Связанные музыкальной нитью

— Хён, настолько ты будешь горд мной, когда у меня стукнет миллион подписчиков? — с яркой улыбкой спрашивает Чонин, лёжа на кровати вниз головой и держа на громкой связи разговор, — Понимаешь, да? Ещё 60 тысяч и миллион! — Чонин-а, я и так горжусь тобой, — на фоне у Хёнджина явно что-то жарится, а ещё играет громко какая-то дорама, скорее всего у него открыто окно, откуда доносится яркий звук автомобилей, иначе не объяснить эту «симфонию» звуков, которую старший буквально перекрикивает, — Ты начинал, записывая каверы на телефон, а теперь у тебя есть своя студия, и ты даже платишь деньги людям, чтобы они сводили тебе звук! — Да! Но, вообще, я звоню тебе по другой причине, — тот мешкается пару секунд, набирая воздух. Чонин всё ещё сам не уверен, что это правильное решение, — Тут объявили прослушивание… И я хочу попробовать себя в роли чего-то большего, чем просто мальчик, записывающий каверы на ютуб. Типа… Просто представь, что я выхожу на сцену как Хотя-бы саб вокалист и пою. На сцене… — Ты опять ковыряешь свои душевные раны, да? — он выключает плиту и делает дораму тише. Явно готовится сказать что-то серьёзное. Что-то, что поможет Чонину, — Твоя мечта прекрасна, правда. Но ты же понимаешь, что исполнив её, его тень будет рядом с тобой ещё очень долго? Он закусывает губу. Выступать не сцене это не только его мечта. Это мечта двоих, один из которых отказался от всего ради карьеры. Конечно он понимает, что это будет служить ему вечным напоминанием о той боли, что он испытал. Но сердце уже почти не болит. По крайней мере боль не приносит дискомфорт, уже спасибо. — Я буду сиять настолько ярко, что рядом со мной не будет ни одной тени, — серьёзно говорит тот, опуская руку вниз вместе с телефоном. Хёнджин что-то говорит, и это определённо «Где ты поначитался таких фраз?». Старая шарманка, будто Чонин сам не может в какой-то момент что-то красиво сказануть. —…Ян Чонин меня кинул, да? Вот так значит? Да? — Хён, я вообще за советом звоню! — прикрикивает он, вновь делая паузу, — Ты же с Джисоном ещё общаешься? — Мы с ним как ты со своим кактусом. Как два слипшихся пельменя. Я его инь, он мой янь. Мы как ночь и день, мы как- — Я понял. В общем… Можешь через него найти мне репетитора по вокалу? На счёт денег ты знаешь, что как таковых ограничений нет… Просто… Мне бы диагностику вокала, и поддержку улучшить, а ещё вибрато подтянутый, — он пододвигает телефон ближе к лицу, чтобы не кричать, но руки вновь опускает куда-то в небытие пола. — Без проблем! У него как раз своя студия сейчас. Там учителей вокала и репа много, многих даже в компании переманивают, чтобы трейни учить. Прикинь, ты вот пройдёшь, а тебя сам Хан Джисон будет учить реп читать? — Не дай боже… Хёнджин всё ещё хороший друг. Он никогда и не был плохим, никогда не относился к Чонину как к ребёнку, всегда был готов подставить плечо или объятия. А ещё всегда был рад помочь, даже если дело касалось чего-то очень старого, пыльного и забытого. Джисон и Чонин не общаются уже как три года. После расставания с Чаном, он оборвал почти все связи. Из друзей остались только Хёнджин, Дахён, Феликс и ещё парочка ребят с работы. Хотя Дахён он не считает какой-то супер близкой подругой. Полгода назад они записали вместе кавер, с тех пор каждый день общаются. Через трое суток на номер Чонина поступила заветная смс. +02XX–XXX–XXXX — Здравствуйте. Это Ким Йерим. Пожалуйста, напишите критерии преподавателя по вокалу, уровень навыков, цель и доступную цену занятия за 2 часа для вас. — Здравствуйте. Мужского пола, спокойной характер. Уровень вокала выше среднего, цель — укрепить непостоянную поддержку. 