Продолжение, которое мы заслуживаем

— О и молодожены здесь. — к счастью Руслан переключился на других присутствующих, кратко поздравив нас. Сенди с Ви только сели за стол, чтобы поесть. Они оба истратили много энергии по всей видимости сегодня, ведь подруга уплетала уже вторую тарелку спагетти, а Ви опустошил третий стакан с кровью.

***

К нам подошёл старший брат Вивиена и наклонившись шепотом обратился к нам, ко мне, если быть точнее: — Если что — у тебя есть три дня, чтобы вернуть его обратно. Потом по гарантии не принимаем. — бросил он, подмигивая. Что ж вызов принимается. — Я уже проверила. Работает исправно. — погладила Ви по руке, — И, поверьте, очень старательно. — Начальница одобряет, значит тест я прошёл. — добавляет Ви, целуя меня в щёку. Я вижу, как кривится Адриана, которая явно подслушивала и как улыбается бабушка, гордясь мной. Папа, ну он, сложно описать что он чувствует. Мама не имеет вампирского слуха и слишком занята общаясь с тётей Розой, которая по-видимому сильно огорчена, что Хизер не сообщила о своих отношениях с Декланом. Я тоже узнала не так давно. Решила сделать ей сюрприз и приехала, а там Деклан полураздетый. Неловкая была ситуация, учитывая сколько я была влюблена в него…и скажу честно Деклан очень горяч. — Эй, Земля вызывает Сенди. — окликнула меня Анна. — А? — я слишком сильно ушла в себя и не услышала, что она спрашивала. — Когда и куда едете в медовый месяц? — Мы решили пока его отложить. Скоро открытие галереи. У Ви много дел, а у меня много работы как у фотографа на открытие выставки. А вы, когда планируете свадьбу? — Мы никуда не торопимся, перед нами вся жизнь. — мягко ответил Крис, целуя Анну в плечо. — Да, мы пока хотим встать на ноги. Закончить учёбу. Тем более Крис начинает обучаться на главу дома Драгомир. — Подожди? А как же Сесил? — Плевать я хотел на него. — Крис чаще задышал, а Анна положила свои руки поверх его и сжала, успокаивая. — Что у вас там происходит во дворце вообще? — я там не была уже больше двух лет или около того. — Ничего сверхъестественного. Просто Крис решил, что будет лучше если он возьмёт фамилию Драгомир и лорд Озера его поддержал, чтобы тётя Лиса не так сильно переживала за Сесила. — Да он угробит всё над чем старается наша мама, если будет у власти. — Не угробит. — неожиданно вклинилась в разговор Адриана. — Мы этого не допустим. — Это уж точно, — подтвердил Руслан Росс, подмигивая Адриане, а она, строя ему глазки в ответ. Что тут вообще происходит? Флиртуют и совсем не стесняются. Даже тошно от этого. — Что? — Адриана не дура и сразу заметила, что я слежу за ней. — Да нет, ничего. — пожала плечами я. Может показалось. Хизер подошла к Руслану и жестом позвала за собой. Выглядела Хизер по правде говоря уставшей.

