиться. но я не почувствовал неловкости. возможно, потому что то разрешение, которое я всегда ждал в чужом поведении, от юнги я уже получил. стоило мне устроиться на велосипеде, как юнги тут же сорвался с места без какого-либо предупреждения, из-за чего я чуть не завалил нас двоих в бок. — догоняйте! — только крикнул юнги в ответ на шумную реакцию сзади. я обернулся на остальных, и только увидел, как тэхен резко запрыгнул на велосипед к хосоку, а чонгук подгонял намджуна начать движение. я уже не видел лица джина, но почему-то мне думалось, что он улыбается. я не сразу осознал, что громко смеюсь, вцепившись в ткань толстовки юнги.