everybody's gonna hear me out.

Скотт не привык просыпаться в такую рань, особенно по понедельникам, поэтому на звуки заранее поставленного будильника он отвечал кучей мата, во сне пытаясь сквозь дремоту найти кнопку выключения адской машины, не дающей ему спокойно уснуть. Спустя 5 минут отчаянно-ленивой борьбы с трезвонящим будильнком, Скотт наконец собрался силами и поднялся с кровати, а это означало лишь одно — больше он не уснет, по крайней мере до вечера. Смирившись со своим положением, он поплелся к телефону, чтобы на всякий случай переспросить о том, в силе ли вчерашняя просьба Винсента. Иногда, в полусне спотыкаясь и путаясь в ногах, он не вольно матерился, ускоряя темп движения чтобы эта ужасная дорога до телефона побыстрее закончилась. — Типо... "Привет, твоя просьба с подменой все ещё в силе?" — про себя проговаривал стремительно идя в зал. Выглядело странно, но все равно, его ж никто не видел. Наконец добравшись до заветного телефона, Скотт начал вспоминать номер Винсента. Обычно это не занимало много времени, ведь общались они часто, но сейчас, после его "бзиков", они стали разговаривать не так много. Чаще всего, это были спонтанные звонки от Винса, в которых он тароторил несуразный (по мнению Скотта) бред, что очень бесило собеседника и тот либо тихо клал трубку, гневаясь на своего коллегу, либо делал ему выговор, после чего опять-таки клал трубку и возвращался к рутине. Пролетав в рассуждениях, он не заметил как набрал номер. И лишь громкий звук гудков привел его в реальность. Первые три гудка. Он спокойно стоял пытаясь не уснуть, опираясь на тумбочку на которой стоял сам телефон. И только когда он все же свалился с ног и ударился лбом о бывшую спасительницу от сна, он наконец окончательно проснулся, немного разозлившись на то, что Винсент не отвечает так долго. На третий и четвертый гудок он насторожился, но списал все на то, что Винс скорее всего снова просидел на смене без сна, копаясь в своих дебильных бумажках. Спустя еще несколько гудков ответа все так же не было. Коутон набрал ещё раз. Подумал что с просонья, ошибся номером. Но ответа не было и в этот раз. Следущая попытка — результат тот же. Гудки, гудки, гудки, и ни звука от знакомого голоса. "Наверное уснул прямо во время своих "гениальных исследований", Эйнштейн хренов" — про себя иронично подумал он. Потупив смотря в стену еще пять минут, он вырубился и проспал обещанную утреннюю смену, в которой должен был заменить Винса. *** Скотт очень сильно старался не поддаться легкой дремоте, однако под скучные история Майкла, это удавалось с переменчивым успехом. —... И он короче, ХУЯК и как дернул. Потом все уронил вместе со скатертью, и мы там чуть не сдохли со смеху, а он от осознания того что ему потом платить за всю разбитую посуду так побелел, что казалось прямо сейчас откинется. — пытаясь перестать смеятся рассказывал коллега, пока в это время на лице у Скотта было одно и тоже выражение лица, показывающие то, как сильно ему была "интересна" эта история. — Кстати, раз сегодня ты на смене, то посмотри что в комнате с костюмами. — наконец успокоившись сказал Майк. — А что там? — Скотт немного опешил, ведь был там лишь раз, когда впервые устроился. Как сейчас помнит, как испугался пустого аниматронного костюма, который отреагировав на стекающую с потолка каплю, с громким звуком запонился частями аниматроника. Кажется, этот кадр сохранился у него в памяти как "причина по которой он никогда более не войдет в эту комнату". Да и опасения были не напрасны, ведь после инцидента в котором одного из аниматоров в этом костюме убило прямо на сцене во время представления, их запретили. — Да там жутко воняет, походу пару крыс сдохли, — со вздохом произнес Шмидт закатив глаза, — Снова. — на его лице читалось отчётливое "Господи вот бы уволиться отсюда". — Понял. Я лучше сразу схожу. — поняв что ему не отмазаться, Скотт нехотя согласился. — Давай, удачи! — с наигранной радостью произнес он — Смотри не задохнись, Телефонный! — еще громче крикнул он вслед. Скотт сделал вид, что не расслышал последнего и направился к злосчастной комнате, в мечтах видя то, как он выходит из нее спустя минуту, быстро разобравшись со всей работой. Но мечты развеявал отвратительный запах, доносящийся из приближающейся комнаты. Вот уже дойдя до двери, он немного приостановился, чтобы набраться сил, пытаясь выбросить из головы жуткие воспоминания об этой комнате, которые так и лезли в голову. Закон подлости как никак: Если ты пытаешься о чем-то не думать, то всегда будешь представлять это в самых худших интерпретациях. Его очень хорошую фантазию подкреплял так же никуда не ушедший запах из кладовки. Будто умер там кто-то, ей богу. Осознав, что он просто оттягивает неизбежное, Скотт наконец решился и открыл ручку этой несчастной двери. В команте было довольно темно, ведь в ней не было ни одного окошка или чего-то на подобии, поэтому Скотт в панике от страха темноты пытался быстрее нащупать выключатель, который как назло был где-то вне зоны досягаемости. Конечно, все можно