Кабинет Руслана

— Что ты хотела обсудить? — вальяжно прошёл вглубь своего кабинета брат, а я следом закрывая дверь. — Что между тобой и Адрианой? — не стала ходить вокруг да около я, спрашивая напрямую. Он вскинул бровью, а потом хмыкнул. — Просто общаемся. — Сэнди это не нравится. — Сэнди жена Ви, а не моя. — И Деклану тоже. — И Деклан твой парень, а не мой. — у него на всё есть ответ и это начинает выводить меня из себя. — Жених. — поправила его. — Точно. — он заметил, сто мой голос звучал раздражительно, и я не смогла этого скрыть, — Не привык я ещё к его такому статусу. Руслан достал пачку сигарет из ящика стола, а также зажигалку, которую я сразу же узнала. — Это же…— взгляд упал на антиквариатную зажигалку. — А, — сразу понял, о чем я — Очень памятный подарок, заправил её недавно по-новой. — Мы с Яном долго думали тогда что тебе подарить. — Вам же было по десять лет, кто вообще продал вам детям зажигалку? — А мы просто были очень убедительные. — подмигнула я и он хмыкнул. — Убеждение. Как я мог забыть?! Ну пройдохи. — я улыбнулась в ответ. — Я скучаю по нему. — вырвалось из меня. Грустно улыбаясь глянула я на Руслана. Он выпустил дым от сигареты и тяжело вздохнув, ответил: — Я тоже скучаю по этому балбесу. — Он всегда был грозой и центром всех вечеринок в академии. Он умел заводить знакомства по щелчку пальцев и никогда не боялся отстаивать то, что считает правильным. — Вы были два сапога — пара. Вечно попадали в неприятности. — это заставило меня рассмеяться, вспоминая о прошлом. — Хиз, ты правда счастлива с Декланом? — неожиданно спросил Руслан, удивив меня этим вопросом. — Дааа…— протянула я. — Почему ты спрашиваешь? — Да так, ничего. — чего-то недоговаривал он. — Ну что? Говори уже! — Что произошло между тобой, Цецилием Драгомиром и Декланом? — вдруг я вспомнила, что он видел, как Деклан сделал мне предложение, похоже ссору с Сесилом он тоже видел. — Это неважно и уже в прошлом. — Если они обидели тебя…— его тон стал угрожающим. — Нет. Наоборот. Я их обидела. — Он вскинул бровью. — Помнишь я говорила, что во чтобы то не стало верну Яна, даже по головам пойти была готова. — брат кивнул. — И я пошла. Я отбила Сесила у Адрианы, подстроила всё так будто он изменил ей со мной, хотя я просто наклонилась под правильным углом, чтобы смотрелось как поцелуй. Я была уже с Алеком тогда. Деклан узнал о ситуации от Адрианы и она попросила его подыграть будто они встречаются, чтобы Сесил почувствовал себя в её шкуре. Деклан был зол на меня и нам было тяжело по-началу работать вместе, а отношения… — Ты правда собираешься за него замуж? — Я думала он как-то отреагирует на то что я рассказала, но единственное что его волновало это что между мной и Декланом. — Он использовал тебя, хотел поиграть на твоих чувствах и даже если ты знала это, хотя, судя по твоему выражению лица тогда ты этого точно не знала и это задело тебя, но мастерски скрыла это, но в конце концов собираешься выйти замуж?! — Разве это не карма? — рассмеялась я, но Руслан не поддержал моего юмора и выглядел весьма рассерженным. — Я думаю я вполне заслужила такого отношения. — Карма — это когда жизнь тебя чему-то учит, Хизер. А не когда ты добровольно подписываешься на страдание, — резко ответил Руслан и сделал шаг ближе. — Ты сейчас говоришь так, будто обязана расплачиваться, а не жить. Я отвела взгляд, уставившись в край стола. Пальцы сами сжались, будто я держалась за что-то невидимое. — Ты не понимаешь, — тихо сказала я. — Я тогда… я правда была готова на всё. Я шла по людям, как по ступеням. Мне казалось, что, если я верну Яна, всё станет на свои места. Что всё снова станет… нормальным. — Нет, — перебил он. — Ты станешь той же Хизер, просто с другим чувством вины. Он выдохнул, уже спокойнее, но в голосе всё равно звенело напряжение. — Деклан не наказание. Он зеркало. Он показал тебе, каково это — когда тобой манипулируют. Когда тебя используют красиво, умно, почти нежно. И если ты думаешь, что выйти за него — это «заслуженно», то ты снова делаешь то же самое. Ставишь себя ниже. Я усмехнулась, но вышло криво. — А если я не уверена, что заслуживаю большего? Руслан замолчал. Долго смотрел на меня — так, как смотрят старшие братья, когда видят не поступок, а его причину. — Тогда я скажу тебе то, что никто другой не скажет, — медленно произнёс он. — Ты уже расплатилась. Не ими. Собой. И если ты выйдешь за него из чувства долга или вины — это будет не карма. Это будет бегство. Он мягко коснулся моего плеча — редкий жест, почти осторожный. — Ты не обязана быть хорошей для всех. Но ты обязана быть честной с собой. Ответь мне только на один вопрос, Хизер… — он сделал паузу. — Ты выходишь за Деклана потому что любишь его. Или потому что боишься, что иначе придётся наконец простить себя? В комнате повисла тишина. И в ней мне вдруг стало ясно — это был самый страшный вопрос из всех.

