kiss my ass

Когда Чонгук впервые приходит в университет в плиссированной юбке и кроп-топе с кричащим лозунгом «Kiss my ass», Тэхён готов пересмотреть концепцию божественности и саму религию в целом. Собравшаяся толпа студентов в холле первого этажа взрывается аплодисментами и визгом, превращаясь в настоящий балаган. Пока некоторые фотографируются с Чонгуком, прося ссылку на его инстаграм для отметки в сторис, кто-то умудряется «под шумок» шлёпнуть его по заднице, за что весьма красноречиво получает в нос от виновника ажиотажа. — Ещё раз так сделаешь, и твои зубы разлетятся по всему этому захолустью! Что ж, ни одна юбка не способна повлиять на Чонгука настолько, чтобы тот из капитана университетской сборной по тхэквондо внезапно превратился в «я не против, чтобы меня завалил какой-нибудь альфа». Хотя бы потому, что сам Чонгук — тоже альфа, уже двадцать лет. Но Тэхён верит: где-то существует параллельная вселенная, в которой одному конкретному Чон Чонгуку альфы весьма даже нравятся. Не обязательно все, будет достаточно Тэхёна.       Потому что Чонгук Тэхёну — очень.       И в этой вселенной, и в сотнях других.       Альфой, омегой, бетой — не суть. Просто… это ведь Чон Чонгук. Как к нему можно быть равнодушным? И дело даже не в юбке, хотя, чёрт возьми, в ней тоже. Особенно в ней. Пожалуй, это единственное, на чём Тэхён сейчас в состоянии сосредоточиться: весь его мир сжимается до размеров атласных складок на чужих бёдрах и… это вообще законно — иметь такие бёдра? Тэхён не уверен. Он думает взять телефон и позвонить в полицию, чтобы сдать альфу властям и никогда больше с ним не пересекаться. Пусть те с ним разбираются, изолируют в одиночной камере с зеркалами даже на потолке; пусть Чонгук подумает над своим поведением и хоть раз посмотрит на себя со стороны — так, как Тэхён смотрит на него уже третий курс — и осознает, что наряжать своё тело — выточенное на многочисленных тренировках, то самое тело, являющееся Тэхёну не то в мечтах, не то в кошмарах — в омежьи юбки уголовно наказуемо. К сожалению, Чонгук всё знает и нагло этим пользуется. Он демонстративно виляет задницей, заставляя плиссированные края подпрыгивать, а пальцы Тэхёна — плавиться от желания впиться ногтями в его бёдра, чтобы чувствовать кожей, как сокращаются ягодичные и приводящие мышцы под его руками. Те самые, что Чонгук упорно прорабатывает в зале становой тягой, полуприседами или — о боже! — ягодичным мостиком. Тэхён никому и ни за что не признается, сколько раз ему снился Чонгук вот так — распластанный на кровати и вскидывающий бёдра вверх.       Даже себе. Вообще, всё началось безобидно, если, конечно, в сломанных рёбрах и вывихнутой челюсти есть хоть что-то безобидное. Сейчас Тэхён и не вспомнит причину той пьяной драки, лишь то, что Чонгуку досталось не меньше. А ещё его угрозу: «Накатаешь заяву — и до конца жизни будешь ссать в катетер». Романтично. Хотя внукам такое лучше не рассказывать. О том, что это «пиздоглазое мудоёбище» — как окрестил альфу Тэхён, поняв, что после учинённой потасовки вход в клуб ему закрыт — зовут Чонгуком он узнал уже после. Мелкий засранец просто не мог не появиться в его жизни повторно, чтобы ещё раз поднасрать. И у него получилось! Он просто завалился на секцию по боксу, где Тэхён вымещал скопившееся напряжение уже полтора года по два раза в неделю, и оказался сыном не кого иного, как тренера. Тем самым сопливым отпрыском, о ком тот трещал, не прерываясь, последние несколько дней, потому что «Чонгуки взял первенство, у Чонгуки 1-й дан». Так мило, что даже тошнит. А потом Чонгуки, похоже, решил отстоять честь всей отечественной сборной по тхэквондо и… то, что было дальше, Тэхёну, на самом деле, уже рассказали. Его собственные воспоминания оборвались где-то между зло брошенным «Пусть этот кузнечик скачет обратно на свою полянку» и ответным круговым ударом ногой в голову. В нокаут Тэхён ушёл тут же. Сначала думали, что он вообще помер, но обошлось. Поохали, поахали, да выперли из секции по боксу