Связанные музыкальной нитью

— Что вообще можно подарить директору одного из крупнейших агентств продюсирования со своей личной музыкальной школой? А с Феликсом всё ясно, он студент, ему рамёна пачек сорок… — стоя посреди гипермаркета рассуждал Хёнджин. Конечно, он утрировал насчёт Феликса, но с подарком для него действительно решить проблему легче. А вот с Ханом., — Что вообще можно подарить человеку, у которого есть всё, кроме мозгов? Может оплатить ему операцию на пересадку… — Хён, давай быстрее, мне ещё кавер обрабатывать дома! — крикнул Чонин, стоя в отделе со всякими «сделай сам edition», — Может сами закастомим ему футболку? — Ага, может мы ещё парные браслетики все сделаем? Он не будет носить эту хуйню. К сожалению, — он что-то печатал в телефоне, смотря то на полки, то на Чонина, — Хотя сама концепция хорошая. — Ну, из кружек он не пьёт, свитера не носит, браслеты тоже, рисунок ты ему дарил в том году… По-факту, футболка — всё ещё лучший вариант, — он тяжело вздохнул, опираясь корпусом на корзину, — Вот почему он стал богатым? Могли бы как раньше подарить деньги и не париться… — разглядывание товара определено успокаивало, отдаляя то, что произошло час назад. — Нини, бери набор для футболки. Не будет носить — заставим. А для Феликса.? — Я уже всё придумал. Набор из трех кружек с разным настроением, набор из десяти тетрадей по 48 листов с разными дизайнами и покупка того распиаренного набора, где можно из ниток самому сделать себе картину, с инструкцией для нашей той фотки двухгодовалой давности и с его фоткой с семьёй. Ну и нам с ним парные браслеты. Без обид. —…сразу видно, кто у тебя бест френди навека, а кто так, дружбан со школы… Уже стоя на кассе, оплачивая весь товар (всё, что назвал Чонин), старший заметил, что по скидке идёт набор из 10 печенек с предсказанием. Кинув их на ленту, он покатил тележку а другим тележкам, пока Чонин расплачивался. — Я и забыл, что ты столько зарабатываешь с Ютуба. У тебя в месяц около 10тыс долларов, да? — Ну типа. Иногда — больше, иногда — меньше. Ты, так-то, с фриланса тоже неплохо берёшь. А мог бы как Ликс — получить образование и… — Ой, а ты у нас, смотрю, три университета закончил, да? — Музыкальную академию. Имею право говорить, что да, у меня есть образование, — Чонин поправил невидимые очки, а после взял пакет в руку, — Куда держим путь дальше? — Конечно в кафе. Я хочу кушать, — встретив недовольный взгляд лучшего друга он достал свою карту, — Я заплачу. Дни и занятия шли своим чередом, и пришло время девятого занятия. Решил ли Чонин бросить идею с провокациями? Нет. Но взамен он решил их поубавить и сделать аккуратнее. Только вот все цели были разрушены одной фразой: — Скорее всего до октября у тебя не получится взять стабильную и крепкую поддержку на нужный тон. У тебя не слабый голос, но твоя старая техника немного подпортила твоё будущее. Ты хорошо берёшь диапазон e3/f3~d4, иногда нестабильная eb4. Дойти до, как вы его называете, уровня D- с твоего E+ будет тяжело. И не за два занятия точно. Но из плюсов — теперь ты действительно стабильно поддерживаешь свой диапазон. Технически, то, что ты хотел — уже получено, просто выше продвинуться будет тяжело — отрезюмировал Чан, сидя за пианино и разминая пальцы, — Дальше ты сам волен решать. Будешь заниматься оставшиеся три занятия, или пойдёшь готовиться к прослушиванию сольно? Ну, я так понимаю, все-же занятия окончены. Колени затряслись. Пересохло в горле. Паника накрыла парня с головой, настолько, что ему пришлось сесть на диван. И нет, весь ужас был вызван не «потолком» возможностей на ближайшее время, а фактом того, что больше у него нет весомых причин ходить к Чану. Он в лоб сказал ему, что больше ничем, на данный момент, помочь не может. Чонин между строк читал «ты больше не нужен, уходи», что делало ещё больнее. Нужно было срочно придумать способ задержаться ещё немного. — Нет, занятия продолжатся. Я… — пауза на пару секунд, — Нужна помощь с разбором трех песен, с которыми я пойду на прослушивание, — внезапная идея озарила его. Песни на прослушивание ведь тоже можно и нужно разобрать. Слишком счастливо он сказал это, из-за чего сам и смутился, — Ну, если ты можешь, конечно… — Могу. Это моя работа — удовлетворять желания учеников, — без какого-либо скрытого смысла сказал Крис, постукивая по крышке пианино, — Включай песни, посмотрим, что лучше с ними сделать. — Конечно. Чонин встал и подошёл к учителю, ища нужный трек на телефоне. У него на примете было порядка десяти композиции, но хотелось узнать мнение эксперта. — А ты прям любые желания учеников выполняешь? — включив Lotto от EXO спросил он, положив телефон на стоящий рядом закрытый рояль. В голове проскочил вопрос, зачем ему в одном кабинете и рояль, и пианино, и два синтезатора… — В рамках их способностей, конечно, — Чан встал и подошёл к столу. Взяв рандомный листочек и ручку, он начал что-то быстро писать, — Песня тебе не очень подходит. Грубовата для тебя, но если повысить тон инструментала, то- Замолчать его заставили внезапные объятия со спины. Чонин прижался щекой к его спине, некрепко сжав руки вокруг его талии. Да, все-же