***

Автострада вынырнула из-под крыльев терминала, и я влилась в поток — слишком быстро для человека, который только что приземлился и слишком медленно для мыслей, которые не успевали за телом. Монтана ещё держалась где-то под кожей — холодным воздухом, пустотой, в которой было легче дышать. Балтимор встретил влажным асфальтом и жёлтым светом фонарей. Ты выходишь за Деклана потому что любишь его… Я сжала руль крепче, чем нужно. Костяшки побелели. Руслан всегда умел задавать вопросы так, что от них невозможно было отвернуться. Не обвиняя. Не давя. Просто вскрывая. …или потому что боишься простить себя. Я резко выдохнула, будто до этого всё время задерживала дыхание. Люблю ли я Деклана? Ответ не приходил. Вместо него — пустота, слишком ровная, слишком удобная. Такая, в которой легко спрятаться. Я смотрела на дорогу, на бесконечные жёлтые пятна фонарей, вспыхивающих и исчезающих в лобовом стекле, и вдруг поймала себя на том, что считаю их, как считают шаги, когда боятся остановиться. Один. Два. Три. Туман стал гуще — не сразу, исподволь. Фары резали его узкими полосами, и всё вокруг будто сузилось до одного коридора. Навигатор тихо бормотал что-то о следующем съезде, но слова проходили мимо сознания. А если я не люблю его? Мысль была короткой — и именно поэтому опасной. Фары вспыхнули прямо передо мной — резко, ослепляющее. Машина шла по встречной. Я не успела подумать. Руль дёрнулся вправо, асфальт под колёсами стал скользким, машину сорвало с полосы. Удар пришёл сбоку. Потом — ещё один. Мир перевернулся, будто кто-то сорвал декорации. Бок. Крыша. Ремень врезался в грудь, выбивая воздух, стекло разлетелось холодной россыпью. Машина перевернулась ещё раз и остановилась — на крыше, тяжело, окончательно. Тишина длилась ровно столько, чтобы я успела подумать: вот и ответ. Запах бензина прорезал сознание. Следом — жар. Где-то спереди что-то треснуло, и приборная панель вспыхнула неровным оранжевым светом. Огонь. Я попыталась вдохнуть — получилось плохо. Попыталась пошевелиться — тело откликнулось с запозданием, словно было не моим. В голове шумело, мысли расползались, но среди них упрямо держалась одна, почти спокойная: Я так и не ответила.