так же, как из ночного клуба — грубо и без шанса вернуться. Ну не восходящую же звезду тхэквондо им выгонять! Аргументировали это неприемлемой нетерпимостью к другим видам боевых искусств и тягой к конфликтам. Ну да, а с разворота пяткой в висок Тэхён засадил себе сам. Ёбаный Двидоро-Фурио-Чаги. Ёбаный Чонгук. И ёбаный Ван Дамм, под которого тот косит. Тэхён после случившегося даже выкинул все фильмы с его участием, ничего личного. А затем… он проснулся посреди ночи в самом разгаре гона, втрахивающийся в матрас и рычащий непрерывное «чонгукчонгукчонгукблятьчонгук». И вот хотя бы поэтому не стоило запоминать его имя. Вообще ничего не стоило. Но, кажется, удар пришёлся на те доли мозга, что отвечали за способность Тэхёна думать, потому что иначе объяснить причину, вынудившую его выслеживать альфу с непонятным намерением не то поквитаться, не то отомстить, трахнув, он не может. Чонгука хотелось до ломоты в теле, до зло стиснутых зубов с уже удлинившимися клыками, до отчаянных всхлипов. Гон, обычно вызываемый присутствием течной омеги и направленный на то, чтобы удовлетворять её столько времени, сколько потребуется, выжигал последние крупицы здравого смысла. Ты должен выследить его. Покрыть. Заявить права. Вот только Чонгук — не омега. Он даже не бета. Он грёбаный альфа, выводящий одним фактом своего существования. Тэхён надеялся, что к концу гона это всё пройдёт. Закончится так же внезапно, как и началось, оставив после лишь растерянное чувство стыда. Но нет. Не к концу гона, не к выпускным экзаменам из старшей школы. Казалось, хуже быть уже не может, но вот он через пять месяцев встречает Чонгука на лекции по истории зарубежной литературы и первое время, признаться, думает, что это лишь ёбаный мираж. Ну не могла же его жизнь настолько пойти по пизде, чтобы оказаться с Чонгуком на одном факультете? Могла. Чонгук каким-то невообразимым образом окончил школу на два года раньше и с помощью написанной им олимпиады поступил без вступительных экзаменов в тот же университет и на ту же специальность, что и Тэхён. Специальность, которую такие альфы, как Чонгук, во всём до омерзения успешные, обычно не выбирают.       Ну не блядство ли? И это самое блядство прямо сейчас виляет бёдрами, всё больше отдаляясь от Тэхёна, и утягивая остатки его трезвого рассудка за собой.

* * *

Где-то к полудню Тэхён узнаёт, в чём дело. Он досиживает пару по филологическому анализу текста, имитируя вовлечённость в рабочий процесс — просто водит ручкой по листу тетради, словно пишет конспект — когда замечает у сокурсника напротив флаер с многообещающим лозунгом «У одежды нет гендера!» и с лицом Чонгука на развороте.       И это правда многое объясняет. То, что он изначально принял за неожиданный каминг-аут, оказалось обыкновенной акцией протеста против консервативного общества. «Отриньте гендерную бинарность!» «Вы — пленники феминно-маскулинного рабства!» «Одежда — всего лишь оболочка, она не определяет вашу суть!» Участие Чонгука в этом перфомансе почему-то неудивительно: тот всегда рад лишний раз блеснуть рыцарством и вступиться за всех сирых и убогих, лишь бы выехать после ахереть каким неравнодушным гражданином. Тэхён в глубине души надеется, что Чонгук на самом деле такой добрый и неравнодушный к судьбам угнетённых. Ну а мразь редкостная — это так, прикрытие чуткой и нежной натуры. Альфа, словно почувствовав внимание к собственной персоне, чешет каштановый затылок и поворачивается в сторону Тэхёна, останавливая на нём тяжёлый нечитаемый взгляд. Его кроп-топ задирается, обнажая загорелую кожу на рёбрах, и Тэхён шумно сглатывает, надеясь, что за вознёй других студентов этого не слышно. Только не смотри. Не смотри. Не смотри. Чонгук подозрительно щурится и шепчет лишь одними губами: — Уёбок. Что ж, этому изменчивому миру не помешает немного стабильности. Тэхён на пальцах показывает, куда альфа может засунуть своё мнение, и отворачивается к окну, забив на лекцию.       Нахуй филологический анализ.       Нахуй кроп-топы.

