Связанные музыкальной нитью

— Психованный малолетка, — шёпотом сказал Джисон, откидываясь на стул. За разбитый бокал придётся платить, но это не проблема. А вот как объяснить теперь всю ситуацию своим двум друзьям — не очень ясно. —…Ну и в общем он психанул и ушёл. Как ты его блять терпел вообще? — недовольно рассказывал он, сидя в кабинете Чанбина, и попивая свой кофе, — Не, я серьёзно. Он там скандал закатил, стоило только тебя упомянуть, — тот ткнул пальцем в сторону Чана, переводя взгляд на другого, — Да и тебя он прям терпеть не может. Хотя ты тут причём — решительно не ясно. — Дадим ему время. Он согласится, потому что дорожит Феликсом. Я его знаю, — пауза, — Знал. — Хён, судя по тому, что я от вас услышал, он не очень поменялся. Повзрослел — да, изменился — нет, — протянул Чанбин, подняв глаза от документов и снова в них уткнувшись, — Главное не мозольте ему больше глаза, лады? — Психованный малолетка, говорю же- — Мы вроде договаривались, Джисон, что ты про него ничего не говоришь, — перебил Чан, вставая, — У меня сейчас будет урок. Я пошёл. — Ага, давай, — сказал Хан в след. Когда дверь захлопнулась, он повернулся к своему старшему, — Спорим на 1000 долларов, что после дня рождения они станут парой снова? — Пх, уверен, что ещё до этого. Просто наблюдай. Спустя несколько занятий, которые проходили в немного неловкой обстановке, Чонин наконец-то смог пойти туда с максимально лёгким и весёлым настроем, словно на прогулку с другом или в кино. И здесь был небольшой для него счастливый символизм — 7 занятие. Ведь именно 7 числа тот записал свой первый кавер, выложив в тот же день. Для него эта цифра всегда будет знаком перемен и новых начал. Может, сегодня его похвалят? Именно искренне, а не утешающее «молодец» как в конце какой-то игры. Даже нарядился сегодня — чёрные брюки, белая рубашка и галстук. Вид офисного работника портили лишь аксессуары и кроссовки, из-за чего он был похож на бунтующего школьника. Красивого бунтующего школьника. — Добрый день, Кристофер. Могу войти? — с улыбкой сказал он, заходя, потому что, откровенно, ответ его не интересовал, — Сегодня такое Солнце яркое, да? — И тебе здравствуй. Хм, — тот глянул в окно, — Солнце как Солнце. Произошло что-то хорошее? — Нет, — он сразу сел за пианино, пока учитель сидел за своим столом, — Для хорошего настроение не нужны причины, так ведь? Получив в ответ улыбку и кивок, где-то внутри на секунду всё сжалось и затрепетало. Отрицать уже смысла не было — ему всё ещё может самую малость нравится его бывший и может лишь капельку с каждым занятием он влюбляется сильнее и сильнее. Именно влюбляется заново, ведь за эти долгие годы он уже забыл все его повадки, да и характер у Чана поменялся, это видно. Он стал серьёзнее, взрослее. И это чертовски привлекало. Может, нынешние чувства могут стать даже сильнее предыдущих… Даже если было больно после расставания и предательства. Что-то так и тянуло попробовать окунуться в это снова. Дать ему второй шанс. Или же… — Начнём? — старший встал и подошёл к инструменту, положив руку на крышку и уперевшись на неё, нависнув над учеником, — Может встанешь? Я же должен как-то играть. — А ты заставь, — серьёзно ответил он, также положив свою руку рядом с его, подняв взгляд. Раньше такие игры воспринимались очень тепло, и Чонин решил что пришла пора действовать. Но эта игра Крису не нравилась. В течении трёх лет после того, как его бросили, он заводил новые отношения почти каждый месяц, пытаясь забыть того, кого полюбил. Но уже спустя полтора года забросил эту идею, уйдя с головой в работу. Это не было чем-то плохим. Работать было лучше, чем разбивать чужие сердца. И когда он, казалось бы, уже пережил эту боль, Чонин снова перед ним. Даже если кажется, что он изменился, то на деле остался почти таким же. Вырос, возмужал, изменил некоторые вкусы и привычки, но характер… Тот, в кого был Чан искренне влюблен вновь мелькал перед его глазами. И ещё смеет провоцировать на какие-то игры, сидя в очень привлекательном костюме. — Ян Чонин, нам не до игр. Тебе следует встать, чтобы мы начали занятие… И Чонин встал. Просто встал, не отходя никуда. Поставил обе ручки на крышку фортепиано, облокотившись на него поясницей, улыбаясь. — Время только… — он поднял глаза на часы, — Ох, они не работают… А я думал, что у нас есть ещё целых… Полминуты, чтобы, знаете, быть не напряжёнными, — и даже так, он явно не планировал отходить, лишь более хозяйски устаиваясь у крышки. Стул отлетел в сторону простым ударом ноги. Теперь весь вид для парня закрывал очень недовольный Кристофер, поставив руки чуть дальше его рук, почти