***

Гости с нашей свадьбы разъехались и теперь в этом большом доме остались только я, Ви и Руслан. Можно теперь отдохнуть от всего этого шума. Свадьба была великолепной, и наша фотограф постаралась, сделав замечательные фотографии, которые я сейчас перебирала, чтобы выставить в свой Инстаграмм аккаунт. — Смотри, — я протянула Ви планшет с фотографиями со свадьбы. Он скипнул вправо рассматривая получившиеся фотографии. — Хочу это на стену. — поднял планшет, показывая мне. Там мы танцуем свой первый танец как муж и жена. — Распечатаем? — поинтересовалась я, ставя кружку чая на столешницу и подходя к нему со спины. — Шутишь? Мы же оба художники, никакой печати! Надеюсь, успею закончить её к открытию галереи. — Ты что хочешь выставить её в галлереи? — вспыхнула я. — Галлерея это тоже самое что твой Инстаграмм аккаунт. — Нет! Не то же самое! — Ви заулыбался, да он издевается надо мной. — Почему же? — Да потому что я буду видеть реакцию людей! — вырвалось из меня. Ви наклонился ближе, спокойно, уверенно: — Вот в этом и вся прелесть, Сенди. «Ты боишься, потому что это реально», — сказал он, мягко сжимая мою руку. — На Инстаграме всё скрыто за экраном, лайками и смайликами. Здесь… ты видишь настоящие лица, настоящие эмоции. Смех, удивление, восторг, слёзы — всё сразу. Это честно, по-настоящему. Я чуть отступила, сжимая его руку в ответ, и взгляд невольно упал на кухонный стол, где стояла та самая кружка, из которой я только что пила чай. И тут — глухой треск. Кружка опрокинулась сама собой, задев край стола, и упала на плитку. Она не просто разбилась — стекло разлетелось, а горячий чай брызнул повсюду, оставляя темные пятна на полу. Сердце сжалось. «— Вот видишь, — сказала я тихо, почти себе», — говорят, когда что-то разбивается без причины, это плохая примета. Он улыбнулся, мягко пожав плечами: — Значит, кружка решила, что пора почувствовать реальность, а не экран. И ты видишь, что люди увидят твою работу. Их настоящие эмоции — смех, слёзы, удивление. Вот это и есть настоящая награда. — я все ещё сомневаюсь, но Ви притянул меня к себе и нежно поцеловал, стараясь развеять мои сомнения. По ступенькам послышались шаги и на кухню влетел Руслан, он выглядел встревоженным, пуговицы на рубашке были застёгнуты неправильно, и он никак не мог застегнуть свои роллексы. — Ты куда-то едешь? — все ещё обнимал меня за талию Ви, но не отрывал взгляда от Руслана. Он замедлил с ответом, будто вопрос не дошёл до него сразу. — Да, — сделал он паузу, пытаясь подобрать слова. — В клубе ЧП. Отлучусь на пару дней. — Что-то серьезное? — вскинул бровью Ви. — Пока не знаю. Я тебе позвоню.

***

[Snow Patrol - Make this go on forever]

Я как всегда крутила локоны у зеркала, чтобы на голове не было беспорядка и параллельно расспрашивала Деклана как он мог утаить что будет делать Хизер предложение. Мне не верится, что он наконец-то решил связать себя узами брака. Я думала он так и останется гулякой. — Почему Алек знал, а я нет?! — это больше всего меня бесило. Даже мама с папой знали, а я нет. — Думал, что я буду против? — Ты конечно много для меня значишь, но не настолько. — заглянул в ванную комнату Деклан. Треск. — Чёрт! — отскочила я, увидев, как по зеркалу прошла трещина. — Ты видел это? — в ужасе уточнила я у Деклана. — Может из-за перепада температур? Тут как в бане. — открыл по шире дверь, чтобы входил свежий воздух. — Может. Плохо это. Эй! — гаркнула я. — Смотреть в разбитое зеркало — это плохая примета. — Бредни всё это. Не неси чуши. — Считается что если зеркало разбилось без причины, то это из-за лжи. — я сделала паузу, задумываясь о своих словах. — Оно разбилось после твоих слов, значит ты соврал мне. — Боже, перестань. — закатил глаза Деклан. — Так что на счёт Хизер? Она тебе правда нравится?