* * *

      Нахуй Чонгука. Тэхён сталкивается с ним нос к носу в университетской столовой. Боже, он ведь просто хотел поесть и хоть немного отвлечься от мыслей о невозможной заднице в омежьем прикиде. Но теперь Тэхён салфетками оттирает жареный кимчи со своей толстовки под слишком наигранные вздохи альфы. Строить из себя виноватого у того получается отменно: он даже удивлённо заламывает брови, когда Тэхён падает рядом с ним на пол вместе со своим подносом — вот только они оба знают, что это театр одного актёра. — Ох, как же так? — Чонгук слегка переигрывает в интонациях, фальшивит. — Боже, какая нелепая случайность! Ага, конечно случайность. Тэхён совсем случайно споткнулся о чужую ногу, совсем случайно выставленную в проходе между рядами столов, и совсем случайно эта нога оказалась не кого иного, как Чонгука, который так же случайно портит ему жизнь последние несколько лет. Кто мог подумать иначе? Тэхён оставляет попытки спасти толстовку и кидает использованную салфетку на валяющийся рядом поднос. Что ж, у него хотя бы есть шанс спасти ситуацию, и он аккуратно поднимается с колен. Содранная на них кожа начинает гореть от движения, и Тэхён надеется, что он не порвал джинсы, разложившись тут всем на умиление. Это его любимые. Может же хоть в чём-то повезти, да? — Как жаль, — с неприкрытым смешком выдаёт Чонгук, гадко ухмыляясь. — Мм? — Тэхён останавливается лишь из-за возможности смотреть на Чонгука вот так — вблизи, разглядывая каждую родинку на его лице. Боже, какой же он красивый. Такой красивый. Тэхён понимает всех омег, усердно следующих за Чонгуком по пятам, таскающих ему лично приготовленные обеды из дома и визжащих на каждой тренировке по тхэквондо. Понимает их стремление просто быть рядом, молчаливо созерцать. Не Чонгук, а какое-то произведение искусства эпохи Ренессанса — смотрите, но не трогайте руками. Но Тэхёна, если честно, заебало уже просто стоять и смотреть. — Как жаль, что поднялся. Думаю, у моих ног ты смотрелся лучше, — выдаёт тот без прелюдий и просто: «Блять, что?». Тэхён смаргивает, боясь, что ему послышалось. Пожалуйста, пусть он просто сильно ударился о пол, но… — Именно там твоё место, не находишь? От хриплой вибрации в его голосе Тэхёна ведёт, и он надеется не упасть обратно на ослабевшие колени, просто потому что Чонгук говорит на октаву ниже обычного. Просто потому что Чонгук просит его. Ведь именно там его место, да? Да. — Иди на хуй. Тэхён слышит смех Чонгука, даже когда покидает столовую и сбегает на улицу. Просто — какого хуя? Какого, блять хуя? Ему нужно покурить. Ему очень срочно нужно покурить. Он выходит за пределы территории университета и на ходу поправляет толстовку, натягивая ту ниже.       Подрочить ему тоже нужно.