120тыс вон. +02XX–XXX–XXXX — Мы свяжемся с вами в течении трех суток и составим график. На следующий день девушка прислала двух кандидатов. Указаны были стаж работы, образование, инструмент и прочее. Всё, кроме личных данных, таких как имя, фамилия, фотографии, семейное положение, возраст. На самом деле Чонину было без разницы, кто будет его учить. Высокий или низкий, молодой или старый, женатый или нет. Главное — чтобы он был профи своего дела. Выбор парня пал на второго кандидата. Его образование ничуть не уступало первому, но его инструментами были пианино, рояль и гитара. Чонин и сам умел самую малость играть. Знал пару композиций, даже мог читать ноты. С аккордами был знаком. А остальное ему не особо было нужно, чтобы играть для любимого человека. Первое занятие назначили на среду. 14:00. Два часа + дополнительные 30 минут для консультации. Чонин приехал за 20 минут до начала, чтобы гарантированно не опоздать. Белая футболка, джинсы с немного потёртыми от носки коленями, чёрные кроссовки и чёрное худи, повязанное на поясе. Универсальный наряд, в котором можно хоть куда, правда ведь. Только вот пока тот сидел рядом с 0306 аудиторией рядом ходили люди в костюмах и рубашках, блузках и юбках. Кто-то персонал, но многие были учащимися, из-за чего становилось не по себе. Сначала он сидел расслаблено, но спустя 10 минут он уже был похож на немного стрессующий комочек, который уткнулся в телефон, чтобы спрятаться от мира. В коридоре, не считая речи проходящих, была тишина. Ни из одного кабинета не доносилось ни звука. 13:48. Из 0306 вышла милейшая девушка лет 15, кланящаяся преподавателю. — Спасибо большое, сонсэнним! Та поклонилась Чонину, который сидел на диване, на что тот кивнул и встал с дивана. В щелку двери было отчётливо видно большое окно почти на всю стену, диванчики и много грамот и дипломов на стене. А ещё было видно белоснежный рояль. Он хотел было уже войти, как к инструменту подошел знакомый силуэт. Юноша взял ноты и вновь покинул поле зрения Чонина. Этих пяти секунд более чем хватило, чтобы он его узнал. Эта спина, этот профиль… Эти руки он узнает из тысячи, если не из миллиона. Ноги начали немного трястись в коленях, а в носу неприятно защипало, предвещая слёзы. Они не виделись три года. Ни разу не созванивались, не списывались. Просто вычеркнули друг друга из жизней. Точнее вычеркнул Чонин, заблокировав его везде где можно было. Пять секунд, и вот он уже прячится в уборной за два кабинета от 0306. Закрывшись в одной из кабинок, он начал строчить огромное сообщение Хёнджину, называя его предателем, говоря о подставе и что как можно было так с ним поступить. Но уже через пару мгновений он всё стирает, понимая, что его лучший друг не виноват. Ян должен был сам понять, что в компании Джисона с вероятностью в 99% будут и Чан, и Чанбин. И как на зло попал он именно к тому, к кому меньше всего хотел. Но теперь их ведь ничего не связывает, да? Чонин пишет краткое: «Я прибыл, хён», и выключает телефон, выходя из кабинки. — Будь что будет. Главное, блять, не опозориться. И не заплакать, — говорит он самому себе в зеркало, указывая пальцем, — Понял, да? Всего десять шагов. Уже один. Сделав глубокий вдох, он пару раз стучит по приоткрытой двери, заглядывая. — Проходите. Вы на консультацию, да? — спокойный и мягкий тембр. Крис раскладывает документы и не может посмотреть на входящего, а вот Чонин его всего за эти две секунды взглядом успел почти съесть. — Да. Документы падают, разлетаясь по полу. Старший оборачивается и их взгляды пересекаются. Чонин сразу же отводит глаза, проходя в кабинет, закрывая за собой дверь, садясь на диванчик у стены. Чан же внимательно следит за ним пару секунд, после чего садится и поднимает документы с пола. — Сейчас я дам вам небольшой бланк. Его нужно заполнить, — он протянул младшему лист бумаги с вопросами и ручку, — Для удобства пишите на журнальном столике. Его голос всё такой же мягкий, но теперь дрожащий и более тихий. Они пытаются смотреть куда угодно, но не другу другу в глаза, просто бросая взгляды на разные части тела — руки, ноги, нос, губы. Но не в глаза. — Вы уверены, что мне следует заполнять свои