Чан изменился ещё и внешне. До этого парень не мог заметить через одежду какие-то существенные отличия, кроме смены стиля, а теперь… Мышцы… Широкая спина и мышцы. Видимо, времени он зря не терял и всё-же записался в качалку. — Раз исполняешь любые желания, то не отталкивай меня, — тихо пробубнил Чонин в спину своего бывшего парня, почти не дыша от страха. Он не знал, какая реакция последует. Вдруг от него, как от ученика, вовсе откажутся? Или он скажет ему что-то грубое, что снова сделает больно? — Пожалуйста. И кто Крис такой, чтобы отказывать ему? Парень как мог пытался держать границу, которую изначально выстроил сам Чонин, но, видимо, кто создал — тот и разрушил. Держать свои чувства и эмоции под контролем оказалось намного сложнее, чем казалось в начале: Чан изначально в позиции и виноватого, и взрослого, и ответственного за результаты младшего, из-за чего на плечах в несколько раз больше работы. Нельзя выйти за рамки проф этики. Нельзя снова утонуть в этих эмоциях. Нельзя испортить репутацию компании. Нельзя даже думать о Чонине. Он недостоин. Он по неосторожности сделал больно ему, и теперь должен искупить свою вину хотя-бы не сделав больно снова. Но провокация слишком сильна, запретный плод слишком сладок. Он повернулся к нему и испуганно посмотрел в чужие глаза. — Я собираюсь поцеловать тебя через десять секунд. Если ты не уйдёшь сейчас, то я тебя не пущу, — Крис начал вести руками по телу парня: сначала вдоль рук, потом по плечами, а после расположил ладони на шее и щеке, — Ещё четыре секунды, — и вёл он счёт не для него, а для себя. Он надеялся, что Чонин ещё одумается и уйдёт, или как минимум сделает шаг назад, но вместо этого он увидел лишь как тот закрывает глаза, — Одна, ноль… Лёгкий чмок в лоб, затем в щеку, после в уголок губ. Крис до последнего боялся целовать парня в губы, мысленно возвращаясь в юность, когда он украл его первый (нулевой) поцелуй. Всё тогда казалось таким сверхъестественным и правильным одновременно, прямо как сейчас. Они незнакомцы. Ничего не знают о настоящем друг друга, но зато прекрасно знают прошлое. Чан следит за Яном на ютубе, слушая его каверы, и это единственное, что связывало его с любимым на протяжении нескольких лет. А сейчас он в его объятиях. Этот момент был настолько драгоценным для него, что он боялся спугнуть парня каким-то резким или неожиданным действием. Лёгкое прикосновение к губам, после которого не последовало отвержения, позволило Чану наконец-то расслабиться и прижать Чонина к себе. Аккуратно и трепетно подминая чужие губы, он внезапно почувствовал инициативу от парня, после которой поцелуй стал нарастать страстью. В голове всё перемешалось, и ответственный учитель забыл про всю свою учебную этику. Поцелуй ощущался как глоток свежего чистого воздуха после городской среды, как прохладная вода в летний зной, как идеально спетая нота, но в тоже время он ощущался и как та самая городская пыльная атмосфера, как сами лучи обжигающего солнца и как все неудачные попытки пения. Свобода и спокойствие, которые чувствовал Крис, были отняты у него тем, кто ему это всё и даровал. Словно палач, отрубивший голову, решил воскресить смертника. Поцелуи не прекращались до тех пор, пока они оба не выдохлись. Страсть оказалась сильнее техник дыхания, из-за чего оба, умеющие правильно дышать, начали задыхаться. — И кто мы теперь друг другу? — шёпотом спросил Чан, вновь чмокнув парня в щёку и положив голову на его плечо. — Не знаю, — вздохнув ответил Чонин, сжав руки на спине юноши сильнее, — Я не хочу отпускать тебя. — Я тебя люблю, — сказав это старший уткнулся лбом в родное плечо, — Я всё ещё люблю тебя. Или полюбил снова. Не знаю. Выбирай сам. Но не бросай меня снова. Я правда люблю тебя, — почти бесшумно говорил он, делая паузы каждые два-три слова, чтобы вдохнуть, — Никакой измены не было. Это подстава. Клянусь. Джисон бы подтвердил, если бы, — на пару секунд в помещении повисла пауза. Он никогда прежде не делился информацией об этом случае настолько подробно, — Если бы знал, что мы встречаемся. Он… Был гомофобом, и я не рассказывал, боясь, что он не примет нас. И когда узнал о нашем расставании, то действительно отдалился от меня из-за новости об ориентации. Прости. Я просто идиот, который испугался чужого мнения, — медленно говоря всё это, его тон с каждой секундой становился громче и ровнее, пока не вышел в обычную громкость и речь без лишних пауз, но с более и более тяжёлой и грустной интонацией. — Чан, — парень убрал руки с чужой спины, закрыв рот тыльной стороны ладони, — Прости, но мне было слишком больно от этой ситуации, и… Чёрт, — он поднял голову вверх и начал часто моргать. Новость о том, что никакой измены не было и о гомофобности Хана вернули его обратно в старое состояние, когда он только узнал об измене. Старая боль накатила новой волной, из-за чего глаза начали предательски слезиться, а хорошая новость лишь усугубила ситуацию, заставив его стать слишком эмоциональным, — Мне нужно время подумать, — со всхлипом сказал Чонин, отталкивая парня от себя и подходя к дивану, чтобы взять свои вещи, — Давай на сегодня закончим, ладно?