* * *

Когда на второй день Чонгук приходит в атласном коктейльном платье на тонких бретельках, держа в руках небольшой кожаный клатч, что не вмещает в себя ничего больше упаковки презервативов и блеска для губ, Тэхён соскребает остатки здравого смысла и пытается привести аргументы в пользу того, почему Чонгука нельзя опрокинуть на стойку-ресепшен охраны и, задрав это чёртово платье, трахать прям там, чтобы все видели.       Чтобы Чонгук видел, что он с ним делает. Потому что они оба альфы? Тэхёна перестало это смущать ещё в старшей школе, когда он, отойдя от гона, вызванного гормональным сбоем на почве стресса, — а как не стрессовать, если вся жизнь весело и задорно идёт через одно место и машет на прощание платком? — осознал собственную сексуальность, интерпретировав сложные термины из интернета в простое «Умру, но суку выебу». И не надо никаких тренингов по мотивации, выхода в поток и марафонов желаний. Если ваша жизнь потеряла краски, вспомните, кто стал всему причиной, и раскрасьте ему ебальник. Да, с такими лозунгами Тэхёну можно открывать собственный бренд и продавать курсы. Потому что вокруг люди? Тэхён готов взять рупор и объявить о своих планах на все четыре этажа корпуса, чтобы каждая мышь выползла из своей норки и наблюдала за тем, как он будет сминать чужое платье и трахать, трахать Чонгука до тех пор, пока его блядская натура не покажется сквозь весь этот фарс и маскарад, что он тут устроил. Пока все они не узнают, что их обожаемый Чонгук-и на самом деле жадная, эгоистичная сучка, заслужившая к себе подобное отношение; заслужившая член Тэхёна в своей заднице. А как мы обращаемся с сучками? Потому что Чонгук пробьёт Тэхёну голову своей тринадцатисантиметровой шпилькой, только почувствовав на себе чужое прикосновение? Что ж… пожалуй, всё-таки нельзя.       Хотя, сука, как же хочется. Тэхён однажды по глупой дурости даже решил сходить к психиатру, считая, что у его болезни под кодовым названием «Чон-пиздоглазое-мудоёбище-гук» имеется своя симптоматика и анамнез и, соответственно, продуктивное лечение, за которым он в местный ПНД, собственно, и попёрся. И пока он, сидя на приёме, двадцать минут распинался о том, какая же сволочь этот ваш Чонгук-и, рассказывал, где он видел наглую рожу этого ублюдка и что хочет с ней сделать (и ещё вскользь о том, что он хочет сделать с его «нерожей», по сути, причине сиих жалоб), врач всё записывал в своём ноутбуке, а потом внезапно выдал: — Какие отношения у вас с а-отцом? Читайте: «А вас в детстве, случаем, не пиздили? Из кроватки не роняли? У вас там в кармане нет никакой психологической травмы?» Тэхён хотел кричать, какой нахуй а-отец, причём тут это? Проблема же на поверхности! Ходит с ним в один университет, в обеденные перерывы стоит рядом очереди в столовую и периодически окунает лицом в дерьмо, гаденько посмеиваясь над его промашками. У его проблемы есть имя, даже больше — паспорт. Его, по хорошему, лучше бы закрыть за «доведение до ручки» — один из многочисленных талантов Чонгука, прямо после «Ты сотрёшь все ладони, думая обо мне» — а бедному несчастному потерпевшему выписать рецепт на таблеточки, чтобы попустило. А они тут про а-отца… Но кричать Тэхён всё же не стал: молча сделал выводы, покивал для виду и стоически выслушал лекцию о вреде подавленных и нереализованных желаний, которые «перерастают в сексуальное напряжение, то — в недовольство, то — в агрессию…» Ну вы поняли динамику. Где-то на моменте про возможную неудовлетворённость собственным детством и/или романтическими привязанностями (его действительно пытались убедить в наличии травмирующего опыта на поприще любви) Тэхён встал и, послав доктора туда же, где бы хотел видеть Чон-мать-его-гука, сделал вывод, что ебанулся не он.       