имя, фамилию и прочее? — он поднимает взгляд, кладя ручку на стол. И в голове уже харасит себя, ведь сам минуту назад думал, что «нас теперь ничего не связывает» и «мы — незнакомцы». — Да. Это необходимо. Иначе как я узнаю, как к вам обращаться? — всё такое же спокойное лицо, всё такой же дрожащий голос. Он стоял у открытого окна, делая тихие, но большие вдохи. Хмыкнув, Чонин все-же начал заполнять содержимое бланка. «Он ещё и профессиональную этику соблюдает…» — пронеслось в его голове. Но желание язвить оь этого только усилилось. Будь что будет. — Вы и так знаете, Кристофер. — Нет, не знаю, — тот поворачивается на треть, смотря откуда-то из-за плеча, — Мало ли ты имя сменил, а не только номер телефона, — и снова отворачивается к окну. В горле Чана появился тяжёлый ком. Зря он сказал это. Зря он начинает этот разговор. Зря он согласился взять ещё одного ученика. Зря. Зря. Зря. Зря. Чонин не отвечает, сверля стеклянными глазами спину, ощущая щипание в носу. Стоит ему высвободить одну слезинку, как за ней пойдут ещё трое, а за ними ещё пятеро. Потому он часто моргает, немного закинув голову наверх. Чан боится повернуться. Он чувствует, что Чонин вот-вот заплачет. Страшно даже подумать о том, что может произойти, стоит ему увидеть его слёзы. — В таком случае, — и всё равно прерывает тишину первым, потому что а кто, если не он, — Мистер Ян, вы указали, что хотите усилить уровень поддержки. Не могли бы вы продемонстрировать свой нынешний уровень? Он поднимает на него глаза, кивая, поджимая губы. Два с половиной часа по ощущениям длились сутки, если не больше. Распевка на 30 минут, после упражнения и тренировки голоса, чтобы научиться поддерживать более стабильно. Оставшиеся 20 минут они обсуждали удобный для Чонина график, конкретную стоимость (остановились на 145 тыс вон за 2 часа), а также он всё-же заполнил бланк и, вручив его Чану, пошёл к выходу из кабинета. — Спасибо за занятие, Кристофер. — До свидания. Ноги всё ещё были ватными. Он написал Хёнджину, чтобы тот забрал его, потому что «это пиздец». Шёл он опираясь на стену, пытаясь не забывать дышать и моргать. — С вами всё хорошо? — над ухом пронёсся знакомый голос, заставивший Чонина поднять голову, — Ох. Рад тебя видеть, Чонин. Тебе плохо? Со, черт бы его побрал, Чанбин, как всегда улыбался ему, словно ничего и не произошло. Словно Чонин и не кидал его в чс на пару с Чаном, словно и не посылал его на три весёлые буквы. Даже в глазах читалась настоящая забота и тепло, словно он вернулся на три года назад. — Здравствуй, хён. Всё в норме, рад тебя видеть тоже, — тот продолжил свой путь черепашьим шагом, пока его аккуратно не взяли под руку. — Тебя ноги еле держат. Ты издеваешься? Почему в таком состоянии пришёл сюда? — он начал идти вместе с ним, позволяя младшему опираться на него. Так было действительно быстрее, — Что ты тут вообще забыл? — Чанбин хён, пожалуйста, не надо, — тот отвернулся, придерживаясь за чужое плечо, — Тебя это не касается. И не должно касаться. Просто проводи меня до двери. У самых ворот стоял Хёнджин, втыкая в телефон. Стоило тем двоим показаться в дверях здания, как блондин тут же убрал мобильный в карман и подбежал к ним. — Что с ним? — тот присел на колени, смотря в бедное лицо младшего, — Что случилось? — Он мне ничего не рассказывает, — он аккуратно усадил каверщика на ступени перед зданием, поправляя костюм. — Я бы тебе тоже нихуя не рассказал, знаешь ли, — он недовольно посмотрел на старшего, после сразу переводя обеспокоенный взгляд на Чонина, — Йени, ты идти можешь? — Всё такая же ты язва, Хван Хёнджин. — Вы, Со Чанбин, тоже не меняетесь с годами. В этот момент Чонин встал со ступеней, снимая с пояса кофту и накидывая её на себя. — Это пиздец полный, — сказал он, хватая лучшего друга за запястье, — Я теперь занимаюсь у Чана, это пиздец. Это просто пиздец. — Что?! — выпалили старшие в один голос, удивлённо смотря на младшего.