Мой друг - твой враг, моя любовь - твоя ненависть

Любое решение дается тяжело. Особенно сложно тем, у кого есть власть, тем, кто вершит судьбы и решает, кому жить, а кому умереть. Позволить жить психопату - это значит подвергнуть всех опасности или свершить благо тем, что ты позволил ему служить ради улучшения качества генофонда? Сейчас только трое знали, какое решение приняли главы клана Вольтури. Сохранение такой ценной жизни не давало покоя Ванессе. Она пожалела, что не уговорила отца. Ей хотелось получить больше сил, себе, Кайусу, брату. "Хотя, этот слабак не может пользоваться своим даром, что уж говорить о других, дающих больше возможностей". Ванесса шла к своей комнате, вся на нервах, взбудораженная собственными мыслями. Решила зайти в соседнюю комнату, где был брат, ибо только с ним она и могла поделиться самым сокровенным и найти хоть толику успокоения, хоть он и злил ее чаще, чем это вообще было возможно. Однако, в комнате не оказалось его личных вещей, как и его самого. Она стала звать его мыслями и поняла, что не может пробиться. Это ее заинтриговало. Если бы он ушел куда-то, зачем брать вещи? Ванесса пронеслась по всему замку с огромной скоростью в поисках брата. Нашла его в отдаленном от их комнаты крыле. - А я все думал, станешь искать или оставишь меня в покое. - Ты... Ты переехал? - Она выгнула левую бровь. - Хочу тишины в эфире. Отец позволил мне обосноваться здесь. В этой части замка никого не бывает, даже мы с тобой так далеко не заходили. - Потому что эти подвалы созданы явно для крыс. - Скорее для вина, если их проектировали люди. - И что, будешь настаивать себе тут кровь, а потом пить как вино? - Хочу тишины. - У-ф-ф, ты уже говорил это. Ты ушел от меня или от остальных? - От всех. - То есть, я могу быть тут с тобой? - От всех, в том числе и тебя. - Я тебя утомляю? - Ты иногда перегибаешь. Мне кажется, немного отдаленности друг от друга нам не повредят, это же временно. - Ты уверен? - Не знаю. Вдруг мне понравится и я останусь тут отшельником. А потом переберусь в лес и буду жить там дикарем. - Ага, голым бегать по лесу и собирать мышей на завтрак. - Звучит как веселый план, - он устало улыбнулся. - Прости. Надо было сказать. Все это время он сидел на полу, в огромной и просторной комнате, кажется, на самой глубине замка со всем множеством ходов в нем. Ванесса села рядом. - Ты прав. Их тут не слышно. Отец, говоришь, разрешил? Он кивнул. - Может быть мама права и мы еще не взрослые? Альберт не верил своим ушам и повернулся в сторону сестры, пытаясь понять, серьезно ли она это говорит. - Конечно я серьезно. Сколько лет ей... А отцу? Мы лишь миг живем в этом мире. Я не жестока. Просто... Так много боли. Вампирской, людской. Если, читая их мысли, постоянно думать об этом, впитывать их страдания, что останется от меня самой? - Понятие "эмпатии" ты пропускаешь мимо своего сознания? - Да ну тебя. - Она замолчала на мгновение. - Всем не поможешь. Сейчас я хочу лишь хорошего для нашего будущего, для будущего всех вампиров. - Когда-то ты думала, что показаться людям - хорошая идея. - Мне так казалось. Казалось, что они примут нас. Помогут. Создадут что-то, что сможет заменить нам кровь или... не знаю. Создадут для нас фермы людей, ха, хорошая же идея, да? Как свиней, выращивают же. Но потом я поняла, что люди боятся неизвестного. А еще кто-то станет нас убивать. А кто-то напротив, захочет стать такими же, как мы. Только вот проблема... Обычно кого превратить - думают, присматриваются. А тут какой-нибудь фрик станет одним из нас. И что потом, как это все регулировать... Постоянно убивать своих, создавать вампирскую полицию? - Ты слишком много думаешь "что если". Попробуй для начала принять мир таким, какой он есть сейчас. Он не идеален. Люди не идеальны. Но и мы тоже - не идеальны. Нам с тобой предстоит многому научиться и через многое пройти. Когда мы были маленькими, мы сглупили. Не стоило показываться тогда в обеденном зале... - Мне казалось, что это хорошая идея. Кай поддержал... - Ванесса распустила свои длинные угольные волосы и часть их закрыла ее лицо, но не мысли. - Ты знаешь, что это были не его мысли. - Мы все равно похожи. Я на отца, а ты на мать. Пошли бы разговоры. Если тебя можно было бы представить как ребенка от человека, то я... - Нет. Мы вместе. Единое целое. Во мне тоже есть черты отца. А у тебя есть что-то от матери. Они оба уставились в противоположную стену. - Будь здесь столько, сколько тебе понадобится. А еще, отец обещал нам путешествие. Думаешь, стоит напомнить ему об этом? - Только когда рядом будет мама. - Она недавно спала в своей комнате... - Не волнуйся, отец был с ней там, я, кхм, слышал. Он тоже волновался. Не все ее поступки ему понятны. - Все же, - она повернулась к брату, - она наполовину человек. Ее мысли могут отличаться от наших. - Ты ее любишь? Я люблю. Ей очень тяжело далось наше рождение. - Я ей благодарна за возможность выйти из ее утробы, но... - Но? Есть но? - Я не уверена, что это можно назвать любовью. Отец мне импонирует больше... - Потому что у него власть? - Потому, что он к этой власти шел сам и собирал союзников. - Она еще молода. Да и не всем хочется идти в политику. - Например тебе. Ты в совете только для того, чтобы тормозить меня. - Тебя иногда уносит, Ванесса. Не только жестокостью власть проявляется. - Власть держится на страхе. Убери его и начнется вакханалия. Они замолчали. - Приятно поговорить вслух, а? - Да. Спасибо, что пришла. - Намек поняла. Ну, я пойду? Он лишь коротко кивнул и остался один в тишине и мраке подземелья.