Это просто сам мир внезапно стал ебанутым. Прямо сейчас, жадно всматриваясь в трещины на стене и мысленно представляя всех своих родственников мёртвыми — за три года молчаливой дрочки на чужую задницу Тэхён успел убить их всеми возможными способами, иногда не самыми гуманными, о которых лучше не трепаться направо и налево, чтобы не уехать в жёлтый дом с мягкими стенами — Тэхён убеждается в этой истине повторно. Никто кроме него серьёзно не видит пиздеца в происходящем? Все внезапно ослепли? Камон, у вас по университету расхаживает альфа в прикиде Бритни Спирс в её лучшие годы, пока вы там в глаза долбитесь, мило ему улыбаясь, словно в этом нет ничего, блять, сверхъестественного. Да даже Винчестеры подняли бы шумиху и обложились солью, завидев такое, а вы, вы… — Рожу попроще сделай, — раздаётся над самым ухом, и Тэхён вздрагивает не то от неожиданности, не то от самого факта, что прямо сейчас его поймали и нависают сверху, не от от всего вместе. И особенно от того, что это блядский Чонгук. Конечно же он, кому ещё? Стоит рядом и гаденько лыбится, пялясь сверху вниз так, словно перед ним не Тэхён, а отсталая пятилетка с трудностями в развитии. И он выдаёт нечто от него требующееся для соответствия: — Что?       Боже, блять, у Тэхёна точно нет диагноза? — Рожу, говорю, попроще сделай. Или у тебя какие-то проблемы? Конечно у него проблемы! И самая главная стоит напротив и за каким-то хреном пытается доебаться, хотя Тэхён последнее, что хотел — это сталкиваться с Чонгуком лбами, пытаясь выяснить непонятно что. Ну вот зачем он подошёл, такой неравнодушный, блять, что крыша едет. Реально ведь едет. Тэхён чувствует, как шифер надевает ролики и задорно мчит в закат, когда натыкается взглядом на обнажённые щиколотки Чонгука. Ну не на его голые ляжки же смотреть? А тут всё цензурно, с рейтингом pj-13, вроде бы… Или в мозгу что-то коротнуло, или всё же проблема не в Чонгуке и его гиперсексуальности, а в самой озабоченности Тэхёна, но он просто не может перестать смотреть. Другой бы сказал: «Щиколотки как щиколотки, чего такого?» А вот дохуя. Узкие, сухие. Породистые. Тэхён никогда не понимал значения этого слова в отношении чужого тела, но с Чонгуком хочется именно так. Его вообще просто хочется. И эти косточки, перетянутые тонким шнурком туфель, не спасают положение. Разве нечто незамысловатое может быть внезапно настолько привлекательным? — Блять, я знал, что ты со справкой, но чтобы вот настолько — это рекорд, Тэхён-и. Чтобы посмотреть Чонгуку в глаза, приходится отложить фут-фетишизм и задрать голову вверх: альфа и до этого был выше Тэхёна, а теперь, вырядившись в платье и забравшись на пару тонких шпилек (где он только нашёл туфли на свою-то ногу?), и вовсе казался недосягаемым. Но Тэхёну не привыкать. Он как-то выжил, гранича между бессильной ненавистью и страстным обожанием, и даже не сошёл с ума. Разве что совсем чуть-уть, на пол шишечки. Так же не считается? — Слышь, ты ещё долго будешь строить из себя немого? — Чонгук рядом закипает. Надо же, всемирная звёздочка не привыкла, что её игнорят, какая жалость… нет. — С хера ли ты такой тихий? — Никто не планирует убийство громко, Чонгук-и, — не выдерживает Тэхён и отсчитывает секунды до того, как у альфы напротив свистнет фляга. Один… — Поумничать решил? — А для тебя то, что я говорю, кажется слишком умным? — Тэхён скалится, по привычке пытаясь нащупать в кармане пачку сигарет. Закурить бы не помешало. Сейчас вообще всё бы не помешало, что не включает в себя созерцание этой блядской рожи. Два… — Среди вещей, которые меня действительно интересуют в жизни, твоя персона находится где-то между проблемами миграции ушастой совы и особенностями налогообложения в Конго. Так что греби ушами в камыши, мелкий, и не мешай взрослым людям наслаждаться бытием — мир вокруг тебя ещё не крутится, он не настолько ебнулся.       