everybody's gonna hear me out.

— Ого, даже не опоздал. — усмехнувшись, наигранно протянул Коутон, смотря на своего приятеля сидящего со столом. — Похмелье не мучало? — с ядовитой колкостью произнес он. Но Бишоп даже не соизволил посмотреть на него, лишь продолжал пялиться на стол с кучей бумаг, среди которых можно было разглядеть странные записи и рисунки, нарисованные обычной ручкой, которая прямо сейчас быстро вращалась меж неухоженными пальцами. — Я не был пьян, Скотт. — измучено вздохнул Винсент. Он устал повторять одно и тоже. — Я серьёзно. — Он выбросил ручку из рук и наконец посмотрел в глаза Скотту. Его глаза еле были открыты, вот что с людьми делает отсутствие здорового сна. — Вай, а ты спал вообще? — Скотт убрал с лица ухмылку, что была на нем минуту назад, и вопросительно посмотрел на собеседника. — Может у тебя глюки. — не иронично отметил он. А ведь действительно не спал. После их разговора он минут 10 приходил в себя, после чего снова начал работать над своим "странным" проектом, будто пытаясь доказать мол "Вы все поймете что я был прав!". Волосы были в колтунах, увидев которые любой парикмахер был бы в ужасе. Под глазами мешки, свидетельствующие о том, что он точно не спал больше дня. В общем, все признаки "больного исследователя", который в погоне за своей мечтой забывает про нормы, которые соблюдают все нормальные люди, и режим которого все эти же люди придерживаются. — Скотт, мне не до сна. — отмахнулся он. — Я гений, ты понимаешь? Я понял как жить после смерти, я все рассчитал! — его голос становился таким же, каким был во время их телефонного разговора, и это не могло не испугать собеседника. В его глазах сверкали искры, и он вновь стал путаться в словах будто пытаясь пересказать все те исследования, которые он делал несколько лет, за пять минут. — Мне нужно всего пять невинных душ и меня наконец признают! Я обязан рискнуть, Скотт! Я– — и, как в прошлый раз его вновь оборвал обозленный голос друга. — Заткнись. — резко, но тихо выпалил "Телефонный", а именно так его называют коллеги. Он выглядел напряженно, и это можно было понять от одного, секундного взгляда на него. Это не его Винс. Его Винс любит неуместные, похабные шутки, за которые его часто осуждают. Его Винс любит мультфильмы, которые он смотрел раньше, во время работы. До того как он... Его Винс любит латте с огромным количеством сахара, которое он пил чуть ли не каждый божий день. Его Винс – это его лучший друг. Сейчас же, перед ним стоял кто-то другой. Кто-то, кто несёт какой-то бред сумасшедшего, если бы его услышал кто-то посторонний, то его бы друга сразу же увезли в палату с мягкими стенами. Он был одержим одной лишь идеей, что буквально убивала его изнутри, хотя сам он этого не понимал. Вернее, так считал Скотт. Смотря на своего друга изо дня в день, он думал о том как тот себя запустил, и осозновал что сам Винс этого не видит, и только его друг может ему помочь. — Скотт... — тихо произнес Винсент стоя в ступоре. Неужели его единственный друг не хочет его слушать? Он ведь единственный кому он может доверить всю эту ношу, которую сам для себя создал, но тем не менее эта идея для него чертовски важна. "Вопрос жизни и смерти", или как там говорят люди, когда считают что-либо очень серьезным. — Я прошу тебя лишь об одном. — Он обеспокоенно вздохнул, уведя глаза в пол, пытаясь собраться с мыслями. — В случае моей... Гибели, передай кому-нибудь мои записи. — каждое слово после паузы все было тише и тише. — Они не могут просто так исчезнуть со мной. — он быстро опомнился, и добавил последнюю фразу. Ответом на его просьбу было лишь молчание, от которого крутило живот. То ли от стыда, то ли от отчаяния, но боль и чувство тревожности все быстрее и быстрее расходились по всему телу, будто каждый удар сердца, вместе с кровью гонял по измучанному телу страх. — Пожалуйста, Скотт. — робким и дрожащим голосом он прервал убийственную тишину, и положил ему руку на плечо. — Это очень важно для меня. — он посмотрел в глаза своего друга, но второй тут же отвел взгляд от него, будто стыдясь, и уставил глаза в пол. Даже спустя еще несколько ужасно долгих минут, Скотт не смог дать ответа. Он обдумывал услышанное. Последние произнесенные слова будто обращались прямо в душу, и разъедали ее изнутри, создавая непомерное чувство вины. Коутон не мог потерять Винсента. Он его лучший друг, он тот, с кем ему по настоящему комфортно. Но иногда он бывает чертовски эгоистичен. И это "иногда" началось с того момента, как он начал изучать это чертово "бессмертие". Ну почему он так зациклен на это, почему он не может понять каково людям вокруг него, почему хотя бы на секунду он не подумал о том, каково Скотту. Ебаный эгоист. — Ладно... Хорошо.. — он так и не поднял взгляда, не осмелился соврать ему в глаза. На душе становилось все паршивее и паршивее, это чувство буквально пожирало его. — Спасибо огромное, — облегченно произнес Бишоп. Будто камень с души упал и он наконец смог спокойно дышать, а чувство страха и тревоги потихоньку начало уходить, словно его вообще не было. Он отошел от Скотта, и снова сел за стол, начав крутить в руках бедную ручку. Скотт вышел из кабинета своего приятеля пытаясь обдумать все произошедшее. Боже ну что за напасть. Почему все сложилось именно так? Он так нагло соврал Винсенту, и ладно если бы это была рядовая ложь, которой грешат все. Но этот... "Замысел" был так важен для Бишопа, что у Скотта снова начало крутить живот от чувства вины. После 10 минут безуспешных попыток придти в себя, он вернулся обратно в кабинет. — Подменишь меня завтра? — произнес Винсент не отрывая взгляда от бумаг. Он грыз ручку и активно о чем-то раздумывал. Грызть все подряд — ужасная привычка, но иногда люди с неврозом делают вещи и похуже, поэтому на такую мелочь никто не обращал внимания. — Да, но с тебя компенсация. — он, хотел уже было разозлиться, но вовремя опешил, и спокойно согласился с просьбой своего коллеги, хотя не сильно-то и этого хотел. — Конечно, Скотти. — незаметно улыбнулся Винс, все больше погружаясь в свои мысли. Остальная часть смены прошла как обычно. Для Винсента, по крайней мере. В случае Скотта, его вновь мучала вина за то, что он по-факту еще и не сделал. Эта смена для него была одной из самых тяжелых и гнетущих.