***

Темнота не была сплошной. Она пульсировала, дышала вместе со мной, и сквозь неё иногда прорывался свет — резкий, белый, болезненный. Я не понимала, открыты ли у меня глаза, или это просто память о свете. Тело не слушалось. Оно было где-то далеко, тяжёлое, чужое. Я чувствовала жар — не везде, местами, как если бы меня накрывали волнами. Запах дыма царапал горло, и каждый вдох давался с усилием. Где-то рядом раздался звук — металл, скрип, треск. Машина. Я это знала, не вспоминая. Я попала в аварии. Мысль пришла спокойно, без паники, будто констатация факта. Потом — движение. Что-то потянуло меня вверх, или, может, наружу. Мир качнулся. Боль вспыхнула коротко и тут же ушла, словно кто-то накрыл её ладонью. Я попыталась открыть глаза. Сквозь мутную пелену я увидела силуэт. Высокий. Размытый по краям, как будто свет за ним был слишком ярким. Он склонился надо мной, и на секунду мне показалось, что я знаю этот контур — линию плеч, наклон головы. Ян? Имя всплыло само, без разрешения. Я не была уверена, что произнесла его вслух. Силуэт двигался уверенно, осторожно. Чьи-то руки поддерживали мою голову, удерживали шею так, что боль не усиливалась. Это было странно — слишком правильно, слишком бережно. — Всё хорошо… — донеслось откуда-то издалека. Или мне показалось. Воздух стал холоднее. Запах дыма ослаб. Я почувствовала, как меня вытягивают, сантиметр за сантиметром, и в этот момент внутри что-то отпустило — будто я больше не застряла. Свет вспыхнул ярче. Силуэт отстранился, на секунду распался на тени, и я больше не могла удержать его в фокусе. Не уходи, — подумала я, не зная, к кому именно обращаюсь. Но сил уже не было. Звуки снова начали растворяться, превращаясь в гул. Последнее, что я почувствовала, — холод асфальта под спиной и чьё-то присутствие рядом. Не одиночество. А потом тьма сомкнулась мягко, почти заботливо, унося меня обратно — но уже не так глубоко, как прежде.