Три. От удара Тэхён уворачивается, только потому что ждёт его. Кулак Чонгука проносится в опасной близости от головы и врезается в стену — наверное, сбитые костяшки будут ещё долго заживать. Было бы очень жаль, если бы не было так похуй. Тэхён старается не медлить, и отвечает коротким ударом в челюсть. Идеальный апперкот, даже обидно, что из секции попёрли: тренер мог бы им гордиться. Бить Чонгука оказывается на удивление приятно. У Тэхёна вообще как бы нет пунктика на нездоровую тягу к садизму, но с этим альфой иначе невозможно. Его даже любить спокойно не получается, чтобы прям как в фильме ходить и страдать, наблюдая за тем, как объект сердечных терзаний гуляет направо и налево, всячески не замечая чужие чувства. И вот чтобы Тэхён такой в слезах бежит, а волосы такие назад, ноги его вперёд, а под ногами лёд и… хуяк, упал. И прям в руки Чонгуку, чтобы глаза в глаза, и сразу слоу мо с душещипательной песней на фоне, серии на три, желательно, растянуть, чтобы сразу было видно, что ну вот оно — чувство! Уже ответное, покорившее с первых секунд встречи… Умеют же понаснимать, ублюдки. Тэхён как-то подсел на одну такую драму, да выключил на восьмой серии (выключил бы раньше, но там просто… ой, да похуй, что там просто) — хуета все эти ваши фильмы. В реальности оно-то всё иначе: без слоу мо и песен, зато с криками и мордобоем. Как вариант, хули. Но драка заканчивается раньше, чем у спевает перерасти в нечто большее — неравнодушные студенты, до этого мельтешащие на фоне, оперативно вызывают охрану, и та разнимает двух альф, оттаскивая брыкающегося Чонгука. От его вылизанной гелем укладки и отутюженного платья ничерта не осталось — Тэхён доволен собой так, словно выиграл в лотерее и теперь купит дом где-нибудь подальше от Сеула, заведёт там коз и остаток дней проведёт счастливый на своей небольшой ферме, никогда больше не вспоминая о всратом Чонгуке. Мечта. — В деканат, оба!       Ебучая реальность. И пока они весёлой толпой поднимаются на четвёртый этаж, то успевают ещё раз сцепиться на лестничном пролёте, но уже в «словесном поединке» (просто хуесосят друг друга на чём свет стоит) — Чонгука до сих пор держат за руки, словно какого-то психа, способного в любой момент размозжить голову о стену сначала Тэхёну, а потом уж и себе, чтобы не так одиноко помирать было. Хотя почему «какого-то»? Но на самом деле Тэхёну, как альфе, даже обидно за то, что все вокруг дружно решили, словно ему от этого мелкого нужна защита, без которой он ну точно не вывезет в «раз на раз». Серьёзно? Тэхён тут вроде как ещё самый старший и с кмс по боксу, так что подержите его пиво — он сейчас быстро напомнит Чонгуку как сраться в горшок. А пока выходит так, что срётся Тэхён, и не в горшок, а вербально — всю дорогу, не затыкаясь, расписывает Чон-мать-его-гуку сладость экзекуции, которую тот испытает на своей шкуре, как только они выйдут за пределы университета. Плевать на деканат, плевать на охрану, плевать вообще, нахуй, на всё. Он устал, понимаете? За-е-бал-ся. Пусть Чонгук потерпит несколько лестничных пролётов те унижения, которые Тэхён терпит уже несколько лет, в первую очередь съедая себя самостоятельно — за невозможное противоречивое нечто, каким-то образом застрявшее внутри. Вот жил бы он себе спокойно, может быть, уже готовился к свадьбе или покупал свою первую козу. А так не жизнь, а какой-то маньяк-эксбиционист, вечно караулящий Тэхёна в парке и показывающий ему хуй — просто чтобы неповадно было счастливым быть. Есть же святые мученики, так вот Тэхён — один из них. Мечтал о свадьбе и спокойной семейной жизни? А вот на тебе, а не свадьбу. Не потрахаться, не подрочить нормально; какое нормально, если всё, на что встаёт — это смесь ублюдка с Джеки Чаном. Единственный и не повторимый, полюбуйтесь. На каком заводе его только лепили, интересно, такого идеального? Тэхён лично припрётся туда с канистрой и спалит всё к чертям собачьим, чтобы мир ещё