Вернисаж

С того вечера жизнь Перси изменилась к лучшему. Какаши пообещал научить его всем видам дзюцу, чтобы сделать из него настоящего шиноби, однако предварительно надо было накопить чакру — оказалось, что магия — это не совсем то, что нужно для овладения боевыми искусствами японских ниндзя. Поэтому Перси целыми днями сидел под деревом и медитировал, иногда вместе с Какаши. Омега с запыленной картины в углу не отрывал от них страдальческого взгляда. Сначала Перси было неловко, но постепенно он проникся сочувствием и однажды подошел и спросил, не может ли он чем-то помочь. Тот залился слезами, потом впал в самую настоящую истерику, и Перси позвал Какаши, который угомонил омегу, нажав на какую-то точку на лбу. После этого омега, носящий странное имя Панариций, рассказал свою историю — она действительно была очень печальной. Альфа бросил его почти сразу после того, как соблазнил, и теперь он ждет ребенка, а автор уже три года о нем и не вспоминает. — Ч-что?! — Какаши подавился зеленым чаем. — Ты что, беременный? Так ты же мужик… вроде… Я думал, ты просто толстый… — Я омега, — вздохнул тот. — Это не совсем мужчина, то есть, мужчина, но… — он пустился в описание анатомических подробностей, от которых Перси слегка поплохело. Какаши остановил его жестом: — Ладно, я понял, в общих чертах… Но ты, получается, уже три года беременный? А когда родишь-то? — Никогда-а, — вновь запричитал Панариций, — если автор не вспомнит про меня и не напишет… А сам я не могу-у-у… Чего автор не написал, того не существует. — Надо с этим что-то делать… — задумался Какаши. — Но что? — недоуменно пожал плечами Перси. — Откуда я знаю? У нас в Конохе о таком и не слышали даже. Слушай, а может быть, этот твой профессор, как его… с бубенчиками?.. Или другие учителя? Я говорю, может, волшебники ему помогут? Перси замялся. Идти к Дамблдору очень не хотелось. И тут его осенило — есть же еще профессор Снейп! И наверняка существует зелье для прерывания беременности! Когда Перси учился в Хогвартсе, Снейп относился к нему немного лучше, чем к другим гриффиндорцам — потому что Перси всегда был аккуратен и трудолюбив. А на выставке картин со Снейпом много — какой-нибудь да поможет. — Кажется… кажется, я знаю, к кому можно обратиться! — сказал он. Какаши кивнул: — Тогда сегодня вечером и пойдешь. Попозже надо, когда зрителей меньше. Итак, поздним вечером Перси выбрался из рамы и отправился на поиски Снейпа. Он внимательно оглядывал каждую картину, но сначала ему не везло — Снейпа нигде не было. Зато он наткнулся на Дамблдора — и уже хотел было перебороть себя и принести директору извинения, а потом попросить о помощи — но тут заметил некую странность. Во-первых, в голубых глазах старика поблескивали алчные огоньки, а во-вторых… Перси пригляделся и ахнул! Дамблдор выносил из открытого банковского сейфа с табличкой «Поттер» золотые галлеоны мешками! Причем серебряными сиклями и бронзовыми кнатами он, похоже, брезговал. Натаскав целую кучу золота, директор уселся на нее и принялся жевать лимонные дольки, чавкая и урча от удовольствия. Перси шарахнулся, но Дамблдор его заметил и окликнул: — Куда ты, мальчик мой? Пора подлить Гарри новую порцию зелья подчинения! И передай маме, чтобы не жалела для него Амортенции, а то мисс Чанг как раз приберет нашего Избранного к рукам! Потрясенный до глубины души, Перси замотал головой и бросился бежать. Конечно, в последнее время его уважение к директору Хогвартса сильно поколебалось под влиянием Министра, но такого он никак не ожидал! Пробежав несколько комнат, он остановился, чтобы отдышаться. И, бросив взгляд на стену, обрадовался, увидев знакомый профиль и черные волосы. Он уже подошел ближе и открыл рот, чтобы позвать профессора, но… оказалось, что Снейпу сейчас явно не до него. В подземелье, тускло освещенном факелами, на родовом алтаре, профессор имел юную девушку, в которой Перси с изумлением узнал Гермиону Грейнджер. Вокруг толпились люди — Перси показалось, что среди них мелькнула платиновая шевелюра Люциуса Малфоя и даже усы мистера Крауча! — и, вытягивая шеи, наблюдали за происходящим. Перси попятился. Нет, к здешнему Снейпу обращаться явно не стоило. Наконец удача ему улыбнулась — он вышел к большому снарри, где его тут же заметил Гарри Поттер и приветливо помахал рукой. Перси тоже поздоровался. «Наверное, здесь