***

Комната появилась не сразу — словно я вспоминала её на ощупь. Сначала запах. Масляные краски, терпкие, густые, такие родные, что у меня защипало в глазах. Потом свет — тёплый, мягкий, как в те вечера, когда мир казался ещё безопасным. И только потом — она. Стояла у мольберта, спиной ко мне, и рисовала. Медленно, сосредоточенно, будто ничто никогда не прерывалось. Старая рубашка, перепачканная краской. Прядь волос выбилась из причёски. Всё так как я помнила. Я замерла на пороге. — Мама…— позвала я шёпотом, не веря собственному голосу. Рука с кистью остановилась. Она не обернулась сразу, будто давала мне время решиться. «— Ты всегда так меня зовёшь», — сказала она тихо. — Осторожно. Как будто боишься спугнуть. У меня подкосились колени. Я сделала шаг, потом ещё один. Пол под ногами не исчез. Значит, я ещё где-то между. — Это не может быть ты… — прошептала я, не веря своим глазам. — Как же ты выросла, девочка моя. — мама нежно провела рукой по моим волосам. — Мам, — всхлыпнула я. — Прости…прости меня. — разрыдалась я в конце концов. — Хиззи, за что ты извиняешься? — я не могла остановить слёзы. — Кому просить прощение, так это мне. — Нет, ты же… — Я выбрала неправильный путь и пострадали Вы, мои дети. Твоей вины здесь нет. — Но… — Иди сюда, — расправила свои объятия как я помню, и я без сомнения прильнула к ней. Я утыкаюсь лицом ей в плечо — и меня накрывает запах. Масляные краски. Терпкие, густые, живые. Чуть-чуть растворителя, тёплого дерева, старого холста. Запах её комнаты. Запах моего дома. Он проникает под кожу, и в груди что-то ломается с тихим, болезненно сладким хрустом. Её ладонь ложится мне на затылок — знакомо до дрожи. Пальцы запутываются в моих волосах, медленно, бережно, как раньше, когда я не могла уснуть. Она прижимает меня к себе сильнее, и я чувствую, как под её грудью ровно бьётся сердце. Настоящее. Живое. Не воспоминание. Я поднимаю взгляд — и встречаюсь с её глазами. Синие. Глубокие, как вечернее море, когда оно спокойно, но знает все бури на свете. В них нет упрёка. Нет боли. Только тихое понимание и бесконечная нежность, от которой хочется разрыдаться. «Ты здесь…» — мысль вспыхивает и замирает, так и не став словом. Я держу её внутри, как дыхание, — страшно спугнуть. Она убаюкивает меня лёгким покачиванием, медленным и ровным, как когда-то давно. И вместе с этим движением из меня вымываются вина и страх, оседает усталость. Мы садимся на диван, на тот, на котором мы с Яном всегда читали книжки, пока мама рисовала. Иногда она откладывала кисть и садилась к нам, присоединялась к увлекательному чтению или к нашей борьбе за подушки. Это всегда было весело. — Ты так выросла. — заправила за ухо одну из прядей моих волос. — Рассказывай, как у тебя дела. — хлопнула в ладоши и откинулась на подушки. На её лице не было ни капли злости или печали, а наоборот какое-то умиротворение. — Что именно ты хочешь услышать? — робко спросила я, нервно перебирая пальцами. Я всё ещё сомневаюсь это по-настоящему или всего лишь поток моей фантазии. — Твои родители хорошо к тебе относятся? — напрямую спросила она. — Что? — вскинула бровью я. — Ты же встретилась со своими биологическими родителями? — наверное шок отобразился на моем лице, но мама просто мило улыбнулась в ответ и мягко добавила: — Конечно, я знала. — вина отобразилась на её лице. — Наверное, твоя биологическая мать была просто в ужасе. Я бы была на её месте. — Да…— протянула я. — И как? — приподняла она бровь. — Ты намного лучше. — она рассмеялась. — Хиззи не надо мне льстить. Я не обижусь, если ты предпочтешь её мне. — Нет, это правда. Ты была лучшей мамой на свете. Ты — лучшая мама. Она никогда не заменит мне тебя. — её лицо тронула улыбка, и она нежно заправила мою выбившийся прядь волос за ухо. — Мне так жаль, Хиззи. — За что ты извиняешься… — За то, что тебе пришлось пережить из-за меня и моей слабости. За то, что пришлось пережить твоим родителям из-за Патрика. Я искренне прошу прощение. Я могла бы быть куда лучшей матерью для тебя, если бы была чуть смелее. Для вас всех. — на её глаза навернулись слёзы и она крепко обняла меня.