одного такого исключительного никогда не увидел. А Чонгука именно на заводе штамповали, таких рожать грешно — есть вариант спровоцировать второе пришествие. Блять, Тэхёну точно стоит перестать смотреть «Сверхъестественное». Но вот в деканате становится как-то не до шуток, вообще не до чего — Тэхён даже в тайне радуется, что бить студентов запретили несколько веков назад, но отсутствие физического наказания не избавляет от того унижения, через которое он проходит — о чудо! — вместе с Чонгуком. Тот стоит рядом, задрав подбородок, и делает вид, словно ситуация его вообще не касается. Посрамлён, но не сломлен, блять. Мистер я-сам-вас-поимею-подставляйте-жопу. Вот только его выдают глаза — большие и отрешённые. Уязвлённые. И до Тэхёна внезапно доходит истинный смысл происходящего — Чонгук просто до усрачки напуган и подавлен. Он ведь просто мелкий засранец, всегда во всём первый и отличившийся, поступивший в университет на два года раньше своих одноклассников; он вряд ли до этого сталкивался с гневом декана и вообще с гневом руководства: как на такую прелестную булочку можно орать? Как такая прелестная булочка может подвести? А вот здравствуйте, всё случается впервые. И Тэхёну даже почти приятно стоять здесь и наблюдать за тем, как блестящая репутация альфы с треском разваливается, пока декан подписывает докладную за драку и объявляет выговор. Он уже не кричит на них, но в кабинете всё ещё чувствуется остаток ярости, впитавшейся в кожаную обивку кресел — декан тоже альфа. Будь тот бетой, было бы проще: они не выделяют феромоны, чтобы подавить противника своей властью и авторитетом, своим превосходством. Омеги же, которые сейчас занимают руководящие должности не реже альф или бет, и вовсе не склонны к авторитаризму и контролю, с ними всё это проходит более деликатно, что ли. Тактично. Альфы так не церемонятся. Не со своими уж точно. — Если я ещё раз узнаю, что вы сцепились, словно два кобеля, то вышвырну из университета! — добавляет декан в конце своего долгого монолога. — И никакие заслуги в студсовете или спорте не спасут вас от того, чтобы вылететь отсюда. А теперь сели и пишем объяснительные! Тэхён подчиняется и берёт предложенные ручку и листок. Рядом его действия дублирует Чонгук, и они рассаживаются в противоположных краях стола, стараясь не смотреть друг на друга. Ну и что теперь писать? «Я, Ким Тэхён, студент историко-филологического факультета, вывел своего сокурсника Чон Чонгука по причине того, что уже три года на него дрочу, мучаясь от неразделённых чувств, из-за чего тот не сдержался и решил меня ударить, а потом сам же и отхватил пизды. Теперь мы оба здесь и просим поверить, что больше такого не повторится, но не обещаем. По крайней мере до тех пор, пока вышеупомянутый Чон Чонгук не перестанет вымораживать меня своим поведением и короткими юбками. С уважением бла-бла-бла»? Какой-то идиотизм. Тэхён косится в сторону альфы — Чонгук что-то усердно выцарапывает на своём листе, низко над ним склонившись, и не замечает ничего вокруг. Поэму какую сочиняет, что ли? Признание в стихах? Точно стучит на него, Тэхёна, и оправдывает свою блядскую жопу. Как всегда. И сука, ему ведь поверят и опять всё простят! Тэхён не дурак, он на этом уже не раз попадался, и не насрать ли, что он сам напишет в своей объяснительной? Все и так давно уже всё решили.       Поэтому он не пишет ничего.       Пошли они на хуй. Тэхён отдаёт пустой лист и сваливает прочь, подальше от этого цирка уродцев. Подальше от Чонгука, чьи большие напуганные глаза будут теперь преследовать его в кошмарах; чей страх пахнет адреналином и ночной прохладой, разбавленной сигаретным дымом; которого до онемения пальцев хочется спрятать за собой, чтобы он, сука, не трясся от испуга и не строил из себя бравого воина. Мелкий зашуганный ребёнок. Ну вот нахуя он такой появился-то в его жизни?