списать на все тоже воображение, которое рисовало образы из фильмов ужасов и ночных кошмаров в голове, ведь в такой ситуации это же самое правильное действие, да, мозг? Стараясь отвлечь себя от ужасных мыслей и картин в голове, Коутон все быстрее и отчаянее вел поиски заветной кнопки. С горем пополам он нащупал ее в самом углу команты, и к тому моменту у него уже раз десять сердце в пятки ушло. Немного зажмурив глаза, пытаясь привыкнуть после резкой перемены света на тьму он прошелся дальше по комнате, в поисках источника вони. Где-то в глуби комнаты, в отдельной "под-комнате", виднелся старый костюм пружинного Бонни, который пользовался популярностью среди детей. Однако, дьявол кроется в деталях, и именно в этом костюме произошел инцидент с несчастным аниматором, погибшим то ли от сильной влажности, то ли от своего непрофессианолизма. Подойдя чуть ближе к устрашающей комнате, Скотт почувствовал что запах усилился и с новой силой ударил по носу. Тем не менее, охранника это не остановило и он подошел ближе всматриваясь в искусственный мех робота. То что он заметил после того подошел вплотную и открыл дверь, он не забудет никогда. Возле костюма лежало два детских трупа, в отвратительном состоянии, очевидно было что умерли они насильственной смертью. От увиденного живот перекрутило так, что Скотт не постыдился опустошить желудок прямо там. Даже закрыв глаза, эта картина все равно маячила перед глазами, отпечатавшись в памяти в десять раз сильнее, чем его первое пребывание в этой комнате. Он никогда не любил смотреть на насилие в реальной жизни, только в кино, и то не всегда. А прямо сейчас для него это был как удар. Толком не отойдя от увиденного, он обратил внимание на костюм пружинного Бонни, в из которого тоже сочилась кровь. При первом взгляде он подумал, что это была кровь ребенка стекшая по костюму, но сейчас он был уверен что кровь шла именно изнутри машины. Он дрожащими руками нажал на застежки на шее костюма чтобы снять маску и... Последнее что он помнил перед тем как закричал, то ли от ужаса, то ли от горя, было изувеченное лицо своего старого товарища, который еще вчера грезил о своем бессмертии. Ему хватило 30 секунд чтобы сорвать голос и мигом призвать своими криками сюда Майкла, который в это время спокойно отдыхал. После слишком длительного зрительного контакта с искалеченным лицом старого приятеля, он почувствовал как ноги становятся ватными, собственный крик уже не кажется таким громким, а глаза уже не видят так четко. Он начал медленно падать на спину, и последнее что он понял — он теряет сознание. Судьба — злая сука, чьи шутки иногда выходят за пределы всех норм или рамок. *** Похороны — вещь странная. Люди собираются чтобы проводить другого человека в мир иной, хотя даже не знают, а хотел бы этот самый человек таких проводов. Скотт прямо сейчас, стоя в деловом костюме, который одевал раза три за всю свою сознательную жизнь, пытался это осознать, смотря на серую могильную плиту, на которой было выгравированы до боли знакомые инициалы: "Винсент Бишоп 197Х — 1998" Он всей душой не хотел верить что это реально, но воспоминания о том, каким он нашел своего бывшего друга, будто резали острым лезвием по коже, заставляя принимать ужасную реальность происходящего. Похороны на самом деле вещь довольно... Эгоистичная. С обеих сторон. С одной стороны, человек который погиб в честь собственной кончины собирает столько людей просто чтобы... после этого начать гнить в земле. С другой стороны, чаще всего людям приходящим на похороны бывает глубоко все равно на человека ради которого вся церемония и проходит. На этих похоронах все было... в десять раз хуже и сложнее, ведь на них было не так уж и много человек. В основном это была массовка людей, которым заплатили за то чтобы они были там, а так в жизни, с усобшим они не были знакомы. Данная профессия самая отвратная, по мнению Скотта, даже те же проститутки могут быть хорошими людьми со своими причинами почему они пошли именно в эту стезю. А вот такие люди готовы лицемерно говорить о том как им жаль умершего человека, хотя день назад они срать хотели на то кто он такой. Конечно, ведь вся эта жалость стоит 50 баксов или того дешевле. От этого становилось еще паршивее на душе, хотя казалось бы куда паршивее. Гнев от всей ситуации постепенно стих, Скотт понял что лицемерные люди на данной церемонии — не главная проблема. Главная проблема была в том — что он не сберег своего друга. И как бы он не пытался оправдать самого себя он не мог избавиться от мерзкого груза вины, которая хоть и была метафоричной, однакой прямо сейчас будто реальной тяжести чувствовалась по всему телу, напоминая о том, сколько раз он был груб с ним при жизни, сколько раз он не мог никак ему помочь. Он же был его другом, разве он не был обязан уберечь его? "Но я пытался... я правда.." — проскользнуло в голове. "Плохо пытался." — тут же ответил его собственный разум. Господи неужели он сходит с ума? Кажется в пяти стадиях принятия, он от отрицания перешел к 6 стадии — Сумасшествию.