прижимая юношу к несчастному музыкальному инструменту. — Тебе так нравится провоцировать меня? — тихо спросил он, поднимая голову и устанавливая зрительный контакт. В чужих изумленных глазах читалось явное удовольствие от происходящего, — Не ты ли просил нас всех исчезнуть из твоей жизни? — Знаешь что? — через паузу в пару секунд спросил он, немного отворачиваясь, — Твой лучший друг — трепло. Выдав это, Чонин подался корпусом немного вперёд, пытаясь поцеловать своего репетитора. Но, очевидно, реакция второго быстрее, потому младший просто чмокнул воздух. Но хотел ли всего этого Чан? За время без Чонина он многое перносмысил, и понял, что его чувства сильнее, чем он сам. Но даже так, он не был готов ломать себя и его. Он искренне любил и всё ещё любит Чонина, и уважает его ужасный и мучительный выбор. Он знал, что это импульсивное действие приведёт к огромной проблеме, с которой его любимый ученик не справится. Он знал, что это лишь оттолкнёт его, когда он не получит должной реакции. Чонин изменился, и Крис не знает, любит ли он и его. Он определённо крепко и навечно влюблен в того Чонина. Но что насчёт этого? Да и любит ли этот Чонин этого Чана? Подставив щеку вместо губ, Крис тут же легонько оттолкнул парня от себя. — Помнишь, для чего ты здесь? Для осуществления твоей мечты, а не… — Чан кашлянул пару раз, — Занятий хренью, — он легонько оттолкнул Чонина от рояля, вернул стул на место и сел. — А если я люблю тебя? — немного агрессивно послышалось в ответ, — Мне что теперь, сдохнуть? Кто же знал, что ты, сука такая, сначала изменишь, — он указал руками вправо, — а потом- — Не было измены, сколько тебе еще повторять? — тот поднял крышку, начав разминать пальцы, — Я не собираюсь перед тобой оправдываться, ведь нас больше ничего, кроме твоего голоса, не связывает. В голове Чана лишь хаотично шли воспоминания их ссоры. В тот день он был в Японии вместе с Джисоном, чтобы «культурно отдохнуть» с двумя лучшими композиторами Токио и их менеджером. Налаживание связей, и ничего другого. Хан, конечно, пил как не в себя, как и трое других, пока Крис пытался держаться. Только вот в один момент наступает темнота, и вот он просыпается в номере мотеля с какой-то девушкой, и без телефона. Оказалось, он все-же напился, пока Джисон с Иоширо (один из композиторов) развлекались с девочками. А почему бы и нет? Иоширо — композитор, который почти не светит лицом. Каждый японец знает его песни, а не внешность. Да и оба парня свободны. Потому, сняв трех девушек, неся на плечах пьяного Чана, который мог ходить, но не очень чётко, потому он и держался за одну из девушек, они зашли в мотель, где в один номер бросили спящего парня. — А что делать мне? — спросила белокурая девица, смотря на спящего юношу, а после на Джисона. — Сможешь его разбудить — то делай всё, что пожелаешь. Не сможешь — не парься даже. На утро, застав своего друга и девушку спящими на одной кровати (но по разным углам), он сфотографировал их и скинул в общий чат их компашки друзей, подписав:"наконец-то Чан-хён попробовал всех азиаток, хаха» Немного гомофобный и консервативный Хан не знал, что его лучший друг не просто хорошо общается с милейшим Ян Чонином, но и встречается уже больше года. В тот момент уже Джисон был медийной личностью, получивший награды за свои композиции, и потому столь неприятное фото с заголовком: «Хан Джисон и Абэ Иоширо: тусовка в красных фонарях» попало в интернет. Громкого шума она, очевидно, не вызвала, но до Чонина дошла. Еще и какая фотография вышла: японец обнимает двух девушек, Джисон идёт в телефоне, что-то печатая, а Чан идёт с, держась за талию третьей девушки, еще и мило с ней болтает. А после и роковая фотография прилетает от Феликса, где тот заботливо спрашивает, всё ли в норме? Чан нашёл телефон спустя 2 дня. Он был в администрации у кафе, где они сидели. Выпал из кармана, с кем не бывает. «39 пропущенных» «281 сообщений» «Мы расстаёмся» — Так вы переспали? — спросил Хан на утро, доставая деньги, а-ля доп плату, — Или он спал? — Господин, между нами ничего не было. Я разбудила его, но он отказался, сказав, что занят, и не будет изменять. — Хах. И кем это он, интересно, занят, — шёпотом сказал он, отпуская девушек из мотеля. — Ах, да, точно. Нас ничего не связывает. Да. Забыл, — Пауза, — Начинай занятие. Возможно, это занятие было еще более неловким, чем первое. Выйдя из кабинета с паршивым настроением, он пошёл по коридору к выходу, где на такси его уже ждал Хёнджин. — Давай быстрее ножками перебирай, а! — Че ты тут забыл, хён? — Поедем выбирать подарок нашим двум друзьям. Не можем же мы пойти без подарка…