***

— Ладно, — выпустила она меня из своих объятий. — Расскажи мне о своей жизни, я хочу услышать, как можно больше. — Ну…Ви женился. — вдруг выпалила я последние новости. — Правда? — загорелись глаза у мамы. — Я её знаю? Она хорошенькая? — Да, её зовут Сенди Ивашкова — она моя троюродная сестра и моя лучшая подруга. Она очень милая и рядом с ней Ви расцветает. Кстати, совсем скоро он откроет свою собственную галерею в память о тебе. — мама грустно улыбнулась. — Он унаследовал талант от меня. — с гордостью сказала мама, поправляя свой измазанный в краске фартук. — Руслан развелся с Селеной, но у них прекрасная дочка. Рейчел. — маму вновь тронула улыбка. — Она похожа на Селену. — А что на счет тебя? Я спрашивала о тебе. — Эм…ну…— я замялась, — у меня есть старший брат — Мейсон. Он меня ужасно бесит. И такая же бесячая младшая сестра — Анна. Они вечно суют нос в мои дела. — Ты тоже всегда совала нос в чужие дела. — решила припомнить мне мама и я сразу помрачнела. — Но самый бесящий это — Брем. Он мой дядя — младший брат Розы Хэзевей. Я служила стражем под его началом, и он такой баран. Такой упертый. — Как и ты. — Ты не понимаешь ему всегда надо было, чтобы действовали по его плану, даже альтернативы слушать не хотел. — Кого мне это напоминает, даже не знаю. — Мам, я серьезно! — подскочила с дивана я. — А что на счёт твоего отца…биологического? — я немного поубавила пыл. — Он был моим наставником в академии. У него огромный опыт стража за спиной, он…меня многому научил. — У вас хорошие отношения? — поинтересовалась мама. — Да. У нас много общего. Мы оба любим вестерны, Анна тоже любит читать. Ещё мы по темпераменту похожи. И талант к кулинарии у меня точно от него. И вообще нам как-то проще общаться. — Я рада, но Розе дай шанс. — я уже хотела возразить, но суровый взгляд мамы не позволил мне, — Ты выросла потрясающей женщиной, я рада что смогла сделать вклад в твоё воспитание, но дай и ей шанс побыть для тебя матерью. У неё это отняли и наверняка она хочет наверстать упущенное, позволь ей это сделать. Даже не ради неё, ради себя, я ведь всё вижу. Если ты и правда думаешь, что любовь — это что-то, что можно разделить на порции… что если ты дашь ей хоть каплю, то у меня станет меньше… ты ошибаешься. Мама делает паузу. В её глазах мелькает что-то болезненное, но она держится. — И ещё… — она сглатывает, — ты не должна наказывать себя всю жизнь. Я напрягаюсь всем телом. — Я вижу, как ты живёшь, будто должна мне. Будто каждый твой вдох должен быть оправдан. Будто ты обязана страдать, чтобы доказать, что любила меня по-настоящему. Её голос становится жёстче. — Но это не любовь, Хизер. Это расплата. А я не растила тебя ради расплаты. Я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают, потому что она попала точно в цель. Мама проводит ладонью по моей щеке — медленно, как в детстве, когда я плакала и пыталась спрятаться в подушку. — Ты думаешь, что стала причиной моей смерти… — произносит она почти шёпотом. И мир вокруг будто сжимается. — Ты носишь это в себе каждый день. И ты думаешь, что если ты позволишь Розе стать ближе, то это будет означать, что моя смерть… что я была просто этапом. Временной заменой. Она резко качает головой. — Нет. Нет, милая. Я была твоей матерью. Я была рядом, когда ты боялась темноты. Я держала тебя за руку, когда ты болела. Я слышала твой первый смех и видела твой первый страх. Это невозможно отменить. Мама смотрит на меня так, будто сейчас говорит самое важное. — И если ты правда любишь меня…, то перестань превращать мою смерть в цепь на своей шее. Я сглатываю, чувствуя, как глаза жжёт. — Ты не убила меня тем, что хочешь жить дальше. Ты не предаёшь меня тем, что хочешь быть счастливой. И ты не предаёшь меня тем, что у тебя есть место для неё. Её голос ломается на секунду, но она быстро берёт себя в руки. — Роза не пришла, чтобы занять моё место. Она пришла, потому что потеряла тебя. И ты можешь ненавидеть её за это, можешь не доверять, можешь держать дистанцию… но не лишай себя возможности понять. Она поднимает мою руку и прижимает к своей груди. — Я здесь. Я всегда буду здесь. Не в доме, не в фотографиях… в тебе. Мама чуть улыбается, но в этой улыбке столько боли, что мне хочется отвернуться. — Ты не обязана выбирать между нами. Ты просто должна перестать выбирать наказание. Она медленно выдыхает. — Дай ей шанс. Маленький. Не как матери. Не сразу. Просто как человеку, который хочет вернуть хоть что-то из того, что у него забрали. Мама наклоняется ближе и говорит почти шёпотом, но каждое слово режет воздух, как нож. — А если ты боишься, что этим предашь меня… то запомни: единственное предательство — это если ты похоронишь себя рядом со мной.