***

- Как она могла тебя на это уговорить вообще? Влезла в голову? - Нет. Она привела хороший аргумент - ей нужно тренировать ее способность. - То есть теперь, вместо кормежки, она будет... Она превратит кого-то в вампира и будет ставить на нем опыты... Только она не ограничится одним. Ты поставил предел? - Не подумал об ограничениях. - Аро решился взглянуть на возлюбленную. - Думаешь, стоило? - Да, черт возьми, еще как стоило! - Один человек из кормежки. - Что-о? Каждый раз? - Да. Есть экскурсии на которые можно попасть только за наличные, что огромная редкость в наше время. А еще без гаджетов, линз с этой странной механикой в них и прочего. И самолет... - То есть они едут не зная куда? - Сюрприз, - Аро улыбнулся. - Последний в их жизни. Это долго не будет работать. - Я знаю. Нас стало больше и потребности возросли. Слишком много шума поднимать нельзя. Придумаем что-нибудь еще. Люди стали здоровее, что касается болезней, но этот привкус пластика... Рен встала и прошла к окну. Закат был великолепен. Аро подошел сзади. Отбросил ее волосы и поцеловал шею. Стал гладить грудь через одежду одной рукой, а другой стал поднимать подол платья. - Как же тебе идет наша форма, - почти прорычал он своим низким бархатным голосом, продолжая целовать шею. Рен закрыла глаза, она наслаждалась каждым его касанием. Задрав платье, он упер ее в стекло, которое издало легкий жалобный стон. Слегка сбавил напор, удерживая баланс, чтобы не разбить его вовсе. Стянул ее трусики и те упали на пол. Обнимая правой рукой ее тело, левой проверил, насколько она мокрая - оказалось, она тоже его хочет. Он вошел неожиданно, но так долгожданно. Двигался непривычно осторожно и медленно. Но он был таким желанным, родным, хотелось иметь близость только с ним и больше ни с кем. Она знала, что ни с кем ей не будет также хорошо. - Тебя возбуждает, что нас могут увидеть? - Лукаво спросила Рен. - А тебя нет? Никогда не хотела у окна?.. - Сразу, как только впервые тут побывала-а... Глубже, пожалуйста... Он продолжал медленные движения бедрами, но они стали немного жестче и глубже. - Ты сводишь меня с ума собой, - тихо сообщил он. - Это взаимно... Теперь они были осторожнее, он больше не кончал в нее. Ни один презерватив мира не способен выдержать тот вариант секса, что происходит у вампиров - слишком. Просто все становится слишком. Напористо, долго, жестко. Поэтому он закончил на ее поясницу, стараясь не запачкать платье. Было сложно, но он приноровился. Закончив, он поцеловал ее в шею. - Стой. Я не закончила. Он стер все салфетками и усадил ее на стол, а сам встал на колени. Легко раздвинул ее ноги, он довел ее до оргазма языком. Он попробовал это с ней. Во многом она была для него первая, что касалось познания женского тела и оргазма. Но их близость и страсть не угасала, казалось, она лишь набирала обороты.