я не ссорился с семьей или уже помирился, — подумал он, облегченно вздохнув. — Тем лучше. Гарри, вообще-то, мальчик добрый, и мы что-нибудь придумаем». Пока он рассказывал Гарри о беде омеги, появился профессор Снейп, который с большим вниманием выслушал Перси. — Весьма любопытно, — произнес он без своего обычного сарказма, когда Перси закончил. — Очень интересный случай, уникальный, можно сказать. Конечно, зелье для прерывания беременности существует. Сейчас я его возьму и пойдем к вашему… Панарицию. Что за идиотское имя, кстати (1)? — Это автор его так назвал, сэр, — развел руками Перси. Втроем они двинулись в обратный путь. Омега Панариций сидел в гостях у Какаши и ел имбирное печенье, которым угостил его Перси, густо намазывая васаби. Снейп деловито приступил к осмотру. Он водил волшебной палочкой вокруг большого живота омеги, произносил диагностические заклинания и пристально всматривался в ауру пациента. После чего сказал: — Вашу проблему решить можно. Я вам дам абортное зелье. Но предупреждаю — ребенка вы потеряете. — Что? — взвыл Панариций. — Не-е-ет! Да я… да я лучше всю жизнь… буду ходить беременным! — он разрыдался, обхватив руками свой живот, словно защищая находящегося там младенца. Гарри, Перси и Какаши обескураженно переглянулись. А профессор Снейп вздохнул: — Сила материнской любви. Та самая, Поттер, которой вы обязаны жизнью. Прав Дамблдор, тысячу раз прав… Ну что же, в таком случае я ничем помочь не могу. А впрочем… — он задумался, потом обратился к омеге: — Как зовут вашего автора? — Бетельгейзе Малфой-Блэк, — ответил тот, все еще всхлипывая. — Но она уже три года про меня и не вспоминает… — У меня есть план, — загадочно усмехнулся Снейп. * * * Автор большого снарри была ошеломлена — Снейп наотрез отказывался любить Поттера. — Уеду в Бразилию, буду зажигать с мулатками — когда кончится война. Или в монастырь уйду… в женский! Нет, лучше женюсь на Грейнджер! При этих словах автор, не переносящая снейджер, едва не упала в обморок. — Северус! — заплакала она. — Какая муха тебя укусила? Что случилось? — А то и вообще уползать не буду, — добавил Снейп. — Северус, пожалуйста… — умоляла автор. — Почему ты отказываешься от своего счастья, от Гарри? Что мне сделать, чтобы ты согласился? Северус некоторое время помолчал, потом заявил: — Помнишь, ты этой девчонке, у которой всегда герои с дурацкими именами, поправляла картинку? Она рисовать-то толком не умеет, а все туда же… — Бетельгейзе? Помню… Но при чем тут она? — А вот пусть она своего омегу Панариция закончит, чтобы он наконец родил. Тогда я, может быть, подумаю… Автор задумалась. — Бетельгейзе сейчас пишет большое полотно по «Звездным войнам», к тому ориджу она, говорит, остыла… — Она остыла, а человек мучается! — возмутился Северус и пробормотал: — Боюсь даже представить, что она сделает с Дартом Вейдером... — Ну хорошо, я поговорю с ней. Но ты обещаешь, Северус? — Обещаю. Если ты заставишь ее закончить картину. * * * На следующее утро автор снарри буквально за ухо притащила к Панарицию его автора — та оказалась совсем молоденькой девушкой — и потребовала: — Давай, за работу! А то из-за тебя у меня все рушится. Если надо, я тебе помогу, поправлю. Быстро! — У меня нет вдохновения… — заныла девчонка. — Я вот твоим родителям расскажу, чем ты занимаешься! — Ой, нет, только не это! Хорошо, я постараюсь… — А можно еще Джинни позвать, у нее ребенок недавно родился, — вспомнил Перси мельком увиденный вчера портрет сестры. — Она, наверное, знает, что и как. Но Джинни Поттер, глядя, как Бетельгейзе изображает процесс родов, едва не разбила лоб фейспалмами, и в конце концов все же ушла со словами: «Нет, я просто не могу видеть этот ужас! Извини, Перси». И все-таки омега Панариций общими усилиями родил сына. Усталая и счастливая не меньше, чем он, автор снарри обнимала то Бетельгейзе Малфой-Блэк, то Снейпа, то Гарри. — Ну вот, Северус, все, как ты хотел. Теперь будешь делать, что я говорю? — Я обещал. — Спасибо, Северус! Ну все, мальчики, пойдемте! Она увела Северуса и Гарри в свою картину, где им предстояла любовная сцена, омега Панариций счастливо улыбался, держа на руках хорошенького младенца — автор даже протерла с картины пыль! А Перси и Какаши с приятным чувством выполненного долга пошли выпить по чашечке сакэ. Все было хорошо.